- -
- 100%
- +
Несмотря на ночные кошмары, утром встаю вполне бодрой и отдохнувшей. Мне не нужно прилагать и капли усилий, чтобы вспомнить весь вчерашний день, а очень хочется забыть хоть половину. Жуткая встреча с поросячьим, странное знакомство с родными Яны, погоня, и чудесное спасение меня, Медведем.
Медведь, такой пугающий и притягательный. И такой… Это всё из-за чувства благодарности, Лиза, я просто благодарна ему за помощь и за спасение, вот он и кажется мне таким,.. героем. А ведь вчера почти перед смертью я жалела, что так и не поцеловала его. Вот теперь, хорошо, что не поцеловала, а то в глаза бы сегодня смотреть было стыдно.
Отбрасываю ненужные мысли, а вместе с ними и покрывало. Надо умыться и поблагодарить хозяина за гостеприимство. И за спасение не помешало бы. Дурья моя голова, я даже спасибо ему не сказала. Щёки вспыхивают от стыда, прижимаю к ним руки и ковыляю в ванную.
Свою вчерашнюю одежду не нахожу, надеваю легинсы и тонкое худи, за неимением другого. Мои кроссовки также исчезли, приходится довольствоваться носками. Расчесываю непослушные волосы пальцами, привожу себя в более-менее надлежащий вид и планирую отыскать хозяина. Подхожу к окну.
Вот он, его и искать не пришлось так долго, как я думала. Мужчина в свободных спортивных штанах и тёмной футболке, такой домашний Медведь. На котором весит полуголая, развратная девица. О статусе их отношений догадаться нетрудно, не только по настойчивому вниманию девушки к мужчине, но и по его руке под её коротенькой юбкой. Я не ханжа, на пляже с удовольствием показываюсь в купальнике, но так одеваться для приличной девушки, считаю неприемлемо.
Ох, нет, Лизонька, это именно неосознанное ханжество. Если не зависть. На этой мысли, голова Медведя, поворачивается в мою сторону, дёргаюсь. Заметил? Отхожу от окна подальше, наспех, собираю волосы в хвост. Не проходит и пяти минут, как в мою дверь раздаётся настойчивый стук. Замираю, прижав руку к груди, стук повторяется. Надо ответить, надо дать разрешение войти.
- Лиза, это Демьян. Я могу войти?
- Кто? – я это вслух сказала. Нет, я понимаю, кто говорит, только имя никак, не складывается с образом того, кто стоит за дверью.
- Демьян, Лиза. Так, войти можно?
- Да-а. – наконец, даю своё позволение.
Он такой высокий, это первая мысль, которая посещает меня, увидев на пороге мужчину. И страшный. Себе-то не ври, Лиза, я испытываю в его присутствии какие угодно чувства, но не страх.
- Я увидел, что ты проснулась... в окно.
Прикусываю нежную губу и краснею. Ну, нельзя же так, нужно быть хоть чуть-чуть поделикатнее к женщине, даже если застукал её за подглядыванием. Медведь, лишь усмехнулся.
- Что это на тебе? - удивлённо обводит он рукой мой внешний вид. Мне даже стало немного обидно. Да, не твоя фифа, вся расфуфыренная.
- У меня больше ничего нет, а где моя вчерашняя одежда, я не знаю. – Лиза, боже, я ещё и оправдываюсь.
- Сейчас, минуту…
Медведь выходит из комнаты, а возвращается с белоснежной мужской футболкой.
- Вот, держи. – протягивает мне вещь. – Алевтина, наверное, забрала твои вещи, привести их в порядок.
Мне нужно подойти, да. Нужно подойти и взять из его рук, эту идеально белую футболку. Затем надеть её на себя, и при каждом вдохе, ощущать этот невыносимо родной аромат. Мне нужно это сделать.
- Ты чего-то опасаешься? – вопрос с подвохом. Опасаюсь я чего-то, и он прекрасно осведомлен, что да, и даже спасал от этого, чего-то. А подвох в том, что вопрос мог, позвучать с иным подтекстом, опасаюсь ли я чего-то в его присутствии, и здесь нет однозначного ответа, ответ «да», такая же ложь, как и ответ, «нет».
- А мне есть чего опасаться? – вопросом на вопрос. Хитрая уловка.
- Пока ты здесь, нет. – такой же неоднозначный ответ. Во всех смыслах.
Я все же беру эту чёртову, восхитительно пахнущую футболку из его рук. А мужчина обходит меня, становясь возле окна.
- Как твоя нога?
- Спасибо, значительно лучше. Я намазала и перебинтовала её. – мне больше нечего добавить, а он ничего не спрашивает. Только стоит как вкопанный и смотрит в окно.
- Вон приехала, твоя подружка. – только сейчас отчётливо слышу рокот мотоциклов. – Переодевайся и спускайся вниз, будем завтракать.
Всего в несколько широких шагов, Медведь пересекает комнату, и скрывается за плотно закрывающейся дверью. Я стою, прижимая к груди его футболку, боясь, глубоко вдохнуть. Сдаюсь. Подношу её к носу. Я права, тысячу раз права, невыносимо родной аромат.
Глава 8
- Да вы… Да ты… - разъярённый голос Янки, был слышен на лестнице, и даже если я ещё сомневалась, куда идти, то на её голос вполне можно. – Как ты мог, Дёмка,.. я Лёшика, до ночи пытала, он только тогда признался…
- Ага, до ночи, - звучит хриплый бас, но совершенно в другой интонации, нежнее, что ли. – да этот каблук за пять минут раскололся бы.
- Э-э, бл*… - это, наверное, Алик.
- Не смей называть моего мужа, каблуком.
Добравшись до кухни, застаю примилейшую картину. Янка в угрожающей позе, здоровенный Медведь с поднятыми вверх руками, и невозмутимо жующий Алик, которого даже мало волновало, что только что его обозвали каблуком. И рыкнул-то он так, для важности.
- Всем здравствуйте… - секунда, и я в крепких Янкиных объятьях.
- Лизка, ты как. – Оторвавшись от меня, заглядывает мне в глаза обеспокоено. – Эти чертяки, даже мне не позвонили. Я бы примчалась.
- Я нормально, Ян, даже нога уже не болит.
- Это хорошо, пойдём завтракать, ты же хочешь?
- Не отказалась бы.
Медведь, залпом осушив, стоящую перед ним чашку, проговорил:
- Жду в кабинете. – развернулся и ушёл.
Чего ждёт, кого ждёт. Алик, чмокнул жену, и удалился вслед за хозяином дома. Я никогда ещё так медленно не ела. Поглядываю на Янку, та с аппетитом уплетает, свежую булку. Кажется, её ничегошеньки не волнует. Оттягиваю неизбежное, и пытаюсь помыть посуду.
- Оставь ты это, Алевтина Степановна помоет. – подруга ухватила меня под локоть и повела в противоположном от кухни направлении.
Возле двери мы все же притормозили, Янка постучала, но видно было, что сделала это так, для приличия. Не дождавшись ответа, ввалилась внутрь.
- Садись, где тебе будет удобнее, малышка Лиза. – разрешает хозяин кабинета.
Я присела на краешек дивана, Алик сидел в кресле у окна, его жена заняла место рядом, присев на подлокотник. Медведь, восседал за столом, небрежно откинувшись на спинку.
- А теперь говори, Лиза.
- Ч-что, говорить? – запнулась, посмотрела на Янку, та хмурила брови, сверля взглядом брата, который не обращал на неё внимания.
- Рассказывай, всё что знаешь, явки, пароли.
- Ка-кие пароли, я ничего не знаю. – те же ощущения нахлынули на меня, как при разговоре с Виктором. Неприятные, колкие. Я не хочу так чувствовать себя рядом с ним, это страшно и отвратительно.
- Не глупи, малышка Лиза, ты меня понимаешь. От кого бегаешь, во что вляпалась, и на кого работают те три трупа, которые мы оставили вчера в лесу.
Шумно сглатываю, перевожу глаза, на Янку, та то смотрит на меня, то зло косится на брата. Алик, держит жену за руку, легонько сжимая. Так же шумно выдыхаю, но произнести не могу и слова.
- Демьян, перестань! – подругу прорывает, её не может остановить даже Лёша. – Она напугана, а ты на неё ещё и давишь.
- Алик, уйми свою жену. Она, похоже, не понимает, в какое дерьмо мы вляпались из-за её подружки. А, Яна? Ты хоть понимаешь, что нам сейчас нельзя светиться в разборках, у нас крупная поставка на старте. А я вчера положил трёх человек недалеко от нашей базы. Как скоро хозяин этих псов сложит два плюс два и придет с ответкой?! М?!
- Не надо здесь рычать медведем! – теперь вступаюсь я за подругу. – Я жена Матвея Серебрякова, адвоката Борского.
Даже если Медведь удивлён, он не показывает этого. Совершенно нечитаемое выражение лица.
- И? Он умер в прошлом году. Если я не ошибаюсь.
- Да, погиб, при странных обстоятельствах.
- И во что же малышка Лиза, жена, адвоката дьявола, вляпалась за этот год.
- Я ни во что не вляпалась! У Виктора пропали какие-то важные бумаги, он решил, что они могут быть у меня, точнее, могли быть у Моти. Меня предупредили, и я сбежала, не дожидаясь, пока поймают и начнут пытать. Мне нужно было всего три дня. Вчера вечером… о боже… - осекаюсь, вчера, я совсем забыла, что срок выходил вчера.
Моё лицо скривилось болезненной гримассой, и слёзы отчаянья всё же покатилась по щекам. Всё напрасно, я столько пережила, и всё напрасно. Смогу ли ещё дозвониться, есть шанс выбраться из этого.
- Что, вчера вечером, Лиза.
- Мне надо уйти, мне надо срочно позвонить…
- Что вчера вечером, отвечай, Лиза. – мужчина говорил, спокойно, но с нажимом.
- Вчера вечером я должна была забрать свой новый паспорт и улететь, а теперь. Я опоздала.
- С кем ты договаривалась о новых документах?
- Я не знаю.
- Допустим, ты действительно не знаешь, с кем договаривалась, но как-то же ты на него вышла, кто-то подсказал.
- Это Мотя, это всё придумал Матвей. Это его план. Он оставил мне деньги, одноразовые телефоны и инструкции. – я выкладывала всё, здесь и сейчас, я рассказывала почти всё, что знала.- За три года, до его смерти, Мотя начал, настаивать на странных вещах. Сначала курсы самообороны, потом экстремальное вождение, боевое владение ножом, стрельба из пистолета, кроссы по пересечённой местности. Он говорил, что эти знания могут спасти нам жизнь. На самом деле, Матвей готовил побег от Борского. – перевожу дыхание. – У него было всё готово, даже на случай своей смерти. Я просто следую его инструкции.
- Всё интереснее и интереснее. – комментирует Алик мой коротенький рассказ.
- Неси свой телефон, звонить будешь при мне. – не просит, приказывает Медведь.
- Кому звонить? – только не Виктору, я не хочу ему звонить.
- Мамочке моей. Не тупи, малышка Лиза. Звонить будешь тому, с кем договаривалась о документах.
Выхожу из кабинета, захлопываю дверь, но она не закрывается, оставляя небольшую щель. Делаю два шага вперёд, и останавливаюсь. Подслушивать нехорошо, знаю, но делаю это.
- Что думаешь, Лёха.
- Борский не простой человек. Такого надо или держать в друзьях или сразу убивать если начнётся замес.
- Бл*ть, всё не вовремя. – выругался Медведь.
- Что собираешься делать? – спрашивает друга Алексей.
- А есть варианты?! – усмехается тот.
- Есть. – уверенно и спокойно отзывается Алик. – Не наживать себе лишних врагов и спокойно закончить поставку. Для этого всего лишь, нужно отдать Виктору, Лизу.
Слышатся глухой удар, шипение Янки, кряхтенья Лёши и сдержанныесмешки Медведя.
Хожу долго, всё ещё с отдающей ноющей болью ногой, подниматься по лестнице не очень приятно. Я бы позвонила в своей спальне, но выполняю приказ и иду с телефоном в кабинет.
- Вот. – протягиваю мужчине телефон.
- Что, вот. Звони. – Медведь раздражён.
Набираю номер, но «абонент недоступен». Ещё и ещё, с каждым новым вызовом, с каждыми повторяющимися словами «абонент недоступен», рушится моя надежда на новую жизнь.
- Нет ответа. – слова произношу я, но голос не мой.
- Неудивительно, на связь ты должна была выйти вчера, сделка аннулирована.
Опускаюсь на краешек дивана точно так же, как сидела ранее. Уставясь на телефон в руках. Рядом присаживается Яна, обнимает меня, положив подбородок мне на плечо. Все всё прекрасно понимают, без документов мне далеко не убежать.
В детский дом я попала почти сразу, можно сказать, с рождения. Меня годовалую оставила мать на пороге детского дома, с запиской и отказной от родительских прав. Я росла там и как-то не заметно сдружилась с Матвеем. Он тоже был в детдоме с рождения. Он стал моим другом, защитой, опорой, радостью, счастьем, а потом и любовью всей жизни. Рядом с ним, я могла быть слабой девочкой, для него я могла быть сильной женщиной. «Выжить, Лиза, выжить любой ценой. Ради меня».
- Ради тебя… - шепчу одними губами.
У меня всё ещё есть четыреста тысяч долларов. Если не в Испании, то в России, я думаю, с такими деньгами можно будет, затеряться. Где-нибудь подальше на востоке, на Урале. Можно сделать пластику, незначительную, а для начала обстричь и покрасить волосы. Мне только нужна помощь, небольшая помощь, с новыми документами. Поднимаю голову и смотрю в темные глаза Медведя. Он стоит, опершись на свой стол, скрестив руки на груди. Большой и суровый. Страшный. Но мне помогает и спасает. А если я попрошу, опять бесстыже попрошу о помощи. И только собираюсь открыть рот, чтобы сделать это.
- Вы поможете. – первой находиться Яна. – Ну, Лёшик. Вы должны помочь.
- А что я, это косяк твоего брата.
Медведь молчит, смотрит на меня и молчит, ждёт. Я, кажется, догадываюсь чего. Слова сестры его не трогают, просьбы и мольбы безразличны. И я даю ему то, что читаю в этих красивых темно-карих глазах.
- Пожалуйста, помоги мне. – рот мужчины едва заметно кривиться, он засчитывает мою просьбу.
- Алек, звони Фельдману, у него документы малышки Лизы. Назначь нам встречу. – затем Медведь подходит ко мне и фиксирует пальцами подбородок. - И если повезёт, и он их ещё не уничтожил, то скоро ты получишь долгожданную свободу.
Мужчины покидают кабинет. Я облегчённо выдыхаю, и обнимаю Янку в ответ.
- Вот видишь, всё будет хорошо. – шепчет подруга. - Мы справимся, Лизок. – потом отстраняется от меня и спрашивает. – Что это на тебе надето.
- У меня нет вещей. А какие были в стирке.
- Пойдём, я дам тебе свои.
Не спеша плетусь за Янкой, но снимать уютную футболку, которая как минимум на пять размеров больше, не хочу. Не хочу надевать обтягивающие, и сковывающие вещи. Не хочу, короткие майки и топы, как... как... Как у той девицы, что сегодня утром висела на шее у Медведя.
- Эу, Принцесса, ты сегодня на работу собираешься. – тормозит нас на лестнице Алик.
- А прогулять можно. – ласково и умоляющи прости Янка.
- Ты же знаешь, что нельзя. Ты сама просилась. Или так, или…
- Иду я, иду. Еду…
- Тебе Горыныча в обед на тренировку вести. – Янка делает кислую мину. - Это ваша была идея, вы обещали справляться. – Янка киснет ещё больше. – Давай быренько, я тебя жду.
- Егорка, выпросил ходить на плаванье, а бассейн на другом конце города. Лёшик, отговаривал, но я согласилась. Теперь вожу его туда я. – поясняет мне подруга. – Наша комната первая по коридору направо. Можешь взять любые вещи, договорились. Всё, я побежала.
- Договорились, беги, пока. – чмокаю Яну. Смотрю, как она вприпрыжку, бежит к выходу, по пути хватая с консоли свой шлем. Я остаюсь одна.
- Снаружи охрана. – буквально подпрыгиваю от неожиданности. – В доме только Алевтина Степановна. Если что-то нужно, зови её. Я буду только вечером.
И всё, он уходит, пересекая гостиную своим широким шагом. Шлем в руке. Дверь хлопает, теперь точно, я остаюсь одна.
Глава 9
Демьян
«Помоги ей, Дёмка, помоги», - тараторила Янка. А мне хотелось, чтобы эти бледные, чуть припухшие губки, от вечного их покусывания, сами разомкнулись и попросили о помощи. Зелёные глаза смотрят с мольбой, но малышка молчит. Такая стойкая, сильная малышка. Понимает, что находится в полной жопе, и всё равно несгибаема. В этих больших, кукольных глазах, я уже вижу готовый план, она уже выработала его и приняла решение. Ей для выполнения этого плана нужна помощь, и поэтому она так смотрит, выжидающе. Я могу сказать, одно своё, «Да». И Лиза выдохнет с облегчением, но нет, ей придется попросить. Эгоистично, но я хочу увидеть её зависимость от меня.
«Могу я обнаглеть, и попросить об одолжении?», так искренне, будто точно знала, что ей не откажут. Я даже не стал скрывать своего удивления, если не восхищения, маленькой отчаянной женщиной, спокойно разговаривающей с человеком, как минимум сильней её.
«Унеси меня, пожалуйста, в дом», - держу в руках мягкие полушария, а девичьи губы в миллиметре от моих, и это мольба, в огромных напуганных глазах.
Понимаю, что меня так цепляет в этой малышке Лизе, кроме того, что это и так большая шкатулка секретов. Это - её слабость. Конечно, я видел много женщин, нуждающихся в помощи, и просящих эту помощь, слабых и зависимых. Но Лиза, смелая и отчаянная малышка, всё может сделать сама, умна, быстро соображает. Не боится остаться одна, может и сумеет себя спасти. И от этого хочется, сделать такую самодовлеющую женщину слабой, подвластной, не для всех, только для себя.
Это идиотское желание, злит. А вместе с ним и злит её взгляд, которым она на меня смотрит. Она просит и принимает мою помощь, но смотрит настороженно и опасливо. Как маленький хищный зверёк, знает, что не справиться с медведем, но готов вступить с ним в сражения.
- Первая партия, ушла. – перебивает мои мысли Алик.
- Вот и отлично. Что по второй.
- Ждём только «граники» * и отпускаем. «Лапти» * на подходе.
- Не слишком всё гладко? – задаю резонный вопрос, как-то мало проблем при такой партии.
- Тебе мало сложностей, косяк-то нехилый нарисовался. – Лёха, как всегда, спокоен. При моём взрывном характере, его из себя могла вывести только Янка.
- Что Фельдман?
- Уверяет, что стар и давно отошёл от дел.
- С*ка, это он, я уверен. – ну, давай я с тобой поговорю, старый хр*н.
- Да, да. – слышится на том конце трубки.
- Леви Натаныч, добрый день. Не узнал?
-Как не узнать, Демьянка, узнал, конечно. Чем могу, как говориться.
- Ну что вы сразу о делах, как ваше здоровье?
- Вашими молитвами, жив пока старик.
- Натаныч, мне нужны документы, которые Серебряков заказывал для своей жены. И не обманывай, ты же сам учил, лгать не хорошо. – старик сопит мне в трубку. – Они у тебя, Серебряков мог обратиться с такой просьбой только к тебе. – всё равно молчит. Ну, мы-то знаем, что может тебя привлечь, старая св*лоч. – Плачу двойную цену, за то же паспорт. И хочу получить его сегодня.
- Сегодня никак не поучиться, сынок. – сынок, вот уже как заговорили. – Время вышло вчера, документов нет. Новые готовить надо. Дня три, не раньше.
- Тройная цена.
- Ай-ай, мальчик, умеешь ты уговаривать. Завтра вечером, приезжай, всё будет.
- Место.
- Я, знаешь ли, люблю прогуляться по парку, в вечернее время, таки перед сном полезно в моём возрасте. И погода, опять же.
- Буду. – отключаюсь. Вот и решилась твоя проблема, малышка, ты моя гостья ещё до завтра.
- Как ты думаешь, почему Серебряков решил уйти от Борского, и почему таким образом. - спрашиваю у Алика, хотя скорее озвучиваю свои мысли вслух.
- Устал, не захотел больше мараться. – накидывал ответы Лёха. – Борский бы не отпустил просто так, Серебряков слишком много знал.
- Он не просто слишком много знал, он ещё и прихватил с собой компромат на Борского, и хозяин узнал об этом до того, как Серебряков с женой успели уйти.
- Думаешь, тогда почему, он целый год не трогал девчонку.
- Не знаю, но малышка Лиза, или владеет этим компроматом лично, или знает, где он находится.
- Фельдман, не даст дёру в последний момент.
- Я об этом тоже сейчас думаю. Усиль охрану, всех на повышенную боевую готовность. Нас ждёт война, Лёха, и это уже не кажется. – друг хмыкает в излюбленной манере, и смотрит на экран своего телефона.
- «Лапти» прибыли, идём встречать.
Домой возвращаюсь поздно вечером, и неосознанно, в ворота закатываю на глушенном движке. Окна спальни, где поселилась малышка, выходят на подъездную дорожку. Не хочу будить Лизу, резонно рассудив, что так поздно девушка уже спит. Слезаю с мотоцикла, стягивая с головы, шлем, чувствуя прицельный взгляд, уже не ищу неведомого снайпера, знаю, откуда идет прицел на меня. Поднимаю голову, на окна Лизы, занавеска дёргается. Маленькая любительница подглядывать. Усмехаюсь, прохожу в дом.
- Демьян, вы поздно. Ужинать будете.
- Возможно, позже. Как наша гостья.
- Лизонька, покушала и отправилась спать. Нога её, почти совсем хорошо. Завтра, послезавтра и будет как огурчик. – вот и здесь Лизонька, хорошая девочка, успела завести друзей.
- Спасибо, Алевтина Степановна, можете идти к себе.
Поднимаюсь на второй, торможу на последней ступеньке. Моя комната налево, её первая направо. Оттуда не доносится и звука. Притихла мышка.
Сбрасываю одежду в корзину, но в душ не иду. Настроения спать, всё равно нет, а лучший способ убить время, это потягать железо. Нагрузить тело, разгрузить мозг. Завтра подкатит новая партия «Япошек» *, на наш легальный бизнес, с ними придет «начинка» * по предзаказам. Но главное, завтра мне нужно забрать паспорт малышки, и, пожалуй, придётся взять с собой Лизу.
- Чёрный, - в трубке слышна возня и женский разочарованный стон.
- Что, что… бл*ть. – сдерживаю смех, по звукам слышно, Артёмка грохнулся, в чём-то запутавшись. – Что за шухер.
- Спокойно, Чёрный, мне нужен броник на завтра, самый маленький размер.
- Медведь, бл*ть! – вопит так, что приходится убрать от уха трубу.
- Бл*ть это та, что сейчас под тобой лежит! – усмиряю пыл друга.
- Алик с утра усиление ввёл, я думал «код красный». А тебе нужен броник.
- Да, Артёмушка, - прям вижу, как его передёргивает. – мне завтра нужен самый маленький бронежилет, можно к обеду.
- Спасибо, хоть не шесть утра.
- Пожалуйста, родной, всё для тебя. Отбой.
Спускаюсь в зал, и опять торможу у её двери. Сейчас-то уже точно спит. Что ей делать в такое время. Сбегаю со ступенек подальше от этой двери, и этой малышки. Сам привёл в дом нех*ровый такой раздражитель. Сам вписался в её проблемы, и хожу сам на взводе.
Хочу посмотреть на неё, рывок перекладины, и груз в сотку бьётся о металлические пластины противовеса. Хочу взглянуть в эти кукольно-зелёные глаза, рывок, и снова характерный звук удара. Хочу, увидеть покусанные губки, ещё рывок, и резкий металлический лязг. Хочу перестать об этом думать. Бросаю к чёрту турник, вытирая вспотевшее лицо полотенцем. А когда отнимаю его от лица, вижу её.
Хотел посмотреть - смотри. Вот она стоит всё в той же моей футболке, только в моей футболке, с большим полотенцем в руках, жуёт свою многострадальную губу, с широко распахнутыми глазами, взгляд которых хаотично мечется по моему телу. Могу поклясться, в этом взгляде нет страха, только искреннее женское любопытство и интерес
Лиза
Расчёсываю волосы и плету себе две косы. Мои вещи, Алевтина Степановна принесла ещё в обед, а я по-прежнему хожу в его майке. Она так вкусно пахнет. Я мучаю сама себя этим ароматом. Зная, что этот запах не принадлежит Моти, он другой, похож, но отдалённо, и с каждым новым вдохом, понимаю это отчётливее, но мучаю себя.
Это ложное чувство безопасности, похожее на то, которое я испытывала, рядом с мужем. Я проецирую это чувство на другого мужчину, с похожим запахом. Мне хочется вновь испытать давно забытое, заботу и нежность, ласковый взгляд и прикосновения, быть самой желанной и единственной.
Я видела, как он приехал, слышала шаги, прижавшись к дверному полотну, едва дыша. Ждала? Возможно. Во всех этих событиях, перевернувших мою жизнь, столько неясности. Но одно желание - укутаться в горячие объятья, затихнуть, вдыхая родной запах.
Мне всё равно не уснуть. Хватаю большое полотенце, и спускаюсь на цокольный этаж, где размещается тренажёрный зал и бассейн. Немного поплаваю и усну. Едва ступаю с последней ступеньки, в узкий коридор, как слышу глухие удары железа. Это не может быть кто-то другой, Алевтина Степановна говорила, охрана не заходить в дом без надобности. Пропускаю нужную дверь, крадусь в конец небольшого коридорчика, к приоткрытой двери. Через маленькую щёлку ничего не видно, полная странной решимости, толкаю дверь, открывая для себя больший обзор, и замираю.
Бессовестно пялюсь на чужого мужчину, красивого мужчину, и совершенно забываю, что делаю и зачем пришла. Бугристые мышцы рук сокращаются при каждом жиме перекладины, заставляя, напрягаться рельефные мышцы спины. Они перекатываются под смуглой кожей, забитой чёрными рисунками. Оголённый торс и низко спущенная резинка спортивок, позволяет полностью разглядеть большую татуировку на огромной спине. Там изображён медведь, он стоит на двух лапах, спиной к своим нечаянным зрителям, передние лапы с огромными когтями опущены вниз, а голова повёрнута в пол оборота. Он спокоен, но это напускное спокойствие, он чувствует твой взгляд, чувствует опасность и готов броситься. Об этом говорят и готовые сжаться в кулаки медвежьи пальцы, и большие клыки, видневшиеся из закрытой пасти. Он огромный, невероятно сильный и смертельно опасный, как и его хозяин.
Увлечённая бесцеремонным разглядыванием, не сразу замечаю, как объект моих смотрелок, встаёт со скамьи, подхватывает полотенце и разворачивается ко мне лицом. Попалась. Напряжённо жую нижнюю губу. Мне бы бежать, извиниться за вторжение, развернуться и покинуть зал. Но я просто не могу отвести взгляд от нового ракурса. Полотенце, кочующее в его руках, не даёт мне полностью разглядеть мощное тело, расписанное замысловатыми узорами, так ладно огибающими прокаченное тело.