Темнейший. Том II

75.ПРОГНИВШИЙ ДВОР

Это оказалось полнейшей неожиданностью.

Ещё недостроенный дворец Велены Дубек погрузился в ночной мрак. Воители, присланные из Святого Престола Хартвигом фон Нойманном, стерегли покои старой баронихи. Сотня, закованная в тяжёлую броню. Никакие разбойники, даже вторгнись они в баронство, как предыдущим летом, не преодолеют столь могучую защиту. Сотней руководил командир Мейнард, вернувшийся после сопровождения Карла до родных земель. Младший Нойманн теперь сидел на новых территориях в Заречье, набираясь управленческого опыта. А Мейнарду, как самому надёжному рыцарю, поручили охрану Велены и её сынка-Ладвига.

Хартвиг фон Нойманн обещался приехать в гости этим летом. Но дела обрушивались на него одно за другим. В конце концов, он возглавлял святое воинство и был особенно близок к церковным иерархам. Поэтому глава семейства зазывал Вальдемара, Велену и Ладвига в Кратен. Ему не терпелось повидаться с внуком, как и остальным всем родственникам. А Камил подумал, что не хотелось бы отпускать Вальдемара далеко, однако он понимал, что лучше бы отправить Ладвига сейчас, чем когда у того лицо обретёт ещё больше черт, характерных для Миробоичей…

Стража у Велены была одной из лучших в Горной Дали. Даже у князя Искро не имелось таких же воителей. Хартвиг отправил для охраны своего драгоценнейшего наследничка самых лучших в Святом Престоле. Никто бы не смог пробиться через такую охраны при помощи грубой силы.

Поэтому пробивались силой мягкой.

Угроза пришла откуда её не ждали. От крестьянки-кормилицы, которая вскармливала Ладвига, ибо у самой баронихи молоко пропало.

Добродушную светловолосую крестьянку никто не досматривал. Она прослыла редкостной тупицей – пухлая, как бочка и разговорчивая, как сорока. Поэтому никто её и не думал подозревать в чём-то хищном и заговорщическом.

Она пришла с ножом, припрятанным под платьем. Благородные рыцари, приставленные к покоям, учтиво поприветствовали девицу. Пропустили в дверь, не заприметив небольшой перемены в поведении обычно весёлой женщины. Крестьянка явно нервничала. Её руки подрагивали. В глазах затаился страх.

Она прошла в дверь и сразу направилась к колыбели.

Только Вальд, дремавший в кресле, почуял неладное. Имеется у него всё-таки нюх на опасность.

Может свою роль сыграло приветствие крестьянки испуганным голосом. Или же Вальд обратил внимание на кормилицу, ненадолго застывшую перед кроваткой в нерешительности.

И когда женщина потянулась за ножом под платье – Вальд уверился в намерениях женщины окончательно.

Вскочил с кресла.

Лезвие ножа сверкнуло в огоньках свечей. Крестьянка ахнула, увидев краем глаза несущегося к ней Нойманна.

Но Вальд был слишком далеко от кроватки. Ему не успеть.

Лезвие ножа обрушилось вниз, скрывшись за бортиком. Послышался глухой стук. Малыш разразился в пронзительном плаче. Велена, лежащая в постели, проснулась, распахнула уставшие глаза.

Вальд сбил крестьянку с ног. Повалил её на пол, осыпая ударами кулаков. Лишь потом выхватил из ножен меч, ожидая вторжения новых врагов. Ведь не могли убийцы действовать в одиночку… Но в покои ворвались только рыцари-стражники.

Крестьянка ревела, пуская сопли кровавыми пузырями. И всё причитала: «Не я! Не я! Меня заставили…». Жалкая тварь. Даже Ладвиг ревел не настолько пронзительно.

Испуганная Велена подошла к его кроватке. А нож торчал из перины в опасной близости от горла малыша. Крестьянке не хватило духу. В самый последний миг она отклонила лезвие в сторону. Слишком привязалась к ребёнку за время кормёжки.

– Никого не выпускать из городка! – крикнул Нойманн, вспоминая покушение на Камила. – Всех беглецов ловите! Они нужны живыми!

И стражники тотчас метнулись сообщать своим соратникам приказ Вальдемара.

Вся рыцарская сотня пришла в боевую готовность. Воители вскоре преградили всевозможные пути к бегству из дворца.

– Кто тебя заставил? – Вальдемар приставил нож к горлу крестьянки. – Отвечай, дрянь!

– У него мои дети… – рыдала крестьянка. – Он их теперь убьёт… потому что я не справилась…

Рыцари обступили палату казначея баронессы. Хмурый и морщинистый. Казначей и не думал убежать заранее. Он рассчитывал, что кормилицу убьют на месте безо всяких допросов, а его причастность останется в тайне. Он насторожился, когда святое воинство заметалось по коридорам. А когда узнал, что крестьянка не смогла убить малыша – заперся в своей спальне с кинжалом в руках.

Рыцари выбили дверь. Детишек у казначея не оказалось. Их он отдал лихим людям за городом, чтобы те прикончили детей, если что-то вдруг пойдёт не так – на случай, если кормилица побежит жаловаться и надеяться на помощь баронихи. И не прогадал. Дурёха оказалась особенно тупой. Свою работу лихие люди выполнили – трупы нашли на следующий день посреди дороги. Кормилица погасла после этого известия, совершенно ошарашенная. Её выгнали из города обратно в деревню. А казначея упрятали в темницу, где принялись допрашивать, на кого же тот работал.

Ясно на кого.

На этом моменте события в письме заканчивались. Камил отправил ответ, что приедет вскоре сам. Собрался в дорогу с небольшой живой дружиной – не мёртвых же вести под носы рыцарей Престола… С собой взял лучших бойцов. Снарядил их в красивейшие ламелляры, чтобы впечатлить иноземцев. Да отправился в путь.

Конечно же это всё князь Искро. Кому ещё выгодно убийство наследника Велены? Кто хотел прибрать баронство к своим рукам, для этого поставив во власти неприглядную старуху?

Сколько Камил не размышлял – всё сводилось к князю. Можно было грешить и на Хартвига, недовольного подобным браком. Но крайне сомнительно, чтобы тот послал убийц к собственному внуку. Да и новое баронство в роду, к тому же в Горной Дали было ему выгодно.

Герцог Родогор Крюкович? А ему это к чему? Даже если бы он подозревал Дубек в разгроме Менестрелей, что тоже сомнительно…

Выжившие разбойники мстят? Как же они тогда купили самого казначея?

Нет. Это всё могло значить только одно.

Камил с дружиной прибыл через несколько дней пути, поздним вечером. Святое Воинство не пропускало его в городок, пока навстречу не вышел хмурый Вальдемар. Тогда тот приказал считать прибывших дружинников за друзей. Провёл Миробоича к покоям.

– Раскололся под пытками?

– Удавился, – покачал головой Вальд. – Кандалами и цепью.

– Почему за ним не следили? – возмутился Камил. – Он был очень важен! Под пытками он бы многое рассказал!

– Он очень крепкий. И ничего не рассказывал.

– Не бывает крепких преступников! Есть не очень старательные палачи! – плескал руками Камил.

– Виноват, милорд…

– Охрана стала бдительней? Теперь никого не подпускает к Велене и малышу?

– Рыцари сами приносят еду и всё необходимое. Отыскали другую кормилицу. За ней следят… А всю еду и питьё сначала пробует придворный дегустатор.

– В предстоящей беседе не должно быть никого лишнего, – сказал Камил. – Пусть останутся только Велена, Вальд и Мейнард. Остальных выгони.

– Хорошо…

Они вошли в зал совета, где и условились провести встречу за столом. Нойманну пришлось выгнать всех остальных придворных.

– Откуда у вас этот казначей? – спросил Камил первым делом. – Где вы с ним познакомились впервые?

– В Перевале, при дворе… – ответил Велена.

– Тогда всё понятно.

– Никто не ожидал, – ахнула барониха. – Он был так дружелюбен ко мне, так ответственен…

– Дружелюбие ничего не значит, – сказал Камил. – А дегустатора где взяли? Уж не в Серебряном Перевале тоже?

– Нет-нет, он из местных крестьян…

– Следите за всеми. Он не остановится на одной попытке.

– Кто?

– Князь Искро, – сказал Камил. И объяснил всё, что думал по этому поводу, припомнив Иштвана, служившего при его дворе, растрачивавшего казну на глупости и нанимавшего разбойников для разграбления подвластных деревень.

– Но у нас нет прямых доказательств, – сказал Мейнард.

– Их и не будет. Даже если бы вы сломали казначея – тот выдал бы кого-то из тайных приближённых князя, а не его самого. Никто не подчинён ему напрямую. Да и если был бы подчинён… мало ли чего сказал какой-то умалишённый. Мы знали, кто виновен во вторжении Менестрелей, но это нам никак не помогло навести справедливость.

Мейнард неприлично выругался от бессилия, но согласился.

– Держите стражу наготове, – сказал Камил. А потом позвал за собой только лишь Нойманна. Они отошли по коридорам в одну из башен, подальше от комнат. Дворец отстроили заново. Ещё сильно пахло смолой от новых брёвен. Некоторые постройки заменили на каменные – строители из Престола настаивали, они не признавали древесину. Было бы золота больше…

– Ты никого не подозреваешь? – спросил Камил.

– Можно подозревать всех. Тут не поймёшь так сходу… они все не подозрительные.

– Тогда будь рядом со мной. Ты ещё пригодишься. Будем работать вместе. Я останусь здесь, похоже, ещё надолго.

– Что ты будешь делать?

– Искать наших врагов.

Сначала он выяснил имена всех придворных. Выяснил, какими делами занимался каждый. Выяснил, кто и где именно жил.

Камил нарочно не спал сутки. Поэтому едва он заполучил в своё распоряжение уютную кровать – ему не составило труда погрузиться в нужное состояние. И выйти из тела.

Куда не пролетала птица – туда проползала крыса. Мёртвый зверёк прогрызал себе путь в стенах, в полу между досками. Пробегал под ногами. Затаивался под кроватями. И шорох этот по ночам заставлял придворных ставить ловушки…

Камил наблюдал за всеми, кто имел какой-либо вес в городке Велены Дубек. И постепенно он погружался в местные интриги, сплетни. Выяснял, кто кого недолюбливает, кто с кем общается – и записывал, выстраивая общую паутину взаимодействий.

Бесполезное занятие, как могло подуматься. Ему не удастся оказаться сразу в двадцати разных местах. Да и шпионы не говорят в открытую о своих деяниях – они делают это изредка. А если они работают в одиночестве, то и вовсе никогда, только в мыслях…

После первой же ночи мёртвые соколы, которых оставил Камил кружить в звёздном небе, поймали двух голубей. Добрые люди не станут отправлять в столь поздние часы весточки…

Птицы летели на север. В сторону Перевала. Мёртвые соколы нагнали их в лесах за городком. На утро Камил размотал письма, привязанные к голубям.

«Камил Миробоич явился в городок со своими дружинниками. Выясняем причины и цели. Не похоже на визит для выражения соболезнований. Ведёт себя настороженно, приглядывается ко всем. Беседу с Веленой вёл отдельно от её свиты. Видать, подозревает что-то. А иноземцы ужесточили охранение, к баронихе и сынку не подступиться никак…»

«Почти все яйца в одной корзине, мой Господин. Что прикажете делать?»

Камил показал эти письма Вальдемару. В городке точно живут лазутчики князя.

– Один лишь мой визит уже вызвал у них множество подозрений… – сказал Камил.

– Жаль подписей со своими именами они не оставили.

– Да, было бы славно, будь они настолько глупы.

Птицы были посланы не из городской голубятни – её смотрителя Камил допросил с особым пристрастием, едва не подвергнув пыткам. Старик никого не видел, на ночь голубятня заперта. Ему можно было доверять, кажется. К голубятне Камил велел через Вальда приставить двух стражников, которые бы запоминали всех входящих. Это могло бы вызвать лишние вопросы у шпионов князя. И хорошо.

Соколы продолжали кружить в небе, закрывая путь любому голубю, перехватывая письма.

А Камил продолжал следить за придворными. Крыса пробежалась по всем комнатам. Он быстро выявил тех, у кого имелись клетки с голубями для тайных писем. За этими людьми следили теперь особенно пристально.

Первые дни и ночи наблюдений не принесли особенных плодов. Камил только узнал, что Велену и Вальдемара всячески осуждают за свадьбу, за их разницу в возрасте. Обсуждают за спинами. Узнал, что все люди в поместье как-то особенно уважают князя Искро. И что они не рады иноземцам…

Игра на нервах шпионов показала свои результаты. Не зря Камил ненавязчиво дал знать, что предпринимаются меры по выявлению шпионов. При свете дня пытался сбежать дипломат вместе с придворной врачихой. Они заверяли, что хотели всего лишь осмотреть окрестности, но при этом дрожали, как листья на осеннем дереве.

Их повязали незаметно. Камилу сперва нужно было удостовериться, что они и вправду причастны. Дипломат сломался очень легко. Он поведал о многом… Пришлось тут же повязать смотрителя темницы, ибо он уже направился к выходу, чтобы поведать остальным предателям о случившемся.

И чем больше Камил их пытал, чем больше наблюдал за остальными и подслушивал, тем больше ужасался. В раздобытые сведения не верилось.

Весь городок баронессы кишел княжескими людьми! Словно труп – опарышами. Городок прогнил насквозь.

Опасней всего было предательство командира городской стражи. Он писал отчёты князю и всё сетовал на святое воинство, которое мешало им прирезать ребёночка, барониху и Вальдемара.

Об окружении Велены князь позаботился с самого начала, как только поставил её у власти. Он усеял всё своими людьми.

А теперь, после свадьбы с Нойманном, после разграбления городка – стало поздно. И Хартвиг правильно поступил, прислав стражу. Без этого Велену, Вальда и Ладвига прирезали бы сразу по прибытию в городок.

– Что же тогда князь подумал, когда его ублюдки увидели Рыжего со мной в команде прошлой весной? – ахнул Вальдемар.

– Искро понял, что мы уже всё знаем. Давно… – вздохнул Камил, предвкушая грядущий мятеж в городе – командир стражи уже целый месяц готовил всё необходимое; предатели распространяли среди горожан слухи о жестоких иноземцах, которых нужно выдворить, будто те вскоре захватят их земли и всех поработят. – Князь понимает, насколько опасно пускать Нойманнов к себе в государство. Поэтому не скупится на ответные меры… Нам ничего не остаётся, кроме как задушить всех гнид прежде, чем они занесут свой кулак для удара. Предупреди Мейнарда. Пора.

С наступлением ночи железные воители Святого Престола и закалённые в боях дружинники Камила рассредоточились по дворцу и городку. Каждый отряд расположился на своих местах наготове. По звону колокола бойцы приступили к действию.

Затрещали двери, выламываемые из петель. Не только в дворцовых комнатах поднялись крики, но и посреди города. Дубинами охаживали бояр, купцов, состоятельных горожан… и даже местного священника – тот почему-то не был рад гостям из Святого Престола, решил примкнуть к мятежу, проповедуя прихожанам необходимость противостояния захватчикам.

Где-то завязалась схватка. Загремели мечи и щиты. Явное сопротивление оказывали только приближённые командира городской стражи, но и те не успели толком облачиться в доспехи, лишь схватились за оружие. Остальные же горожане и стражники сложили оружие, едва им преградили дорогу.

Камил, Мейнард и Вальдемар носились верхом на лошадях по городку, управляя бойцами и ожидая ожесточённого сопротивления или какой-нибудь укрывшейся от взора подлянки…

Но превентивный удар прошёл вполне успешно. Мятежники и шпионы оказались не готовы к такому ходу.

По улицам вереницей растянулись связанные предатели.

И все они, как один, делали вид, будто не понимают, в чём дело.

– Вы обвиняетесь в подстрекательстве к мятежу! – объявил Вальдемар фон Нойманн во всеуслышание. Невиновные свободные горожане ахнули. И теперь перешёптывались между собой.

– Чужак! – выкрикнул в ответ командир стражи с окровавленной от побоев рожей. – Народ! Долой чужаков! Берите топоры и вилы в руки! Или всех вас ждёт та же участь, что и нас!…

– Заткнись! – дружинник с размаху ударил бывшего командира в живот и тот сразу замолчал. – Не за этим мы защищали ваши земли, чтоб такие как ты мятежи устраивали! Ты! Предатель!

– Какой молодец, – тихо усмехнулся Камил. – Сделаю его десятником, как вернёмся в имение, – и добавил, но уже громче. – Уведите их всех в темницу! И следите за всеми, чтоб не удавились прежде времени, как удавился казначей баронихи – виновник в покушении на малыша-наследника!

Зеваки, выглядывающие с опаской из окон вновь ахнули. Понеслась молва.

– Так много предателей… – сказал Вальд, оглядывая четыре десятка мятежников. – Всяческих управленцев… И почти нет нищих оборванцев…

– Поэтому я сам и управляюсь один, – ответил Камил. – Пусть времени становится мало. Зато предателям негде развернуться.

– Велена слишком ленива и стара, – сказал Вальд. – Она все свои дела спихнула на свиту…

– Мы о ней позаботимся. Я найму ей в помощь знакомых из Башен Знания. Дылда Грег поддерживает общение с некоторыми из ребят…

В темнице стало очень тесно и душно. Первые же допросы, проведённые Камилом лично в старой доброй кровожадной манере, подтвердили все предположения окончательно. Никто, кроме командира стражи, не работал на князя напрямую – лишь через посредников. Однако все ниточки тянулись в Серебряный Перевал.

А командир стражи очень ценен. Князь завербовал его сам, обещая сытую жизнь и земли.

Велена места себе не находила. Особенно когда убедилась в причастности князя Искро.

– Да как же это так… да как так… – не могла поверить баронесса. Хватала воздух ртом. Противостоять могущественному князю? Он хочет убить её и ребёнка?! Действительно очень страшно.

Пришлось дать ей успокаивающих трав.

– Всё будет хорошо, – говорил Камил. – Мы справимся, если будем действовать сообща.

– Другие бароны, – сказала баронесса. – Они в «союзе»… они должны знать…

– А вот здесь нужно быть очень осторожным. Нельзя обвинять князя напрямую. Он такого не потерпит, обвинит нас в клевете. А тогда точно начнётся война. К ней никто из нас сейчас не готов.

– Но что же тогда делать?! Искро пошлёт новых убийц, новых шпионов…

– Тех, кто в нашем «тайном союзе» – я оповещу немедленно. А прочих же… им нет доверия. Скажем, что был мятеж. Без деталей. Князь уже знает, что мы его разоблачили. Поэтому он тоже увеличит свой напор. Это уж точно… Я уже отправил своих людей, чтобы они распространяли слухи по всем городкам. Отсыпал щедро монет. Чтобы они рассказывали всё в кабаках и на рынках. Когда пойдёт народная молва – все узнают правду. Без нашего видимого участия… И бароны настроятся на нужный лад без наших опасных обвинений… Бароны будут взволнованы слухами о князе-тиране, способном на подлые интриги. И тогда в случае более решительных действий со стороны Искро по Горной Дали разожжётся восстание… Я надеюсь. Ведь если позволить князю разобраться с нами – где гарантия, что опосля он не разберётся и с оставшимися баронами?

Похоже, война с жадным князем неизбежна. Необходимо было к ней усиленно готовиться. Наращивать дружины, возводить новые укрепления, запасаться припасами для выдерживания длительных осад… И искать союзников.

Если Искро пойдёт на них войной, то Камил будет вынужден засветить мёртвые дружины. И тогда Святой Престол прибежит в Горную Даль – побеждать богомерзких чудовищ.

Камил потратит своих мертвецов на князя. И тогда ничего не останется для отражения угрозы извне. Войну на два фронта он точно не потянет.

Что же говорили военные трактаты? О чём вещали исторические хроники? Нужна хитрость.

Князь Искро совершил покушение на одного из Нойманнов. Князь Искро пытался незаконным путём свергнуть наследника. Пытался устроить мятеж, в ходе которого неизбежно погибли бы и сын-Вальдемар и внук-Ладвиг, и всё святое воинство в придачу.

И доказательств причастности Искро имелось предостаточно.

«…Ваше Благовестие, я заверяю вас – Искро не остановится. Он продолжит свои попытки. И добьётся своего, если не предпринять ответных действий. А поймёт он только серьёзное военное вмешательство. Дипломатические методы в его отношении не возымеют успехов, а лишь наоборот усугубят наше и без того проигрышное положение – князь начнёт подготовку. Нам нужно защитить законные интересы рода Нойманнов. В случае войны к нам присоединятся некоторые бароны из нашего „тайного союза“, уставшие от княжеского произвола… но совокупных сил „союза“ не хватит на успешное противостояние. Хартвиг фон Нойманн, мы обращаемся к вам. Вальдемар фон Нойманн, Камил Миробоич и Велена Дубек. Мы призываем весь Святой Престол в войну против князя Горной Дали…»

А древние военные трактаты в один голос трубили, что единственный и самый верный способ уцелеть зажатому промеж двух врагов – это стравить этих самых врагов между собой.

76.СКОТОМОГИЛЬНИК

В городке Велены Дубек сделалось относительно спокойно. Камил ещё некоторое время держал в небе мёртвых соколов, а по дворцу и городу бродил в теле крысы – у той слух гораздо лучше, чем если считывать колебания в астральном теле. Камил приглядывался к горожанам. Что они говорили о массовом и внезапном аресте, наведшем много шороху?

Люди были напуганы. Однако слухи о кровожадном покушении на малыша, похоже, перевесили недовольство иноземцами. Особенно перевесили после того, как нескольким горластым болтунам отсыпали монет, чтобы те очернили и обесчеловечили мятежников, затевая в кабаках жаркие перепалки.

И вскоре народ потребовал казней. В этом отказывать не было никакого резона. Камил с удовольствием отобрал несколько самых бесполезных предателей, раскаявшихся в службе на жадного государя. Толпа побила их камнями, выпуская свой гнев. Затем бедняг привязали к лошадям и четвертовали на городской площади, разорвали на части с характерным пеньем рвущихся сухожилий…

– Князь Искро – сукин сын! – послышалось из толпы. – Это он виноват, что городок разграбили дважды! А теперь мятежников шлёт! На плаху князя!

Не многие в толпе отважились на одобрительные возгласы. Ещё свежа была память о жестокости князя, особенно в отношении языкастых – около его дворца целый лес из виселиц.

Семена ненависти к государю были успешно посеяны. А слухи постепенно расходились по окрестностям с купцами и нанятыми болтунами, вызывая у баронов опасения за собственные жизни, да подогревая всеобщее негодование.

Лихих людей, расправившихся с детишками кормилицы, отыскали в окрестных лесах уже через два дня после ареста мятежников. Их местоположение выдал под пытками командир городской стражи. Конные дружинники настигли всех преступников и порубили на части, никого не взяв в плен – возиться с трупами перед рыцарями Святого Престола не хотелось.