Темнейший. Том I
- -
- 100%
- +
Готам обладал достаточной степенью самоотречения, чтобы его рассудок не растрескался от контакта с Изнанкой. Всё-таки, он являлся великолепным сновидцем… Ишуас, однако, не стал читать Книгу Знания повторно. Он ещё не был готов. И тогда Готам принялся его подготавливать, помогать бедному парнишке своим словом.
Камила пугали изменения, которым подверглись оба его друга после чтения. Что-то изменилось в них. Он не мог понять, что именно, но эта чуждость и отстранённость от реального мира задевали древний страх…
Наступила весна. Душа снова наполнилась красками и предвкушениями. И не у одного Камила.
В один светлый апрельский день он узнал, что громила Маркус вызвал на дуэль Толстого Имнара. Вызвал, как бы в насмешку, издеваясь над толстяком. Однако Имнар согласился – в тот момент его девушка оказалась поблизости. Имнар всегда страдал от своей трусости. И опозориться перед возлюбленной не хотел.
Теперь он закалился в тренировках Ларса. Теперь он помужел. Имнар принял вызов. И выбрал в качестве оружия – топоры и щиты, которыми владел лучше всего.
Камил, разумеется, взволновался.
– Топоры – опасны, – сказал Камил. – Раны нанесённые ими – куда смертельней, чем меч.
– Это смотря куда ранить, – ответил Имнар. – Убить можно и мечом. Тут как повезёт. Я неплохо научился бою на топорах. Конечно, мне тревожно. Но я хочу разделаться с Маркусом. Раз и навсегда. Отомстить ему за те годы мучений…
Толстый Имнар сильно волновался перед боем. В Свидетеля выбрали Ларса – по старой традиции, уже сложившейся в Башнях Знания. Дружиннику доверяли, дружинник чтил кодекс. Хотя и не слишком-то горел желанием участвовать в разборках малолеток, но думал, что лучше дело контролировать будет он, чем кто-либо ещё. Тем более, сверху наседал ректор Аппий, стремившийся хотя бы как-то взять дуэли под контроль.
Поэтому все эти полгода горячие головы Башен обращались к Ларсу.
Поединок назначили на вечер, после занятий. Во дворе снова собралась толпа – побольше, чем собралось на дуэль Нойманна и Миробоича. Много народу приобщилось к этим «гладиаторским боям».
Зачастую, участники боёв не были столь милосердны, как Вальдемар, пощадивший Камила, и расправлялись с обидчиками с особой жестокостью. Кодекс это не запрещал – победитель волен делать всё, что угодно с проигравшим, главное, чтобы он при этом не менял оружия, которым условились биться.
Девушка Имнара, пухлая, маленькая, широкая, как бочка, но всё равно миловидная, сильно волновалась за своего будущего мужа, который принесёт ей обеспеченность. И всё картавила без умолку, что следовало отказаться от дуэли, пока она не началась – после начала дуэли отказываться было бы уже поздно и отказавшийся тогда оказывался во власти победителя.
Камил задумался – а ведь действительно. Лишь бы Имнару хватило духу не сдаться во время боя. Он ведь может передумать. Биться на смерть – это не то же самое, что и размышлять о том, как ты будешь биться насмерть. В своих глазах все люди – атланты, способные на подвиги. Камил помнил тот холодный страх, когда Вальдемар перешёл в атаку. Только тогда пришло осознание всей серьёзности предприятия.
Имнар и Маркус вышли в круг. Ларс проверил топоры – не подпилены, не затуплены ли… Потом сказал им поприветствовать друг друга, скрестив оружие. Поинтересовался, не хотят ли те сказать что-либо перед дуэлью.
– Жирная рожа, я выпущу тебе кишки! – выпалил Маркус. – На твоём сале с боков крестьяне целой деревни смогут пережить голодную зиму!
Толпа зашлась в хохоте. Имнар не нашёлся, что ответить – остроумием он не блистал, тем более, когда нужно было что-то сказать в ответ. Камил подумал, что Маркус и сам был жирен. Правда, от Имнара он отличался тем, что под его жиром скрывалась ещё и гора мускулов.
– Бой! – объявил Ларс. И Маркус тут же набросился на Имнара.
Толстяк умело прикрывался щитом. Он даже контратаковал. Тренировки Ларса пошли ему на пользу. Однако, что оказалось удивительно, Маркус тоже где-то научился владению топором и щитом. Он хорошо чувствовал дистанцию, он парировал атаки, и удары его были быстры и сокрушительны – щит Имнара очень скоро превратился в лохмотья.
– Ну, Толстяк! – рычал Маркус. – Давай! Покажи людям зрелищ! Перед своей смертью!
В тот момент Имнар особенно сильно растерялся, испугался. От слова «смерть». На одну секунду он взглянул на толпу, на Камила, как бы по привычке надеясь на помощь со стороны. В эту же секунду Маркус врезался в него своим щитом, ударил топором, Имнар кое-как защитился, но Маркус быстро завёл свою ногу за колено Толстому, сделал шаг вперёд и толкнул, опрокинув Имнара подсечкой.
Толпа улюлюкала в напряжении. А Маркус замахивался топором с особым остервенением, кровавые брызги окропляли его лицо, крики Имнара били по ушам. Маркус рубил плечи, обездвижив руки Толстяка, глубоко прорубил ключицы. Потом откинул лохмотья щита Имнара в сторону. Прорубил тому пузо, приговаривая о том, что жир прорубить не так-то и легко. И только потом, когда Имнар обмочился от ужаса на потеху толпе, прорубил ему голову. Помнится, как от давления глаза Имнара слегка высочили из черепа, уставившись в разные стороны.
Девица Имнара визжала, как свинья на бойне, Камил пытался её успокоить, хотя и самого его разрывала ненависть и душевная боль.
Ларс оттолкнул Маркуса от своего погибшего ученика, чтобы не допустить глумления над трупом.
И Маркус поднял окровавленный топор. Прошёлся по кругу, наслаждаясь победой.
– Я вызываю тебя на дуэль!!! – разразился чей-то голос, похожий на гром.
Взбешённый и раскрасневшийся от ярости дылда Грег вышел из толпы. Он жаждал расправы над Маркусом. Он жаждал мести.
Маркус обернулся на зов. И в его лице не оказалось и тени сомнения. Даже показалось, что он на то и рассчитывал. На ярость Грега. Чтобы потом…
– Будем биться на мечах! – крикнул тогда Маркус.
– Согласен! – ответил дылда Грег, который знал только топоры. – Дай мне неделю на подготовку для справедливости – и я отрублю твою голову!
– Будь по-твоему! – ответил Маркус.
Всю неделю Грег упорно тренировался с Ларсом бою на мечах. Камил помогал ему, выступая на тренировках оппонентом. Грег показался ему врагом пострашнее Нойманна. Удары Дылды были столь сильны, что отбивались ладони – блокировать атаки оказалось тяжело.
Порой, тренировочный меч выскакивал из рук.
Имнара похоронили на городском кладбище. Его богатый отец пытался вмешаться в дела Башен Знания, пытался найти управу на Маркуса, но закон не запрещал убийства во время дуэлей. Да и у семьи Маркуса в Долине Ветра имелось куда больше влияния, чем у какого-то купца…
Тогда отец Имнара узнал о том, что дылда Грег собирается мстить. И подарил тому самый лучший меч, который только смог отыскать в Ветрограде. Как сын кузнеца, Грег восхитился качеством подарка. Преклонил колено и пообещал, что будет сражаться отважно и что непременно отомстит за Имнара.
Камил предлагал Грегу изведать снадобье, улучшающее реакцию и скорость движений, и снадобье, увеличивающее силу и снадобье, приглушающее боль. Грег отмахнулся от всего этого.
– Я буду биться честно! Камил, неужели ты думаешь, что мне нужно ещё больше сил, чем у меня уже имеется?
И когда настал день дуэли – до Камила донёсся слух, гуляющий по толпе, что Маркус многие годы тайно тренировался владению многими видами оружия специально для того, чтобы стать великим дуэлянтом. И отомстить всем своим врагам. И что учителем его был какой-то именитый боец из Дельты – далёкой столицы Империи.
И когда Грег сошёлся с Маркусом на мечах, то не мог попасть в него. Маркус хоть и был таким же гигантом, как Грег, всё же осознавал, какие мощные удары способен совершать Дылда. Он уходил от яростных атак, выжидал самый выгодный момент для удара. У Грега было куда меньше опыта. Окажись в его руках двуручный топор – Маркус не продержался бы и минуты. Но расклад был не в пользу Грега…
И вот Маркус совершил выпад. И вот Грег отскочил в сторону, отступил. Маркус продолжил искусную атаку. Грег не успел отбиться – он был талантливым бойцом. Он быстро учился. Но Маркус владел мечом потрясающе виртуозно. Он ранил Грега в руку. Потом ранил в ноги. Дылда хромал и бросался в бесполезные атаки, словно загнанный в угол зверь. Маркус глумился, насмехался. Он ловко передвигался и рассекал своего противника. Вскоре ручьи крови покрыли тело Грега водопадами.
– Чего? – говорил Маркус. – Час расплаты наступил? А? Выбрал не ту сторону?… Помнишь ту ночь? Как сладка бывает месть!…
Грег истекал кровью. Ему осталось жить недолго. И тогда он, собрав всю свою оставшуюся ярость, всю свою силу – бросился в свою последнюю атаку. Маркус парировал, замахнулся, рассёк Грегу бедро, откуда тут же хлынула, пульсируя, кровь. Грег рухнул на колени, больше не в силах держаться на ногах.
– Попрощайся с жизнью! – радостно воскликнул Маркус и занёс окровавленный меч для фатального удара в шею, намереваясь одним ударом отсечь горолу. И тогда их мечи ударились со страшной силой.
Меч Маркуса сломался пополам. Лезвие со свистом отлетело и воткнулось в песок.
Грег тут же набросился на Маркуса, но Ларс оказался быстрее. Он растолкнул дуэлянтов подальше друг от друга, Грег рухнул в песок, на спину, тяжело дыша. А Маркус разочарованно фыркнул.
– Оружие сломлено! – выкрикнул он разочарованной толпе. – А значит поединок окончен ничьёй по воле Бога! Дуэлянты ещё нужны миру – так решил Господь! И да позабудут они ссоры, ненависть друг к другу. И, согласно кодексу, не имеют права сражаться ещё до тех пор, пока природа не совершит круг, умерев и затем вновь ожив, возможно сменив и намерения всевышнего…
Маркус вдруг попытался оттолкнуть дружинника и расправиться с Грегом. Целый год он ждать не хотел – у него не было столько времени. В Башнях Знания он закончит своё обучение к началу этого лета. Но Ларс взглянул верзиле в глаза как-то особенно злобно.
– Так. Решил. Господь. Такова его воля. Или ты хочешь, чтобы я свершил правосудие, пресекая твою попытку пойти против воли Бога? Я сделаю это с удовольствием, щенок.
Маркус остановился. Может, он был уже сильнее и крупнее Ларса, может и прекрасно владел оружием… Но взгляд дружинника заставил попятиться похлеще, чем атаки Грега.
Впрочем, Грег всё равно умрёт от полученных ран, рассудил Маркус. Дылда извивался от боли.
Камил и Инга тут же бросились к нему. Останавливать кровотечение нужно было всюду. Раны глубокие. Судя по насыщенному цвету льющейся крови, оказались задеты артерии.
Маркус поднял обрубок своего меча, подразумевая, что победа на его стороне. Взглянул в толпу, свирепым взглядом выискивая оставшихся в живых врагов.
– Вальдемар фон Нойманн! – крикнул он громко. – Сын потаскухи! Я вызываю тебя на дуэль! Выбирай оружие! И готовься к смерти!
18.МИЛОСЕРДИЕ
Вальдемар выбрал биться на мечах. Дуэль назначили через семь дней. Маркус жаждал мести. Жаждал расправы над всеми ними. И, рано или поздно, Маркус доберётся и до Камила. Сначала верзила, видимо, решил разобраться с самыми сильными противниками. Ему повезло, что недальновидный и вспыльчивый Грег бросил вызов первым – Маркус выбрал мечи. И победил, как искусный фехтовальщик.
Грег потерял много крови. Его не стали тащить в лазарет к монахам. Тогда бы он точно умер. Камил решил взяться за друга сам.
– Ты уверен, что справишься? – спросил Ларс.
– Да, уверен, – ответил Камил, при этом терзаемый сомнениями. Он изучил Изнаночные трактаты, он запасся необходимыми снадобьями. Но сам человека лечил – впервые.
– А где старец Готам? – спросила Инга.
– Он сейчас слишком занят, – ответил Камил. – У него… дела.
Впрочем, нужно было делать то же самое, что делал Готам, когда лечил его, только учитывая большую кровопотерю.
Грег стонал, извивался. Страдал. Ему дали выпить обезболивающее снадобье – немного. Снадобья вредны, с ними нужно знать меру. Лишь немного сбавить боль – остальное Грег вынесет сам, он по характеру воин. Ещё применили снадобье, останавливающее кровотечение…
Камил притащил с собой небольшой чемоданчик, в котором хранил колбочки с наклеенными надписями. Самым сложным оказалось – зашить раны. Камил практиковался только на собаках. Мёртвых. А тут нужно было зашивать на человеке – живом. Но Грег стерпел. Дылда не собирался умирать – он хотел отомстить Маркусу, ненависть прибавляла ему сил похлеще, чем снадобья.
А потом осталось регулярно отпаивать снадобьем для крови. И надеяться, что Грег переживёт самое первое, самое опасное время, пока в венах не появится новая кровь. Чтобы придать сил – приходилось отпаивать другими отварами. Очень много отваров ушло на Грега…
Инга сильно помогала – она проводила рядом с Грегом и дни и ночи. Было даже как-то завидно. Прекрасная девушка, добрейшая душа.
Когда Готам прознал, что Камил выходил Грега – сначала возмутился, что мальчик не позвал его на такое ответственное дело. Но когда увидел через неделю, как Дылда встаёт с кровати – похвалил, посетовав, однако, на уродливые швы.
– Ты делаешь успехи, – признал Готам. – Но осторожней с этими методами. Монахи могли заподозрить. Ходят слухи, что Грег получил раны, несовместимые с жизнью. А прошла лишь неделя – и он стоит на ногах. В лазарете даже простуду лечат дольше…
– Их проблемы, – ответил Камил. – Скажем, что Грег живучий, как стая собак. Это, между прочим, недалеко от истины. Я бы от таких ран оправлялся месяц даже с этими отварами.
Предстоящей дуэли ждали все. Вальдемар, чей род всегда славился величайшими фехтовальщиками – против верзилы Маркуса, который играючи расправился с Грегом. Большинство, разумеется, поддерживало Нойманна. Маркус – садист, зверь. Он был таким в детстве, когда травил слабых. Он остался таким и сейчас в свои семнадцать – даже сделался ещё хуже. Горе всем, кто окажется у него в подчинении, когда он вернётся в своё поместье и начнёт править.
За Нойманна говорила фамилия. Почти никто не сомневался в его победе – если верить древним легендам, Нойманны сражали вампиров, полулюдей и чудовищ от лица Святого Престола. Что им – какой-то верзила? Но самые наблюдательные с большинством не соглашались. Они часто видели тренировки ребят с Ларсом. И на этих тренировках дылда Грег побеждал всех, даже Нойманнов. Даже Ларса. И где теперь этот Дылда? Повержен. Маркус победит – однозначно.
Жаркие споры охватили Башни Знания. Учителя злились, что какая-то дуэль поглощает внимание учеников сильнее, чем их лекции и семинары.
Даже стражники шептались – между собой они делали ставки.
А Камил не знал, что и думать. Он обоим желал мучительной смерти. Нойманн, конечно, сделал куда больше гадостей лично Камилу. Однако мстительный Маркус, если победит в этой дуэли, примется за Карла, за Ишуаса. И за него. И недолго Камил будет танцевать на могиле Вальдемара, празднуя смерть заклятого врага – придётся отбиваться самому.
Идеальным раскладом была бы гибель всех и сразу, от ран после дуэли. На это Камил и надеялся.
Нойманн, кажется, не волновался вовсе. Маркус и Вальд стоили друг друга. Оба – задиристые и заносчивые.
На дуэли собралась невиданная доселе толпа. Пришли даже монахи – дуэль принесёт Башням Знания множество проблем. Если победу одержит Нойманн – взбаламошится дом Лонч, которому принадлежал Маркус – самый влиятельный баронский род в Долине Ветра. А если победит Маркус – Нойманны больше не будут столь благосклонны и щедры к ним. Поэтому лекари стояли наготове, а ректор Аппий пригрозил дуэлянтам тяжёлой учёбой, если те не проявят милосердие друг к другу. Но разве мог старик остудить молодую горячую кровь?
Вальдемар прибыл на место, как водится, немного опоздав. Расхлябанный и безразличный. Актёр! Он расслабленно прошёлся вдоль толпы, густо сморкнулся на землю. И отправил девице Маркуса воздушный поцелуй – с той же руки, которой вытирал сопли с носа.
– Не горюй по своему жиртресту, дорогуша, – сказал он ей. – Я утешу тебя, можешь обращаться сразу после моей победы!
Маркус тут же побагровел от злобы, а его девица – от смущения. Лиза тоже не была в восторге от подобного показного поведения, но Вальд всегда обращался с ней с неким пренебрежением, поэтому она редко возмущалась вслух – боялась потерять своего возлюбленного, крепко держалась за своё ненадёжное счастье обеими ручками и была готова «съесть» многое. Ох уж эти девицы…
Дуэлянты поприветствовали друг друга, агрессивно ударившись мечами.
– Ой. Злюка. Не сломай снова прежде времени свою ковырялку, – ухмыльнулся Вальдемар. – Маменька не может прикупить тебе меч покрепче? Если я тебя сегодня пощажу, то скажи ей, что ты уже большой мальчик и попроси настоящее оружие. А не этот напильник для её ногтей. Ты что, обокрал шкатулку маминой косметики?…
– Не сверни шею, задирая нос! – ответил Маркус. – Скоро ведь будешь им обнюхивать свою уютную могилу!
Хорошая идея, невольно подумал Камил, а ведь можно организовать, если диафрагма уцелеет. Жаль, что за такое нынче сжигают на костре.
Маркус отправил в Нойманна плевок, но промахнулся.
– Ну вот, а я думал в этих землях слишком холодно, – сказал Вальдемар. – Для верблюдов.
– Давай быстрее, объявляй бой! – рявкнул Маркус на Ларса. Дружинник едва сдерживал смех. Он, очевидно, куда больше симпатий испытывал к своему бывшему ученику.
– Бой!
Маркус тут же набросился на Вальдемара. Нойманн даже не отступил назад – парировал атаки быстрыми движениями, заблокировал мощные удары, уклонился. И тут же ранил Маркуса в бок. Тогда и разошлись. Верзила тут же потерял всю ярость, вернулся на землю. Понял, что в этой дуэли нужно быть куда осторожней… Но Вальд не дал ему отдыха. Нанесённая рана не была глубокой, но она придала Нойманну ещё больше самоуверенности. Зазвенели мечи. Галдящая толпа в напряжении даже замолчала. Такую зрелищную дуэль в Башнях Знания не видел никто, даже видавший многое ректор Аппий. Оба дуэлянта были прекрасны в своих отточенных движениях. Это была не дуэль, а танец смерти.
Нойманн атаковал с напором, с особой настырностью, не давал Маркусу расслабиться и всё пытался найти в его защите брешь. Но пришлось отступить. Маркус, если не бросался вперёд от злобы, то фехтовал искусно. Едва Нойманн решил отступить, верзила тут же ранил его в запястье. Вальдемар едва удержал меч, отскочил назад быстрей. Маркус двинулся следом, но не успел воспользоваться замешательством противника. Нойманн встретил его опасными выпадами.
Потом дуэлянты встали друг напротив друга, и тяжело дышали, не решаясь перейти в атаку. Первоначальная заруба отняла у обоих много сил. А так же оба теперь боялись – они осознали, насколько каждый из них хорошо фехтует. Одно неправильное движение могло оказаться фатальным. Это был бой до первой ошибки.
– Неплохо фехтуешь. Для жирного, – Вальдемар пытался вывести из себя верзилу. – Тебе не мешают эти сиськи? У моей Лизы – и то меньше…
Маркус свирепо рявкнул и атаковал первым. Нойманн тут же перешёл в контратаку. Но через мгновение понял, что повёлся на обманку. Он слишком сильно провалился, поэтому не успел отразить настоящую атаку, которую верзила скрыл за своей показной злобой. Маркус едва ли не прорубил Вальдемару ключицу – лезвие прошлось вскользь, срезав с плеча шмат кожи.
Маркус продолжил атаку, не теряя напора. Но едва не нарвался на ответный укол. Он отбил выпад в сторону и… ударил кулаком. Вальд отшатнулся, потерялся. Тут-то Маркус иссёк Нойманну грудь. Белая рубаха Вальда тут же взмокла протяжной красной полосой – от плеча до самого пупа. Рана не была глубокой, Маркус не стремился разрубить Нойманна пополам.
Он стремился поиздеваться.
Нойманн бросился вперёд, обретя самоотверженную смелость. Если бы против него бился Камил – он бы ничего не смог поделать в этот момент. Слишком стремительны были его атаки в момент, когда отключалась осторожность.
Но против него бился Маркус.
Верзила с лёгкостью отбил удары, отошёл назад, похохатывая.
– Какой злобный! – воскликнул он. А потом резко уколол Нойманна в бок и сразу же отступил назад. Не глубоко. Не смертельно. Однако очень болезненно. Вальд скривил лицо.
– Ну что! – радовался Маркус. Победа была практически в его руках. – Про чью ты там мать говорил? Кому воздушные поцелуи отправлял?.. Стыдно, наверное, быть порезанным напильничком? А? Слабейший из всех Нойманнов? Все эти легенды – жалкий фарс. Ваш род – дерьмо.
Камил подумал, что Маркус зря разглагольствует. Нойманн ещё твёрдо стоял на ногах. И в любую секунду исход поединка может поменяться.
И Нойманн тут же напал, кажется, совсем внезапно для Маркуса.
Меч Вальда просвистел в опасной близости от глаз верзилы. Лицо Маркуса тут же сменилось на испуг. Он отступил, убегая от распалившегося Нойманна. Удар, взмах. Лезвия сверкали на солнце.
Маркус ловко сменил стойку, перекинул меч в левую руку.
Вальд растерялся. Против левши драться было неудобно, тем более вот так резко – в суматохе поединка…
Маркус взмахнул мечом, Нойманн кое-как блокировал неудобный удар, но меч верзилы от этого только сменил направление. Просвистел.
И случайно попал Вальду между ног.
Поляну пронзил леденящий душу крик, полный боли. Толпа ахнула, парни сжались, а девицы закрыли глаза ладошками. Вальд свалился на колени, схватившись за достоинство. По штанам его текли ручьи крови.
– Ой-ё-ё!! Господи, чёрт бы тебя побрал!!! – Маркус и поморщился и улыбнулся одновременно, высунул язык. – Наверное, это очень больно! Прости, я не специально!… Вальд!… ха-ха! Кусок ты дерьма!… Кусок дерьма!…
Маркус отошёл чуть в сторону, наблюдая за Нойманном с каким-то радостным сочувствием.
– Я не специально! – сказал он толпе. – Вы всё видели сами! Я целился вообще не туда! Он сам отбил удар и… Господи! Сучий ты потрох! Ха-ха!… Вальд… Вальд, ты слышишь меня?… Я совсем сильно попал?.. Боже, судя по крови… Ха-ха! Род Нойманнов будет испытывать некоторые проблемы с наследниками…
Вальд ныл и ревел от невыносимой боли. Что-то внутри Камила безумно ликовало. Маркус вдруг сделался ему безгранично симпатичен. А не так уж и плох этот ублюдок!
Маркус подошёл, замахиваясь мечом. Но остановился.
– Нет, – вдруг осенило его. – Так даже лучше. Я не буду тебя убивать. Живи! Живи, Вальд! Ты же благородный, в конце концов. Ты проявлял в дуэлях милосердие. Так что и я – проявлю…
Маркус поднял свой меч к небу и обратился к толпе.
– Я проявляю милосердие к своему врагу! И дарую ему жизнь!
Ларс кивнул и объявил победу Маркуса. Монахи тут же бросились к Нойманну на помощь. Ректор Аппий негодующе покачал головой и вздохнул. Но, благо, никто не умер. Удалось избежать резни.
А потом Маркус, в огромной радости от своей победы, снова посмотрел в толпу взглядом, не предвещающим ничего доброго.
– Камил Миробоич! – воскликнул он. – Я вызываю тебя на дуэль! Через неделю! Думаю, к тому времени моя рана затянется!
Ну конечно! Камил, правда, ожидал, что следующим в очереди будет Карл. Но, видимо, Карл не вызывал у Маркуса такой же ненависти.
– Принимаю! – выпалил Камил. – И да сразимся мы с тобой! Жирная ты рожа!
– И не боишься, дерзить? А если тебя постигнет та же участь? – скривился Маркус, указывая на Нойманна. – Ты проиграл даже Вальдемару. И дылда Грег куда сильней тебя. Все они – повержены. Выбирай оружие, от которого умрёшь. Тебя я щадить не стану, безродный!
– Будем сражаться на алебардах, – сказал Камил. – Через неделю. Даю тебе время на подготовку.
Маркус хмыкнул.
– Странный выбор, конечно. Но будь по-твоему!
Он мог бы отказаться от дуэли с Маркусом. Но Камил – аристократ. Этот отказ затруднил бы дальнейшую военную карьеру, которую он мечтал построить по примеру своих предков-воевод. Простолюдинам вроде Ишуаса гораздо проще – кроме перешёптываний за спиной им в случае отказа от дуэли не грозило ничего. А вот трусы без чести воеводами не становятся.
Алебарды – хорошее решение. Маркус не упражнялся на них – это Камил выяснил заранее. Кто вообще устраивал дуэли на алебардах? Никто. А Камил – уже полмесяца тренировался с этим новым оружием, едва Маркус принялся мстить. С самого начала было понятно, к чему всё идёт.
Алебарды сравняли бы их шансы. Сравняли бы. Если не одно «но»…
Камил согласился на дуэль, но биться не собирался.
Дуэли – это бессмысленная игра для дураков. Честь – выдумка для идиотов. Подохнуть, как собака, на потеху публике он не хотел. Даже преимущество в умении владеть алебардой могло не сыграть роли – бои зачастую непредсказуемы.
Камил дождался, пока наступит вечер. Он положил Бродягу в мешок и отнёс в Башни Знания. Припрятал в тёмном закутке.