Галактики, как песчинки

34

Мы подбирались к станции медленно и осторожно, как охотник подбирается к дичи. Или, скорее, как трусливый шакал подкрадывается к своей жертве, готовый в любой момент ретироваться при появлении более крупного хищника.

Однако ни сама станция, ни её возможные обитатели никак на нас не реагировали. Ни запросов, кто мы такие, ни грозных предупреждений, вроде «ближе не подходить», мы не получали. Но приближаться на достаточное для ведения боя расстояние всё же не рисковали и довольствовались наблюдением издали.

– По-моему, здесь никого нет, – заключил Валько. Ещё полчаса назад, когда мы окончательно убедились, что никто атаковать нас не собирается, он вышел из кибер-транса, но оставался подключённым к компьютеру, чтобы при малейшей опасности задействовать все огневые и защитные системы. – Ни единой живой души. А всё находится под контролем автоматики.

– Которая, – подхватил Олег, – не очень-то хорошо справляется со своими обязанностями. Мы вот здесь кружим, а ей хоть бы что. Поразительная беспечность.

– Ну, не скажи. В конце концов, дром-зона защищена от посторонних темпоральной ловушкой, мы прибыли сюда на корабле хозяев базы и назвали правильный пароль. Нас принимают за своих, поэтому не окрикивают на каждом шагу: «Стой! Кто такой! Назовись!»

– Но на станцию всё же лучше не соваться, – заметила я. – Несомненно, её центральный компьютер запрограммирован на идентификацию личности.

– Его можно перепрограммировать.

– Ты уверен?

– Более чем. Ведь я уже соединялся с ним, когда отправлял пароль. Только для этого нужно задействовать нуль-связь.

– И, соответственно, включить портал. Это рискованно.

– Не очень. Я уже говорил, что здесь никого нет. Если бы кто-то был, давно отозвался бы.

– И всё равно пока воздержимся, – твёрдо произнесла я.

Затем мы полетели к планете и сделали вокруг неё несколько витков, постепенно снижаясь. Большая часть её поверхности была нетронута цивилизацией, но кое-где виднелись следы разумной деятельности – карьеры, шахты, бурильные скважины, разнообразные сооружения из сверкающего на солнце металла, по всей видимости, перерабатывающие заводы, взлётные полосы для транспортных самолётов. Всё это выглядело не заброшенным, а скорее законсервированным. Бортовые детекторы зарегистрировали исходящие из сооружений радиосигналы в двоичном коде, а компьютер признал в них инструкции для самодвижущихся кибернетических устройств – короче, для роботов. Дважды в поле нашего зрения попадали и сами роботы: в первый раз бригада совершала обход карьера, а во второй – расчищала взлётную полосу от снежных заносов.

И лишь в одном месте, на восточной оконечности большого северного материка располагалось нечто, отдалённо похожее на город. Отдалённо – поскольку его жилая часть, состоящая из полутора сотен красивых уютных особняков, была непропорционально мала по сравнению с внушительным промышленным сектором, который, помимо прочего, включал в себя громадные ангары кораблестроительной верфи, расположенной рядом со взлётным полем космодрома.

По всему городу то там, то сям сновали роботы-уборщики, поддерживая в нём порядок. Людей нигде видно не было.

– И как это объяснить? – наконец не выдержала я.

– У меня есть предположение, – сказал Олег. – Не о том, зачем понадобилась эта база и кто её создал, а о судьбе её персонала.

– Ну?

– Вейдер, Аня и остальные – дети здешних работников.

– Гм... – произнёс Валько. – Положим, мы и сами догадались. Но что же случилось со взрослыми?

– Они избавились от них. Не в смысле уничтожили, а пленили и где-то спрятали. Может быть, здесь, в каком-нибудь подземном бункере. А может, их перевезли на одну из пригодных для жизни, но необитаемых планет, и обеспечили всем необходимым для существования.

– Зачем?

– Кто знает. Видать, чего-то не поделили. Как бы то ни было, эти ребята здорово озлоблены против взрослых.

Валько задумался.

– Пожалуй, нам не обойтись без посадки на планету.

– Нет, – сказала я. – Лучше уж заняться станцией.

– Станцией так станцией, – согласился Валько. Он явно рассчитывал на такой ответ, предлагая посадку на планету. – Но сначала давай осмотрим тот корабль. Что-то он мозолит мне глаза.

Соблюдая все меры предосторожности, мы подошли к кораблю, который безжизненной грудой металлолома висел на орбите. С виду он был огромен, побольше тяжёлого крейсера, но при ближнем осмотре оказалось, что едва ли не на девяносто процентов он состоит из ходовой части и топливных баков.

Ближе к хвосту в его корпусе зияла огромная дыра – но не пробоина от попадания метеорита или ракеты, а аккуратно вырезанная лазером. Также отсутствовала добрая половина дюз; оставшиеся свидетельствовали о том, что он приводился в движение вовсе не термоядерной тягой.

– Ну и ну! – изумилась я. – У него ионные двигатели. Какое старьё!

– Даже не старьё, а сущий антиквариат, – уточнил Валько. – Так, так... Вот и маркировка. Здорово поблекла от времени, но прочитать можно. «Эксплорер-13», кажется.

– «Эксплорер»... – повторила я, роясь в своей памяти. – Что-то знакомое... Ага, вспомнила. Это одна из первых серий прыжковых кораблей, способных проходить каналы второго рода... Валько, ты говоришь, что в бортовой библиотеке есть Большая Новороссийская Энциклопедия?

– Не только. Имеется также «Британника», последний выпуск. Сейчас делаю запрос.

Секунду спустя, на экране появилась соответствующая энциклопедическая статья. «Эксплорер-13» был спущен со стапелей корабельной верфи Титана в 2214 году. После ряда испытательных полётов признан пригодным к эксплуатации. В середине 2215 года на нём отправилась научно-исследовательская экспедиция, чьей целью было изучение процессов, происходящих в Галактическом Ядре. Целый букет широко известных в научном мире имён (достаточно сказать, что начальник экспедиции и его заместитель были лауреатами Нобелевской премии), отборный экипаж, самое совершенное по тогдашним меркам оборудование. Кораблю устроили пышные проводы, он отправился в путь – и с тех пор о нём не было никаких известий. Как это часто случалось в первые столетия комических путешествий, «Эксплорер-13» бесследно сгинул в просторах Вселенной.

К статье прилагалась видеозапись отлёта корабля, а также коллективный снимок всех двадцати шести учёных – членов исследовательской группы. Моё внимание сразу привлёк седовласый восьмидесятилетний мужчина, очевидно, руководитель экспедиции, доктор Джеймс Ф. Шеппард. Он мне кого-то смутно напоминал. Но кого?..

– Ба! – воскликнул Олег, который тоже рассматривал этот снимок. – Глазам своим не верю...

– Что там? – поинтересовалась я.

– Тот парень слева. Самый молодой из них. Ну, вылитый Игорь Федотов, только лет на десять старше.

– Кто такой Федотов?

– Один из Вейдеровой компании. Я видел его лишь пару раз, но хорошо запомнил. А вот ещё... – Олег вскочил с кресла, подошёл ко мне и ткнул пальцем в мой дисплей. – Эта женщина. Ей бы сбросить двадцатник, и получится Аня Кореева.

– Да, в самом деле...

Я вызвала из энциклопедии статью про доктора Дж. Ф. Шеппарда, нобелевского лауреата по физике, жившего в конце XXII – начале XXIII веков. В статье имелось несколько снимков, и на одном из них, самом раннем, фигурировал молодой человек лет двадцати в университетской мантии бакалавра.

– Вейдер, будь я проклят! – произнёс Олег. – Точно он.

В ходе дальнейших поисков мы убедились, что известный в своё время астробиолог Гелена Новакова в молодости была точной копией Ани Кореевой, а также обнаружили ещё и двойника Бори Компактова – им оказался профессор Новосибирского университета Василий Хохлов.

Что же касается Саши Киселёва и Юры Ворушинского, то их двойников мы не нашли, но можно было предположить, что таковые были среди членов команды корабля, чьи снимки (кроме капитана Отто Кляйна) в энциклопедии отсутствовали.

– Клонирование, – заключил Валько. – Эти люди клонировали себя. Единственно приемлемый способ продолжения рода для такой малочисленной группы – естественное размножение привело бы к генетическому вырождению в последующих поколениях. Тем более, что среди них было мало женщин, особенно таких, что находились в репродуктивном возрасте. А Киселёв и Ворушинский, очевидно, клоны кого-то из экипажа или клоны уже детей клонов.

– Но зачем? – растерянно спросила я. – Зачем это понадобилось?

– Ответ мы найдём либо на станции, либо на планете. Хотя... В принципе, можно поискать и здесь. Вернее, там. – И он указал на зависшую перед нами громаду «Эксплорера-13».

Наши попытки связаться с кораблём ни к чему не привели. Он хранил упорное молчание, как разведчик на допросе. Скорее всего, за минувшие столетия его бортовые системы, включая и связь, пришли в негодность. В те времена ещё не умели строить корабли на века.

– А если послать туда «крота»? – предложил Олег.

«Кротами» называли небольших роботов-разведчиков, которые вгрызались в обшивку и проникали внутрь кораблей. Как правило их использовали для предварительного осмотра подбитых вражеских судов, до того как высадить на борт десант.

– Гм, неплохая идея. Но сначала кое-что проверим.

Задействовав маломощный лазер, я сделала небольшой надрез в носовой части корпуса корабля. Никакой ответной реакции не последовало – защитные системы «Эксплорера» бездействовали.

– Обшивка пробита насквозь, – доложил Валько, сверившись с показаниями приборов наружного наблюдения. – Однако следов утечки воздуха не обнаружено. Корабль разгермитизирован. Он мёртв, Рашель. Мертвее не бывает. Можно посылать «крота».

35

Управляемый Вальком «крот» двигался по пустынному коридору корабля, а луч его миниатюрного, но мощного прожектора выхватывал из темноты голые металлические стены со специальными скобами и поручнями, предназначенными для передвижения в невесомости.

В начале XXIII века люди ещё не умели управлять гравитацией, поэтому ярусы на «Эксплорере» располагались не вдоль его корпуса, как у современных кораблей, а поперек, чтобы при работающем двигателе пол находился снизу. Это обстоятельство с непривычки дезориентировало нас, уже дважды «крот» оказывался в тупике и вынужден был возвращаться обратно. Зато мы имели возможность осмотреть часть помещений корабля и убедились, что он буквально выпотрошен изнутри – его хозяева забрали с него всё, что только могли забрать, и оставили один лишь каркас, который не пустили на переплавку, наверное, из сентиментальных соображений. Хотя, возможно, из чисто практических: ведь часть обшивки и дюз они сняли, а затем, очевидно, наладили добычу и переработку руды на планете, что обходилось им дешевле.

– Боюсь, ничего мы здесь не найдём, – выдал пессимистический прогноз Олег. – Они явно выгребли всю электронику из рубки управления. Зря я предложил эту идею с «кротом». Мы только напрасно время потратили.

– Не напрасно, – возразил Валько. – Надеюсь, они кое-что оставили.

– И что же?

– Сейчас посмотрим.

«Крот» наконец-то добрался до рубки. Её дверь была открыта, так что не пришлось прожигать в ней дыру лазером. В полном соответствии с предсказанием Олега, помещение было совершенно пустым, не осталось даже стоек, к которым крепились пульты.

Тем не менее Валько не сильно расстроился и направил «крота» к левой от входа стене.

– Ага! – сообразила я. – Понятно.

– Что понятно? – спросил Олег.

– «Чёрные ящики». Они монтируются в самом корпусе корабля, их вряд ли стали оттуда выковыривать – овчинка выделки не стоит. А в XXIII веке, если не ошибаюсь, уже существовали кристаллические модули памяти.

– Не ошибаешься, – подтвердил Валько. – Доступ к данным довольно медленный, зато они могут храниться вечно без всякой энергетической подпитки, не то что на органических носителях.

Вскоре «крот» обнаружил пучок выходящих из стены обрывков оптоволоконного кабеля и стал перебирать отдельные жилы в поисках нужной.

– Так-с, вот он. Я не знаю, существовало ли в те времена правило сбрасывать в «чёрные ящики» записи судового журнала, но... Да, всё в порядке, нам повезло. Начинаю передачу.

На большом голографическом экране возникло лицо доктора Шеппарда, ещё более старое, чем на предстартовом снимке, во всяком случае, более измождённое.

– Это последняя запись в судовом журнале космического корабля «Эксплорер-13», – заговорил он на удивление зычным и твёрдым голосом. – Её делаю я, Джеймс Френсис Шеппард, доктор физических наук, научный руководитель международной исследовательской экспедиции «Ядро-1». Капитан Кляйн и вся команда корабля, за исключением пяти примкнувших к нам инженеров и трёх медиков, арестованы. Возможно, некоторые из арестованных и разделяют нашу позицию, однако ими руководит долг, который велит им вернуться на родину и сообщить о нашем открытии. А мы не вправе этого допустить: человечество ещё не готово принять знания, на много тысячелетий опережающие современный уровень развития науки. Люди совсем недавно вышли в космос, они делают лишь первые шаги по Галактике, и было бы роковой ошибкой преподнести им на блюдечке всё, к чему они так стремятся, что так жаждут познать. Это приведёт к застою и деградации общества, лишит его всякой мотивации к дальнейшему развитию, к борьбе, к поиску. В наших спорах капитан Кляйн часто приводил пример альвов, которые быстро усваивают все достижения земной цивилизации и даже не думают деградировать. Но аналогии – опасная вещь, зачастую они чреваты ошибочными выводами. У альвов есть мы, люди, а мы делимся с ними не только своими знаниями, но также и проблемами, непознанными тайнами, неразрешёнными загадками. Да, они смотрят на нас снизу вверх, однако мы для них не всесильные и всеведущие боги, а лишь старшие братья по разуму, которым подвластно многое, но далеко не всё. Совсем другая ситуация со знаниями, что оказались в наших руках. Это чистые знания, без общества, без культуры, породивших их. Нам не на кого равняться, некого догонять. Нашим учёным понадобятся столетия, чтобы разобрать завалы этих неземных знаний и систематизировать их; только тогда мы увидим свет в конце тоннеля – новые тайны, новые загадки, новые проблемы, которые нам предстоит решить уже собственным умом. А к тому времени общество окончательно погрязнет в гедонизме и декадентстве. Существуя на всём даровом, получая всё готовое и не прилагая к этому ни малейших усилий, оно лишится стимула к развитию и самосовершенствованию. Да и учёные в последующих поколениях выродятся, превратившись из искателей истины, мыслителей и исследователей в вечных школьников, прилежно познающих тайны природы по готовым учебникам.

Шеппард сделал паузу, чтобы прокашляться. А Олег совсем уж невпопад пробормотал:

– Он выражается прямо как Вейдер. Хоть и говорит по-английски, но в такой же менторской, назидательной манере, словно провозглашает непререкаемые истины.

– Вместе с тем, – продолжил Шеппард, – эти знания представляют огромную ценность, чтобы попросту уничтожить их. Поэтому мы приняли решение: остаться здесь и хранить их, пока человечество в своём развитии не достигнет того уровня, когда сможет воспринять их без катастрофических для себя последствий. Наша группа слишком мала, поэтому нам придётся прибегнуть к клонированию. Лишь четверть из нас – женщины, поэтому их дочери-клоны будут тройни. Наши клонированные потомки смогут позволить себе два или три естественных репродукционных цикла, но не больше. Этого будет достаточно, чтобы устранить диспропорцию между мужчинами и женщинами. Мы ещё не знаем, что делать с арестованными членами экипажа. Мысль об убийстве мы отвергаем из нравственных соображений, человеческая жизнь для нас священна. Но было бы жестоко обречь их на пожизненное заключение – они не виноваты в том, что чувство долга у них перевешивает здравый смысл. Впрочем, на сей счёт есть некоторые соображения, однако их реализация требует определённого времени. – Доктор сделал паузу. – Это, пожалуй, всё. С настоящего момента «Эксплорер-13» прекращает своё существование как космический корабль. А впереди у нас и наших потомков много долгих столетий напряжённой работы.