Звездная дорога

– А достаточно ли информации для осуществления этих проектов?

– Директор считает, что да. К работе с самого начала были привлечены лучшие из лучших, талантливейшие учёные и инженеры, теоретики и практики. У них был целый год, даже больше года, на изучение челнока, пока он находился в ремонте. Немало сведений было извлечено из бортового компьютера, к тому же остались кое-какие «безделушки», вроде того же лучевого пистолета. К счастью, всё это – и предметы, и информация – из соображений государственной безопасности хранится в одном месте, совершенно недоступном с точки зрения простых смертных, абсолютно надёжном... Но мы проникнем в это осиное гнездо и уничтожим его!

– Только чур без крови, – сказал я. – Достаточно уничтожить информацию, это резко затормозит исследования. Тогда мы сможем без лишней спешки приступить к депортации всех лиц, причастных к проекту... И кстати, не стоит забывать, что главная угроза исходит не отсюда.

– Я только и думаю об этом, – хмуро проговорил Ладислав. – Вот, держи. – Он швырнул мне один из дисков. – Это твой.

Я поймал его и осмотрел. На диске было написано кириллицей моё имя. Вернее сказать, нацарапано – тем характерным корявым почерком человека, который настолько привык к клавиатуре, что уже забыл, как правильно держать в руке карандаш.

– Его можно есть? – спросил я.

– Можно, но не нужно. Компакт ещё пригодится тебе в Чернобыльском центре. На случай, если мы разделимся, повторяю указания Всеволода: вставишь его в любой подключённый к сети компьютер, и программа запустится сама. После чего останется лишь следовать инструкциям на экране.

– Значит, это не вирус? – Хоть я и профан в компьютерах, но всё же знаю, что вирус – такая подлая штука, которая действует исподтишка, обычно не афиширует себя и не выдаёт пользователю инструкций.

– Не совсем вирус, – ответил Ладислав. – То есть, не только вирус. Всеволод на скорую руку состряпал программку, которая сначала поищет кое-какие данные, а уже потом запустит в систему вирус.

– А что за данные? – поинтересовался я. – Ты знаешь, что нам нужно?

– Кажется, знаю. Нам не помешали бы астронавигационные карты из родного мира Бельфора. Оттуда, откуда исходит угроза.

Я посмотрел на Ладислава сначала с недоумением, а потом с уважением.

– Чёрт возьми! А ведь ты дело говоришь! С помощью этих карт нам, возможно, удастся сузить диапазон поиска до ограниченного числа миров.

– Вот об этом я и подумал, – скромно сказал Ладислав.

План секретного комплекса, начерченный слегка дрожащей рукой бывшего директора Чернобыльского центра, оказался, довольно точным. Нам пришлось лишь немного подкорректировать место выхода из Туннеля, и мы очутились в помещении главного поста службы безопасности сектора.

Трое охранников в форме сидели за столом и увлечённо резались в карты, ещё двое дремали в креслах. Все пятеро были так поглощены своим занятием, что даже не заметили нашего появления, а в следующий момент они погрузились в блаженное забытье. Ладислав меня опередил – хотя мы договаривались, что я возьму их на себя.

– Дружище, – укоризненно произнёс я. – Не надо самодеятельности. Если бы я вовремя не остановился, то впустую потратил бы заклятие.

– Извини, Эрик, – сказал Ладислав. – Нервишки сдали.

– В дальнейшем держи их в узде.

– Хорошо.

Двоих картёжников мы усадили на диван возле стены, а последнего, явно старшего, перетащили в кресло перед пультом с двумя десятками экранов слежения. Некоторые из них были темны, большинство показывало картинки освещённых, но пустых помещений, и лишь на четырёх я увидел людей.

Несмотря на ночное время, кое-кто продолжал работать. В двух лабораториях находилось по одному человеку, на третьем экране двое мужчин и женщина устроили перерыв на поздний ужин (или ранний завтрак), а вот четвёртый показывал нашу главную цель – конференц-зал. Там было довольно много людей в белых халатах; в первый раз я насчитал их шестнадцать, во второй – семнадцать. Уследить за всеми сразу не представлялось возможным, поскольку человек восемь или девять метались из угла в угол, размахивали руками и о чём-то яростно спорили друг с другом. Совсем как дети...

Я привёл в чувство охранника, внушив ему повиновение, и спросил:

– Вы начальник смены?

– Да, – покорно ответил он.

– Сколько охранников на дежурстве?

– Четырнадцать.

– Включая вас?

– Я пятнадцатый.

От пятнадцати я отнял пять и получил десять.

– Где остальные?

– На своих постах или совершают обход.

– Вызовите ближайшего, – приказал я.

Начальник смены глянул на пульт и включил интерком:

– Зайковский.

Через несколько секунд тот лениво отозвался:

– Га?

– Зайди ко мне.

– Ага, – ответил Зайковский таким тоном, будто делал своему шефу большое одолжение.

Подобное проявление небрежности меня нисколько не удивило. Здесь, на самом нижнем уровне, глубоко под землёй, куда попасть без специального допуска абсолютно невозможно, служба безопасности выполняла чисто полицейские функции, поддерживая порядок среди персонала. А поскольку учёные – люди законопослушные, хоть и порой чересчур эмоциональные, то не было ничего странного в том, что охранники вконец распустились.

Когда появился Зайковский, мы усыпили его и тоже посадили на диван.

– Вызывайте следующего, – велел я начальнику.

И так далее. Это было занятно, но довольно однообразно, и я облегчённо вздохнул, когда последний охранник уютно прикорнул в углу – места в креслах и на диване для него уже не хватило. Нам пришлось ещё немного подождать – ровно в три часа семь минут начальник смены должен был доложить диспетчерской, что всё в порядке; разумеется, он это сделал. Благо, из соображений секретности показания мониторов на верхних уровнях не дублировались; визуальная связь могла быть включена лишь в экстренных случаях. По словам директора, этого ещё ни разу не происходило, и для рядовых диспетчеров сверхсекретный подземный комплекс был всего лишь безымянным сектором М-47.

Я приказал начальнику смены отключить внутреннюю сигнализацию и велел ему спать. Затем посмотрел на экраны и сказал Ладиславу:

– Лаборатории семь, пятнадцать и двадцать четыре. Конференц-зал.

– Он ближе всего, – сказал Ладислав, взглянув на свой план. – И всего нужнее. Пойдём.

Мы надели белые халаты и вышли в пустой коридор. Я запер дверь и на всякий случай повесил отвлекающее заклятие, которое должно ненавязчиво внушить всякому проходящему мимо, что здесь люди заняты важным делом и лучше им не мешать.

Никого не встретив по пути, мы без приключений добрались до нашей первой и главной цели – конференц-зала. Когда мы вошли в ярко освещённое помещение, находящиеся там люди не обратили на нас ровно никакого внимания. Лишь одна женщина рассеянно посмотрела в нашу сторону и тут же вернулась к спору со своим оппонентом – лысоватым мужчиной средних лет.

– Учёные!.. – пробормотал Ладислав. – Нам следовало бы нарядиться в форму британских десантников.

Он громко засвистел.

– Прошу внимания! Это ограбление.

Шум в зале стих; наконец-то нас заметили. Один молодой человек отвлёкся от компьютера, повернулся к нам и с кислой миной произнёс:

– Ребята, это совсем не смешно... И кстати, кто вы такие?

– Да, действительно, – отозвался ещё кто-то.

– Ну, наконец-то дошло! – сказал Ладислав, и мы дружно грохнули усыпляющими чарами.

Все, кто стоял, повалились на пол, как подкошенные. Сидевшие мгновенно уснули в своих креслах.

– Чисто сработано, – сказал я одобрительно и огляделся вокруг.

Обилие самых разных компьютеров привело меня в замешательство. И хотя не имело принципиального значения, какой из них использовать, я всё же выбрал самый большой и самый красивый, с огромным плоским экраном. Ладислав был полностью согласен со мной:

– Мне он тоже понравился.

Я только хмыкнул в ответ, достал из кармана диск, вставил её в привод. Послышалось характерное шуршание, а спустя пару секунд появилось окошко с сообщением:

«Щас. Гружу...»

Потом:

«Щас. Ищу...»

— Программисты!.. – фыркнул Ладислав. – Они как блатные. Когда разговаривают между собой, то кажется, что попал на «малину».

Я не мог не согласиться с ним. Слышали бы вы, как Диана и Бренда обсуждают какие-то «заморочки»...

Прошло минут пять, новых сообщений не появлялось. Я уже забеспокоился и нажал клавишу ввода. Компьютер тут же запротестовал:

«Мужик, ты чё?! Я ж для тебя стараюсь! Отвали, не мешай. Кончу – свистну. Ищу...»

Я пожал плечами и повернулся к Ладиславу:

– Боюсь, это затянется надолго.

Он кивнул:

– Тогда ты оставайся и жди, а я пойду дальше. Не будем зря время терять.

– Хорошо, – согласился я. – Да, кстати. Эти два наших компакта одинаковые?

– Судя по всему, да.

– Тогда зачем на них имена?

Ладислав пожал плечами:

– Кто его знает? Но мне почему-то кажется, что если бы ты воспользовался моим диском, или я – твоим, то ничего бы у нас не получилось.

– Это же бред!

– Разумеется. Но пути компьютеров неисповедимы.

Ухмыляясь, Ладислав вышел из зала, а я от нечего делать принялся переносить спящих учёных поближе к двери – чтобы потом сэкономить время.

Когда я занимался четырнадцатым – а их всё же оказалось семнадцать, – прозвучало нечто похожее на «па-па-па-пам-м» из Пятой симфонии Бетховена. Я бегом вернулся к компьютеру и вот что прочёл:

«Подойди к любой другой машине и ткни любую клавишу».

Я ничего не понял, но решил следовать инструкции. Повинуясь какому-то неясному предчувствию, я остановил свой выбор не на стационарном настольном компьютере, а на скромном ноутбуке, и нажал клавишу пробела.

«Щас. Качаю...»

Ждать пришлось недолго, всего пару минут.

«Уф-ф! Еле влезло. Теперь вскрой корпус... Выковыряй жёсткий диск... Осторожно, он хрупкий!.. Усё!»

Мне оставалось лишь подивиться изяществу решения и порадоваться, что предчувствие не обмануло меня. Для полноты счастья не хватало ещё рыться во внутренностях компьютера.

Я выключил ноутбук, отсоединил его от сети и вернулся к первому компьютеру. На экране была изображена пробирка с копошащимися в ней весьма злобного вида тварями.

«Выпускать зверушек?»

Я связался с Ладиславом и рассказал ему, что произошло. Он ничуть не удивился.

«Всеволод шутник, но, как и у всех программистов, у него извращённое чувство юмора. А ты, Эрик, молодец, что выбрал ноутбук».

«Да что там, мне просто повезло. А как твои успехи?»

«Уже разобрался с теми шестерыми и перенёс их к лифту номер два. Сейчас перетаскиваю туда же охранников».

Я посмотрел на план.

«Правильно. А мои спящие красавцы отправятся в лифте номер один... Ты уже проверил систему самоликвидации?»

«Да, всё в порядке. На взрывчатку не поскупились. Рванёт так, что можно обойтись и без вирусов».

«Ну, не говори, – возразил я. – Всякое может случиться. Так что я выпускаю тварюг на свободу».

«Что ж, давай», – сказал Ладислав и отключился.

Я подтвердил запрос на инфицирование системы. Вирус оказался достаточно откровенным и выдал сообщение:

«Внедряюсь в сеть... Деактивирую защиту... Готово!»

Я удовлетворённо потёр руки и направился к выходу под аккомпанемент хорового зубовного скрежета интенсивно работающих жёстких дисков. Я понятия не имел, что там вытворяет вирус Всеволода, но знал точно – что-то нехорошее. Когда я был маленьким, Диана часто рассказывала мне на ночь сказки, и уже тогда я твёрдо усвоил, что компьютерные вирусы – очень плохие ребята...

Сверяясь с планом, я отыскал нужную дверь и бесцеремонно взломал замок. За дверью была небольшая прихожая, справа – кухня, слева – маленькая гостиная, а дальше – спальня.

Я повернул налево, пересёк гостиную, вошёл в спальню и включил свет. Лежавший на широкой кровати тёмноволосый мужчина лет тридцати что-то недовольно проворчал, перевернулся на бок и, уткнувшись лицом в подушку, продолжал спать.

– Гм... Кхе! – прокашлялся я и, не придумав ничего лучшего, хлопнул в ладоши.

Это возымело желаемый эффект. Мужчина вновь перевернулся, раскрыл глаза, сонно посмотрел на меня, потом на часы, потом опять на меня и снова на часы. Взгляд его стал более осмысленным, а в глазах промелькнула искорка понимания.

– Merde2! – с отвращением произнёс он. И уже по-словенски: – Ты новенький, что ли?

– Я...

– Так заруби себе на носу: мальчиками я не интересуюсь. Я стопроцентный «натурал».

– Я... э-э... – Слова застряли у меня в горле. Чего-чего, а такого приёма я не ожидал.

– Ты, верно, считаешь себя неотразимым, – по-своему истолковал моё смущение француз. – Ты и вправду хорошенький, но не в моём вкусе.

– Да не затем я пришёл! – обалдев от этого дурацкого препирательства, воскликнул я. – И я тоже «натурал», – добавил ни с того, ни с сего, будто оправдываясь. – Я пришёл, чтобы забрать вас отсюда.

Наконец-то Бельфора проняло. Скорее, на него подействовали не мои слова, а мой чудовищный акцент. Точно подброшенный пружиной, он вскочил с кровати и уставился на меня. Глаза его загорелись.

– Do you speak English?3

– Yes, I do, – с облегчением ответил я; этим языком я владел гораздо лучше, чем словенским, даже знал несколько его разновидностей. А для внесения полной ясности предупредил: – I’m sorry, je ne parle pas francais4.

– Ничего, я неплохо владею английским. – В самом деле, говорил он достаточно бегло. – Но, боюсь, это не тот английский, к которому вы привыкли.

– Тем не менее, я без труда понимаю вас, – сказал я, и не только из вежливости. К моему удивлению, его речь была довольно близка к англо-американскому языку конца XX – первой половины ХXI веков подгруппы миров Земли Королевы Виктории. (О более позднем периоде говорить не стоило, поскольку ещё ни один из известных миров этого типа не «дотягивал» до 2050 года без глобальных катастроф военного, техногенного, экологического или демографического характера. Похоже, что родной мир Бельфора миновала чаша сия; он развивался поступательно, без серьёзных потрясений, а повсеместное распространение звукозаписывающих устройств не просто замедлило эволюцию произношения, а фактически полностью затормозило её.) – Между прочим, вам не мешало бы одеться, monsieur de Belfort. Я действительно «натурал», и меня не привлекает вид голых мужчин.

Бельфор ухмыльнулся, присел на край кровати и взял брюки.

– Вы британец? – спросил он.

– Можно сказать, что да. На три четверти. Отчасти я валлиец, отчасти ирландец, а оставшаяся четвертушка греко-италского происхождения.

– Гремучая это смесь, итальянец в ирландце. Знавал я одного такого, отчаянный сорвиголова. – Бельфор принялся натягивать носки. – Вы, наверное, секретный агент?.. Впрочем, нет, это глупо. С вашим произношением вы бы сразу засыпались. Вы диверсант?

– В некотором роде, – помявшись, ответил я.

– В каком же?

– Если я скажу правду, вы просто не поверите.

Он покачал головой:

– Ошибаетесь, теперь я готов поверить во что угодно. Раньше я не верил в существование параллельных миров, будь они прокляты, но вот... Короче, я не удивлюсь, даже если окажется, что вы явились прямиком из преисподней.

– Вообще-то я из Царства Света.

Бельфор пристально поглядел на меня:

– Как вас зовут?

– Эрик.

– А дальше?

– Пендрагон. В переводе с валлийского это значит «красный дракон».

Несколько секунд Бельфор напряжённо размышлял.

– Гм, красный дракон. Что-то очень знакомое... Впрочем, в детстве я обожал мультики про драконов – и про зелёных, и про красных, и даже про голубых. – Он застегнул рубашку, поднялся и заправил её в брюки. – Итак, ближе к делу. Что вы собираетесь делать, Эрик Пендрагон?

– Прежде всего, освободить вас.

– Чтобы потом ваше правительство замкнуло меня точно в такой же клетке? Спасибо, мне и здесь хорошо... в смысле, плохо. Только не уверяйте меня, что британские власти будут обращаться со мной лучше.

– Я не работаю на правительство.

– А на кого же?

– На себя.

– Вот как! У вас своя организация?

– В некотором роде.

Бельфор с сомнением покачал головой:

– Не нравятся мне эти ваши «в некотором роде». И если на то пошло, я предпочитаю быть собственностью правительства, нежели частного лица или компании. Сейчас, по крайней мере, у меня есть кое-какие права.

– Вы не будете ничьей собственностью, – как можно убедительнее проговорил я. – Вы получите свободу.

Бельфор сделался подозрительным:

– Так-таки и свободу?

– Обещаю.

– А что в замен?

Что ж, резонный вопрос.

– А взамен... Когда я найду ваш родной мир и верну вас туда, надеюсь, из чувства признательности за эту услугу вы поможете мне освоиться в нём.

Тут я попал в точку. Бельфор вздрогнул, а в его глазах, даже вопреки его воле, засветилась надежда.

– Вы шутите?!

– Нисколько. Меня заинтересовал ваш мир, и я найду его во что бы то ни стало. В любом случае, – я решил воспользоваться замешательством собеседника и взять быка за рога, – верите вы мне или нет, выбирать вам не приходится. Если вы не пойдёте со мной, можете считать себя покойником.

– Ого! Это угроза?

– Нет, лишь констатация факта. Вскоре весь этот сектор прекратит своё существование. Он будет взорван.

– Почему?

– Потому что я так решил, – внушительно ответил я. – В конце концов, я же диверсант. А что за диверсия без взрыва? Сами подумайте.

Этот аргумент произвёл на Бельфора сильное впечатление. Он заторопился и даже решил ничего с собой не брать, хотя я предлагал прихватить личные вещи. На что Бельфор ответил:

– Здесь ничего моего нет. Всё моё, вплоть до белья, забрали для изучения. Поначалу они изучали и меня, но не обнаружили ничего интересного, разве что выделили из моей крови неизвестные здешней медицине антитела и получили несколько новых сывороток. Просто удивительно, что в двух вселенных живут совершенно одинаковые люди!

– А вы сразу поняли, что попали в другой мир? – спросил я.

Мы как раз вышли из квартиры-тюрьмы Бельфора и зашагали по коридору.

– Нет, – признался он, – далеко не сразу. Когда мой челнок вышвырнуло из овердрайва и бортовой компьютер пожаловался, что не может определить местонахождение, я было подумал, что меня занесло куда-то к чёрту на рога, за тридевять галактик, и проклял тот день, когда загорелся идеей совершить «прыжок самурая»... Гм, я до сих пор его проклинаю.

– А что за «прыжок самурая»?

– Ну... Можно сказать, это один из способов самоубийства, доступный только очень богатым... дуракам. Представьте себе, что вы спрыгиваете на насыпь с поезда, мчащегося со скоростью сто пятьдесят миль в час...

– Ага! – сообразил я. – То есть, вы отшвартовались от несущего корабля на сверхсветовой скорости?

Бельфор недоуменно посмотрел на меня:

– Если вы знали, зачем спрашивали?

– Я этого не знал, – сказал я. – Просто догадался.

Действительно, догадаться было нетрудно. У нас это называлось не так драматично – уходить в отрыв. Когда несколько человек вместе движутся в Туннеле, ведущим является только один, а остальные пассивно следуют за ним. Если же кто-то захочет продолжить путь самостоятельно (например, поменял свои планы или спешит), он волен уйти в отрыв, правда, лишь немногие так поступают. Нельзя сказать, что это смертельно опасно (хотя бывают случаи со смертельным исходом), но чревато непредсказуемыми последствиями.

– «Прыжок самурая» очень опасен, – после паузы продолжал Бельфор. – Впервые его совершил лет четыреста назад один японец во славу своего императора, отсюда и такое название. Существует даже клуб звёздных самураев; чтобы вступить в его ряды, нужно иметь на своём счету хотя бы один прыжок.

– Понимаю, – сказал я. – Вам захотелось стать самураем. Звёздным самураем.

Бельфор отрицательно покачал головой:

– Вовсе нет, я и до того был самураем. За мной уже числился один успешный прыжок. Девять человек из десяти этим и ограничиваются, во второй раз не испытывают судьбу, но я хотел доказать себе, что ничем не хуже Звёздного Рика или Сорвиголовы Макартура. – Он фыркнул. – Вот дурак! Можно подумать, это их главная заслуга – что они прыгают, как кузнечики. В первую очередь, Рик знаменитый исследователь космоса, Макартур известный учёный, а я... я просто плэйбой, бесящийся от жира сынок богатого папочки.

Примечания