- -
- 100%
- +
Флавиан ухмыльнулся и покачал головой:
– Немного же вы достигли за тридцать лет существования плана. Князь Мышковицкий, юный княжич Истрийский, ну и, надеюсь, ваша дочь вскоре подарит князю Далмацийскому наследника. Вот и всё.
– Пока всё, – невозмутимо парировал Стоичков. – За числом мы не гонимся. Гораздо важнее не сколько князей, а какие князья. Что ж до количества, то девяти будет достаточно. У княгини Истрийской, кроме двух сыновей, есть ещё три дочери, и старшая недавно была помолвлена с наследником князя Ласийского, – говоря это, Стоичков смотрел на Аду. – А когда две младшие подрастут, мы найдём и для них подходящие партии.
Ада согласно кивнула:
– У меня есть на примете несколько кандидатур. К тому же будем надеяться, что дочь уважаемого Дональда подарит своему мужу не только сына-наследника, но также и дочек. – Она перевела взгляд на Флавиана: – Мы с тобой не знакомы, Брюс, но ты наверняка слышал обо мне. Я Зарена Шубич, княгиня Истрийская. В Совете я заняла место моей сестры.
– Рад с вами познакомиться, госпожа, – произнёс Флавиан, с любопытством разглядывая тётку Марики и Стэна.
Внешность Зарены была весьма заурядной, не в пример броской красоте княгини Илоны. В мыслях Флавиан даже подивился, как это удалось старому проныре Ладиславу Шубичу всучить свою младшую дочь князю Истрийскому. Со старшей всё было более или менее ясно: князь Всевлад (тогда ещё княжич) по уши влюбился в прекрасную Илону и настоял на браке с ней, хотя дворянское происхождение её семьи было довольно сомнительным. Но вот вопрос: на что покусился князь Истрийский? Правда, Истрия – исконно торговый край, купцы там влиятельнее феодальной знати, и вполне возможно, что у князя был резон породниться со старшиной купеческой гильдии...
Тут Флавиану пришло в голову, что у Совета, вне всяких сомнений, есть свои планы относительно будущего Марики, и планы эти не предусматривают её брака с мужчиной из рода Конноров. Вслед за тем он вспомнил о своём недавнем открытии и мигом погрустнел.
Стэн догадался, что творится на душе у Флавиана, и быстро заговорил:
– Мы с Фла... с Брюсом теперь можем познакомиться со всеми материалами, относящимися к плану Дункана?
– Разумеется, – кивнул Стоичков. – После этого заседания я верну их в общий архив. А пока что продолжим. План Дункана предусматривал избрание князя Всевлада императором, который за время своего правления подготовил бы мирный раздел Империи на девять – по количеству земель – королевств.
Стэн скептически произнёс:
– Интересно, как бы отнёсся к этому плану мой отец?
– Он признавал его разумность. Хоть и не был в восторге от перспективы стать могильщиком Империи.
– Ого! – не удержался Стэн. – Так он знал обо всём?
– Да, знал. И план Дункана отчасти был его детищем. Твой отец, Рей, был мудрым человеком и понимал, что это единственно верный способ предотвратить кровопролитную войну Конноров с обычными людьми. А что до развала Империи, то, в конце концов, он вынужден был признать, что худой мир между девятью королевствами всё-таки лучше доброй ссоры в едином государстве.
– И дело даже не в этом, – вмешался Флавиан. – Я не единожды говорил и повторяю это вновь, что Империя обречена. Славы славам рознь. Несмотря на единство языка – который, впрочем, един только в книжном варианте, – те же гаальские славы сильно отличаются от славов, к примеру, истрийских, поморских или угорских. Пока у всех западных славов была общая цель – завоевание, а потом утверждение своей власти на покорённых территориях, – им было не до серьёзных внутренних распрей. Однако в последние сто лет княжеские междоусобицы становятся всё более ожесточёнными, а соперничество разных земель всё больше похоже на противостояние не очень дружественных государств. Что будет дальше, предугадать нетрудно. Если не предпринять решительных шагов, Империя западных славов рухнет, как некогда рухнула Древняя Империя, и вслед за тем наступят Тёмные Века.
– Ты совершенно прав, Флавиан, – произнёс мужчина по имени Маннеман. – Кстати, будем знакомы: меня зовут Ладимир Жих. До твоего появления я был единственным членом Совета, представляющим Конноров не из Империи. У нас на Востоке славы из разных княжеств не признают друг друга за своих и постоянно воюют между собой. С тех самых пор, как свыше трёх веков назад распалось государство восточных славов, наши князья ведут нескончаемую борьбу за сферы влияния, и уже многие поколения моих соотечественников растут, не зная, что такое мирная жизнь. Нельзя допустить, чтобы это повторилось и в западных землях.
Стэн повёл плечами.
– Что ж, быть может, вы с Брюсом правы. Со стороны, говорят, виднее. Но теперь, как я понимаю, это не имеет значения. Ключевая часть плана Дункана, увы, неосуществима – ведь моего отца нет в живых.
– Зато есть ты, – сказала Зарена Шубич. – И тебе предстоит сделать то, чего не успел твой отец.
Стэн недоуменно уставился на свою тётку, несколько раз моргнул, а затем вдруг громко рассмеялся. В его смехе слышались нотки растерянности.
– Я?!. Но это же... глупо!
Анте Стоичков покачал головой:
– Не так уж и глупо, мой мальчик. Отнюдь не глупо. И совсем не смешно.
Спокойный тон Стоичкова подействовал на Стэна отрезвляюще. Он мигом унял свой смех и смущённо потупил глаза.
– Извините, братья и сёстры. Я просто хотел сказать, что меня не изберут императором. Ни за что. Никогда.
– Ну, это слишком категорично, – отозвался молчавший до сих пор пятидесятилетний мужчина по имени Кеннет, в миру Дражан Ивашко, известный златоварский медик, на чьё искусство многие больные полагались больше, чем на Божью помощь, и чьими услугами до последнего своего вздоха пользовался покойный император. – После гибели твоих родителей мы, естественно, пересмотрели план Дункана и подправили его.
– Под меня?
– Да, под тебя. – Ивашко немного помолчал, явно колеблясь, говорить ему дальше или нет. – И вот ещё что, Рей. Я часто видел в твоих глазах невысказанную просьбу: а почему бы мне не помочь Михайлу отправиться в ад, где черти его уже заждались. Признаюсь, порой меня одолевал такой соблазн. И я не стану оправдываться долгом врача перед пациентом, поскольку собирался умертвить Михайла после окончания той бездарной войны с Норландом – Совет считал этот момент наиболее подходящим для избрания твоего отца императором. Но когда князь Всевлад погиб, нами было принято прямо противоположное решение: Михайло должен жить так долго, насколько это возможно, и последние три года я раз за разом буквально вытаскивал его из могилы. Но бесконечно так продолжаться не могло. В конце концов его организм не выдержал, и он умер тихо, без мук, так и не проснувшись после очередного приступа. Конечно, было бы неплохо протянуть ещё несколько лет – но так или иначе, своего мы добились.
– То есть, – понял Стэн, – вы ждали, чтобы я повзрослел?
– И не только, – сказал Стоичков. – Теперь князь Чеслав вошёл во вкус власти и готов на всё, чтобы заполучить императорскую корону. Как раз к этому мы стремились.
– По имеющимся у нас сведениям, – подхватил Дражан Ивашко, – Чеслав намерен сразу же после похорон отца провозгласить себя императором, опираясь на поддержку князей из числа своих сторонников и значительной части населения Восточного Немета и Северного Поморья. За четырнадцать лет тамошние жители привыкли, что Чеслав правит ими, и его самовольную коронацию они воспримут, как нечто само собой разумеющееся. Он же, в свою очередь, не очень-то надеется захватить власть во всём Западном Крае и вполне удовольствуется центрально-восточными и северными областями Империи.
– Фактически, – продолжила Зарена Шубич, – Чеслав планирует то же, что и мы, – раздел Империи на несколько королевств. Он готов заключить полюбовное соглашение с самыми влиятельными князьями запада, юга и юго-востока и, в обмен на их поддержку, предоставить им всю полноту власти в регионах. Однако нас, Конноров, это не устраивает. Раздел Империи должен быть тщательно подготовлен и произведён с таким расчётом, чтобы во главе образовавшихся на её месте государств встали мужчины из нашего рода. Поэтому ты, Рей, выступишь против притязаний Чеслава и возглавишь борьбу за целостность государства. А когда ты свергнешь узурпатора и спасёшь от развала Империю, князья будут вынуждены провозгласить тебя новым императором. У них не будет другого выхода – иначе подданные забросают их камнями.
Стэн так и замер с разинутым ртом.
Изумлённый Флавиан пробормотал:
– Вот это да-а! – Он покачал головой. – А я, сосунок, ещё мнил себя ловким интриганом. Куда мне до вас!..
Глава 7
Марика возвращалась домой в отличном настроении. Она твёрдо решила не уезжать из Мышковича, и все тревоги и страхи разом покинули её. Будущее виделось ей в розовых тонах, а мысль о предстоящем выяснении отношений со Стэном лишь раззадоривала её. Марика уже привыкла, что брат уступает ей в спорах, и теперь предвкушала свою очередную победу – тем более приятную, что на этот раз речь шла не каких-то там детских капризах, а об очень серьёзных и важных вещах.
Выйдя из портала, Марика первым делом зажгла в канделябре свечи – за окном уже светало, но в комнате ещё царил полумрак. Положив сумочку на письменный стол, она вернулась к порталу, погасила его и поправила гобелен – скорее из присущей ей аккуратности, нежели из опасения быть разоблачённой братом.
В этот момент послышался тихий скрип двери. Марика резко обернулась и тут же испуганно вскрикнула. На пороге кабинета стоял Стэн и глядел на неё круглыми от изумления глазами.
– Ты?.. Во имя Спасителя! Что у тебя за наряд?
Марика обречённо вздохнула.
«Вот и всё, – с грустью подумала она. – Поиграли в прятки и хватит...»
Между тем Стэн подошёл к ней ближе и с головы до ног смерил её изучающим взглядом.
– Отвратительно! – вынес он свой окончательный вердикт.
– Тебе правда не нравится? – спросила Марика, пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре.
– Это же непри... – Тут Стэн осёкся. – Но постой! Как ты здесь оказалась? Я уже битый час сижу в твоей спальне, и ты не могла... – Он снова умолк и уставился на гобелен. – Чёрт побери! Неужели?..
Стэн отстранил сестру, отодвинул гобелен в сторону и прикоснулся ладонью к внешнему контуру. Марика понурилась. Последний шанс как-нибудь выкрутиться, не раскрывая тайны портала, был упущен. Во время перехода камни в арочной части сильно нагреваются, так что теперь Стэна не проведёшь.
– Ну и ну! – Стэн убрал руку с камней, повернулся к Марике, взял её за подбородок и пристально посмотрел ей в глаза: – Кто настроил тебя на портал?
– Никто. Я... я сама...
– Сама? – недоверчиво переспросил Стэн. – Как это?
– Не знаю. Правда не знаю. Может быть, мама настроила меня, когда я была маленькой.
Стэн хмыкнул.
– Вот так сюрприз!.. И долго это продолжается?
Лгать не было смысла, и Марика честно ответила:
– Три года. Уже больше трёх лет.
– Проклятье! – Стэн до боли прикусил губу.
Между ними повисло неловкое молчание. Марика нервно теребила пуговицу жакета. Она понимала, что вскоре Стэн соберётся с мыслями и устроит ей форменный допрос. И раз уж так получилось, что он поймал её с поличным, то теперь не отступится, пока не добьётся правды. А если сказать, что у неё есть любовник? Это именно то, что брат ожидает и так боится услышать...
– Открывай, – глухо произнёс Стэн.
– Что?
– Портал открывай, что же ещё. Я хочу знать, где ты была.
Марика решительно покачала головой:
– Нет, Стэн. Извини.
Упрямство сестры не на шутку разозлило Стэна.
– Ты отказываешься?!
– Да. – Марика положила руки ему на плечи. – Ну, пожалуйста, забудь об этом. Поверь, так будет лучше для нас обоих.
– Это мне решать, что лучше для нас обоих, – сказал Стэн и резко, чуть ли не грубо, оттолкнул от себя Марику. – Последний раз тебя спрашиваю: ты откроешь портал?
– Нет.
– Ну что ж... – Стэн отошёл от стены и устремил задумчивый взгляд на гобелен. Только сейчас Марика заметила, какой утомлённый и потерянный вид у брата. Казалось, за эту ночь он постарел лет на десять. Неужели из-за неё? Хотя вряд ли...
– Значит так, – после паузы заговорил Стэн. – Сегодня же портал будет замурован. Также я распоряжусь заколотить дверь кабинета, а ты немедленно переселишься в другие покои.
Сердце Марики упало. Фактически, это был смертный приговор её отцу. Состояние сэра Генри только-только пошло на улучшение, и в этот самый ответственный и опасный момент всё идёт наперекосяк. Если сейчас она надолго исчезнет, то непременно наступит рецидив, и кто знает, доживёт ли отец до её возвращения. А если даже доживёт, сумеет ли она, начав по-новому, вторично победить болезнь.
– Но, Стэн...
– Так я решил, сестра. Я твой старший брат и должен заботиться о тебе. Я не могу допустить, чтобы ты и дальше проводила ночи невесть где... и невесть с кем. – В последних словах Стэна явственно сквозила горечь.
– А если... – робко начала Марика, – если я скажу тебе, если я поклянусь, что у меня нет никакого мужчины. И не было. Ты не обязан верить мне на слово. Пригласи лекаря, пусть он проверит, девственница ли я. Или сам проверь – я не возражаю.
Стэн был смущён и шокирован таким предложением – да настолько, что покраснел до корней волос.
– Во имя Спасителя! Что ты говоришь, сестрёнка?! Ты же прекрасно знаешь, что я этого не сделаю. Я слишком люблю и уважаю тебя, чтобы так унижать.
Почувствовав под ногами пусть и очень шаткую, но хоть какую-то почву, Марика тотчас перешла в наступление:
– Если ты действительно любишь и уважаешь меня, то должен мне доверять. Если я говорю тебе, что не совершаю ничего предосудительного, значит так оно и есть.
Этот аргумент слегка охладил пыл Стэна. Он почесал затылок и уставился себе под ноги.
– Но... Доверие должно быть взаимным, сестрёнка. Если ты в самом деле... ну, ты понимаешь, о чём я... то почему ты не хочешь рассказать мне, где бываешь по ночам? Согласись, всё это очень подозрительно. И твой вызывающий наряд... и всё прочее. Возможно, ты, сама того не подозревая, связалась с плохими людьми. Я беспокоюсь за тебя.
– Не надо беспокоиться. Люди, с которыми я, по твоему выражению, связалась, весьма приличные. А что касается одежды, то там, где я бываю, так одеваются все порядочные девушки.
– Но где же, в конце концов, ты бываешь? – воскликнул Стэн. – В каком это краю света порядочные девушки одеваются, как... как шлюхи!
Марика почувствовала, что ещё немного – и брат снова взорвётся. На кончике языка у неё уже вертелось одно заклинание, которое Стэн не сможет отразить и которое, не причинив ему вреда, минут на пять полностью обездвижит его. Этого будет более, чем достаточно, чтобы вновь открыть портал и вернуться в замок МакАлистеров. Пусть тогда Стэн ищет её, пусть сбивается с ног, а она будет жить у сэра Генри, окончательно вылечит его, вернёт ему силы и здоровье...
Но Марика не могла поступить так по-свински со Стэном. Если сейчас она сбежит от него, он будет мучиться неизвестностью и сходить с ума от беспокойства за неё. А ему и без того забот хватает – с обезглавленной Империей, с Советом Двенадцати, с интригами Флавиана. Для полноты счастья не доставало ещё исчезновения сестры... Нет уж! Если выбирать из двух зол, то меньшее.
– Пожалуйста, Стэн, не принуждай меня. Просто поверь мне на слово. Так будет лучше для нас обоих. И прежде всего – для тебя.
– Для меня будет лучше, если ты скажешь мне правду.
– Последний раз прошу тебя...
– А я настаиваю!
Марика горько вздохнула.
– Ну, если так... – И скороговоркой выпалила: – Я была у отца.
Стэн скривился, как будто съел что-то кислое.
– Очень остроумно. – Он фыркнул. – И совсем не смешно.
Марика жалобно посмотрела на него:
– Но, Стэн! Я говорю не о твоём, а о моём отце.
В первый момент Марике показалось, что помимо воли она привела в действие своё заклинание. Стэн замер, как парализованный, ноги у него подкосились, но он всё-таки сумел устоять, добрёл до ближайшего стула и грузно уселся на него, уставившись бездумным взором в противоположную стену.
– Извини, Стэн, – тихо сказала Марика. – Я ведь предупреждала, что...
– Пожалуйста, оставь меня. Ну!
Марика молча кивнула – скорее себе, чем ему, – и вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь.
В спальне, кроме светильника, горело ещё две свечи. Подушки были в беспорядке разбросаны на кровати, скомканное одеяло лежало в ногах постели, а кукольная голова валялась в углу комнаты.
«Братец разбушевался», – подумала Марика, снимая жакет.
Также она сняла юбку и блузку, закуталась в длинный просторный халат, а одежду аккуратно сложила на тумбе возле кровати. Затем присела на край постели и стала ждать брата.
Стэн вышел из кабинета минут через десять. Он был неестественно бледен и столь же неестественно спокоен. Сев рядом с сестрой, он спросил:
– Где живёт... этот человек?
Марика мигом насторожилась:
– Зачем он тебе?
Стэн вымученно улыбнулся:
– Не волнуйся, сестрёнка, я не собираюсь сводить с ним счёты. Признаться, я давно был готов к тому, что, возможно, у нас разные отцы... – Он то ли вздохнул, то ли всхлипнул. – И всё же мне больно. Как мама могла!..
– Она не виновата, Стэн. Сердцу не прикажешь.
Он обнял её за плечи и привлёк к себе. Волосы Марики пахли изумительно, и Стэн с сожалением подумал: «Если у нас разные отцы, то почему не разные матери? Какая несправедливость!»
– Я это понимаю, родная. Брак наших... моих родителей был заключён по расчёту. Хитроумная политическая интрига... Тем не менее, мой отец любил нашу мать.
– Увы, без взаимности, – сказала Марика, крепче прижавшись к брату. – И он прекрасно знал это. Думаю, он знал также, что я не его дочь. Но он всегда хорошо ко мне относился и ни разу не обижал меня.
– Он души в тебе не чаял, – сказал Стэн и подумал: «Я тоже». – А тот... твой настоящий отец любит тебя?
– Он говорит, что я вернула ему смысл жизни. И я ему верю... А почему ты спрашиваешь?
– Видишь ли, нужно надёжное место, где бы ты была в безопасности, пока не закончится возня вокруг короны. Поэтому я и хочу знать, сможет ли твой отец защитить тебя. Кто он такой? Где живёт?
Марика подняла голову и недоверчиво посмотрела на брата. Он предлагал ей то, о чём она даже не смела мечтать. Не кроется ли в его словах какой-то подвох?..
– Это серьёзно, Стэн?
– Это очень серьёзно. – У брата был такой озабоченный вид, что все подозрения Марики развеялись. – Ты даже не представляешь, насколько это серьёзно. Скоро начнётся такая заваруха, что всем тошно станет. Совет... – Стэн с некоторым опозданием прикусил язык.
– Я знаю про Совет Двенадцати, – сказала Марика. – И про тебя знаю. И про тётю Зарену. И что мама была в Совете, я тоже знаю.
Стэн в растерянности покачал головой:
– Я уже ничему не удивляюсь. Слишком много сюрпризов для одного дня... Но откуда ты это знаешь?
– Через мамин портал я могу свободно попасть в Зал Совета, – объяснила Марика. – Только не спрашивай, как это получилось, я понятия не имею. Могу и всё – путь для меня открыт.
Стэн встал и прошёлся по комнате, потирая ладонью лоб.
– Просто уму непостижимо! Ты открыла мамин портал, беспрепятственно проникла в Зал Совета, оставив нас в дураках... Так, может, ты и кристалл читаешь?
– Да.
Стэн со вздохом опустился на низкий табурет подле кровати.
– Пожалуй, я бы удивился, если бы ты сказала «нет». И не поверил бы.
Некоторое время они молчали, обмениваясь взглядами. Наконец Марика спросила:
– Так что же Совет?
– Он затеял крупную игру. Оказывается, ещё наш дед Ладислав... – начал было отвечать Стэн, но вдруг умолк. – Нет, так не пойдёт. Сейчас твоя очередь. Расскажи о своём отце. Кто он такой? Я знаю его?
– Не знаешь и не можешь знать. Его зовут Генри МакАлистер, он шотландский барон...
– Кто? Какой? – перебил её озадаченный Стэн. – Что за странное имя! «Мак», если не ошибаюсь, по-сильтски «сын». Неужели он с Островов?
– И да, и нет, – осторожно ответила Марика. – Он с Островов, но не с Сильтских, а с Британских.
– Никогда о таких не слышал.
– И не мог слышать. Понимаешь... как бы это сказать?.. Короче, мой отец живёт не в этом мире.
Стэн удивлённо вскинул брови:
– Как это?
– Ну, в общем... Ты знаешь, что говорил Коннор-прародитель о своём происхождении?
– Что он явился из иного мира?
– Да. И это правда. Кроме нашего, существует другой земной шар, вокруг которого вращаются своё солнце, своя луна, свои планеты и звёзды, – Марика не решилась разом опровергать все космологические представления брата. – Отец считает, что таких миров бесконечное множество. По его словам, число два – бессмыслица. Смысл имеют лишь ноль, единица и бесконечность.
Стэн энергично взъерошил свои волосы.
– Невероятно! Потрясающе! В это трудно поверить, а ещё труднее к этому привыкнуть.
– Но это правда, Стэн.
– Я верю тебе, сестрёнка. В том-то и дело, что верю. Выходит, слова Коннора о том, что он явился из иного мира, следует понимать буквально... Однако постой! Коннор говорил, что там, откуда он пришёл, колдовство запрещено.
Марика была готова к этому вопросу. Она решила не говорить Стэну о мёртвом даре сэра Генри и других его родственников, что было отнюдь не самой лучшей характеристикой для того мира. Конечно, рано или поздно Стэн узнает правду, но сначала пусть он укрепится в решении позволить ей переждать неспокойные времена в мире отца. А потом ему будет не так-то просто забрать назад своё слово.
– Когда-то давно обычные люди ополчились против колдовства, – начала вымышленный (а, впрочем, не такой уж и вымышленный) рассказ Марика. – Любую магию они считали злом, а всех колдунов – исчадиями ада, и безжалостно истребляли их. Поэтому наш предок Коннор МакКой...
– Это было его полное имя?
– Да. Коннор МакКой из клана МакКоев. Так вот, спасаясь от преследований в своём родном мире, он бежал сюда, где к чародеям относились терпимо, хоть и недолюбливали их. Я не знаю, каким образом Коннор попал из одного мира в другой. Возможно, он обладал знаниями, которые счёл слишком опасными, чтобы передавать их своим детям. Или, может, это получилось у него случайно.
– А наша мать? Как она попала в тот мир?
– Не знаю. Отец припоминает, что однажды мама рассказывала, как ей удалось открыть древний портал Коннора. Но тогда они ещё плохо понимали друг друга, и отец уяснил лишь, что мама сама была поражена своим открытием.
– Он из нашего рода?
Марика кивнула:
– Его предок по мужской линии был двоюродным братом Коннора МакКоя.
Стэн погрузился в глубокую задумчивость. Думал он долго и напряжённо. Марика догадывалась, что брат решает мучительную дилемму: ему хотелось посетить тот мир, увидеть всё своими глазами – но, с другой стороны, его не вдохновляла перспектива встречи с любовником матери. Может быть, позже...
– Не нравится мне твой рассказ о преследованиях, – наконец подытожил он, и Марика поняла, что инспекция на какое-то время откладывается.
– Это было давно, – постаралась она успокоить Стэна. – А сейчас там мало найдётся людей, которые бы серьёзно верили в магию. Они считают это бабушкиными сказками. Если бы я вздумала доказать, что обладаю колдовскими способностями, мне пришлось бы очень постараться. Да и то многие решили бы, что я просто ловкая обманщица.
– Что ж, тем лучше. Я собирался отправить тебя в Люблян, но, похоже, у твоего отца ты будешь в большей безопасности. Там тебя точно никто не найдёт.
– Неужели всё так плохо, Стэн?
Он тяжело вздохнул:
– Не то слово, дорогая. Дела обстоят так паршиво, что хуже некуда...
Глава 8
«Всё! Это в последний раз», – думала Марика, стоя перед зеркалом в фамильной библиотеке отцовского замка и отряхивая пыль со своего жакета.
Точно так же она думала четыре дня назад. Работа над порталом в спальне Алисы близилась к завершению, и Марика была уверена, что для следующей встречи со Стэном ей уже не понадобится идти в старое крыло замка, тайком от любопытных глаз пробираться в библиотеку и спускаться по крутой каменной лестнице в подземелье, к древнему порталу Коннора МакКоя. Но обстоятельства сложились так, что Марике пришлось встретиться с братом раньше намеченного ими срока; а воспользоваться ещё не отлаженным до конца порталом она не рискнула.
Стэн спешно покидал Црвенеград, вольный торговый город на стыке Гаалосага, Влохии и Южного Немета, где он провёл полтора месяца, собирая под свои знамёна противников князя Чеслава Вышеградского, самовольно провозгласившего себя императором Западного Края. За это время к его собственному войску присоединилось восемь княжеских дружин во главе со своими князьями, а также более двух десятков добровольческих отрядов из тех княжеств, правители которых на словах поддерживали единство Империи, но не спешили доказать это на деле.