Темнейший. Том I
- -
- 100%
- +
Однако, что делать дальше, после такого удара, Камил ещё не думал. Фантазии о мести были слаще, чем размышления о том, что станется после её свершения.
Друзья хотели выловить этого зеленоглазого монаха. И расспросить у него о многом. Ведь этот старик наверняка владел Изнанкой лучше, чем они!
Камил выпросил у Толстого Инмара денег. Прибавил к этому остатки своих сбережений. И заказал у кузнеца, отца Грега, кинжал. На лезвие он попросил нанести символы, которые начертил на папирусе. Сказал, сделать строго так же. Если верить книгам, то такой кинжал будет способен защитить даже от нематериальных тварей. Этот кинжал они с Ишуасом подарили зеленоглазому старцу.
– В знак высочайшей благодарности, – преградил Камил тому дорогу.
Дар настолько пришёлся ему по душе, что хмурое лицо посветлело.
– А вы не настолько глупы, как я подумал, – хмыкнул старец. – Как минимум, оригинальны…
– Мы хотим стать вашими учениками, – выпалил Ишуас.
– …И корыстны, – ухмыльнулся старец. Вздохнул. – Я рад, что вы с малых лет нашли для себя интересными сложные тайны… того, что собрались изучать. Но нам нельзя видеться. У стен, порой, бывают глаза.
– Мы можем видеться в городе, – сказал Камил. – Мы арендуем тихое место.
– Глаза есть повсюду, – ответил старец. – Вы играетесь с огнём. Во всех смыслах.
– Мы будем скрытны, – сказал Камил.
– Чему вы хотите научиться? И для чего?
– Всему, что знаете вы, – ответил Ишуас. Старец задумался.
– Всю жизнь я искал себе наставника. Но находил лишь рассыпающиеся древние книги… Всю жизнь я искал себе тёмных друзей. И кто же знал, что я их найду среди маленьких парнишек-сорвиголов?… – старец снова вздохнул. – Там, в спальнях, я сам вызвался искать надрезы. И как же я был рад, что это именно я увидел ваши надрезы. А не Порций…
– Мы благодарим вас, – слегка поклонился Камил. – И с удовольствием составим вам компанию. Как мы можем вас называть?
– Готам, – сказал старик. – Дни мои подходят к концу. Впрочем, рисковать мне больше нечем… Хорошо. Я научу вас всему, что знаю… Но, хочу сказать, многого не ждите. Может, я и стар. Но чудес знаю немного.
– Мы будем рады каждой крупице!
Так они начали своё тайное обучение. Снова пришлось выпрашивать у Толстого Инмара денег. Хорошо, тот был благодарен за защиту и свою спокойную жизнь.
Они арендовали чахлую каморку на краю города. С крепким замком и толстой дверью – чтобы никто не мог услышать их слов. Занятия Изнанкой теперь отняли всё свободное время друзей. Они совсем перестали посещать тренировки Ларса.
Готам, что удивительно, не знал, науки некромантии. Он только лишь читал о некромантах в многочисленных книгах. За всю свою жизнь он так и не раздобыл символов, способных поднять трупы. И считал, что все эти книги оказались сожжены святыми отцами. Он не читал Книгу Смерти. Он её так и не отыскал. Зато Готам поднаторел совсем в другом…
– Есть другие Книги, принадлежащие Аше Друджу, – говорил он. – Например, Книга Сновидений.
Всю свою жизнь Готам практиковал совершенно другое тёмное ремесло. Он тоже имел дело со смертью. Но с другой – нематериальной. Он видел существ, в которых обращались людские души после смерти. Он был способен проникать в чужие сны. Или летать в небе, при этом не летая телом… Он учил ребят, как правильно следовало спать. Учил их, как понимать внутри сна, что ты спишь.
– Во снах заключается неведомая сила, – говорил Готам. – И опасностей в них не меньше, чем в Изнанке.
Но уроки старца давались ребятам с огромным трудом. Попасть в свои сновидения было очень сложной задачей. Ещё сложнее было удержаться внутри сна и не проснуться. О том, чтобы как-то взаимодействовать с обитателями мира снов не могло идти и речи. Дело тянулось медленно… Готам заставлял их каждый день выполнять особенные упражнения – на концентрацию. Говорил, что в мире снов самое главное – это помнить себя. А чтобы помнить себя и не забыться, нужно уметь сконцентрироваться. Поэтому друзья часто просто сидели в этой каморке и пытались чувствовать ощущения в теле таким образом, чтобы никакие мысли не могли их увлечь. Неприятное и скучное занятие, стоило заметить. Но перспектива «летать в небе без тела» придавала уйму мотивации.
Учитель говорил, что на практику своих сновидческих сил им придётся потратить десятилетия жизни.
В этом деле, как гласила Книга Сновидений, тоже имелись особенно одарённые люди «архаты», которым это ремесло давалось быстро и легко. После пары месяцев тренировок, Камил и Ишуас осознали, что они к этим самым людям не относятся. Как же жаль…
Аша Друдж странствовал по миру. И в каждом уголке люди практиковали разные виды мастерства Изнанки. Если Книгу Смерти Аша написал после своего путешествия далеко за океан на запад, к диким племенам с кровавой религией, полной жертвоприношений; то Книгу Сновидений он сделал после своего странствия далеко за океан на Восток, в светлые земли, которых даже нет на картах. В Книге часто упоминался некий величайший и древнейший университет, с самой гигантской библиотекой всех времён – монастырский комплекс Нала́нда. Монахи из этого монастыря практиковали чувствование своих ощущений, чем добивались величайшей силы сознания, способного подчинять всех тёмных тварей по ту сторону могучим ярким светом. Аша Друдж приводил в пример сказания, в которых «архаты» летали по небу, были способны обрушить горы и исцелять людей.
Готам говорил, что про горы ему выяснить ничего не удалось, а вот лечить людей – вполне. Для этого, зачастую, было достаточно изгнать невидимых паразитов, прицепившихся к человеку и являющихся источником болезни.
У ребят прогресс полз медленно. Зато старец научился поднимать трупы быстро. Готам был удивлён зрелищем. Но сильно увлекаться магией крови не стал – дедуля уже постепенно ослабевал от старости. Зато он смог «вселиться» в мышь, которую поднял. Та самая сложная техника, оказывается, имела много общего с техниками из Книги Сновидений…
Ещё Готам рассказал ребятам про способы «мумификации». Якобы, пропитав мёртвое тело определёнными жидкостями, можно было сильно замедлить гниение. Процесс не из дешёвых, но для создания армии мёртвых очень даже подходил.
Ишуас и Камил тут же решились на новый эксперимент. Они намеревались мумифицировать дохлого пса, труп которого отыскали в подворотнях…
13.СВЕТЛЫЙ САД
Сначала они притащили мёртвого пса в свою чахлую каморку. Чёрный, поджарый, с сильной клыкастой пастью. Красота. Довольно здоровый пёс для бродяги. Крови на него уйдёт немерено, однако ребята задумали, что это будет их лучшая и полезнейшая игрушка из всех, что они воскрешали до этого. Хотя бы потому, что пёс не развалится через неделю от гниения.
Жидкости, которые могли бы сохранить труп, в Ветрограде не продавались – в местных обычаях не имелось подобных погребальных обрядов. Людей здесь либо закапывали, либо сжигали – Боже упаси, если мумия потом встанет! А рецепты изготовления жидкостей нужно было ещё поискать… Однако существовал и другой способ мумификации, не такой быстрый и надёжный, но зато при помощи доступных материалов. Мальчишки вскоре приступили к делу, под чутким руководством Готама.
Отвратительно было даже касаться дурно пахнущую разлагающуюся псину. А когда старец сказал, что нужно обязательно выпотрошить внутренние органы, особенно кишки с дерьмом – от которого и идёт вся гниль – то ребят едва ли не стошнило. Но друзья думали о результате. И поэтому приучались ковыряться в трупах. Старик говорил, что человек ко всему привыкает. И что все некроманты, в самом начале своего пути, испытывают естественную брезгливость. Которая, конечно, проходит со временем.
Пришлось вынуть кишки, желудок, печень… Скользкая гадость. Ребята часто ходили подышать свежим воздухом на улицу, а носы они завязывали платками с благовониями. Готам сказал, что следует ещё вынуть лёгкие, но Камил настоял, чтобы они остались – ему хотелось знать, получится ли у мёртвой псины злобно рычать и гавкать.
Сложнее всего было прикатить в каморку бочку с солью. После потрошения, пса запихали в эту бочку на два месяца, чтобы соль поглотила всю влагу, чтобы иссушила тело… Долгое ожидание трудно давалось ребятам. Но это время они тратили на то, чтобы накопить кровь для грядущего ритуала. Готам посоветовал почаще посещать тренировки с Ларсом – физические нагрузки, как считали древние философы, увеличивают количество крови в венах.
Тренировки бою на топорах вернули Камилу ощущение жизни. Слишком он за несколько месяцев утонул в бесчисленных книгах, в изучении Изнанки. Даже перестал замечать красоту реального мира. Друзья за всё это время шагнули далеко вперёд. Дылда Грег как-то умудрился одолеть самого Ларса, о чём стеснялся рассказывать, но чем определённо гордился. Ещё немного и братья Нойманны тоже начнут сражаться с Ларсом на равных. Даже Толстый Имнар теперь гораздо уверенней держал в руках оружие. Камил слышал, что Имнар подрался с кем-то из комнат. И даже победил. Хоть и дрожал потом, как кролик…
Ещё Камилу вдруг показалось, что он упускает в жизни нечто особенно важное. Это осознание пришло к нему, когда он случайно увидел Нойманнов в цветущем саду у фонтана, в компании хихикающих и краснеющих девиц. Братья при этом выглядели особенно счастливыми. Они у девиц пользовались, как выяснилось, большой популярностью. Тогда Камил задумался, что ведь каждый человек находит себе пару, создаёт семью. А ведь и он, наверное, найдёт себе… что за вздор? Почему-то до этого момента он не задумывался о подобных вещах. Его куда больше интересовали книги, знания, изучение Изнанки и тренировки. А тут… А тут почему-то стало как-то особенно одиноко. Не так, как раньше. Так одиноко ему ещё никогда не было. Странное новое сочетание чувств возникло где-то в груди. Некая окрылëнная жажда чего-то загадочного и светлого. Это Камил отрицал всеми силами до последнего, но жестокая природа своë брала.
Тогда Камил напросился к Нойманнам на прогулку в цветущие сады. Братья, конечно, посмеялись с прямолинейности друга, но с собой взяли.
– Только имей в виду, – серьёзно сказал Вальдемар. – Деяна, которая с большими глазами – моя. А Ева, у которой большая корма́ – Карла. За остальными можешь и приударить. У них подружек много. Целая толпа…
Прогулка оказалась особенно волнительной. Девицы Нойманнов, видать по их указке, пригласили на прогулку и нескольких своих подружек, тоже жаждущих новых знакомств и первой любви. Красивые, бледненькие, с румяными щеками и застенчивыми взглядами. Камил вдруг с ужасом для себя обнаружил, что его сердце трепыхается так, как не трепыхалось во время осады родового имения! Что это? Страх? Трусость? Да не может быть!
На прогулке Камил ляпнул немного глупостей невпопад. А потом, по примеру братьев с их девицами, решил подхватить под руку самую понравившуюся – с пышными кудряшками, и грудями не по возрасту. Сделал скорее от отчаяния, злясь на свой нелепый страх, посчитав, что это как в драке – нужно бить первым, пока не испугался окончательно.
Но был брезгливо отвергнут. И здесь же осмеян.
Тут-то его сердце едва ли не разошлось на части. Оказывается, Камила, в отличие от благородных братьев Нойманнов, красивым никто не считает. Он не кажется девочкам даже милым или симпатичным. Зато он показался девушкам «странным». А ещё от него «пахло трупами».
Остаток прогулки Камил провёл молча, потупив взгляд, совершенно не обращая внимания на веселящихся спутников, наедине с новыми сокрушающими осознаниями, с новыми открытиями.
На следующей тренировке он бился так, что даже Грег попятился.
Старик Готам, выведав у Камила причину особенно хмурых настроений, прочитал длинную и скучную лекцию о метафизике половой любви, дескать, всë это – шелуха и игра плоти, обрекающая мириады живых существ на вечные страдания. Что любовь – это иллюзия. Обманчивая химера. Ведущая вовсе не к счастью, как могло показаться. А к самым глубоким потрясениям, похуже смерти.
Ларс же не увидел никакой проблемы вовсе. После тренировки они вдвоем уводили лошадь в конюшню.
– Не понравился одной – другой понравишься! Бабищ вокруг полно. А ты ещё и мямлил небось, как Мямля?.. Да? Ну, тогда понятно. Это ведь как битвы. Поначалу все боятся и толку от новобранцев в бою мало. Но потом привыкают и рубятся в самой гуще! Если хочешь научиться нехитрому мужскому ремеслу, я могу тебя прихватить с собой в таверну. Там и бабы сговорчивей, опытней, и титьки у них поинтереснее!
Грязные шлюхи Камила не интересовали, поэтому он отмахнулся, нахмурившись. Мальчику хотелось не этого. Мальчику хотелось светлой и чистой любви, как в книгах…
Услышав это, Ларс хрюкнул и едва удержался не упасть в конский навоз от хохота. Лишь похлопал потом паренька по плечу, с каким-то всезнающим сочувствием.
– Ну, как перехочешь, дай знать. Смелости наберёшься и опыта, чтоб своих «принцесс» штурмовать…
Камил вернулся в библиотеки, занялся изучением Изнанки ещё более серьёзно, чтобы одолевать подступающую тьму одиночества. Особенно усердно он выполнял теперь упражнения старика Готама. Ишуас же на все эти душевные метания друга смотрел с некоторым непониманием. Ему любви, кажется, совсем не хотелось. Он стремился лишь за знанием. Много счастья Ишуасу в последнее время приносило чтение потешных коротких историй, частушек и притч, сборники которых он отыскал в глубоких закромах библиотеки. Большего ему и не нужно было. Камил этому завидовал.
Есений писал, что баронства постепенно оживают. Земли вспахиваются, орошаются, пшеница золотеет, овощи растут, фрукты спеют. Свободных земель теперь имелось много – крестьян подохло немерено. Так что теперь еды предостаточно, и крестьяне плодились, как кролики, видимо, навёрстывая. Излишки продавали, на выручку – уплачивали Долг. Есений рассказывал, что Хмудгард не издевается над ним так же, как издевался над отцом во время сбора Долга. Видимо, совместное подавление восстания Эрна пошло на пользу их взаимоотношениям… Гвардейцы, по крайней мере, не хватали лишнего и не насиловали приглянувшихся служанок.
На вопросы Камила про дела амурные Есений отвечал, что у них с Жанной нет особенного огонька. Они вместе по расчёту. Но это и хорошо – расчёт способствует общему делу и облегчает выживание в этом суровом мире. Теперь ведь Есений, по сути, управлял двумя баронствами сразу. С течением времени, когда земли восстановятся, а крестьяне вновь сделаются толстыми, румяными и сытыми – Миробоичи смогут снова стать одними из самых влиятельных фигур в княжестве. Если, конечно, Искро не выдумает претензию, не вышвырнет Есения с Жанной на мороз, а во главе баронств поставит своего сына от умершей тётушки Анны – Милана. Ходил слушок, что у князя на этого сына особенные планы. Милана он любил больше своего сына от законной жены, которому и передастся основной титул. И без земли он оставлять Милана не захочет уж точно… Хотелось надеяться, что это были всего лишь слухи. Удивительно, но огромная любовь князя Искро к тёте Аннушке могла теперь выйти всем им боком.
Другие тревожные вести пришли с юго-запада. Войска Империи подступили к границам Долины Ветра. Казалось, свершаются старые предречения Ларса – Империя не остановится на развале Царства, а двинется дальше, после заживления ран, и захватит все княжества, жестоко окропив измученные земли реками крови.
Мал Леон могущественен. Его земли были богаче, чем у остальных князей, а армия – многочисленней. Но он не смог бы противостоять Империи в одиночку. А на помощь не спешил никто. Ведь не было гарантии на победу, даже если все князья объединятся в стародавнее Царство… Тем не менее, народ отважно готовился к противостоянию. В памяти людей ещё сохранились жестокости, которые на этих землях учинила Империя. Просто так никто не сдастся.
Ларс глядел по сторонам, прищуривался, оценивал, что-то подмечал. И говорил потом, шёпотом, чтобы никто не услышал – странные дела творятся в армии Мала Леона. Что тетива на арбалеты и луки закупается некачественная. Что сталь на мечах и топорах – быстро раскалывается и тупится. Множество полезных военных традиций запрещаются новыми реформами, как пережиток прошлого. И таких неочевидных и едва заметных глазу изменений в худшую сторону имелось предостаточно. Будто сам князь делает всё, что угодно, лишь бы разложить собственные войска.
– С таким подходом Империя по Долине Ветра не просто пройдёт – прогуляется. И либо Мал Леон дурак, либо… А ведь он – развалил Царство. Он приложил к этому свою руку. Кто знает, что на уме у этого жадного идиота. Много людей погибнет. А он набьёт свои кошельки золотом Империи! И останется при своём, присягнув императору на верность… Кровопролитная война случится, а ведь никто после неё не заподозрит князя в предательстве. Да и императору ведь тоже нужны ниточки власти, которыми за эти годы оброс Мал…
Но вторжения не случилось. Западные ханства внезапно обрушились на Империю. Поэтому император отвёл войска от границы с Долиной Ветра и отправил армию на разразившуюся большую войну. На западе у Империи появился сильный противник… Народ вздохнул с облегчением. Некоторое время люди всё-таки проживут в мире.
Вечерние улицы Ветрограда обычно были спокойными. Но на пути к каморке приходилось преодолевать тёмные нищие улочки, канавы на которых были заполнены помоями до краёв. Иной пьяница валился в эти канавы и тогда по народу разлетались присказки, как очередной забулдыга захлебнулся в отходах у собственной хибары.
Когда Камил брёл по засыпающим улицам Ветрограда от Башен Знания в сторону каморки, то повстречал на своём пути странного прохожего. Бородатый, косматый, с ожогом на лбу. Мальчик хотел пройти мимо, не удостаивая бродягу взглядом. Но прохожий глядел на Камила с неким удивлением. Глаза его делались всё шире то ли от удивления, то ли от ужаса.
– Ты… – прокряхтел мужик. – Ты… Я тебя знаю, малый! А ну иди сюда!
Прохожий резко схватил Камила за локоть.
– Чёртово отродье! – рявкнул он и тут же ударил в лицо так, что из глаз посыпались слёзы. – Таким как ты нельзя ходить по миру! Тварь! Нечисть! Помнишь меня? Помнишь меня, щегол!?
Камил в панике пытался ударить прохожего, отбиться, вырваться. Но мужик не отпускал.
– Конечно не помнишь! Ты удирал! Когда мы жгли твоё поместье! И трахали твоего отца в сраку!
Тогда Камилу действительно сделалось страшно. Это ведь наёмник из шайки Эрна! Камил не помнил его лица. Но Есений рассказывал о том, что некоторую часть восставших отпустили после пыток, чтобы они поведали остальным о силе и жестокости князя Искро. На лбу у мужика отпечаталось раскалённое клеймо…
Разбойник принялся лупить Камила, не отпуская, а мальчик пытался ударить в ответ – выходило не очень. Мужик умел драться хорошо.
– Отродье! – кряхтел он. – Я убью тебя! Прибью прямо тут! Ты тоже вылез из тех подземелий?! Или тебя родила та баба, которую мы сварили на костре, а затем сожрали?! Проклятый род! Проклятый замок! Проклятые подземелья! Щенок!
Нос Камила быстро забился кровью, а правый глаз заплыл от ударов.
– Что у вас там жило?! – бандит дёрнул Камила, будто вытряхивая ответ. – Что вы прятали в ваших тоннелях?!.. Оно убило моих друзей! Чего молчишь, щенок?!… Отродье! Я прирежу тебя!
Бандит потянулся за кинжалом. Тут-то Камил и заехал тому с размаху промеж ног. Потом сразу же ударил в горло так, что мужик захрипел, замешкался от боли. Мальчик, не теряя времени, вытащил кинжал бандита первым.
И вогнал лезвие ему в брюхо. С чавканьем вытащил кинжал – полилась кровь. Вогнал ещё. А потом ещё и ещё. И вгонял до тех пор, пока бандит не свалился на землю, пока не перестал дышать…
Несколько минут потребовалось Камилу, чтобы отойти от страха. Кинжал скользил в руках от крови. Перед ним лежал убитый бандит. Он ещё не истёк кровью полностью… Тут-то мальчика и осенило. В голову пришла совершенно ужаснейшая мысль. Ужасная в своей бесчеловечности. Пока сюда не сунулся патруль стражи или пока не увидели редкие прохожие – нужно было тащить труп бородатого выродка в каморку. Быть может, у бандита ещё останется к тому времени кровь. Которую они тут же пустят на ритуалы Изнанки…
14.ЗОЛОТЫЕ ВОЛОСЫ
Мёртвое, ещё истекающее кровью тело бандита мальчик тащил по пустым улицам города. Ему очень повезло, что на улицах не встретились прохожие. Приходилось сильно торопиться, выбиваться из сил. В каморке его ждали Ишуас и старик Готам – тот вечер и часть ночи все они планировали потратить на занятия сновидческим искусством. Когда они увидели окровавленного Камила, затаскивающего через порог не менее окровавленный труп – тут же встали на ноги, округлив глаза. Камил бросил труп посреди комнаты, закрыл дверь на засов и плюхнулся на мешок сена, который использовали вместо кровати. Нужно было отдышаться и собраться с мыслями.
– Ты убил… человека? – с ужасом ахнул Ишуас.
– Он сам нарвался, – ответил Камил. – Нужно выжать из него кровь поскорей. Иначе потом будет поздно. Он и так сильно изранен и много потерял.
– Объясни, какого чёрта… – потребовал Готам, который хоть и увлекался Изнанкой – убийства не приветствовал.
Конечно, пришлось объяснять товарищам все обстоятельства. Бандит едва не убил его. Бандит служил в шайке Эрна. Он принимал участие в расправе над родителями Камила. А ещё он что-то знал о тоннелях под его родовым имением.
Вот так Камил впервые совершил убийство. Без тени сожаления. Даже наоборот – ему понравилось. Стало как-то легче на душе. Можно сказать, он отомстил за своих родителей. А ещё разжился человеческим трупом и человеческой кровью.
– Что же он имел ввиду, когда говорил про подземелья? – спросил Готам. Но Камил и сам ничего не знал. Конечно, рассказывали сказки о чудовищах, закованных в цепи. Но он всегда считал их сказками. Однако вспомнился испуг на лице командира Орманда, когда тот выводил их к потайному тоннелю мимо запечатанных дверей. Что же скрывалось за этими дверьми?
Этого сейчас не выяснить. Да и были занятия поважней!
Первым делом раздобыли вёдра. Бандита подвесили к потолку вниз головой на верёвке, перекинутой через потолочную балку. Готам, поднаторевший в своё время в медицине, сделал надрезы на артериях. И теперь вся кровь стекала в ведро под трупом. С человеком обходились, как с барашком, а Камил больше думал о драгоценности его крови, чем о сожалениях. Он воспринимал эту смерть с радостью.
– А тебе нужно отмыться, – посоветовал старик и отправил Ишуаса за водой к колодцу…
Всю ночь они провели в той каморке, пока ждали, когда же кровь выйдет из бандита до последней капли. Бандита буквально выжали, как тряпку для мытья пола.
Крови набралось достаточно, чтобы «поднять» собаку. Когда решали, кто будет лить кровь на символы Изнанки, Камил сказал, что кровь бандита всецело принадлежит ему. А значит и поливать будет он. Спорить никто не стал.
Пса вытащили из бочки с солью, отряхнули. Он теперь сильно полегчал, сильно похудел. Влага из него вышла вся. Сухая кожа обтянула кости. Глазницы впали куда-то вглубь черепа.
Над символом пришлось возиться особенно долго – до утра. Круг на этот раз был большой, под пса, тем сложнее оказалось не допустить отклонений в линиях и углах. Символ проверяли все трое, по нескольку раз. Права на ошибку не было. Пролить кровь бандита зазря было бы совсем ужасно…
Символ окропил кровью Камил, стараясь при этом не вылить лишнего. Когда круг засиял, в ведре осталось ещё на второго такого же пса.
Чёрный пёс поднялся на ноги. И замер, ожидая указаний. Красавец. Всё таки красавец! А какие хищные зубы… Камил приказал пёсику присесть, прилечь. Вывел во двор, проверил, насколько быстро тот бегает. А бегал он, господи, быстрее живого, даже страшно сделалось.
– Кровью бродяги подняли бродягу, – задумался Готам, когда пса снова спрятали в каморке. – Мумификация не завершена. Нам нужно ещё обработать тело пса смолами. И замотать полосками льна. Тогда гниение окажется практически остановлено.
– Сначала нам нужно срочно найти ещё собаку, – сказал Камил. – Пока кровь не скисла. А Бродягой заняться мы ещё успеем…
Найти мёртвую собаку посреди города оказалось задачей не из лёгких. В подворотнях сновали только живые. Убивать их Камил не решался. Их было жалко, в отличие от бандита. Камил нашёл по пути мёртвого голубя – тогда ему пришла идея отправить брату письмо. Интересно, долетит?
Труп белой собаки Камил выкрал с кладбища животных, на окраине Ветрограда. На то кладбище народ стаскивал все трупики своих домашних питомцев. Где-то были зарыты и целые лошади – Камил пофантазировал, как однажды сделает себе мёртвого коня. Сейчас, конечно, крови не хватит.
В жертву Изнанке кровь принёс Ишуас. Он поднял своего свежего пёсика, а потом засунул в бочку с солью и приказал ждать. Нужно было иссушить питомца.