О различных вопросах
- -
- 100%
- +
«Как глина у гончара в руке его, (так что может он) лепить и распределять ее, все пути ее по его распоряжению, так человек в руке Того, Кто создал его» (Сир. 33:13) А поскольку говорит апостол: «Неужели неправда у Бога?» (Рим.9:14) – смотри, что и здесь добавлено: «И Он воздаст ему по суду Своему» (Сир.33:14).
Но хотя на осужденных налагаются справедливые кары, однако даже и это обращается на пользу (других), так что благодаря этому преуспевают те, кому оказано милосердие; а потому заметь, что говорит он напоследок: «Напротив зла – добро, и напротив смерти – жизнь, так и напротив мужа праведного – грешник. И так смотри на все дела Вышнего: два, два, одно против другого» (Сир.33:15), в том смысле, разумеется, что по сравнению с худшим выделяется и преуспевает лучшее. Однако поскольку это является лучшим по причине благодати, как будто сказав: «остатки спасутся» (Рим.9:27) он продолжает и говорит от лица этих остатков: «И я потрудился самым последним, как подбирающий за сборщиками винограда» (Сир.33:16). А как доказывает, что не по своим заслугам, а по милосердию Божию? (Смотри, что) говорит: «По благословению Господню и я понадеялся и, как собиратель винограда, наполнил точило» (Сир.33:17). Ибо, хотя потрудился последним, однако поскольку, как сказано, «последние будут первыми» (Мф.20:16), надеясь на благословение Божие, плодоносный народ из остатков Израиля наполнил точило от преизбытков урожая, выросшего по всей вселенной.
Намерение апостола. Бессилие человека без благодати Божией (21)
21. Итак, единственное стремление апостола и всех оправданных, на примере которых нам дается уразуметь благодать, – чтобы «всякий хвалящийся хвалился о Господе» (2Кор.10:17). Ибо кто расстроит дела Господа, Который из одной и той же смеси (Рим.9:21) одного осуждает, а другого оправдывает? Много значит свободное решение воли, ибо, во всяком случае, оно существует, но на что способно оно в проданных греху? (Рим 7:14) «Плоть, – говорит (апостол), – желает противного духу, а дух – противного плоти, так что вы не то делаете, что хотели бы» (Гал.5:17). Заповедано, чтобы жили мы праведно, и предложена награда – возможность блаженной жизни в вечности.
Однако кто может праведно жить и делать добро, если не оправданный верой?
Заповедано, чтобы мы веровали, что, приняв дар Духа Святого, мы можем по любви делать добро. Но кто способен уверовать, если не затронут неким призванием, то есть неким удостоверением вещей? Кто может по своей власти представить уму своему такое видение, что воля его подвигнется к вере? Кто может содержать в своей душе то, что ему не нравится? И кто имеет в своей власти, чтобы или встретилось ему то, что может понравиться, или понравилось, когда встретится? Поэтому когда нравится нам то, с помощью чего мы приближаемся к Богу, это вдохновляет и внушает благодать Божия, а не подготавливают наши желание, старание и заслуги дел; поскольку Бог дарует и уделяет, чтобы была склонность воли, усердное стремление, чтобы были дела, пылающие любовью. Нам повелевается просить, чтобы получить, искать, чтобы найти, и стучать, чтобы отворили нам (Мф.7:7). А разве сама молитва наша не бывает иногда столь прохладной, а скорее холодной и почти пустой; зачастую столь пустой, что мы даже этой самой пустоты не замечаем со скорбью? Ибо если мы хотя бы скорбим об этом, то уже молимся. Поэтому что другое показывается нам здесь, как не то, что и просить, и искать, и стучать можно лишь по дару Того, Кто повелел, чтобы мы это делали? «Итак (это зависит) не от желающего и не от старающегося, но от Бога милующего» (Рим.9:16), ведь не могли бы мы ни желать, ни стараться, если бы Он не подвигал и не побуждал нас.
Избрание благодати является тайной (22)
22. И если здесь происходит некое избрание, и в этом смысле нужно понимать сказанное: «По избранию благодати спасены остатки» (Рим.11:5), то это не избрание среди оправданных для вечной жизни, но избрание тех, кому предстоит быть оправданными. И ясно, что избрание это столь сокровенно, что вовсе не может быть явно для нас, взирающих на одну и ту же смесь. Если для кого и очевидно оно, то я признаю свою немощь в этом вопросе. Ибо я не знаю, что следует рассматривать в избрании людей к спасительной благодати, если некий помысел подвигнет меня испытать это избрание: разве что большие природные задатки, или меньшие грехи, или то и другое вместе; добавим также, если угодно, чистоту и пользу взглядов. Тогда всякий, кто будет как можно меньше уловлен и запятнан грехами (ибо кто может быть вовсе без грехов?), кто будет способен от природы и образован в свободных искусствах, окажется достойным избрания благодати. Но если я это признаю, то не посмеется ли из-за этого надо мной Тот, Кто избрал немощное мира, чтобы посрамить сильное, и глу-пое мира, чтобы посрамить мудрых? (1Кор.1:27) Так что, взглянув на Него и устыдившись, я высмею многих и более чистых, чем некоторые грешники, и лучших ораторов, чем некие рыбаки. Разве не знаем мы многих наших верующих, ходящих путем Божиим, вовсе не сравнимых по природным способностям не только с некоторыми еретиками, но даже и с комедийными актерами? Точно так же, разве не видим мы некоторых людей обоего пола живущими в супружеской чистоте без всякого упрека, и, однако, при этом являющихся еретиками или язычниками, или же столь прохладными в истинной вере и истинной Церкви, что мы удивляемся обратившимся внезапно блудницам и актерам, которые превосходят их не только в терпении и воздержании, но и в вере, надежде и любви? Тогда остается, что избираются движения воли. Но сама воля, если не случится чего-нибудь, что восхитит и побудит дух, никоим образом не может никуда подвигнуться; а чтобы случилось нечто такое – это не в человеческой власти. Чего хотел Савл, как не разыскивать, тащить, связывать, убивать христиан? Что за яростная воля, что за безумная, что за слепая! Однако он, будучи одним возгласом повергнут на землю, поскольку даровано было ему такое видение, которым ум его и воля были отвращены от упорной жестокости и направлены к вере, внезапно сделался из удивительного преследователя Евангелия его удивительным проповедником (Деян.8:3, 9:1). Однако что скажем? Неужели неправда у Бога, требующего долг с кого угодно Ему, а кому угодно прощающего? У Того, Кто никогда не требует недолжного и никогда не дает ненадлежащего? «Неужели неправда у Бога? Да не будет!» (Рим.9:14) Но почему одному так, а другому – не так? «А ты кто, человек?» (Рим.9:20) Если не отдаешь долг – тебе есть за что благодарить; если отдаешь – не на что жаловаться. Станем просто верить, если не можем постичь, что Создавший и Устроивший все творение – и духовное, и телесное, – все расположил числом, весом и мерой (Прем.11:21). Но неисповедимы суды Его и непостижимы пути Его (Рим.11:33). Скажем: ««Аллилуйя» и вознесем песнь; не станем говорить: «Почему это?» или: «Что это?» Ибо все создано для своего времени» (Сир.39:14–33).
КНИГА ВТОРАЯ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Довольно уже, как кажется, ответил я на предложенное из апостола.
Теперь начну другую часть, посвященную тому, что подыскал ты из Книг Царств, которые, как многие и едва ли не все Ветхие Книги, образны и окутаны покровом тайн. И хотя с того времени, как мы переходим ко Христу, покров удаляется (2Кор.3:16); однако ныне мы видим в загадке, а тогда (увидим) лицом к лицу. Ибо покров целиком преграждает обзор, а загадка (дает видеть) как бы сквозь стекло, по слову того же апостола: «Ныне мы видим сквозь стекло и в загадке» (1Кор.13:12); она и не обнаруживает очевиднейший вид, но и не целиком скрывает истину. Итак, приступим мы и к этому, под водительством Господним, скорее поддерживаемые твоими молитвами, чем отягощаемые повелениями, потому в особенности (охотно), что, как понял я из письма твоего, не о значении всего этого как пророчества вопрошаешь ты.
Ведь (если это было бы так), то поистине тяжко было бы мне подчиниться тебе, поскольку пришлось бы вести речь обо всей внутренней связи и последовательности этих книг, так что если бы и был рассудок готов к этому, помешало бы сознание грандиозности предприятия, которое требует от приступаю-щего к нему большего свободного времени, (чем есть у меня). Но теперь соизволь узнать и открыть в моих писаниях, насколько я уразумел, собственное значение тех исторических деяний, которые обозначены в упомянутых тобою словах.
КНИГА ВТОРАЯ. ВОПРОС 1
Дух Божий по-разному воздействует на пророков (1)
1. Прежде всего (обращусь) я к тому, что повелел ты мне объяснить из первой книги Царств, (а именно), в каком смысле сказано: «И вошел Дух Господень в Саула» (1Цар.10:10), если в другом месте (Писание) говорит: «И злой дух Господень в Сауле» (1Цар.16:14). А написано здесь так: «И вот, когда он повернулся, чтобы идти от Самуила, изменил Бог в Сауле сердце в иное, и сбылись все знамения в тот день. И пришел оттуда к холму, и вот, навстречу ему хор пророков, и вошел в него Дух Божий, и он пророчествовал среди них» (1Цар.10:9–10). Все это предсказал ему Самуил, когда по велению (Божию) помазал его. И, как полагаю я, это не содержит в себе никакого вопроса. Ибо «Дух дышит, где хочет» (ИнЗ:8), и пророческий Дух не может быть запятнан соприкосновением с какой-либо душой, поскольку Он всюду проникает в своей чистоте (Прем.7:24). Однако не на всех Он действует одинаково; но на одних – осведомляя дух самих этих людей и показывая образы вещей, на других – используя ум и даруя познание, еще на иных – во вдохновении (затрагивая) и то и другое, а еще на кого-то – даже при их неведении. А осведомляет (пророческий Дух) дух (человека) двумя способами: «или во сне, и подобным образом не только многие святые, но и фараон, и царь Навуходоносор видели то, что никто из них не был в состоянии понять, однако оба они могли видеть» (Быт.41; Дан.2–4); или при помощи указания в исступлении, которое некоторые латинские авторы именуют оцепенением, – вряд ли в собственном смысле, но скорее в переносном, когда происходит отчуждение ума от телесных чувств, так что дух человека, объятый Божественным Духом, лишается подлежащих восприятию и созерцанию образов, – так Даниилу показано было то, чего он не понимал, и Петру – сосуд, спущенный с неба на четырех веревках (Деян.10:11), ведь и он лишь позже узнал, что означало это явление. А используя ум для (дарования) познания, (пророческий Дух воздействует) одним способом, (а именно) когда открывается значение и смысл того самого, что показывается в образах; и это – пророчество в более точном смысле этого слова, поскольку прежде всего это апостол называет пророчеством (1Кор.13:2); так Иосиф удостоился понять то, что фараон – лишь увидеть, и Даниил объяснил царю то, что тот воспринял и не понял. Когда же ум находится под воздействием (Духа) таким образом, что не образы вещей постигает в предположительном исследовании, но вглядывается в сами вещи, – а так постигаются премудрость, справедливость и все неизменные Божественные идеи, – это не относится к пророчеству, о котором ныне ведем мы речь. А оба пророческих дара уделяются тем, кто и образы вещей созерцает в Духе, и тотчас понимает их смысл или осведомляется (об этом) в самом видении при помощи ясных речений, – так объясняется нечто в Откровении. А на незнающих пророческий Дух воздействует так, как на Каияфу, когда он, будучи первосвященником, произнес пророчество о Господе, что лучше одному умереть за весь народ (Ин. 11:49–50); ведь он о другом заботился в словах, которые говорил, и не знал, что говорил он их не от самого себя. Изобильное число примеров есть в Священных Писаниях, и говорю я о вещах, хорошо известных твоему усердию.
Ибо ты не научаешься этому от меня, но, вопрошая, тем самым испытываешь меня, (с одной стороны), желая узнать о моем преуспеянии, (а с другой), готовый исправить заблуждающегося. Тем же словом, которое стоит (в Писании): «Вошел в него Дух» (1Цар.10:10), обозначается как бы некое внезапное дуновение из сокровенного тайника Божественности. Итак, что надлежит нам думать по поводу того, каким именно из названных выше способов было оказано воздействие на Саула, – это становится вполне ясно из написанного здесь: «изменил Бог в Сауле сердце в иное» (1Цар.10:9). Ведь так здесь обозначается другое расположение сердца, которое Бог посредством изменения сделал способным воспринимать для пророческого прорицания обозначающие и предвещающие нечто образы.
Пророчество как постоянное свойство и временное состояние (2)
2. Однако между пророчеством таких пророков, как Исайя, Иеремия и прочих подобных им, и этим преходящим пророчеством, которое проявилось в Сауле, та же разница, что и между человеческой речью, когда разговаривают люди, и той же самой речью, когда произнесена была она из-за необходимости чуда ослицей, на которой сидел пророк Валаам (Чис.22:28). Ибо это животное получило такой дар на время, чтобы Бог мог показать, что решил Он, а вовсе не потому, что животные обыкновенно говорят с людьми. И даже если пример этот далеко отстоит вследствие большого различия, куда меньше следует удивляться, что дурному человеку на некоторое время дано было пророчество в качестве преходящего расположения, если дал его Тот, Кто, когда захотел, и ослицу заставил говорить. Ведь куда больше отличается скот от человека, чем дурной человек от избранных, но все же людей. Ибо если скажет кто-либо нечто относящееся к мудрости, не следует тотчас же считать его мудрецом.
Точно так же и тот, кто вдруг изрек пророчество, не должен причисляться к пророкам: «ведь и Господь в Евангелии говорит, что некоторые с радостью принимают слово, однако не имеют глубины корня и непостоянны» (Мф.13:20–21).
И потому, как показывают следующие слова, вошло это в пословицу: «Неужели и Саул во пророках?» (1Цар.10:12) Итак, не будем удивляться, если некое Божественное действие проявляется в людях, заслуги или характер которых оно превосходит, когда по случаю угодно Богу явить нечто такое в целях некоего обозначения.
Саул и Петр (3)
3. А если смущает то, что позже угнетал Саула нападающий злой дух, хотя ранее получил он Дух пророческий, то и этому не следует удивляться. Ибо последнее произошло в целях некоего возвещения, а первое – как заслуженное отмщение. И не должна смущать нас эта изменчивость в человеческом духе, то есть в подверженном изменениям творении, и в особенности тогда, когда облечены мы в тлеющую и смертную плоть. Разве не видим мы, что в самом Петре, как показывает Евангелие, существовало столь великое исповедание, что удостоился он слышать: ««Блажен ты Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах» (Мф.16:17), однако немногим позже столь по-плот-ски рассуждал он о страстях Господа, что тотчас услышал: ««Отойди от меня, сатана, ты Мне соблазн; ибо ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое?» (Мф.16:23) И, быть может для некоторых, разумеющих более глубоко, то различие, на основании которого Петр сперва по откровению Бога Отца познал, что Христос есть Сын Божий, а потом испугался, как бы Тот не умер, имеет то же значение по отношению к упоминавшимся выше видениям ума, какое имеет откровение пророчества, сначала вдохновившее Саула, и угнетавшее его затем смешение со злобным духом, для различения видений, которые воображательно происходят в человеческом духе при бездействии ума.
Почему злой дух – Божий? (4)
4. А то, что даже злым называется дух Господень, надлежит понимать в том смысле, в каком сказано: «Господня земля» (Пс.23:1), то есть она – Его творение и находится в Его власти. Или если из-за того не подходит этот пример, что земля не зла, – ведь всякое творение Божие благо (1Тим.4:4), – то (вполне) подходит то обстоятельство, что сам Саул, уже порочный, нечестивый и неблагодарный святому Давиду, сделавшийся даже преследователем его, движимый пламенем жесточайшей ненависти, все еще назывался помазанником Господним. Ведь так называл его сам Давид, когда отомстил за его убийство (2Цар.1:14–15). Однако я полагаю, что злобный дух, возбуждавший Саула, из-за того назван духом Господним, что нападал на Саула по сокрытому суду Господню. Ибо Бог поль-зуется служением даже и злых духов для отмщения злым или для испытания добрых; и по-разному (пользуется) в первом случае и во втором. Ибо хотя потому злобен некий дух, что по злой воле своей стремится он (кому-либо) повредить, однако не иначе получает он власть нанести вред, как от Того, под властью Которого все упорядочено в соответствии с точными и справедливыми степенями заслуг, поскольку никакая злая воля не от Бога, но всякая власть – от Бога (Рим.13:1). Ведь хотя и находится в чьей-нибудь власти желать, однако не в его власти сделать кому-то это желаемое или претерпеть от кого-то. Ибо и Сам единственный Сын Божий, намереваясь в определенное время пострадать, смиренно сказал челове-ку, говорящему гордо и утверждающему, что имеет он власть убить или отпустить Его: «Ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше» (Ин.19:11). Также и диавол, желая повредить праведному мужу Иову, разумеется, имел свою, диавольскую волю к нанесению вреда, однако просил власти у Господа Бога, говоря: ««Простри руку Твою и коснись плоти его» (Иов. 2:5), – хотя, если было бы позволено, он сам сделал бы это. Ибо подобным образом он просил именно позволения, и рукой Господней называл свою руку, получившую позволение от Господа, то есть ту самую власть, которую хотел получить. С этим согласуются и слова Евангелия, которые говорит Господь ученикам: «Этой ночью сатана просил сеять вас, как пшеницу» (Лк.22:31).
Поэтому и называется злой дух Божиим, ибо он – служитель Божий, совершающий в отношении Саула то, что присудил тому претерпеть всемогущий Судия. Итак, не был этот дух Божиим с точки зрения его воли, по которой был он зол, но был Божиим, (во-первых), как созданное (Богом) творение, (а во-вторых), в силу той власти, которую приобрел не от своей, но от Господней справедливости. Ибо так звучат и сами слова Писания, говорящего:
«И встал Самуил, и отошел в Раму; и Дух Господень отступил от Саула, и охватил его злобный дух от Господа, и угнетал его. И сказали слуги Сауловы ему: Вот злобный дух Господень возмущает тебя» (1Цар.16:13–15). Итак, сказанное ему слугами: злобный дух Господень, проясняют вышестоящие слова повествующего Писания, гласящие: «злобный дух от Господа». Ибо потому он «Господень», что «от Господа»; ведь сам по себе имел он желание повредить, то есть охватить Саула, но не имел бы возможности, если бы не было дозволено высшей справедливостью. Ибо если справедливо мстит Бог, как говорит сам апостол, предавая людей в похоти сердец их (Рим.1:24), то нет ничего удивительного в том, что отмщая не менее справедливо, предает Он их также похотям других, стремящихся повредить. И при всем этом справедливость Его всегда соблюдается незыблемой.
Слова «Дух Божий» без всякого прибавления означают добрый Дух Божий. Следует ли понимать этот Дух как Дух Святой, единосущный Отцу и Сыну? (5)
5. Следовало бы обратить внимание и на то, что сказано здесь с добавлением (слова «злой»): «злой дух Божий». Ведь когда просто говорится:
«дух Божий», то даже если не добавлено «добрый», мы все равно считаем его добрым. И из этого ясно, что добрый дух называется духом Божиим по (своему) существу, а злой дух – по (своему) служению. Однако и тут могут спросить:
«Если говорится о духе Божием, и уже на этом основании, без всякого добавления, следует считать его добрым, то надо ли думать, что это единосущный в Троице Отцу и Сыну Святой Дух, о Котором в Писании говорится: «Где Дух Господень, там свобода» (2Кор.3:17); и еще: «А нам Бог открыл Духом Своим» (1Кор.2:10); и далее: «Так и Божиего никто не знает, кроме Духа Божия»?» (1Кор.2:11) И во многих других местах (Писания) сходным образом упоминается Дух Божий, и подразумевается Святой Дух, хотя и нет никакого добавления, ведь окружающие слова достаточно показывают, о Ком идет речь; так что иногда даже и «Божий» не добавляется, однако и в этом случае нужно понимать по преимуществу Святой Дух Божий. Ведь о ком другом упоминает (апостол), говоря: «Этот самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы – дети Божии» (Рим.8:16); и: «Этот самый Дух подкрепляет немощь нашу» (Рим.8:26); и: «Все это производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как ему угодно» (1Кор.12:11); и: «Есть различия дарований, но Дух – тот же?» (1Кор.12:4) Во всех этих изречениях не добавлено ни Божий, ни Святой, но разумеется именно Он. Но я (и вообще) не знаю, может ли быть подтверждено неким очевидным примером, что в некоторых местах, где говорится о Духе Божием без всякого добавления, обозначается не этот Святой Дух, а некий иной, хотя и добрый, однако сотворенный и устроенный.
Ибо то, что приводят в защиту (этого мнения) – сомнительно, и не имеет ясного подтверждения, как (например), написанное: ««Дух Божий носился над водой» (Быт.1:2). Ибо не нахожу я, что препятствует и здесь подразумевать Святой Дух. Ведь если под именем вод подразумевается та бесформенная материя, которая была сотворена из ничего, откуда все произошло, то почему нельзя думать, что Святой Дух Устроителя, чтобы устроить все, носился над этой материей, не сообразно уровням мест и промежуткам пространств, что совсем не-справедливо говорить о любой бестелесной вещи, но по превосходству и совершенству господствующей над всем воли? И потому в особенности это так, что данное изречение, как это вообще свойственно (Ветхому) Писанию, возвещает также нечто пророческое и предызображает таинство будущего крещения (вновь) рождающегося народа от воды и Духа Святого. Итак, не обязательно, (обдумывая) сказанное: «И Дух Божий носился над водою», видеть здесь тот же дух, которым, как угодно думать некоторым, как бы одушевляется вся в целом эта телесная громада мира для обеспечения всего рождающегося и содержащихся в своем виде телесных творений. Ведь все таковое есть тварь. Есть также и те, кто хотели бы отнести написанное:
«Ибо Дух Господень наполняет всю вселенную» (Прем.1:7), к тому же самому духу, то есть к невидимому творению, оживляющему и содержащему все видимое в целом посредством некоего универсального одухотворения. Но я не вижу, что мешает и здесь разуметь Дух Святой, если сам Бог говорит у пророка: «Я наполняю небо и землю» (Иер.23:24). Ведь не без Своего Святого Духа наполняет Бог небо и землю. Поэтому что удивительного, если о Его Святом Духе сказано: «наполняет всю вселенную?» (Прем.1:7) Ведь в одном смысле наполняет Он, освящая, как говорится о Стефане и подобных ему:
«исполнился Духа Святого» (Деян.7:55); итак, в одном смысле наполняет освящающей благодатью, как некоторых святых, а в другом – (Своим) поддерживающим и упорядочивающим присутствием, как наполняет Он все.
Вследствие всего вышесказанного, я не знаю, можно ли на основании какого-либо твердого свидетельства Писания утверждать, что если без всякого добавления говорится о духе Божием или духе Господнем, это означает нечто иное, а не Дух Святой. Но даже если и есть вдруг нечто, что не попалось пока мне на глаза, то следующее я уж точно могу сказать наверняка: всякий раз, когда упоминается в Святых Речениях Дух Божий и ничего не добавляется, мыслится ли при этом Дух Святой, единосущный Отцу и Сыну, или некое невидимое творение, ни в коем случае нельзя мыслить его злым, если только не прибавлено, что он зол. А поскольку Бог во благо пользуется злым (духом) для исполнения Своих судов, для отмщения злым и научения или испытания добрых, то и этот дух именуется духом Божиим.
Каким образом в Сауле присутствовал и добрый, и злой дух? (6)
6. Не должно смущать нас также и написанное ниже, что тот же Саул (опять) пророчествовал, когда нашел на него Дух Божий, так что получается, что после доброго Духа – дух злой, а после злого – снова добрый. Ведь это происходит не по изменчивости Духа Святого, пребывающего неизменным с Отцом и Сыном, но по изменчивости человеческой души, а Бог при этом все распределяет: злым – по заслуге осуждения или исправления, добрым – по избытку Своей благодати. Хотя может показаться, что один и тот же Дух Божий всегда пребывал в Сауле; однако был злым для него, поскольку Саул не соответствовал святости этого Духа. Но так кажется неверно. Ведь благоразумнее и точнее тот смысл, что в силу изменчивости человеческого побуждения добрый Дух Божий воздействует во благо, даруя или пророчество, или некое другое дело на Божественной службе; а злой дух воздействует злобно, хотя и он из-за служения его Божественной справедливости, все распределяющей и всем верно пользующейся, называется духом Божиим.
Особенно очевидно (подобное понимание) из сказанного: «Отступил от него Дух Божий», «и охватил его злобный дух от Господа» (1Цар.16:14). Ведь никак не может оказаться, что одно и то же и отступает, и охватывает. Далее, в некоторых рукописях, и особенно в тех, которые, как кажется, переведены с еврейского языка дословно, мы находим, что дух Божий упоминается без всякого прибавления; и его злобность становится понятна из того, что он нападал на Саула, а Давид укреплял Саула, играя на цитре. Однако очевидно, что не добавлено здесь «злой», поскольку немного выше это уже было сказано, и легко может быть выведено и понято из стоящих рядом (слов) Писания. Ведь в вышеупомянутых рукописях (это место) читается так: «Потому когда дух Господень нападал на Саула, Давид брал кифару и перебирал рукою своей, и оживлялся Саул, и легче было ему; ибо отступал от него злой дух» (1Цар.16:23).