- -
- 100%
- +
Как говорится, «ничто не предвещало», но обнаружив, что я ушла, моя на тот момент уже сводная сестра (а также подруга и одноклассница) Аня и мой друг Влад оказались в постели. Вот так просто. Но что самое интересное и непонятно: как им это удалось и зачем они вообще это затеяли? Ведь они даже не были влюблены. Азарт? Или просто «взрослые игры»?
О похождениях Ани с Владом я узнала, спустя некоторое время. Как-то мне показалось, что их общение стало более игривым: появились подмигивания, звонки друг другу и переписка на уроках, которую они даже не пытались от меня скрыть.
Интересно, какой была моя реакция? Думаю, вы догадываетесь. Вы же помните, что я с детства обладала необъяснимой выдержкой и терпимостью. Я толком не умела показывать свою боль от удара любой тяжести. Я молчала. Аня во всём призналась, когда я у неё спросила. И я снова промолчала.
– Да, у нас с ним были отношения в новогоднюю ночь, – сказала она.
Её лица я не видела. Не знаю, что она чувствовала. Я не смотрела.
– Я знаю. Мне это и так было ясно. С той самой ночи, – только и ответила я.
Признаюсь, что во мне кипела изумительной силы буря эмоций, но я не дала ей воли. Я прямо-таки представила, как бью Аню хрустальной вазой по её честной голове. Но показательное спокойствие взяло верх. Плакала я всю ночь. Меня обнимала и грела обида, досада, боль. «Ну, как же так… Я же так ждала его…»
Мне больно даже вспоминать об этом случае. Могу представить, как было больно тебе. Давай вместе выбираться. Кое-что осознаем. Давай? Подскажешь, что именно можно осознать прямо здесь и сейчас?
Мне понадобилось почти пятнадцать лет, чтобы осознать. Много ли это? В масштабе мироздания, наверное, нет. Но для меня сейчас это звучит почти как полжизни. Если бы я могла просить что-то у этой жизни, то для начала – принимать осознания, которые приходят к людям. Хотя, может быть, пятнадцать лет – это уже самый быстрый срок.
Я поняла спустя время, что моя подруга Аня – самая близкая и родственная для меня душа, – была, есть и останется – приняла удар на себя.
Влад не смог бы быть со мной. Он навсегда бы запомнил, что я видела его не в лучшем свете, в тюрьме (бывает ли ужаснее?). И как исцелившиеся от зависимости мужья бросают жён за то, что те видели их великую слабость, пусть и помогали выбраться из морока, так и Влад бросил бы меня при первой возможности. Ещё и унизив, возможно. Впрочем, эти домыслы меня утешают. Ясно одно: мы с ним не могли быть вместе. Для этого нужно пройти огромный путь духовного развития. А зачем это нам? В то время подобные ветви пути точно были вне пределов наших желаний.
Аня, конечно, причинила мне боль своим поведением. Я была уязвлена в самое сердце. Она же видела, как я беспокоилась. Знала, что я ездила к нему. Как ждала. Как с родителями… Словом, как бы я тогда ни переживала, теперь понимаю: то, что она встала между нами, было единственно правильным для меня сценарием жизни. Она оградила меня от возможной (кажется, даже запланированной) близости с ним, приняла удар на себя, опозорив (в моих глазах, по крайней мере) себя. Вряд ли она это осознавала тогда. Но сейчас мне кажется, что идеальнее ситуации для нас троих и быть не могло.
Верно пишут в мудрых книгах, что в треугольник приглашает человек одного пола с тем, кто в него пришёл. Получается, подсознательно я сама попросила Аню избавить нас с Владом от этих отношений. В жизни всё так закономерно, если приглядеться.
Ты помнишь, что случилось с ним после?
Да. Типичное и предсказуемое развитие событий. Он вернулся за решётку. Стал заключённым. Ходка за ходкой. Я насчитала четыре. Последняя была самой длительной. За что – не выясняла. Да и неинтересно, признаться.
До меня дошли слухи, что он стал криминальным авторитетом и ему дали «специальное имя». Как при духовной инициации, где люди берут себе имя души, так и на зоне подобные «буддистские» законы. «Пришёл в ряды, получи погоняло».
Разве могла моя милостивая Вселенная допустить, чтобы я проходила через всё это? Я бы и сама не согласилась. Ушла бы после первого же рецидива. Но, возможно, уже с ребёнком и никчёмным штампом в паспорте. Впрочем, это всё фантазии и домыслы. Я пережила.
Сумела справиться с переживаниями, с так называемым предательством, и через некоторое время вернулась к своей обычной жизни. Мы помирились с Аней. Нам удалось оставить всё в прошлом. Сильный, на мой взгляд, жест. В моём окружении не было случаев такого простого расставания с такими глубокими обидами. Хотя до окончательного прощения и благодарности прошли годы, мы смогли жить действительно мирно, и наша дружба оставалась по-настоящему дружбой.
Хотите секрет, почему? «Прошлое забыто, будущее закрыто». Я настойчиво оставила прошлое в прошлом. Никогда не припоминала ей этот случай. Никакие острые моменты и мгновения отчаяния не побудили меня к этому. Самообладание? А может быть, лень и скука. Мне не хотелось лишних вопросов, лишних разборок. Да и в кругу нашей семьи поднимать подобные темы было более чем неуместным. Ясно же, что Аня сама наказала себя за сделанное.
С ним ясность. Продолжим с тобой. Как раскрывалась твоя жизнь в школе дальше?
Новый год отыграли. Прочие праздники и драмы оставались позади. Приходило новое чувство. Новое огромное событие, которое вызывало радость. Предвкушение окончания обучения в школе. Приближался волшебный выпускной вечер. Всё ближе был порог той самой двери, выйдя в которую, мы должны были оказаться в новой жизни, во взрослой и самостоятельной жизни. У кого, конечно, она ещё была не такой.
И вот экзамены сданы, наступило прекрасное лето и та самая новая жизнь: поступление в университет, которое сопровождалось новым сортом ответственности за свой выбор. Но вместе с этим пришли и новые друзья, интересные лекции, горы конспектов и особое время обитания среди библиотечных стеллажей.
Мы с Аней продолжили путь рука об руку. Вместе поступили на факультет социально-культурной деятельности в филиал Санкт-Петербургского университета профсоюзов. Всё было непросто, но быстро и, как-то ожидаемо, что ли. Конечно, вступительные экзамены предполагали волнение. Но не было страха, что что-то не срастётся. Если мы читаем книги и готовимся к общению с преподавателями на известные нам темы, разумно полагать, что у нас должно получиться достигнуть цели (поступить в ВУЗ). Ведь у тех, кто что-то делает для себя, в большинстве случаев получается то, чего они хотят, к чему стремятся.
Жизнь тянулась ровно и мирно. Дни сменялись один другим. Позади оставалось прогнозируемыми событиями полное лето. Пришла осень. И сентябрь нового учебного года пригласил нас в студенчество, куда мы с Аней и другими ребятами самозабвенно шагнули.
Учёба снова давалась легко. Мне было любопытно: новая жизнь, новые предметы, знания. Всё резко отличалось от многолетней практики в школе. Сессии, особые задания на них, темы для каждого студента, по которым мы писали контрольные и курсовые. Защита. Новый формат, новая реальность.
Стоит напомнить, что интернета в каждом доме тогда ещё не было, хотя в мире, конечно, уже появился. Но у меня не было. Поэтому мой путь к профессии лежал через библиотеку, где я писала конспекты от руки, опираясь на книги как на основной источник информации.
Иногда за шоколадку библиотекарь разрешала взять любую книгу домой на всю ночь. Так я могла закончить работу скорее и в домашнем уюте, а не в библиотечной пыли. Хотя, скрывать не стану, особая романтика в этом была. И сегодня я даже чуть-чуть скучаю по тем «затемнённым» временам. В библиотеках так темно.
На сессиях для меня самым приятным было чувство сданного экзамена. Словно что-то освобождалось во мне с каждым зачётом, с каждым пройденным уроком. В университете – как в жизни: сдали экзамен, прошли урок, на какое-то время наступает облегчение. Если, конечно, это был финальный экзамен, а не промежуточный.
Первый год пролетел. И Студентка в моём лице готовилась покорять мир.
ПЕРЕВЁРНУТАЯ СТРАНИЦА
Настал день, когда с лёгким сердцем и огромным счастьем на душе мы с подругой Аней назвали обоих наших родителей мамой и папой. Они поженились. Мы были уже в недетском возрасте, но тяга к семейному уюту была такой сильной, что нам было очень приятно называть их именно так.
Моя лучшая подруга Аня с любовью и уважением обращалась к моей маме, называя её мамой. А я, сохранив доброе отношение к мужчинам, несмотря на неприятный опыт жизни с предыдущим отчимом, решилась открыться счастью общения человеком, которого назову папой.
Тем летом, о котором я сейчас поведу речь, мы все жили в трепетном ожидании пополнения семьи. Нет, моя мама не была вновь беременна. Уже родившийся и давно выросший брат Ани должен был вернуться домой. Скорый приезд Сергея волновал каждого из нас по-разному: примет ли, поймёт ли, сойдёмся ли? Только-только всё устаканилось. Только жизнь стала почти безоблачной.
Анин брат после окончания военного училища по распределению попал на Северный флот. Там он прослужил около трёх лет. Суровый климат, нелёгкие условия. И моя мама, став полноценной «матерью большого семейства», позволила себе возмутиться, что её муж Николай (родной отец Серёжи и Ани) сам служит на Черноморском флоте, в тёплом климате, рядом с близкими, а сына позволил отправить на север.
«Там нет того, что нужно каждому человеку больше всего, – объясняла свою позицию мама, – нет его родных людей. Там же день всего четыре часа. Остальное время темнота и холод».
В общем, мама это дело так не оставила. Не дала сыну её мужа коротать дни во мгле, остаться в темноте и холоде. Она убедила отца сделать всё возможное, чтобы перевести Сергея на другой флот. К нам поближе. Вот ведь удивительно, как много любви бывает в человеке. Например, в моей маме: сын не родной, а волновалась за него, как за родного.
Моему новому отцу эта идея, надо заметить, и самому понравилась. Он принялся за дело и занялся поиском подходящей должности для сына. Как это всегда бывает, когда люди делают то, что делать нужно, что согласовывается с настоящим их путём, жизнь им помогает, и вскоре уже были подписаны документы на перевод Сергей к нам в Севастополь, край света и тепла.
Для нашей семьи это было грандиозным событием. Мы ждали. Мы суетились. Наводили порядок, освобождали место для нового члена семьи, рассчитывая, что он останется с нами надолго. Правда, уже тогда обсуждался вариант, что вскоре после выхода на новую службу, Сергею дадут общежитие. Звучало так, что его проживание с нами будет лишь временным.
Но этот путь как раз был не нашим. Поэтому всё пошло иначе.
Зайду чуть издалека: вливаясь в семью, которую я совсем скоро называла своей, я рассматривала детские фотографии Сергея и Ани, которые были развешаны в гостевой комнате. К ним вскоре добавились и мои детские фотографии, и моей младшей сестры Анюты. И наши совместные фото с Аней – одной и второй.
Эти снимки были моим объектом медитации. Я успокаивалась на них. Думала о чём-то, разглядывая их. Как кто-то рассматривает узоры на обоях, линии на потолке, синиц в небе, так я – детские фотографии нашей огромной семьи.
Что-то случилось, что-то поменялось. Вероятно, известие о скором прибытии Сергея в дом заставило меня чуть пристальнее обратить внимание именно на его фото. У меня просыпался всё больший интерес к кадрам именно с ним.
Я не торопилась, разглядывала медленно: его интересные черты лица, позы, жесты. Осанку, грацию, которую удалось запечатлеть фотографу. В общем, герой, к которому я подходила каждый день, как на поклон к алтарю, стал мне интересен больше, чем просто человек и брат подруги.
Чем он меня пленил? Во-первых, возрастом. Он был старше меня на целых семь лет. В то время это была для меня огромная разница. Мне 18, ему 25. Это же уже мужчина! Я была уверена, что в таком возрасте каждый парень способен взять на себя ответственность. А тем более, мой герой. С таким можно и семью смело заводить, даже детей.
Во-вторых, перспективы его карьеры: он же служил на флоте. Надёжная профессия с гарантированным ростом. Абы кто там не задерживается. Значит, рассуждала я, он самостоятельный, независимый.
В-третьих, и в этом я была почти уверена: он свободен для отношений.
День его приезда неизбежно настал. К тому времени я уже знала, кажется, каждую черточку его интересного лица. Каждую особенность его фигуры, которые мне удалось разглядеть на фотографиях. Конечно, я понимала, что он стал иным. Изменился. Возмужал. Но что-то в любом случае должно было остаться.
Я была смущена, встречая его. Но внутри меня тот спокойный и уравновешенный Мудрец, с которым я была знакома с раннего детства, уже всё продумал и решил. Он твердил мне ровным тоном, будто бы речь шла о чём-то обыденном и понятном: «Я хочу с ним семью». У него был чёткий план действий завоевания расположения, доверия и сердца мужчины.
Бывало, я спрашивала у своего внутреннего Мудреца, ещё ожидая приезда Серёжи, позволит ли он мне влюбиться по-настоящему, по-девчоночьи? Очень уж прагматичным он мне казался. На что он отвечал, заставляя меня кивать на каждую его фразу, что не нужны нам все эти драмы. «Мы столько прошли, столько испытали, надо ли нам ещё это?»
Я соглашалась, что не надо. Что мой жизненный опыт уже открыл для меня спокойные отношения с мужчиной. Несмотря на то, что опыта самих отношений у меня на тот момент не было. Мне хватало понимания: «Раз я смогла по фото испытать тёплые чувства к своему герою, полюбить его, но не как плаксивая девчонка, а как Мудрец, значит, он мне подходит».
Совета Мудреца внутреннего мне было достаточно. Я не из той модной волны, которая опирается на советы психологов, тесты в журналах и гороскопы всех мастей. Даже мило наблюдать за этим в нашей современной жизни: встречаются живые люди, как текущие потоки. Лев Толстой об этом писал: «Человек течёт, и в нём есть все возможности: был глуп, стал умен, был зол, стал добр и наоборот. В этом величие человека. И от этого нельзя судить человека. Ты осудил, а он уже другой». Но, когда это он писал? Давно. Времена тоже утекли, как вода. И теперь нам доступны методы торможения сердца и импульсов души занудными вопросами: подходит ли мне этот партнёр? Для жизни? Для семьи? Каково его видение? Мышление? Образ жизни и принципы? Есть ли у нас с ним что-то общее? Каковы шансы, что мы проживем долгую счастливую жизнь? Словно получив ответы на эти вопросы, наша жизнь через минуту не поменяется. Словно это вообще когда-то о ком-то можно прояснить. Даже о самих себе.
Вот как это звучало, предположим, 20 лет назад:
– «Ты меня любишь?» – «Да». – «А ты меня?» – «Да».
Вот и весь секрет семейной гармонии. Но это же и есть самое главное! Не так ли?
Конечно, браки распадались. Но распадаются они и сейчас, после пристрастного анкетирования и жёсткого отбора по гороскопу. Современные методы подбора лишают людей того самого романтического конфетно-букетного периода, когда они могут легко позволить себе не быть теми, кем являются, но представляться теми, кем хотели бы быть. Идеальными людьми. Безупречными мужчинами и женщинами. Свободными от комплексов и предрассудков. Ах, какая волшебная иллюзия! Зачем же лишать свою жизнь подобного?
Спустя время, конечно, маски долой. Мы предстаём перед избранником в своём истинном обличье, и тут начинается новый этап отношений. Не менее интересный и иллюзорный, чем предыдущий.
День настал. Семья объединилась.
С приездом Сергея моя жизнь снова кардинально перевернулась. В одном доме со мной поселился настоящий мужчина, и называть его сводным братом я не могла. Ясно, что и выбежать в трусиках на кухню уже было неуместно.
Вечерами мы всей семьёй собирались за большим столом на ужин, долго разговаривали. Кажется, мне тогда было интересно абсолютно всё, что обсуждалось. Поэтому я была активным участником и слушателем.
Моя эйфория по «настоящему мужчине» и прочим фантазиям улетучилась, когда я ощутила, как же нам тесно жить. Места сильно не хватало: шкафы, тумбочки, другие места для хранения важных для быта вещей были переполнены. Мы с сёстрами ютились в одной комнате, которая по совместительству была ещё и гостиной. Бывшую детскую занял Сергей.
Но мы ребята позитивные, неунывающие. Мы искали весёлые моменты и кто-то (я не припомню сейчас, кто именно) высказал игривое мнение, что кое-кому пора переехать в спальню к Сергею. Тогда и места прибавится. Да и неразумно это – жить ему в комнате одному, когда такая острая нехватка пространства.
Намекали, конечно, эти шуточки на меня. Хотелось бы просто над ними смеяться, но в каждой шутке, как мы знаем, только доля шутки, остальное – правда, пусть и бессознательная. Каждый раз, когда речь заходила о моём переезде в спальню, именно в такой формулировке, моя лимбическая система (склад эмоций и переживаний) что-то записывала для себя, подмечала, о чём потом напоминала во снах и речевых оговорках.
Приближался июль. То самое время чудес, на которое у нас с Аней приходились дни рождения. В том году пригласили много гостей, устроили просто грандиозную вечеринку. Восемнадцатилетие считалось серьезной датой, новой вехой в жизни человека, некой отмашкой для начала нового, взрослого этапа бытия.
Было застолье. Крепкие напитки. Дань традициям: танцы, шум, тосты. Сергей тогда тоже поднял бокал с желанием произнести для нас речь: «Ну всё, начало взрослой жизни. Теперь как яхты свои назовёте, так они и поплывут». За столом тогда воцарилась неловкая тишина. Действительно, причём тут яхта, если у нас совершеннолетие, этап иной, ступень – что угодно, но не «яхта». Мне хотелось услышать от него добрые, пусть и банальные пожелания любви, счастья. А он…
Среди гостей была и подруга моей мамы Натали. Я уже тогда считала её и своей подругой тоже. Меня тянуло общаться с людьми старшего возраста. У нас находились общие темы для разговоров. И мне было комфортно с «большими друзьями». Надёжнее, спокойнее. Наверное, так. Мне казалось, те, кто старше, уже прошли через банальную зависть, глупую ревность. И прочие ядовитые чувства, которые отягощают многие дружеские отношения.
Кажется, я успела проболтаться ей о своей симпатии к Сергею. На что она авторитетно заявляла: «Нет, Катя, это не твой мужчина. Ты достойна другого». Такое заявление в лоб не могло меня обрадовать, и наставить на верный путь такая подача мнения не способна. Тем более что я переживала пик влюблённости. Я, конечно, грубо отрицала её реакцию на мои, как мне тогда казалось, настоящие чувства!
В общем, за тем столом чуда не случилось. Того, что я хотела, не получила. Ожидания часто сменяются разочарованием. Мне хотелось только счастья. Пожеланий счастья. Проживания счастья. А не «мудрых» советов то о яхте, то о дотошном выборе.
Ты не послушала старшую подругу, легко простила оплошность за столом во время праздника. Похоже, что любовь к Серёже сразила тебя, как ураган. Почему так? Откуда эта молниеносность? Чем он тебя покорил?
Он? Как точно было тогда, я не вспомню. Но сейчас, оглядываясь, я понимаю, что он был похож на моего родного отца. Словом, он был копией моего папы, по которому я так скучала уже много лет. Он такой же. Фигура, рост, и даже во внешности схожие черты.
О чём я могла тогда думать, глядя на него: «Он будет меня любить, защищать баловать так, как не сделал папа». Я хотела компенсировать, дополучить то, что не получила в детстве. Неосознанно, конечно. Я просто тянулась к нему. Хотелось забраться на ручки. Тогда я ещё не понимала, что пора бы закрыть дверь в детство, принять, что оно было таким, какое мне нужно, и то, что я там не получила, уже не наверстаю. Открыть для себя новый путь. Кто же об этом думает в восемнадцать? Особенно, когда чувства застят и здравый рассудок отключается: в душе весна, в голове цветение и дурман. Я хотела любви, и анализировать — отчего и почему, – не было желания. А уж тем более слушать кого-то, кто «старше и умнее». Я опиралась на себя. Тогда для меня это было правильно.
Допустим, что Натали была тогда права. Допустим, что он не мой мужчина. Но под силу ли мне было развернуть вспять химические реакции, происходящие в моем теле, когда я видела его изо дня в день? Есть у нас «властелины гормональных импульсов»? Возможно. Но сколько им лет? Какую жизнь они прожили, какой у них опыт? Впрочем, я же ни о чём не жалею. Просто продолжу рассказывать.
При виде Сергея у меня всё вспыхивало внутри и снаружи: розовели щёки, потели ладони. Я смущалась, заискивающе улыбалась. Это так трогательно наблюдать со стороны, а вот проживать – совсем нет.
В другое время я думала о нём, вспоминала и оценивала его поведение, поступки. Я понимала, что мне всё в нём нравится: его характер, его сила. Он не был подлым или заносчивым. Как и Николай (папа Ани и мой названый отец), Сергей был трудолюбивым и очень деятельным. Они проводили много времени вместе за мужской работой: меняли розетки, мастерили ступени в мамином дворике. Будущее открывало приятную перспективу, что с ним я не буду озадачена вопросами о сборке детской кроватки или починке утюга.
Когда же Сергей надевал военную форму, – а для девушек Севастополя, военные женихи самые привлекательные, – я с наслаждением и трепетным предвкушением возможной близости засматривалась на его статную фигуру. В моих глазах он был самым настоящим мужчиной!
Июль продолжался. Следом за нашими с Аней днями рождения шёл мамин. Рождённые под созвездием Льва собрались под одной крышей. Этакий львиный клан, готовый всё лето праздновать, чтобы по осени выходить на охоту полными сил и с новыми целями.
В тот год я решила испечь для мамы в подарок торт. Погрузилась в процесс с головой, увлеклась и провозилась допоздна. Не сразу заметила даже, что Сергей вернулся с работы чуть позже обычного. Я была вся перепачкана мукой и с хозяйской испариной на лбу. Увлёкшаяся хозяйством моя персона, видно, произвела особое впечатление на вернувшегося со службы мужчину.
– Я задержался немного. Мы с сослуживцами… – рассказывал он что-то. Я плохо понимала. Он сбивался, будто бы оправдывался. Искал слова.
– Да всё хорошо. Я же занята тут своими делами, – сказала я. – Готовлю торт для мамы. Осталось только уложить коржи, дождаться, пока остынет крем.
«Тебя же я уже дождалась», – последнюю фразу я точно помню, что не произнесла вслух, но он её, кажется, всё-таки услышал.
Спокойно он подошёл ко мне. Помню его неспешную походку. Его глубокий взгляд, который становился всё ближе, ближе… Я не успела толком понять, что происходит, как он, отодвинув почти завершённый торт, слегка прикоснулся губами к моим губам. Мне бы хотелось изобразить удивление, сделать вид, что не ожидала такого выпада, но я не могла. Я ждала этого поцелуя. Ждала его. И лучшей картинки в моём воображении о том, как это должно происходить, и придумать было невозможно. Несколько месяцев ожидания – восторг и расслабление, но не удивление появились на моём лице.
О торте я, конечно, забыла. Что было после поцелуя, я помню не чётко, но помню, что хорошо. И я благодарю любящую меня Вселенную, что моим первым мужчиной стал именно он. Тот, о ком я мечтала. Тот, кто был со мной так нежен.
Сценарий моей жизни подыгрывал воображению. Например, когда я фантазировала о замужестве, то представляла, что рядом со мной у алтаря стоит высокий крепкий парень с широкой и благородной улыбкой. Для меня почему-то важна была именно она. Улыбка. Такая, какая была у Сергея. Я хотела, чтобы мой первый мужчина был моим мужем. И, конечно, так вскоре и вышло.
События развивались стремительно, буквально через месяц он сделал мне предложение. Родители были рады нашему решению. Кажется, они и сами уже несколько месяцев ждали, когда это произойдёт. Мы обрадовали всех, обрадовались сами и подали заявление в ЗАГС. Еще через месяц поженились. И помчались дальше по дороге жизни, превышая скорость. Влюблённые вечно лихачат.
Родители нам помогли с поиском съёмной квартиры. И мы поселились в том же доме через два подъезда от них.
Вспоминаю нашу свадьбу. Ощущения были как от выступления на сцене. Все на нас смотрели. Я жутко волновалась. Даже самая огромная любовь редко остаётся на таких празднествах на банкетную часть. Вот и наша сбежала в тот день, оставив с нами только суету, заботу и лёгкую нервозность из-за необходимости постоянно быть в центре внимания. Кто помнит свой первый раз или тот из свадебных эпизодов, где было платье из искусственного материала, кремовый торт, заплаканные гости, тот меня понимает.
И всё-таки это было мило. Я рада, что прожила и это.
Кроме суеты и волнения, что было ещё? Это важный шаг в жизни. Расскажи, ты помнишь, что чувствовала в тот момент?