Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

Есть и другая версия. О ней говорила сводная сестра Василия – Зинаида Степановна. По ее словам, в период коллективизации в Дмитровке у отца забрали землю, скот и весь сельскохозяйственный инвентарь. Как тогда мрачно шутили: «Колхоз – дело добровольное, хочешь – вступай, не хочешь – расстреляем». Однажды Степан Петров взял в колхозе бутылку керосина для растопки дров. По доносу одного из родственников Петрова осудили и отправили на строительство Беломорканала. Дети остались у его матери (бабушки Софронихи, как ее называли).

Дело в том, что еще до ареста Степана Петрова его молодая жена уехала в свое родное село Денисово. С собой она забрала свою дочь Лену. Осенью 1932 года для крестьян наступили трудные времена. Быстро иссякли скудные запасы продовольствия. От голода люди стали пухнуть, умирать. Весной 1933 года старенькая бабушка отправила своих внуков Васю и Степу на поиски мачехи, чтобы прокормиться. Мальчики пошли пешком и заблудились.

Как оказалось, они пошли не в направлении Мелитополя, куда следовало идти, а в противоположную сторону. Голодные, со сбитыми ногами, они дошли почти до окраины Бердянска (а это 80 километров). Ели в основном траву и рыбу, подобранную на берегу Азовского моря. Добрые люди им подсказали: «Идите вдоль моря, никуда не сворачивайте и придете в Денисово».

Ослабевший от голода Василий не помнил, куда пропал его младший брат. Когда он дошел до Денисово и разыскал мачеху, то она сразу его не узнала. Перед ней стоял кто-то грязный, худой, со слипшимися волосами, похожий на привидение. Увидев его, она и еще несколько женщин бросились бежать. По дороге им повстречался знакомый старик.

«Дедушка, там какое-то страшилище!» – закричали женщины.

Старик оказался не из робкого десятка. Подошел поближе, посмотрел. Потом позвал женщин. Когда Александра Филипповна признала в «привидении» пасынка, то долго отмывала его в море. Она была хорошей поварихой, поэтому куховарила в рыбацкой артели. Это и спасло их от голода. Мачеха Александра Филипповна также шила сорочки, платья из мешковины. Люди расплачивались продуктами (кто что даст) – это тоже помогло выжить в трудное время.

В 1934 году вернулся из заключения Степан Софронович. Его досрочно освободили за примерный труд. Было тогда такое поощрение. Он сразу же увидел, что один из посаженных им дубков во дворе дома засох, и понял, что случилась беда. Отец долго искал младшего сына. Ходил по близлежащим селам, расспрашивал, не видели ли такого-то мальчика. Были слухи, что обессиленного от голода Степу подобрали какие-то люди, выходили его, потом он у них пас скот. А вот что случилось дальше, никто не знал.

Как видим, по поводу ареста Степана Софроновича Петрова существуют две версии. В Советском Союзе в 1930‑е годы была налажена разветвленная сеть слежения за «политически неблагонадежными и социально чуждыми элементами населения», как написано в одном из документов ОГПУ СССР. Кроме враждебных политических партий, организаций и союзов, имелся перечень явных и скрытых врагов советской власти. В числе последних был весь бывший офицерский и рядовой состав белых движений и армий. Степан Петров попал в этот список скрытых врагов советской власти.

Но думается, что, скорее всего, он был осужден за «хищение социалистического имущества». Статья все же была не политическая, а уголовная. А уголовные элементы, согласно существовавшей тогда теории, поддавались «перековке» (в отличие от политических оппонентов советской власти). Один из лозунгов тех лет гласил: «Если враг не сдается – его уничтожают».

В подтверждение «уголовной» версии можно привести и тот факт, что сын Степана Петрова – Василий – был принят в военное училище. В военкомате ему пришлось заполнить анкету, в которой указывалось социальное происхождение родителей и другие факты из их биографии. Думается, что если бы Василий в анкете указал политическую статью, по которой осужден его отец, то в училище не поступил бы.

Василий учился в семилетней школе в Дмитровке. Как многие мальчишки любил читать книги, как тогда говорили, «про войну». Особенно сильное впечатление на Васю произвел роман-эпопея «Цусима». Писатель Алексей Новиков-Прибой сам был участником Цусимского морского сражения во время Русско-японской войны 1904–1905 годов. В своей книге он показал героизм простых русских матросов, а также трусость и бездарность многих их командиров, которые привели к страшному поражению русского флота.

Мальчик плакал, когда читал о броненосце «Александр ІІІ», который встал во главе боевой колонны и повел ее на прорыв. На этот броненосец обрушился огонь двенадцати японских кораблей, а он, приняв на себя всю тяжесть артиллерийского удара, ценою своей гибели спасал остальные русские суда.

Вот как описывает писатель последние минуты этого корабля и его мужественного экипажа:

«К вечеру это была уже не война, а бойня.

Броненосец «Александр ІІІ», как и другие корабли, не выдержал, наконец, неприятельского натиска. В шесть часов, сильно накренившись, он вышел из строя. Вид у него в это время был ужасный. С массою пробоин в борту, с разрушенными верхними надстройками, он весь окутался черным дымом. Из проломов, из кучи разбитых частей вырывались фонтаны огня. Казалось, что огонь вот-вот доберется до бомбовых погребов и крюйт-камер и корабль взлетит на воздух. Но броненосец через некоторое время оправился и, слабо отстреливаясь, снова вступил в боевую колонну. Это была последняя попытка оказать врагу сопротивление».

Автор пишет, что большинство офицеров на корабле были убиты или ранены, кто командовал им, осталось загадкой, но он продолжал движение:

«…Поведение этого гордого корабля в самом ужасном морском бою, какой только знает история, у многих будет вызывать удивление.

Броненосец, вступив снова в строй, переместился уже в середину колонны, а свое почетное головное место уступил однотипному собрату «Бородино». Здесь, на новом месте, «Александр ІІІ» продержался еще какие-нибудь двадцать – тридцать минут. Достаточно было ему подвергнуться еще нескольким ударам крупнокалиберных снарядов, чтобы окончательно лишиться последних сил. На этот раз он выкатился влево. Очевидно, у него испортился рулевой привод, руль остался положенным на борт. От циркуляции получился сильный крен. Вода, разливаясь внутри броненосца, хлынула к накренившемуся борту, и сразу все было кончено…

С крейсеров «Адмирал Нахимов» и «Владимир Мономах», следовавших за броненосцем, видели, как он повалился набок, словно, подрубленный дуб. Многие из его экипажа посыпались в море, другие, по мере того как переворачивалось судно, ползли по его днищу к килю. Потом он сразу перевернулся и около двух минут продолжал плавать в таком положении. К его огромному днищу, поросшему водорослями, прилипли люди. Полагая, что он еще долго будет так держаться на поверхности моря, на него полезли и те, которые уже барахтались в волнах. Издали казалось, что это плывет морское чудовище, распустив пряди водорослей и показывая рыжий хребет киля. Ползающие на нем люди были похожи на крабов.

Оставшиеся корабли, сражаясь с противником, шли дальше.

Свободно гулял ветер, уносясь в новые края. Там, где был «Александр ІІІ», катились крупные волны, качая на своих хребтах плывшие обломки дерева, немые признаки страшной драмы. И никто и никогда не расскажет, какие муки перенесли люди на этом броненосце: из девятисот человек его экипажа не осталось в живых ни одного…»

Вася тогда старался вместе с автором романа понять, почему русская эскадра потерпела сокрушительное поражение? И что нужно сделать, чтобы этого не повторилось? Он тогда не знал, что эти вопросы будет задавать себе во время страшного разгрома советских армий летом 1941 года.

Когда Василий окончил Нововасилевскую среднюю школу и встал вопрос, кем быть, отец посоветовал сыну: «Становись военным. Тебя оденут, обуют, накормят». Степан Софронович рассуждал с чисто житейской точки зрения. Военных людей в СССР уважали, ими гордились, их любили. Но о них еще и заботились. Для рабоче-крестьянской армии, воздушного и морского флотов страна выделяла все, что могла, обделяя гражданское население.

В Мелитопольском военкомате, посмотрев школьный аттестат Василия Петрова с хорошими оценками, посоветовали семнадцатилетнему юноше поступать в Сумское артиллерийское училище имени М.В. Фрунзе. Училищем оно стало всего два года назад, до этого называлось артиллерийской школой. Тогда же был произведен первый выпуск. Выпускникам присвоили звание «лейтенант».

В октябре 1938 года училище расширилось, курсантов уже насчитывалось более тысячи. В этом же году Указом Президиума Верховного Совета СССР лейтенанту Лазареву И.Р. было присвоено звание Героя Советского Союза. Он отличился во время боев с японскими милитаристами у высоты Заозерной на Дальнем Востоке. Его батарея 45‑миллиметровых пушек прямой наводкой вела огонь по японцам, что помогло нашим пехотинцам овладеть этой стратегической высотой. Лейтенант Лазарев стал первым выпускником училища и первым советским артиллеристом, получившим эту высшую награду страны.

Через много лет Василий Петров так напишет о начале своей военной службы в книге «Прошлое с нами»:

«Кого не гложут сомнения в начале военной тропы? Но вот дни тягостных раздумий остаются позади, и наступает радостная уверенность от того, что появилась ясность, вы начали ориентироваться в новых условиях, символы и нормы воинской службы постепенно наполняются содержанием простым и понятным.

Вот он, юнец, только одевший обмундирование. Вокруг неведомый мир, строгие и суровые люди со своими званиями и рангами, утверждающие древний культ силы и мужества, присущий нашему народу, умеющие повиноваться его воле, избранники, которым вверена судьба сегодняшних поколений и поколений грядущих. Командиры. Им вручено оружие, военная мощь. И удел этих людей – постоянное напряжение, жизнь в зависимости, подчиненная порядку, регламентированному статьями уставов, наставлений и приказов».

Или вот о занятиях курсанта:

«Курсант всецело во власти команды, послушный вол, не терпящей никаких возражений. Он устал, выдохся, отказывают мышцы, нет никаких сил?.. Вздор! Он обязан! Обязан повиноваться, найти выдержку, терпение для того, чтобы управлять собой… Это необходимо будущему командиру. Занятия продолжались до тех пор, пока упражнение не отработано в мельчайших деталях, до автоматизма – на плацу, в спортзале, под крышей манежа, в парке, в поле…»

Но также важна мотивация поступков воина. Это стержень, на который нанизываются воинские знания, физическая закалка, дисциплина и многое другое, без чего не будет солдата, способного побеждать свой страх и пожертвовать самым дорогим, что у него есть, – своей жизнью, защищая на поле боя своих близких, свой народ.

Говоря о безымянном воине, Василий Петров безусловно подразумевал себя самого, передавал свои сокровенные мысли, размышления:

«С детства его волновало, наполняя душу чувствами, все, что было в прошлом, далеком прошлом, с древних, незапамятных времен. Материнское молоко, питающее разум и мышцы, воскрешало в маленьком сердце седую старину. Разве ему не дорого то, что почитали отцы и праотцы, и не щемит сердце, когда он листает страницы ушедших жизней? Разве он не унаследовал их славные имена?.. Доблестный дух их и поныне витает в туманах, а в пору ненастья разве не слышится зов далеких голосов, зов родства и крови?.. Сказания о князях-воителях, храмы старых богов, башни Кремля – бесценное достояние великого народа, сосредоточение русской государственности, нетленные святыни предков…

Пространства владений их возвышают дух, согревают обычаи, веселят песни, далекая неведомая быль оживает, чудится звон мечей, привкус дыма отшумевших в веках битв. Подвиги древних героев приобщают его к понятиям чести и справедливости… Он с детства научен дорожить словом, обещанием, обязательством по отношению к другим… Превыше жизни он ставит верность, и свои годы прожил заботой, общей со всеми… Он принял правоту народа, как принимают собственную правоту, и поэтому служит ему».

Программа специальной подготовки курсантов-артиллеристов начиналась с изучения материальной части орудия, обязанностей обслуживающего персонала, тактики артиллерии и подразделений родов войск, в интересах которых артиллерия ведет огонь. Теоретические знания увязывались с практикой в артиллерийских парках, у орудий. На полигонах курсант приобретал первичные навыки организации службы наблюдательных пунктов и в управлении с личным составом, учился обращению с приборами и средствами связи.

Артиллерийское оружие само по себе не стреляет. Чтобы оживить его, необходимы строго согласованные усилия дисциплинированных, опытных воинов – орудийных номеров. Артиллерия – целая отрасль военных знаний. Она включает в себя различные учебные дисциплины: устройство материальной части орудия, боеприпасы, приборы наводки и управления огнем, правила стрельбы, тактику, топографию, аппаратуру связи, полевую фортификацию, химическую службу, средства передвижения.

Артиллерийское подразделение – это разнообразный по составу и сложный организм, для управления которым используются воины многих специальностей – огневики, разведчики, топографы, телефонисты, радисты и другие. Орудие обслуживается орудийными номерами. Численность орудийного расчета – от пяти и больше номеров, в зависимости от калибра орудия. У каждого орудийного номера свои обязанности, но действовать они должны в одном ритме, как слаженный механизм. Командовать всем этим организмом должен командир батареи. Он единолично управляет огнем подразделения и обеспечивает выполнение боевой задачи.

Командир-артиллерист должен мыслить точными категориями и обладать твердостью духа. Без этого нельзя использовать в полной мере поражающую силу орудий. Самообладание – это способность подчинять собственные поступки велению долга. У артиллериста самообладание особого рода. Своим поведением он влияет на орудийные расчеты, разведчиков, вычислителей, связистов – всех, кто прямо или косвенно причастен к орудийному выстрелу.