Как нашей стране доставались Победы

7. В.П. Глушко – ракетные двигатели для будущей войны

Одесса подарила миру еще двух завоевателей космоса – В.П. Глушко и Н.Ф. Герасюту. О Николае Федоровиче Герасюте я расскажу позже. А сейчас о Главном конструкторе ракетно-космических систем Валентине Петровиче Глушко. Он был коренным одесситом.

О его родителях и детстве информации в биографических справочниках минимум. Я задался себе вопросом: почему? Пришлось порыться в ИНТЕРНЕТЕ. Наконец-то, биографические крохи были найдены в московском. журнале «Новости космонавтики» (№ 9 (356) за 2012 год. Привожу отрывок из материала сына Валентина Петровича Александра Глушко «Беспокойное детство будущего ученого».

«Церковь Рождества Богородицы, что до сих пор стоит в бывшем одесском предместье Слободка-Романовка, помнит всех, кто хоть раз посещал ее стены. Одним из них был маленький мальчик, которого 14 сентября 1908 г. принесли родители и восприемники.

Отставной ротмистр Авдий Зеневич, одетый в парадную форму, бережно взял на руки своего маленького крестника и вместе с Елизаветой Беловой, крестной младенца, вошел в трапезную церкви, где происходило крещение. А родители мальчика и его старшая сестра остались ждать на улице… Никто из участников этого действа не знал, что именно этот мальчик через много лет создаст самые мощные двигатели, которые выведут в космос первый спутник и первый пилотируемый корабль, что он останется в мировой истории как основоположник советского ракетного двигателестроения. Его имя – Валентин Петрович Глушко».

С помощью журнала «Новости космонавтики удалось установить часть родословной будущего академика и дважды Героя Социалистического Труда.

Его отец Пётр родился в семье батрака Леонтия Глушко в селе Спасское Алтыновской волости Кровелецкого уезда Черниговской губернии в 1883 г. Интересен факт, что, судя по фотографиям, и Леонтий, и его сын Пётр были похожи скорее на мещан, чем на малообразованных батраков Черниговской губернии. Предположительно в конце 1890-х семья Глушко переезжает в Одессу, где в первые годы XX века студент одного из столичных высших учебных заведений Пётр Глушко, приехавший на каникулы к родителям, встречается с Матроной Семеоновной, ставшей потом его законной женой и матерью троих детей.

Отвоевав вольноопределяющимся на русско-японской войне, Пётр Леонтьевич был уволен из армии в чине прапорщика и, вернувшись в Одессу, начал «строить» свое дело. Чем конкретно он занимался, пока выяснить не удалось. Но о его широких связях в городе говорят те факты, что восприемниками при крещении его троих детей были ротмистр в отставке Зеневич, потомственный почетный гражданин Дикгоф и жена столоначальника Одесской городской палаты Михайличенко. Другими восприемниками были дети купцов, писавшиеся крестьянами.

У Петра и Матроны родилось трое детей: в 1907 г. – дочь Галина, в 1908 – сын Валентин и в 1915 г. – сын Аркадий…

Много позже младший брат В.П.Глушко Аркадий рассказывал своей жене, что семья Петра Леонтьевича Глушко имела три собственные квартиры в Киеве, Одессе и Львове. А сам академик вспоминал, что они ездили на собственном автомобиле и няня держала над ним зонтик, чтобы солнце не напекло голову…

…Грянул октябрьский переворот… Все, что было нажито, конфисковали – и ветеран великой войны, прапорщик запаса Пётр Глушко становится деникинским офицером… Информация об этом была основополагающей в следственном деле Петра Леонтьевича, когда в 1943 г. он был арестован органами НКВД города Ленинграда, как враг «народа» за антисоветскую агитацию.

Кочуя вместе с Белой армией, Пётр Леонтьевич перевозит семью ближе к себе, и его родные попадают в «водоворот» творившихся тогда в Киеве безобразий.

Что пришлось им пережить, можно судить по обрывочным воспоминаниям Валентина Петровича.

Живя в Киеве, они часто выглядывали в окно, чтобы успеть вывесить нужный флаг, так как власть в городе менялась почти каждый день. А перепутаешь – расстреляют… Когда же эта неразбериха надоела, семья переехала в Ирпень, где Валентин пошел во 2-й класс гимназии.

По другим данным, он из Киева каждый день ездил в Ирпень на учебу. Причина этого непонятна: то ли они жили на окраине Киева и ближе было ехать в пригород, то ли все киевские гимназии не работали (что маловероятно). Так что это пока остается загадкой.

Под ударами Красной армии белые отступали к морю. В 1919 г. семья опять вернулась в Одессу и поселилась в квартире 15 дома № 12 по Овчинникову переулку (ныне – переулок Нечипоренко).

Сохранилось прошение П.Л.Глушко на имя господина директора реального училища Св. Павла: «Желая дать образование своему сыну Валентину 11 лет во вверенном Вам учебном заведении. Прошу о принятии его во 2-й класс. Учился он во 2-м классе Ирпенской Городской Смешанной Гимназии. Переводные документы представлю дополнительно, так как при спешной эвакуации из г. Ирпеня, благодаря наступлению большевиков, получить таковые возможным не представилось. Приложение: метрическая выпись за № 956. П.Глушко».

Обучение тогда было платным, и за второй класс было уплачено 1250 и 2050 рублей за первое и второе полугодия соответственно, о чем свидетельствует пометка, стоящая после сумм в ведомости напротив фамилии Глушко…

…Только что закончилась гражданская война, принесшая с собой не только голод и ежеминутную угрозу смерти, но и неуверенность в завтрашнем дне. Город полон бандитов и комиссаров….

Но жизнь идет своим чередом. В 1919 г. Валентин Глушко зачислен в Реальное училище имени святого Павла, переименованное в IV Профтехшколу "Металл" им. Троцкого. Валентин закончил ее в 1924 г. Одновременно с учебой в профтехшколе руководил Кружком общества любителей мироведения при одесском отделении Русского общества любителей мироведоведения (РОЛМ).

В эти же годы (с 1920–1922 г.) Валентин занимался в консерватории по классу скрипки у профессора Столярова. Затем был переведен в Одесскую музыкальную академию.

С 1923 по 1930 гг. состоял в переписке с К.Э.Циолковским. Кроме того, он занимался сбором материалов для написания книги о межпланетных сообщениях, цель которой доказать необходимость завоевания мирового пространства.

По окончании IV Профтехшколы в 1924 г. он проходил практику на Арматурном заводе "Электрометалл" имени В.И.Ленина сначала в качестве слесаря, а затем токаря. Получил диплом об окончании школы, свидетельство токаря и слесаря. В это же время он закончил работу над первой редакцией своей книги "Проблема эксплуатации планет". В газетах и журналах публикуются его научно-популярные статьи о космических полетах "Завоевание Землей Луны" в 1924 году, "Станция вне Земли" в 1926 году и другие.

По путевке Наркомпроса УССР направляется на учебу в Ленинградский государственный университет. Приехал в Ленинград в августе 1925 года. Но в университете экзамены были уже закончены. Поэтому 1 курс Университета Валентин прослушал, как вольноопределившийся. В 1926 г. был зачислен на II курс физического отделения физико-математического факультета. Параллельно с учебой он работает в качестве рабочего – сначала оптика, а затем механика в мастерских Научного института им. П.Ф.Лесгафта, а в 1927 г. геодезистом Главного геодезического управления Ленинграда.

В качестве дипломной работы, состоящей из трех частей, Глушко предложил проект межпланетного корабля "Гелиоракетоплана" с электрическими ракетными двигателями.

Как рассказал «Комсомольской правде» (киевский выпуск 2 сентября 2008 года) сын Валентина Петровича Александр Глушко, во время дипломирования отца отчислили из университета за неуплату обучения. Тогда он по совету товарища отнес в апреле 1929 года часть диплома под названием «Металл, как взрывчатое вещество» в Комитет по изобретениям. Там эта часть дипломного проекта попала в руки в одного из служащих штаба начальника вооружений РККА по Ленинграду и Ленинградской области Николая Ильина. Вскоре Валентина Петровича вызвали к Ильину, где он узнал, что его работа прошло экспертизу у начальника газодинамической лаборатории Н. Тихомирова и профессора М. Шулейкина. Тихомиров предложил Валентину Петровичу немедленно начать экспериментальные работы по реализации этой части дипломного проекта.

15 мая 1929 г. Глушко зачислен в штат Газодинамической лаборатории (ГДЛ) в качестве руководителя подразделения по разработке электрических и жидкостных ракет и ракетных двигателей. В 1930 г. была разработана Валентином Петровичем конструкция и было начато изготовление первого отечественного жидкостного ракетного двигателя ОРМ-1.

В 1930 г. Глушко в качестве компонентов ракетных топлив были попробованы азотная кислота, растворы в ней азотного тетроксида, перекись водорода и др.

Им были азработаны и испытаны профилированное сопло, теплоизоляция камеры ракетного двигателя двуокисью циркония и другими составами (патент получен в 1931 году). В 1932 году одновременно с работой в ГДЛ работал консультантом в Отделе лабораторий Путиловского завода.

За это время в ГДЛ были разработаны Глушко и его коллегами конструкции и испытаны двигатели серии ОРМ -1 …ОРМ -52 на азотнокислотном-керосиновом топливе. Кроме того, разработаны конструкции ракет серии РЛА-1, РЛА-2, РЛА-3 и РЛА-100.

8. В.Н. Челомей – пульсирующие двигатели тоже пригодятся для будущих вооружения страны

Владимир Николаевич Челомей – личность известная. Но почему он стал известным? Потому что его слава заключалась в мощи его парадоксальных решений – решений, которые иным казались абсурдными, нелогичными, решений, не только продвигающих, а выталкивающих вперед наши науку и технику.

Владимир Николаевич Челомей родился в 1914 году, учился в Киевском политехническом до 1937 года, во время учебы выпустил солидный учебник по векторному анализу. Кто из студентов способен на это?

В 1936 году Челомей проходил производственную практику на авиационном заводе в Запорожье. Именно в это время на заводе случилось ЧП. Вал одного из авиационных двигателей, предназначенных для истребителей, не выдерживал расчетных нагрузок и ломался. Конструкторы пытались предотвратить поломки, увеличивая толщину вала, но и после этого двигатель регулярно выходил из строя. Можно догадаться, чем в те годы это грозило заводу. Главный инженер уже готовился к аресту, когда студент-практикант В. Челомей предложил ему свой способ устранения аварии: уменьшить толщину вала. Парадоксальное решение: не увеличивать толщину вала, а, наоборот, уменьшать! Утопающий главный инженер «ухватился и за соломинку»:

– Делай, но под личную ответственность!

И двигатель заработал!

После этого студент Челомей решил научить заводчан азам авиационных двигателей и прочел им курс блестящих лекций по их динамике. В этих лекциях он изложил результаты собственных исследований.

Тогда он и занялся пульсирующими воздушно-реактивными двигателями. В 1938 году Владимир получил авторское свидетельство в этой области.

В 1939-ом году Владимир защитил кандидатскую диссертацию по этой же теме. В 1940-ом был приглашен в «сталинскую» докторантуру (50 докторантов всего).

В это же время в Германии фирма «Аргус» поручает П. Шмидту создание аналогичного пульсирующего двигателя для беспилотного летательного аппарата. В конце 42-го такой двигатель и аппарат были разработаны. Аппарат получил название «Фау-1». Его конструкторы долгое время пытались устранить действия вибрации на приборное оборудование самолета-снаряда.

То, что не удалось достичь П. Шмидту, сделал Челомей. Испытания двигателя Владимира Николаевича с резко уменьшенными вибрациями проводились в то же время в Лефортове. Испытания пугали Москву звуками, схожими со стрельбой зенитных батарей.

На испытаниях присутствовали командующий ВВС генерал А. А. Новиков и нарком авиационной промышленности А. И. Шахурин.

1942-ой – год стал годом подведения первых итогов научных исследований В.Н. Челомея в области пульсирующих воздушно-реактивных двигателей.

Подобный самолет-снаряд Фау-1 был использован Германией в 1944 году для разрушения столицы Англии Лондона. Но немцы не смогли до конца преодолеть в Фау-1 двигательные вибрации. Поэтому и результаты бомбардировок Лондона этим самолетом-снарядом были не такими, на которые рассчитывали фашисты.

Молодой конструктор Челомей был назначен главным конструктором и директором завода, которым до того руководил прославленный «король истребителей» Н. Н. Поликарпов. В последние годы жизнь у Героя Социалистического Труда Николая Николаевича Поликарпова была тяжелой. Долго болел. Новый истребитель вывести в лет не удавалось. Умер Николай Николаевич 30 июля 1944 года.

В 1944 году новому главному конструктору Челомею было тридцать лет. Его характер был нелегим. Был случай, когда ему помешал в ангаре трофейный самолет. Челомей, не долго думая, выкатил его прочь из своего заводского ангара. Но трофей оказался Туполевским. Туполев, взбешенный, позвонил Сталину. Сталин осведомился, сколько лет дерзкому негодяю. Когда узнал, что негодяй – это тридцатилетний Челомей, Иосиф Виссарионович рассмеялся. Тем дело и кончилось.

В 44-м Челомей приступил на основе пульсирующего двигателя к созданию первой советской крылатой ракеты.

В марте 1945 года Челомей был вызван на совещание в Комитет обороны: решался вопрос о применении самолета-снаряда, то есть крылатой ракеты. У нее было название 10Х, то есть десятая модификация неизвестного оружия.

У американцев не было ничего подобного. У немцев был самолет-снаряд Фау-1. Но не доработанный.

Впереди был год до того дня, когда на захваченный войсками союзников полигон Пенемюнде прилетит Королева, чтобы разобраться в сущности Фау-2.

В 1945 году американцы же загробастуют Вернера фон Брауна. Есть сплетня, что Браун с перевязанной сломанной рукой был уже в наших руках. Но он не вызвал интереса у наших красноармейцев. Вернер фон Браун доковылял до американцев. Как может измениться ход истории из-за одного непредвиденного случая!

Но вернемся к совещанию у Сталина по поводу применения 10Х. Сталину доложили, что у нас уже есть 10Х, а у немцев подобный же Фау-1, но с изъянами.

Вот тогда-то Берия и задал каверзный вопрос:

– Так кто же – у кого?

Очевидно, имелось в виду, кто у кого украл идею? Неужели фашисты у нас?

Челомей дерзко ответил:

– То, что я не мог заимствовать, это очевидно. Ну а могли ли немцы у меня – это вопрос к вам, Лаврентий Павлович!

Далее вопрос задал Сталин о том, что возможно ли применение 10Х уже сейчас? Конструктор дал твердо отрицательный ответ, отметив, что неудовлетворительная точность попадания самолета-снаряда не даст возможности избежать жертв среди мирного населения.

Будь ответ другим, иными словами, овладей на мгновение у конструктора амбиции, ужас бомбардировки американской авиацией Дрездена был бы нами превзойден весной 1945 года.

Так хранила судьба будущего Генерального конструктора ракет. Многое ему предстояло в будущем пережить, прежде чем им был создан всемирно известный носитель «Протон».

И далее с самолетом-снарядом, то есть с крылатой ракетой, не все было просто. Новиков и Шахурин, поддержавшие Челомея, были арестованы по обвинению в поставках фронту неисправных «ЯКов» и «ИЛов». И все потому, что сын вождя Василий Иосифович Сталин во время встречи с отцом похвалил американские самолеты!.. Известно, что арестованного Новикова принуждали дать показания даже против маршала Жукова.

Два профессиональных руководителя авиационной промышленности ждали освобождения вплоть до смерти Сталина.

Но Челомей не пал духом. В 1951 году защитил докторскую диссертацию.

В 1953 году в Капустином Яру шло очередное испытание 10Х. Но в это же время Сталину доложили военные, что крылатая ракета во многом уступает баллистическим ракетам. За десять дней до смерти, Сталин подписал постановление Совмина о ликвидации ряда предприятий, связанных с созданием 10Х. В черном списке была и «фирма» Челомея. После смерти И.В. Сталина в руководстве страной было не до крылатой ракеты. Но все же нашлись люди, которые решили отлучить Челомея от своего любимого дела.

Небольшая конструкторская группа, оставшаяся у Челомея, разместилась в Тушино и упрямо продолжала свое дело – занималась работами по уменьшению направляющих, по которым стартовали 10Х (направляющие были уменьшены с 30 до 7 метров).

Челомей не смирился, пытался попасть на прием к Берия, что того изумило.

Наконец, Челомей нашел заинтересованную его крылатой ракетой организацию. Владимир Николаевич лично предложил руководителю военно-морского флота идею перевооружения флота и оснащения крылатыми ракетами. С этого дня был положен отсчет новейшей истории ВМФ.

Летом 1955 года опальному конструктору позвонил М В. Келдыш:

– Принято решение о создании крупного предприятия для реализации ваших предложений, выделено место для строительства.

Так на окраине Москвы началась «фирма Челомея».

Едва встав на ноги, она начала заниматься проектированием.

Далее совсем коротко: членом-корреспондентом Академии Наук СССР Владимир Николаевич стал в 1958-ом году, Генеральным конструктором в 1959-ом, академиком в 1962 году.

9. Реактивщик И.Т. Клейменов

Иван Терентьевич Клейменов – личность интереснейщая. Она была известна многие годы тем, что Иван Тереньевич был расстрелян 10 января 1938 года как немецкий шпион, продавший фашистам секреты советского Реактивного Научно-Исследовательского института. В наше время произошедшее тогда в РНИИ послужило причиной для многочисленных публикаций в средствах массовой информации. В них их авторы упирают на гнусность Сталина. Однако, те события конца тридцатых годов в РНИИ были гораздо сложнее, чем упрощенной представление о них антисталинистов.

Иван Терентьевич Клейменов родился в селе Старая Сурава Усманского уезда Тамбовской губернии (ныне Липецкая область) 11 апреля 1898 года. Он окончил сельскую церковно-приходскую школу. По ходатайству учителя и сельского священника 2 декабря 1913 года он поступил в четвертый класс Моршанской мужской гимназии. В 1918 закончил полный восьмиклассный курс, при чем сдал все экзамены (за исключением русского и немецкого языков – на хорошо) на отлично. С шестого класса гимназии Ваня стал зарабатывать на обучение, помогая отстающим ученикам. Уже в школьные годы мечтал стать артиллеристом. В это время он увлекся занятиями в литературно-политическом кружке, собиравшемся на квартире большевиков Левицких. В этом кружке он познал азы коммунизма.

В 1918 году Иван уехал в Москву и поступил на Лефортовские артиллерийские курсы. В этом же году весь курс добровольно ушел на фронт. За несколько дней до отъезда он женился на дочери Левицких Маргарите Константиновне, переехавшей вместе с семьей в Москву в том же году.

В разных источниках приводятся не совпадающие друг с другом сведения о дальнейшей жизни И.Т. Клейменова. Поэтому привожу сведения о нем, опубликованные историком А.В. Глушко (сыном Валентина Петровича Глушко).

И.Т. Клейменов служил в 3-й Армии Восточного фронта, где в 1919 году вступил в РКП(б). В 1920 году И.Т. Клейменов был откомандирован на учебу в Москву в академию по снабжению Красной Армии. Окончил ускоренный курс и был отправлен на Юго-Западный фронт, где служил уполномоченным по снабжению 14-ой Армии.

После окончания Гражданской войны юношеская мечта стать артиллеристом привела его в Московский государственный университет. 21 января 1921 года написал заявление и был принят на первый курс физико-математического факультета.

Одновременно с учебой работал во Внешторге, выезжал в командировку в Финляндию. Не исключено, что командировка была связана с военными поручениями.

В 1923 году. по распоряжению М.В. Фрунзе несколько студентов, в том числе и И.Т. Клейменов, были переведены из МГУ в различные военно-учебные заведения. И.Т. Клейменова зачислили на учебу в Военно-воздушную инженерную академию им. Н.Е. Жуковского. Окончив академию в 1928 году, получил диплом инженера-механика по обслуживанию самолетов.

Вот здесь и начинается самый загадочный период в жизни Ивана Терентьевича

С дипломом около года проработал в одном из НИИ ВВС в Москве, а затем был командирован одним из Управлений Наркомата Обороны на работу в Германию. Каким Управлением и с каким заданием? Не с заданием ли военных разведывательных органов СССР?

В начале 1929 г. руководство предложило И.Т. Клейменову перевести в Берлин свою семью.

В Берлине Клейменов был зарегистрирован старшим инженером инженерного отдела Советского торгпредства в Германии, а затем заместителем начальника того же отдела. Изучил немецкий язык в такой степени, что немцы стали принимать Ивана Терентьевича за своего. По делам отдела и не только отдела ему приходилось выезжать в другие города Германии и разные страны Европы. Например, выезжал в командировку опять же в Финляндию.

Встречи с немецкими специалистами позволили ему быть в курсе новейших технических достижений немцев. Тогда он основательно изучил изданные в Берлине труды одного из основоположников ракетной техники Германа Оберта. По некоторым сведениям не только с ним переписывался, но даже и встречался с ним.

Не исключено, что Герман Оберт, завороженный интересом к его личности представителем СССР, рассказывал ему о ракетной деятельности Вальтера Дорнбергера, ведь в то время между СССР и Германией были прекрасные экономические, технические и военные взаимоотношения. Возможно, были и секретные встречи с Дорнбергером.

Учитывая выше приведенные мои предположения о связях Клейменова с немецкими энтузиастами реактивного движения, можно не удивляться тому, что в мае 1932 г., после возвращения в Москву, начальник Артиллерийского Управления РККА Н.А.Ефимов предложил И.Т. Клейменову занять в Ленинграде должность начальника Газодинамической лаборатории (ГДЛ). Ее целью были исследования в области создания реактивных двигателей для снарядов и ракет. Перед Иваном Терентьевичем была поставлена задача – преобразовать эту лабораторию в институт. И.Т. Клейменов с энтузиазмом взялся за порученное дело.

Инициатором создания такого института был Маршал Советского Союза, 1-й заместитель наркома обороны СССР М. Н Тухачевский.

Еще в конце двадцатых и в начале тридцатых годов, неоднократно будучи в Германии и контактируя с представителями немецкого Генерального штаба, М.Н. Тухачевский, конечно, пришел к выводу, что необходимо создавать ракетостроение и в СССР. Начинать надо было бы с организации института по этой тематике.

21 сентября 1933 г. М.Н. Тухачевский подписал приказ о создании в Москве в системе РККА Реактивного научно-исследовательского института на базе ленинградской ГДЛ и московской МосГИРД. Приказом М.Н. Тухачевского начальником института был назначен, конечно, знакомый с немецкими ракетными усилиями И.Т. Клейменов. Его заместителем стал начальник московской Группы изучения реактивного движения С.П. Королев, заместителем директора по научной части и главным инженером – ленинградец Г.Э. Лангемак, начальником сектора выходец из ленинградской Газодинамической лаборатории В.П. Глушко. Собрался коллектив энтузиастов реактивного движения.

10. Реактивный НИИ – для будущих вооруженных сил СССР

Реактивный научно-исследовательский институт не мог развиваться, не используя идеи К.Э. Циолковского. По предложению И.Т. Клейменова он был избран почетным членом Ученого Совета института.

Иван Терентьевич вел активную переписку с Константином Эдуардовичем. В феврале 1934 г. И.Т. Клейменов посетил К.Э. Циолковского в Калуге. Тогда же Константин Эдуардович подарил ему 23 своих книжки, изданных в Калуге в 1927–1932 гг.

Переписка И.Т. Клейменова с К.Э. Циолковским отражена во многих изданиях, посвященных ракетостроителям. Она характеризует личность Ивана Терентьевича и всего РНИИ. Поэтому читателям интересно было бы ознакомиться с ней, если бы не полностью, но хотя бы с одним из писем.

Письмо от 31 мая 1935 года:

«И.Т. Клейменову – от Циолковского.

Дорогой Иван Терентьевич, благодарю Вас за в. милое письмо. Только и надежды на таких людей, как Вы… Благодарю членов Института за избрание поч. членом техн. Совета. Привет и поздравления тов. Лангемаку с успешно оконченной прекрасной работой.

Я очень нехорошо хвораю, хотя на ногах и по-прежнему провожу утро в работе, даже без выходных дней…

Привет Вам и сотрудникам Института. О моей болезни прошу никому не говорить, даже мне».

«Прекрасная работа Лангемака» – это только что вышедшая в свет в Главном издательстве авиационной литературы книга Г.Э. Лангемака и В.П. Глушко «Ракеты: их устройство и применение». Она предназначалась для слушателей военных академий. Книга была праздником для всего института. Все, что вызрело за годы творческой деятельности двух выдающихся ученых из РНИИ, нашло, наконец, достойный исход на страницах книги.

В 1933–1934 годах в Военно-воздушной академии имени Н.Е Жуковского были прочитаны начальником сектора РНИИ В.П. Глушко два курса лекций "Жидкое топливо ракетных двигателей». В 1935 г. параллельно с работой в РНИИ В.П. Глушко был заведующим и преподавателем Реактивных курсов по переквалификации инженеров при Центральном совете Осоавиахима. В марте 1936 года была опубликована работа В.П.Глушко "Жидкое ракетное топливо для реактивных двигателей (курс лекций)».