ПО ТЕМНЫМ ЗАВОДЯМ

– Ты поспешай, поспешай.

А я девушку обратно сведу и народ успокою.

– Кто такой Куль-отыр? – поинтересовалась Заряна.

– Наш вечный враг, повелитель злых духов, приносящих болезни разным племенам. Раньше он обитал далеко от нас, но сила его росла и росла, многочисленная армия приспешников увеличивалась и стало им мало места в своих владениях, тогда поднял Куль-отыр свое войско и вместе с солнцем двинулся покорять новые территории на земле и под ней. Бездна поглотила некогда оживленные города и пригороды, пали неприступные крепости, княжества и юрты и казалось нет сил, способных остановить тьму. Тогда объединились разные племена и народы, и люди встали под одно знамя с нашими богатырями, война длилась бесконечно, поколения сменяли поколения и наконец удалось загнать Куль-отыра в подземные чертоги и наложить замки на выходы. Приставив сменяемых стражей из ужиных царств, все успокоились и забыли о былых бедах. А коварный лиходей не дремал, поглощал души заблудших, обиженных и бесчестных и с тем возродил свое вероломное могущество и стал прорываться из заточения. Только благодаря слаженному противостоянию богатырей, подобных Ардану, Куль-отыр не может выбраться за пределы своего узилища. Пока не может…

– Почему пока? Думаете ему это удастся когда-то?

– Мало достойных мужей рожаться стало, измельчали богатыри. Если так и дальше пойдет – некого стражем ставить будет.

– Тогда зачем в живых злодея оставили, ежели он повинен во многих смертях?

– А что с ним сотворить можно? Бессмертен он.

Так за разговором дошли до внешних стен каменного терема и увидала девушка где ей жить предстоит. Испугалась. Прямо перед ней возвышался темный исполин угловой башни, отделанной зеленым камнем всего лишь с тремя узкими окнами на самом верху. За первой башней выглядывали еще две: сиреневая и серая, а за ними черный терем, вырубленный прямо в горе и отливающий холодным блеском. Статуи огромных извивающихся змей украшали крепостные стены, а над главным входом открыв огромную пасть красовалась голова великого полоза. Агний неласково толкнул остолбеневшую девушку в бок по направлению к открытым воротам за широким мостом над протекающей у самых стен быстрой рекой.

– Мы же не переходили через мост.

– Не проходили, чтобы тебя не заметили. А сейчас в тереме точно не до тебя, все на площади в ожидании разъяснений причин тревоги. Проберемся через двор.

И на самом деле, на всем пути им попался только один замешкавшийся пацаненок, на ходу застегивающий красиво расшитый жилет, который решил было рассмотреть незнакомку, но убежал, не оглядываясь после едкого замечания от властного старика.

Глава 10

Буря нагибала стволы молодых осинок едва не до самой земли, хлестала по лицу и рвала одежды связных воинов, совершавших недлинные перебежки между богатырями-стражниками, сдерживающими вражеский натиск и ожидавшими подкрепления. Прозрачные длинные извивающиеся тела, вылетающие из-под земли через появляющиеся то тут, то там трещины растворялись, поверженные острым клинком недремлющих защитников всего живого на земле.

– Ну что же, не слыхать вестей? – интересовался один из воинов в минуты передышки.

– Не слыхать, – опустив плечи подтверждал связной.

– Скоро вечереть начнет, твари эти сильней полезут, не сдюжить нам без подмоги, – проговорил не молодой рыжеволосый страж, сбросил с плеч тяжелый плащ, и тут же переключился на новую дюжину скользких прислужников Куль-отыра, выбравшихся на поверхность.

Ардан добрался до места сражения на вечерней заре, когда бой с полчищами тварей разгорался. Ветер, поваливший многие деревья, кидался ветками и кусками земли, оторванными от вывернутых из почвы корней. Раненый рыжеволосы богатырь, привалившись к широкому кедру, отбивался из последних сил, все реже взлетала, рассекая воздух, его боевая палица.

– Зря плащ снял, он тебя оберегал, – подметил полоз, врезаясь в самую гущу нападавших.

– Сковывает плечи, биться мешает, – пояснил раненый, вздохнув с облегчением при виде прибывшего.

– Отдохни. Мне разогреться надобно, – рубя направо и на лево Ардан перетягивал на себя нападавших. Ужасные морды с красноватой пастью и пустыми глазницами тянули свои руки-щупальца к новому противнику.

– Где же наш крылатый помощник? Обычно первым по тревоге являлся. Сейчас бы его железные перья очень сгодились.

– Слыхал он подавался на острова в мерзлых морях в поисках покоя. Скоро ожидать не стоит.

В то же самое время упомянутый ужасный Коре приближался к деревенькам на высоком берегу реки Песчанки, еще до рассвета разбудив жителей ужасным криком, предупреждающим об опасности. Смерть и болезни носила железная птица на своих крыльях, все кто по глупости своей оказывались поблизости без укрытия попадали под воздействие. Сильным ничего не грозило, а вот кто слаб, мал или стар, того странная необъяснимая хворь могла сразить наповал. Галинка помнила, как еще несмышленым мальчишкой ее брат по дяде подбил ребят ослушаться родителей и тайком посмотреть на птицу с железными перьями. Выбрались они из запертой родителями избы через окошко и лесной тропинкой побежали на берег, уверенные, что оттуда лучше Коре разглядеть удастся. Ждать пришлось недолго, серые и красные всполохи озаряли небо, громкий рокот переходящий на оглушающий свист предвещалв самом непродолжительном времени появление грозного чудовища, кто-то из детей упал на землю и закрыл голову руками, другие убежали под ближайший куст, и только отважная девочка с соломенными косичками решительно взирала в глаза опасности. Печален был взгляд Коре, устремленный на них, жаль ему было глупых человеческих детишек. В какой-то момент замедлила птица полет, разжала свой копьеобразный клюв и упала на землю гроздь живительных синих чудо-ягод. Всем досталось по ягодке, а Галинке целых две, наверное, поэтому она сейчас и не хворая, как остальные. Но к новой встрече молодая женщина не была готова, уложила она сынишку, прикрыла окошки в доме и уселась наблюдать через приоткрытую ставню на улицу, вдруг кому из соседских детишек придет в голову подивиться на ужасную птицу – остановить надобно будет.

– Видать ты и впрямь издалека к нам пожаловал! – крикнул Ардан наконец-то прибывшему крылатому помощнику, разрывающему своим клювом прозрачных гадов. – Ты тут подсоби, а я под землю проникну, вход перекрою.

Птица головой в ответ кивнула, перья острые растопырила и ринулась на врага, а богатырь путь себе к широкой расщелине пробил и прыгнул в недра глубокие. Видел полоз сквозь кору земную где главный злодей укрывается, к нему прямиком направился. Легко как-то путь дается, редко какой огромный волосатый слизень покуситься на воина решается, неспроста это.

Темный лик Куль-отыра радостно искривился, когда завидел он в своем зале славного полоза с воинственно поднятым боевым мечом.

– Не торопись Ардан ключ кривизны рубить. Посмотри лучше кто встречает тебя вместе со мной.

Сошел злодей с золотого трона, шубой из невиданного черного зверя махнул и открылось богатырю доселе сокрытое: брат его младший, царем в Таежном Ужином царстве оставленный, возле трона связанный сидит, еле–еле потрескавшимися губами шевелит, шепчет, чтобы Ардан не слушал врага, а сек ключ и запирал ворота подземного узилища. Поблекнул меч богатырский, остолбенел воин, не может враз решить, как поступить. Правильно рассчитал Куль-отыр, предвидел сокрушимую внутреннюю борьбу его чувств и подготовился. Навалились на Ардана сзади сразу не меньше десятка прозрачных тварей, да не таких что он на земле и по пути рубил, а в несколько раз крупнее. Повалили они защитника живого мира, меч выбить из железного захвата стараются. Долго борьба продолжалась, много сил потерял Ардан, но сумел изловчиться, перехватил клинок в левую руку и стал крошить нападавших одного за другим. Куль-отыр, почуяв недоброе утянул обессиленного молодого царя за ошейник, перетягивающий горло, в тайную дверь, незримую на фоне окружающих отвесных стен, сочившихся водой грунтовой. Словно слезами. Раскидал богатырь прозрачных тварей, ринулся брата вызволять, но нет вокруг никого живого и куда Куль-отыр с пленником исчез неведомо. Пометался Ардан по сторонам, видит сквозь толщу земную, где враг укрылся, но нет туда ему пути, а наверху стражники из последних сил оборону держат против разрастающегося мерзкого полчища. Сжал богатырь волю в кулак и с отчаянием разрубил ключ выхода зловещих сил, заперев тем самым родного брата вместе со всем злом глубоко в земле.

Выйдя на свежий воздух, поверженный навалившимся горем воин едва не поскользнулся на собравшейся бесцветной слизи, громко в сердцах выругался.

– Ты чего такой хмурый? – подивился рыжий страж. – С победой радостнее возвращаются. Аль случилось чего?

– Устал что-то, – не мог поделиться правдой о брате ни с кем. А требования Куль-отыра, которые передал перед выходом волосатый слизень до сих пор набатом били в сознании: «Вернуть братца сможешь только, пожертвовав девчонкой-невестой Звенислава. Сила мне ее надобна». Что подразумевалось под жертвой посланник не знал.

– Устал – отдохни, меду хмельного испей. Как ни как заслужили мы хорошей гулянки. Вон свежие на подмогу прибыли, – разговорчивый товарищ кивнул на поблескивающих чистыми кольчугами богатырей-полозов из отдаленных земель.

– Домой вернусь, там и отдохну.

– Так где ж твой дом? Из родного изгнали, а у царевича Звенислава в услугах ходить дело не для потомка великого рода.

– Опять ты за старое, – с упреком покачал головой Ардан. – К вам в степи не пойду, сухо и ветрено слишком. Мне лес высокий да густой нужен.

– Ну гляди. А передумаешь – рады будем братом назвать.

Обнялись богатыри и простились на долго ли, то никому не ведомо.

Глава 11

Зарянка рано поутру не ожидавшая лицезреть на прогулке жениха нежеланного, вела себя открыто неприветливо и на каждое слово свое возражение имела. Дерзила значит. А нарядный костюм царевича-полоза ее еще больше раззадоривал.

– Друг евонный значит с врагом бьется, а он убрался в кожи расшитые, в украшения заморские. И не стыдно тебе?

– А ты девица чего об Ардане кручинишься? Ему приспешники Куль-отыра на раз плюнуть, разогреться не успеет. Вскоре вернется – сама услышишь от него.

Но не сбылись предсказания царевича, до самой зимы об славном богатыре никто не слышал, куда после боя он отправился никому было неведомо, а тем самым временем царевич всеми способами старался приструнить мятежную невесту, а попутно забыть о сердечной страсти к прекрасной водянице.

С вечера дядька еще допекал.

– Отец твой ответ держать требует о свадьбе, а у вас с Заряной никак не сладиться, – сердито пенял на воспитанника наставник.

– Так держи. Ты же эту строптивую приволок, меня не спросил.

– Не о том думаешь, царевич. Тебе о детишках будущих радеть надобно, что ветвь нашу великую продлят и власть укрепят.

– Сам плохо радел, вот и оставь меня.

Обидные слова сказал царевич Агнию. Знал ведь, что все его сыновья младенчества не пережили, поэтому и пришлось искать стража узилища Куль-отыра от их царства у других. Жена дядьки поначалу никчемная была, самолюбивая да горделивая, со временем остепенилась, о младшем сыночке очень пеклась, оберегала – да все напрасно. С ним и ушла, не выдержав тоски. Пожалел Звенислав о речах своих, но извиняться не стал, не пристало ему.

Девушка сошла к краю берега и опустила ладонь в прохладную бегущую воду. «Куда же ты течешь реченька? Встретишься ли ты с сестрицей своей Песанкой? Передашь ли привет родным моим? Правда ли что не помнят они меня?» И тут же вода закружилась на месте и успокоилась гладким диском и словно в тумане различила Зарянка мать с отцом на застолье в Орешнике, Гридю с Ветринкой восхваляющих, семейного счастья желающих, а за плетнем обновленным Ладу, с подружками поющую, видать. «Выходит не обманул Агний – запамятовали они про свою дочь младшую, сестру единственную». Горестно стало. Вынула девушка из потока руку и заметила краем глаза, не успевшую скрыться за пологом невидимым, Лучезару. Вот кто ей видения открывает, и не ясно: стоит ли благодарить или же не от добра водяница боль душевную обостряет. Определиться с выбором помог жених принужденный.

– Вот хоть бы волосы ты прибрала красивее, тошно на твою косу смотреть.

– Будет для кого – приберу, – огрызнулась дерзкая.

– Коме меня никого не жди. Кто по своей воле на тебя позариться: бледная, скучная, одета как постирушка ратная. Тебя в тереме за стол с гостями посадить стыдно.

– Тогда чего ты тут возле меня въешься? Думаешь мне твои волосы приглаженные, да бородка причесанная любы? Ты на девицу больше меня похож. Н-н-н-а здоровую только, –поняла Зарянка, что лишнего сболтнула, когда царевич над ней навис, а глаза его в гневе пожелтели, в щели змеиные превратились. Попятилась. – Не пужай! Ужи не жалятся как змеюки.

Смешно отчего-то стало молодому полозу, все не привыкнет он к тому, что невеста его змей обычных до смерти боится.

– Ты азбуку нашу когда уразумеешь?

– Запомнила уже. Слова складываем с Агнием.

– Так скоро? – подивился жених.

– Да. Дядька твой сказывал, ты сам туг в учении был, – соврала, зачем-то и тут же попалась.

– Дядька моим учением не занимался. У него в ту пору другие дела были, поважнее.

Вроде бы и разговор между молодыми завязывается, но неправильный какой-то, конфликтный.

– Гостей на днях важных ждем. Скажи, чтобы швеи тебе наряд по душе смастерили, а иначе из этой рубахи я тебя сам вытряхну.

– Не хочу я в ваши одежды тяжелые, да обувки тесные рядиться.

– Босиком значит лучше ходить? У тебя, верно, и ступни как у коня копыта натоптаны, – указал царевич головой на высунувшиеся из-под потускневшей вышивки на подоле маленькие пальцы.

– Да, нарочно натаптываю, чтобы пинаться больнее было, – нашлась с ответом на обидные слова девчонка.

Звенислав руку было потянул, за косу хотел взять, а дерзкая взбрыкнула, да не рассчитала и уселась прямо в прибрежную грязь с илом, только брызги кругом и на лицо серо-коричневые капли попали. Выскользнула в это время из-за покровов Лучезара во всей красе и давай смеяться над неуклюжей соперницей, жемчужинами зубов своих блистать. Зарянке – хоть реви от обиды такой. Зубы у нее самой хоть и белые, но не такие крупные да ровные. Поднялась, нарочно не спеша, рубаху отряхнула и медленно побрела назад. А водяница под руку взяла царевича и в лицо ему так ласково глядит, улыбается. Смотри мол: меня на какое чучело променял.

Если бы не этот случай – не поддалась бы Зарянка на уговоры и легкую рубаху не променяла бы на неудобные многослойные одежды, но выбора не осталось – не голой же ей ходить. Змеиные девы вужалки, изображая послушных помощниц, втихаря посмеивались над неуклюжестью и простоватостью будущей царевны владычицы. Зеленый цвет ткани совсем не шел к лицу девушки и придавал коже болезненный землистый цвет, а вышитые местами крупнее черные рисунки и вовсе уродовали ее фигуру, массивная кожаная накидка, подбитая мехом и скрепленная спереди узорной застежкой, тяжелым грузом ложилась на плечи, сковывая движения. Испытание нарядом довершали тесные башмачки со сложной шнуровкой золотой тесьмой, которая постоянно развязывалась. Когда такой ворох дорогих тканей, с возвышающейся на макушке громоздкой жемчужной коруной, вошел в тронный зал и едва не свалился, наступив на тесьму, Звенислав заметно побледнел. Представить гостям это нелепое существо, как вою невесту язык не поворачивался. Все присутствующие заметно оживились, повеселели, и только единицы сумели рассмотреть прелестное, наивное и смущающееся девичье личико.

– Садись, – буркнул царевич и указал на резное кресло подле него.

– Вернемся к переговорам по охране общих внешних границ от быстро заселяющих новые территории по ходу солнца угров, –перевел внимание к теме обсуждения старый Агний.

Зарянку так и не представили, хотя взгляды многих гостей то и дело устремлялись на восседающую на возвышении вызывающую смех девицу.

Людская дочь не старалась уловить смысл беседы и с интересом рассматривала величественный зал, в котором оказалась впервые. Напротив, на стене из розового кварца умелой рукой были выбиты картины славных побед в истории царства. По сторонам над расставленными дубовыми скамьями сеяли свет гроздья соляных кристаллов, заключенные в светлые рамы, имитирующие оконца. Девушка подняла глаза к потолку и залюбовалась: маленькими светло-голубыми камешками был выложен весь округлый свод, с частыми хаотичными вставками из крупных алмазов. Воздух, поступающий снаружи по разветвленным каналам в стенах, раскачивал тонкие занавески выходов в боковые галереи, из-за которых тайком то и дело выглядывали любопытные местные сплетники и сплетницы.

Глава 12

Хорошо вечером дышится в густом ельнике. Молодежь шумными группами гуляет по тропинке между двух лесных озер, что за Дубровой от оживленной дороги укрылись. Ближнее озеро тиной за водорослями затянуло, там только лягушкам и вольготно. Второе

–

чисто, прозрачное, местами спуск в воду удобный пологий. Нет-нет, да кто-то из парней скинет рубаху, сверкнет молодым сильным телом и с разбегу, поднимая брызги, сиганет в воду, вынырнет ближе к середине водоема, глотнет воздуха побольше и обратно. Ребята помладше озоруют, толкаются в воде да мокрой глиной с илом кидаются.

Лада коровку домой проводила, маманю предупредила и к подружкам за новостями побежала. Вдруг у кого еще любовь сладиться и будет с кем поговорить о делах сердечных. Заметила на ближнем озере лодочку с катающейся парочкой, но издалека не признал кто ж в ней и дальше по тропинке отправилась. Весело, легко бежалось под шум листвы и многозвонные птичьи трели. Неожиданно звуки пропали, замерло все вокруг, тьма перед ней встала и вылезла из нее голова огромного полоза. Закричать бы, но голос пропал и тело словно обручами железными сковало, вздохнуть невозможно. Змей замер и прислушался к биению девичьего сердца, словно читал что-то в его лихорадочном ритме, затем вздохнул глубоко и исчез, как и небывало его. Девица очнулась, когда заслышала приближающиеся голоса, подол подхватила и домой бежать, прятаться от страсти такой, о которой и сказать кому боязно. А Ардан назад в тайгу метнулся, новое решение искать. Хотел он было вместо Зарянки сестру ее старшую в обмен за брата Куль-отыру предложить, помнил слова Агния, что сила в ней женская огромная укрыта, но прочитал в сердце девичьем любовь к храбру молодому и отступился, пожалел душу неокрепшую.

Приболела Лада после встречи страшной, мать с отцом ждать долго не стали и свели ее к дядьке ведуну. Там вся ужасающая правда и вскрылась: что про дочь меньшую все позабыть умудрились и пропажу днем с огнем не сыскать теперь. Ведун сразу смекнул что к чему и зачем полозам дев красть понадобилось. Успокоить убитых горем родителей, потерявшим уже второго ребенка, смог только тем, что жизни Зарянки ничего не угрожает и беречь ее полозы и холить будут, и в тереме царском она обитает. Опасение вызывал только вздорный характер девицы.

– Эх дурень я растакой, как это я сразу то не сообразил, кто и зачем следил за вами, когда вы с молодым Ясенем ко мне наведывались. Слаб становлюсь, а передать знания древние, умения знахарские, некому. Кто будет поселения наши от зла оберегать, когда я совсем занемогу?

– Что делать нам, подскажи? – причитая обратилась мать Лады к брату с надеждой.

– Подумать надо. Сестричницу у меня оставьте, я над ней обряд проведу, может боги и откроют свою волю или направят куда. Утром приходите.

Родители с тяжелыми думами отправились восвояси, а девушка, пригорюнясь о сестре единственной, присела на лавку возле дома. Дядька велел ждать прихода луны, ни есть и не пить покамест. С вечером лесная мелочь налетела кровушки попить, пищит вокруг, в открытые места на теле метит, донимает. Отмахнется Лада нехотя, да дальше голову на руку печально опустит. Как там Зарянка в чужих краях мается? Тоскует поди сильно? Иль и ее памяти лишили и о родне позабыть обрекли? Коли жив бы был их пропавший брат, ведун бы его к этим года уже обучил мастерству своему чародейскому, и была бы у них славная и молодая защита и надежда. А так? Эх, что думать о том, чему сбыться не суждено…

Щустро-шустро выбежавшая из-за угла маленькая мышка проскочила по тропинке и спряталась в высокой траве. Лада, ее заприметив, очнулась от дум. Комары и те уже на ночь утихли. Где же ведун, аль забыл про нее? Поднялась девушка, потянулась, расправила затекшее тело и за избушку завернула в поисках ведуна. А он, оказывается, времени даром не терял и к общению с богами-покровителями готовился, полянку подготовил, хвороста на костер сложил, отвар заварил.

– Пришла? – спиной почуяв за собой сестричницу, проговорил мужичок. – Значит время настало. Становись между колодцем и костром, молчи и жди покамест я не закончу.

Лада послушно прошла в указанное место, а когда набежавшее на луну облачко отплыло, ведомое ветром, на девушку упал холодный серебряный свет. Как это дядька так точно подгадал, диво – да и только.

Ведун тем временем неторопливо разжег костер, дым от которого не вверх стал подниматься, а по земле, словно туман клубами разостлался. И краски у дыма того не серые совсем, а словно сирени цвет, только чуть светлее. От того-ли что, чародействуя, дядька в огонь отвар плескал, или от порошков пахучих, дым не удушал, дыхание не сковывал, в глазах резью не отдавал. Показалось или впрямь ведун распрямился, вытягиваться стал? Нет не показалось, рос он на глазах, к небу тянулся, борода длиннее стала, по земле волочиться, и словно рога появились, изогнутые назад, как сабли у степняков. На Хозяина – козла ведун стал похож, аж смешно. Лада в ладошку прыснула, а дядька ей в ответ своим кулаком пригрозил – не нарушай мол серьезность обряда.

Вскоре возле ведуна возникли, залетали, закружились какие-то тени, в воздухе ощущался запах свежести, который обычно замечается после грозы. Ладе стало не до смеха, в голове помутилось, ноги подкосились, и девушка плавно в беспамятстве опустилась на влажную землю.

– Очухалась? – с заботой проговорил мужичок, поглядывая на открывшую глаза девушку. – Умойся да садись завтракать, родители скоро пожалуют.

– Что ты узнал?

– Всему свое время. Жди.

Через маленькую дырочку под окном сердито жужжа пробрался в избу черный шмель, и раскачиваясь вверх-низ целенаправленно полетел в свое убежище над полом, протиснул в щель свое тельце и затих.

– Он все еще живет у тебя?

– А куда ему деваться? Такой же бобыль одинокий, как и я.

– Ты не одинокий. Мы же у тебя есть.

– Ну и у него тоже наверняка есть кто-то, – пошутил ведун.

У Лады от сердца отлегло. Если дядька шутит – плохого предсказания не жди.

Робко в дверь постучались отец с матерью. Поздоровались с вышедшими за порог и присели на лавчонке у солнечной стороны стены. Тятя привалился на хилую стену и не замечал, как его шею щекочет вываливающийся меж бревен старый сухой мох.

– Значиться, что мне открылось, – начал разговор дядька. – Все у вас сладиться в городище. Не ждите следующего лета и везите Ладу к храбру. На мужнюю молодуху полоз не позарится.

– Как так везите? – вспыхнула девица. – А как Ясень воспротивиться. Где это видано, чтобы нахрапом к жениху лезть. Меня же засмеют.

– Сказывал, ехать надо – значит надо. Нечего ерепениться! – гаркнул ведун сразу на всех: и на плачущую мать, и на оторопевшего отца. – Аль в полозье царство к Зарянке захотелось, на злато да самоцветы позариться?

– Пошли. Собираться станем. Путь чай не близкий, – сказал как отрезал тятя, решительно ударив себя ладонями по коленям.

Глава 13

Темноволосая вужалка Варвара, отдаленно приходящаяся царской родней, открыто невзлюбила невесту Звенислава, обзывая ее недотепой безграмотной и попрешницей. Сама она была мудра не по годам, но в той же мере зла и коварна. Бойкая когда-то и веселая девчушка, увядающая на глазах, еще больше предалась унынию с появлением в тереме гадкой змейки. Суждение окружающих давно перестало заботить Зарянку. А чего о нем думать, ежели все что она не сделает – все плохо, все что не скажет – нескладно, неразумно. Другая бы на ее месте взъелась на окружающих, злобой ответила, но только не было в юной девочке столько желчи, чтобы на всех теремных обитателей хватило, вот и научилась она молча сносить все обиды, никому не жалуясь, разве что маменьке далекой перед сном что-то прошепчет в пустоту. Агний перемены в девчонке людской сразу приметил, оберегать старался, да разве ото всех защитишь, ежели царевич сам на невесту свою травлю напускает и чурается ее при важных гостях.