Темнейший. Том I
- -
- 100%
- +
Теперь войско восставших едва ли дотягивало до двух с половиной тысяч… Но всё же Эрн ещё являлся грозной силой. Теперь он сидел за стенами двух захваченных крепостей – Перепутичей и Миробоичей.
Когда на совете командиров осознали, через какой ад придётся пройти дружине, чтобы отвоевать крепости обратно – почти всех охватила безнадёга.
Решили, что лучший выход – это длительная осада. Полное блокирование путей снабжения. Хмудгард намеревался уморить голодом двухтысячное войско за стенами. И только тогда пойти на штурм. Благо, ещё весна. Прошлогодние урожаи истощились и до следующей зимы их вряд ли хватит.
Однако долгой осады не случилось. С севера прилетела очередная ужасная весть. На побережье высадился тысячный отряд варяжских наёмников. Эрн купил наёмников за награбленное, слухи были правдивые. Сам лидер восстания уже давно бежал из крепости, чтобы со своей свитой встретить прибывшую к берегам армию.
Есений после этой новости совсем поник. Он приготовился к гибели.
Если этот варяжский отряд придёт к стенам Перепутичей и воссоединится с двумя с половиной тысячами восставших в гарнизоне – княжескому войску конец. У Хмудгарда была неделя, чтобы взять крепость, пока варяжские головорезы не придут к её стенам. Взять измором не получится…
Тогда Орманд выкрикнул на совете, что штурмовать крепость – глупо! Что нужно немедля мчать на север самим – и разбить пеших варягов на открытых полях, которые лучше всего подходят для их конной гвардии. Выкрикнул, что только потом уже имеет смысл заниматься осадой. Хмудгард, несмотря на свою неприязнь к Орманду, прислушался к словам. Они оба были потомками севера, оба понимали, какую опасность представляют варяги. Всё-таки была между ними какая-то варяжская солидарность…
Войско быстро ринулось в обход крепости, форсированным маршем, с постоянной конной разведкой в авангарде – чтобы вовремя заметить варягов – и в аръергарде, на случай, если гарнизон покинет крепость и решит ударить в спину.
Поначалу командир гарнизона не решился на преследование, потому что думал, что это ложное отступление, что гвардия хочет заманить его в ловушку, что едва они выйдут за ворота – конники тут же на них набросятся. А когда Эрн узнал, что воевода снял осаду и пошёл к ним навстречу – отправил приказ гарнизону выходить, чтобы расправиться со всем войском князя в одном решающем сражении.
Двухтысячный гарнизон оказался тогда уже далеко от княжеского войска. И двигался гораздо медленнее. А ускоряться они не умели – тогда бы они неизбежно растянулись и стали уязвимыми.
Конные разведчики воеводы обнаружили варяжское войско быстрее, чем Эрн сумел отреагировать. Варяги бросились к близлежащему холму. Там они удумали построить укреплённый лагерь, склоны которого ослабили бы атаки конной гвардии. На том холме они стали бы дожидаться прибытия гарнизона, чем поставили бы Хмудгарда в тяжёлое положение.
Чтобы не допустить этого, воевода спешно бросил конницу в плохо подготовленную атаку, чтобы отсечь путь к холму. Завязалась жестокая мясорубка, с большими потерями с обеих сторон.
На гвардию обрушивались облака из топоров, дротиков и стрел.
Кони дохли, всадники падали – и тогда варяги расправлялись с гвардейцами. Варяги бились, плотно сомкнув ряды. Стены щитов укрывали наёмников, пытающихся пробиться к холму.
Но тяжёлые бронированные лошади врывались в их ряды. Появлялись бреши. Всадники нанизывали варягов на длинные копья, а потом рубили сверху топорами, размахивали шипастыми булавами…
Наёмники увязли в битве. И тогда на помощь коннице подоспело пешее войско. Лучники осыпали варягов стрелами.
В тот кровавый день Хмудгард отдал Есению опасный приказ – ворваться в ряды врагов одними из первых. Приказ не терпел возражений. За такое могли и казнить на месте. Есений едва научился владеть топором…
Пехотинцы ударили во фланг, схлестнувшись с варягами в кошмарном побоище.
Ещё зелёный и неопытный отряд Есения столкнулся с матёрыми убийцами севера. Позади их толкали, поджимали дружины других баронов, дружина князя.
Есения прикрывали Орманд и Мямля. В том бою они потеряли многих своих новобранцев. Сам Есений плохо помнил битву, от страха.
Они били во фланг. Это спасло положение.
И скоро варяги-наёмники не выдержали натиска.
Одолеваемые то тяжёлой конницей, то градом стрел, то численно превосходящей пехотой… Их строй нарушился, началась суматоха и путаница. Наёмники запаниковали и начали отход, который вскоре превратился в бегство.
Есений тоже рубил убегающих, но, скорее, от ужаса, чем от предвкушения скорой победы. А когда битва стихла, рядом с Есением остался только Мямля и пятеро дружинников.
Окровавленное тело Орманда нашли в центре былого сражения. Старый волк бился отчаянно. И погиб, защищая Есения. В разгар битвы он подставился под сильный удар. Могучий варяг, с которым он бился, разрубил командиру и шлем и голову, и шею, лезвие топора врага дошло до середины груди, до самого сердца…
Какая-то тягучая тоска охватила Есения в ту секунду. Теперь он был сам по себе. Теперь ему нужно повзрослеть. Стать бароном. Ведь больше не было никого, кто помог бы ему своим опытом… Не было никого, кто бы мог принимать сложные решения за него.
Наёмники сокрушены. Однако Эрн смог улизнуть со своей свитой. Они раздобыли резвых коней и легко ушли от преследования тяжёлой гвардией. Предводитель двигался на юг – намереваясь присоединиться к остаткам армии.
Хмудгард, не давая даже похоронить товарищей, приказал следовать по пятам беглецов. И армия их скоро настигла растянувшуюся колонну восставших. Расправиться со сбродом не составило труда – даже когда те успели добраться до холма. Крестьяне не могли сдержать натиска конной гвардии, разгорячённой в боях – как бы их не тренировали отражать атаки конницы при помощи длинных копий – им недоставало дисциплины. Остатки от баронских дружин не смогли оказать достойного сопротивления и сложили оружие.
Битва кончилась, едва начавшись. Восставшие были деморализованы известием о гибели варягов, на которых так сильно надеялись.
Эрн со своими конниками снова бежал. Он добрался до крепости Перепутича. Но оставленный гарнизон не пустил старого наёмника внутрь. Они уже были в курсе поражений и больше не верили в победу. Рассчитывали на милость князя.
Тогда Эрн, проклянув всё на свете, бежал в имение Миробоичей. Имение казалось ему более пригодным для обороны, потому что стояло на высоком утёсе. Обороняться он там планировал до последнего солдата. Пока князь, измотанный безуспешными штурмами, сам не предложит ему мир.
В середине мая Хмудгард вернул имение Перепутичей без боя. Гарнизон сдался, открыл ворота. Милу Перепутича обнаружили в собственной темнице, с выколотыми глазами и отрезанным языком – крестьяне успели выместить всю злость за ожесточённое сопротивление.
Хорошо, что своих внуков и жену он вовремя отправил в Серебрянный Перевал.
Хмудгард не оценил сдачу гарнизона. Он всё равно жестоко и показательно казнил всех пленников, отпуская лишь немногих – чтобы те поведали об ужасах, которые им удалось увидеть на войне. Это отвадило бы многих на последующие восстания. Князь Искро теперь внушал страха куда больше, чем ненависти…
Когда дружина брела через болота обратно – разбойники молчали. Они, кажется, поняли, что война окончена. И не хотели лишний раз злить воеводу, который бы мог потом всерьёз заняться зачисткой лесов из мести.
В начале июня княжеское войско подошло к имению Миробоичей. Воевода предложил Эрну сдаться. Но старый наёмник слышал, что сделали со всеми пленными. Поэтому не ответил. А потом пришло известие о том, что в Горную Даль через Перевал к князю Искро пришёл на помощь его брат – князь Лесной Дали – Цветан Дальнич. С четырьмя тысячами в дружине. Поздно, однако, повернись война иначе, Цветан бы спас княжество своего брата от окончательного разорения. Кроме того, князь Искро заключил контракт с кондотьерами, прибывшими из Королевства за Хребтом. Зверства на землях Милы Перепутича встревожили династию Дальничей. Князья понимали, что Эрн мог прокатиться по всему Царству, что он не остановился бы ни за что…
Лидер восстания оказался совсем уж в безнадёжном положении. Но вряд ли он понимал, что его положение даже более безнадёжное, чем ему казалось. Воеводе пригодился совет Есения – о тайном ходе в подземельях. Хмудгард меньше всего хотел, чтобы славу победы отняли войска Лесной Дали. Поэтому обрадовался, когда понял, что слава всё-таки достанется ему. Под покровом ночи, с факелами, гвардия преодолела подземные тоннели и коридоры, вылезла прямо посреди дворцовских комнат, учинив резню. Сонный гарнизон не оказал почти никакого сопротивления. Повстанцев стремительно перебили.
Эрна пленили. Лидер восстания не успел воткнуть себе в горло кинжал. Он до последнего не верил, что гвардейцы прорвались в имение… От осознания грядущей участи старый наёмник поседел за пару ночей. Его отправили в Серебряный Перевал вместе с баронами-предателями. Там их раздели догола и протащили по главным улицам внутри клетки, на потеху народу. Каждый был волен швырнуть в них горсть дерьма, помоев или тухлые помидоры. В тот день Эрн вёл себя достойно, смело глядел на городских жителей. А бароны же молили о пощаде, рассказывая князю Искро сказки о том, как у них не было выбора. Они сначала с рыданиями наблюдали, как князь Искро развесил их семьи на знаменитых столбах. А потом повисли на них и сами. Есений считал, что они ещё легко отделались.
Достоинство Эрна быстро улетучилось в камерах пыток. Не прошло и дня, как он разучился ходить, как начал ссаться под себя. Придворный палач вытворял с ним такие кошмары, что скоро от храброго предводителя разбойников осталась только дрожащая оболочка, полная безмерного отчаяния и ужаса.
Воевода Хмудгард был очень доволен Есением. Парнишка выполнял все его приказы. Да и с осадой имения очень ему помог – слава для воеводы была очень важна, а прибывшая дружина Цветана этой славы его бы лишила. Воевода замолвил за Есения словечко князю.
И уже в июле старший брат смог вернуться в имение, вместе со своей беременной Жанной. Кажется, у них понемногу налаживались отношения. Теперь он стал полноправным бароном. Вернул родовое гнездо. Ещё долго придворным и дружинникам приходилось выносить из имения трупы, части тел, оттирать в коридорах и спальнях засохшие лужи крови.
Нужно было приводить в порядок не только своё баронство, но и почти опустевшее баронство Житников. Ни о какой прибыли не могло идти и речи. Их владения обескровлены. А Долг никуда не делся. Нужно было думать, где раздобыть золото… Бремя, которое ранее лежало на его отце, теперь обрушилось на него самого.
И было тогда что-то особенно страшное в глазах восставших, которых рубили гвардейцы той ночью в имении. Они явно чего-то опасались в подземельях. И когда оттуда вышли гвардейцы, они приняли их за что-то другое. Куда более опасное…
10.КНИГА СМЕРТИ
Известие о гибели Орманда опечалило Камила, кажется, даже сильнее, чем когда-то опечалила смерть родителей. Мальчик во всём равнялся на этого отважного бородача со страшным лицом. Камила с рождения окружали заячьи души. Командир Орманд же был героем, достойным легенд, а на фоне Некраса и Есения вовсе казался богом. Ларс, узнав о смерти своего боевого товарища, друга, тут же помрачнел, лицо его замерло, как камень.
– Умереть в бою для воина – высшая честь, – только и сказал он.
Но восстание подавили, имение вернули – это хорошо. Из-за тревожных слухов Камил уж было уверился, что восстание так просто не остановят.
Эрна до сих пор наказывают в пыточных камерах Серебряного Перевала. И поделом! Камил особенно злорадствовал, когда представлял, как этого ублюдка дерут, как мучают, как не дают ему умереть от боли, вовремя подавая маковое молоко. Как потом Эрна трясёт и выворачивает от жажды этого самого макового молока. Хотелось бы посмотреть на его страдания лично, на этот страх в глазах! Может тогда бы Камилу стало легче от невыносимой тоски за прирезанного братика, за отца, заживо насаженного на вертел, за мать, брошенную в котёл с кипящим маслом. Тоска эта порой обрушивалась на мальчика, особенно по вечерам или после кошмарных сновидений. Её он глушил озлобленными тренировками или громадным количеством книжек, которые они с Ишуасом читали в библиотеке. Эти двое решили во что бы то ни стало сделаться величайшими властелинами Изнанки. Ишуас больше стремился к знанию, к тому, чтобы прикоснуться к тому, что за гранью, к истине; тогда как Камил жаждал мести, жаждал сокрушить всех врагов своего рода при помощи неведомой силы.
Он научил Ишуаса всем своим фокусам. На этом весь прогресс в их совместном «познании тайн вселенной» надолго застопорился. За многие месяцы они не нашли в огромной библиотеке Ветрограда ни одной книги об Изнанке. Но они не сдавались в своих поисках. Кроме того, прочёсывание стеллажей с книгами приносило иные, не менее полезные результаты.
На полках пылились интереснейшие легенды и сказания о героях минувших эпох, и старых мудрецах, которые помогали героям найти великие артефакты. Тогда в глаза впервые бросилось имя некоего Аши Друджа – заморского философа древности.
На полках лежали прелюбопытнейшие сборники стихотворений. Жизнеописания необычных людей. И, конечно, военные трактаты, в которых описывались многочисленные способы одолеть врага, используя не только оружие, но и местность, особенности рельефа, леса, болота… Камил всё запоминал. А самое важное коротко выписывал. Всё это ему обязательно пригодится, думал мальчик. Вдруг вспыхнут ещё восстания. Или же в их земли вторгнется кровожадная Империя, как всё время опасался Ларс. Мир, к сожалению, не являлся безопасным и спокойным местом. За одной напастью всегда следовала другая… Камил готовился к возвращению в родовое имение, где он намеревался сделаться командиром, заменив собой Орманда.
Никто из их сверстников так же рьяно не увлекался чтением, поэтому монахи и библиотекари видели в мальчиках будущих светил науки и философии. Ишуас действительно намеревался стать «мудрецом», познать весь мир, его устройство, поэтому с самых малых лет пытался осилить тяжеловесные философские трактаты древних заокеанских учёных. Камил тоже пару раз засел за философию. Но каждый раз мальчика одолевала сонливость.
А вот легенды и сказания ведали ему о древнейших событиях. Во всех них имелась одна общая деталь – люди всегда побеждали опасных чудищ, обращали в бегство племена ныне вымерших полулюдей. И даже вампиров – сильнейших и быстрейших существ – люди каким-то образом сумели победить.
В истории скрывался ответ на вопрос, почему же мир настолько жесток, почему люди устраивают бесчисленные войны. Человечество всегда было вынуждено бороться за своё существование, оно привыкло извечно сражаться с серьёзными врагами, постоянно пребывая на грани собственного вымирания. Люди вгрызались в глотки своих врагов. И кто же тогда является монстрами и чудовищами? Если люди, в конечном итоге, всегда одерживали верх и жестоко расправлялись со всеми, кто не был похож на них?.. А когда полулюди канули в небытие, когда вампиры ослабли – люди набросились друг на друга, принялись отстраивать могучие государства, уничтожать себе подобных в бесконечных войнах. И не было конца этому кошмару…
Особенно Камилу нравилось читать о полулюдях. От обычных людей они отличались своей звероподобностью. Полулюди не были настолько же умны, однако были куда сильнее, быстрее, чем люди. Они могли разорвать человека на части, а по скорости бега сравнивались с лошадью. Отсюда и появились истории про «оборотней», похожих на волков. Однако на старинных гравюрах полулюди от обычного человека ничем внешне не отличались, кроме больших мускулов и острых плотоядных зубов. Которые, впрочем, не помогли им победить в войнах на выживание. Кажется, грубая сила не всегда решает все проблемы. Изощрённый человеческий ум – вот весь секрет военных успехов.
Заокеанские легионы древности, с красными большими щитами и с золотыми орлами, славились своей непобедимостью. Солдаты их выстраивались в «черепаху», своей дисциплиной и высоким военным исскуством они сокрушали всех своих врагов. Но даже они долго пытались истребить опасного врага по всему свету. Порой горсточка полулюдей была способна одолеть целый такой отряд.
Особенно мальчика впечатлило сказание о Громе – последнем из полулюдей, предателе своего рода. Молчаливый и загадочный, Гром странствовал по миру и охотился на себе подобных – и не только. Сражался он необычайно длинным двуручным мечом, в его собственный рост. Гром очень преуспел в охоте, ему не было равных. Он жил битвой. Последний из полулюдей бился и с богатырскими дружинами, создававшимися для охоты на сильных тварей. Он убивал самых сильных человеческих воителей. Он сражался с неведомыми тварями и всегда побеждал. Гром брался и за убийства королей. Особенно если считал, что король своим существованием больше вредит, чем приносит пользы. Тогда этот отважный охотник за головами просачивался за высокие стены столиц и дворцов, незаметно проникал в хорошо охраняемые опочивальни и убивал монархов.
За ним тут же отправлялись погони, сотни гвардейцев нападали на Грома, но он отбивался и всегда выходил сухим из воды. Красивее всего была битва, которую Гром дал королевскому войску, устроившему на него охоту. Лучники окружили его со всех сторон, а конники бросились в атаку. Изворачиваясь от ливня стрел, Гром носился по полю наравне с лошадьми и могучими взмахами разрубал коней вместе с всадниками. Ему удалось перевести битву к лесу, где он смог использовать всё своё преимущество. И перебил всё королевское войско, едва ли не сгинув от полученных ран…
Камила впечатлили эти сказания настолько, что он сам захотел научиться владеть двуручным мечом. Однако Ларс сказал, что с таким длинным двухметровым мечом невозможно совладать. И что сказки о Громе – всего лишь сказки.
И совсем другое дело – вампиры. Они точно существуют. И воевали с людьми относительно недавно, всего три сотни лет назад.
В народе ещё помнят жестокую «Войну Крови», продлившуюся почти двадцать лет. В сравнении с этой войной меркло даже противостояние Царства и Империи. Три сотни лет назад вампиры попытались вернуть свои утерянные земли, вернуть власть над людьми, вновь построить гигантские «фермы», где они бы, в скотских условиях, выращивали людей себе на прокорм, будто свиней. Но вампиры были побеждены и оттеснены на Край. Далеко на север, за Дикую Тайгу, где никто не живёт, где есть только льды и снега.
В книгах говорилось, что люди сохранили вампирам жизнь. Но с условием, что те не будут увеличивать своё племя, не будут обращать людей. С условием, что они не станут иметь никаких дел за пределами своих северных владений, а питаться начнут только приносимыми им в жертву преступниками. Всех, кто забирался на юг в поиске добычи или славы, уничтожали рыцари Святого Престола, специальные богатырские отряды и одарённые «божьей благодатью» монахи. Тогда вампиры создали Судей – самых сильных и мудрейших среди своих. Вершителей нового вампирского закона, который бы позволил им мирно сосуществовать с людьми. Вампиры не хотели, чтобы их постигла та же участь, что и полулюдей. Поэтому решили договориться. И жить в позорном симбиозе. Так люди и сделались полноправными властителями мира. Долгие века они теперь не ведали более могущественных противников…
Команда Камила продолжала тренироваться каждый вечер. Скоро они сделались сильнее всех «старшаков» – те ведь не имели ничего, кроме смелости и злобы. Обстановка в спальнях Лагеря стала совсем мирной. Камил не давал никому унижать слабых, выступал в роли эдакого жандарма.
Не раз ещё приходилось драться, но мальчик бился отчаянно и всегда выходил из потасовок победителем.
Так летели месяцы, за учёбой, чтением книг и фехтованием.
В двенадцать лет Камил стал «дядей» – Жанна родила Есению мальчика, нового наследника имения Миробоичей, нового продолжителя рода. Мальчика назвали Ормандом, в честь командира, благодаря которому род Миробоичей уцелел. Камилу было непонятно, почему мелкого младенчика назвали в честь свирепого воителя. А если он вырастет таким же трусом, как старший брат? Это уже будет никакая не честь для командира, а позор его имени… Камил уже планировал, как вернётся в родовое гнездо по окончанию учёбы и займётся воспитанием малыша – научит его бою на топорах, научит смелости. Чтобы не выросло отвратное подобие Есения – третьего труса многострадальный род Миробоичей точно не переживёт.
Первую книгу об Изнанке Камил отыскал совершенно случайно и внезапно для себя, когда ему исполнилось уже тринадцать лет. В легендах и сказаниях он не раз слышал имя «Аша Друдж», принадлежавшее древнему знатоку, который помогал герою найти путь в царствие тьмы, из которого тому предстояло высвободить своих друзей… Во время поиска очередной интересной книги, которая бы приглушила душевную боль и тоску, Камил краем глаза уловил это самое имя на корочке книги. Пару секунд мальчик соображал, где же он это имя слышал. Тогда его и осенило. Камил взял книгу. Открыл с середины. Прочитал пару строк. И ужаснулся тут же. Оглянулся по сторонам. Сердце волнительно заколотилось. Мальчик спрятал книгу под одежду и вышел из библиотек…
Кажется, никто за ним не следил, никто не заметил, что он стащил книгу. Камил спрятался в верхних коридорах, рядом с Башней Астрономии. В тех местах редко можно было встретить прохожих. А некоторые закутки могли укрыть даже если сунутся гости. Мальчик забрался в один из таких закутков, с трепетом и волнением открыл первые страницы запылившейся древней книги. И принялся читать.
Аша Друдж. Философ из дальних земель. Настолько дальних, что вряд ли Камил смог бы отыскать их на карте. Аша начал книгу длинным вступлением, с огромным количеством предостережений, советов и рекомендаций. В тексте зачастую встречались замысловатые слова, названия, не похожие ни на один знакомый ему язык. Например, он писал, что большинство ритуалов требуют столько крови, что все «Пиксквитли» – так знаток называл практикующих искусство Изнанки – могут погибнуть от кровопотери. Потому что Изнанка чрезвычайно жадна. И что только кровь неких одарённых «Миквитекутли» способна брать от Изнанки многое – но те являлись в мир лишь раз в тысячелетие – и то, зачастую даже не догадываясь о своих талантах. Потому что знание обращения с Изнанкой всегда было либо уделом высших жрецов, либо вовсе подвергалось гонениям… А обычным людям, безо всякого дара, придётся либо забыть о сотворении чудес, либо обратиться к человеческим жертвоприношениям…
Камил рыкнул от досады. Приплыли! И что теперь делать? Он искал эту книгу так долго, воображал, как станет стрелять огнём из ладоней, раздвигать моря силой мысли, как в священных книгах… И теперь узнал, что для владения Изнанкой требуются жертвоприношения. Да ещё и человеческие.
Но Камил продолжил читать дальше, вникая в суть тёмного ремесла. С каждой прочитанной страницей он всё больше убеждался в том, что мир на самом деле вовсе не такой, каким его рисуют учёные и священники!
Аша Друдж писал, что сама Жизнь вышла из Изнанки, сбежала от кровожадных богов. Что Жизнь пыталась спрятаться здесь, в этом мире, что Изнанка всё равно не отпустила её до конца – именно поэтому существовала смерть, возвращавшая каждую душу в мир, полный страданий. После смерти, выходит, существовал только ад. А раем, получается, была наша жизнь – этот ничтожный мир! Полный войн, болезней, казней, калек, обездоленных… Тем не менее, жизнь, как писал Аша Друдж – единственное место, где существует «счастье». «Счастье» – это понятие исключительно для живых. Изнанка же полна лишь отчаяния и безмерных страданий, настолько великих, что любое земное страдание – как тихая рябь на воде в сравнении со штормом. Потому некая сущность «жизнь» вырвалась оттуда, в попытках забыться. Что именно это было – неизвестно, однако, зачастую это «что-то» люди склонны называть Богом. Потому эта сущность создала всё живое – в которых она могла бы забыться, как во снах. Все живые существа были сном некой сущности. В том числе и Камил…
Изнанка изо всех сил пыталась затянуть всех их обратно. Но у жизни имелось сильнейшее противоядие, которое никакая Изнанка не могла одолеть – любовь. Все земные твари умирали. Но все земные твари так же и плодились, сохраняя, может, и не отдельную жизнь, но её суть, её волю и предназначение. Зачастую индивидуум жертвовал собой, лишь бы сохранить своё наследие, своё потомство – это и есть главная суть жизни. Вечная борьба…
И в этой извечной борьбе смерти с жизнью величайшие умы нашли свою выгоду. Изнанка находилась за пределами мироздания. И путь к ней пролегал лишь через некоторые особенности геометрии, через определённые сочетания различных переменных. Например, через замысловатые символы, которые люди открывали совершенно случайно, путём бесчисленных экспериментов, порой заканчивающихся совершенно непредсказуемо. Символы истончали реальность в тонкой области, которую они занимали. И через эти символы можно было заключить с Изнанкой сделку, взамен на кровь – символ жизненной силы.