Невероятные , но жуткие приключения Маши и Евы

— Абонент временно недоступен, — сказал бездушный голос.

— Чёрт, — выдохнула мама.

— Мама ругается! — радостно сообщила Ева проходящей мимо бабушке.

Мама набрала Софу. То же самое.

— Так, — сказала мама самой себе. — Спокойно. Наверное, они просто сели в раздевалке и заболтались. Сейчас я зайду и…

Она вошла в школу.

В раздевалке было пусто. Куртки висели на крючках, сменка стояла на полу. Машиной куртки не было. Софиной — тоже.

— Странно, — пробормотала мама.

— Маша! — крикнула мама. — Софа!

— Они не выходили , я их не видел ! — сказал охранник , который буквально знал каждого ребёнка в лицо .

Мама вышла на улицу. Ева уже приплясывала от холода.

— Ну что?

— Их нет, — растерянно сказала мама. — Совсем нет.

— Я же говорила — похитили! — обрадовалась Ева.

— Помолчи, — мама снова набрала Машу и тихо произнесла .— Абонент временно недоступен.

— Абонент временно недоступен, — передразнила Ева. — Скучно.

— Ева, пожалуйста.

— А что «пожалуйста»? Я есть хочу. И пить. И в туалет.

Мама закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Где же они?

Часть четвёртая: Где-то в другом времени.

А в это самое время Маша и Софа сидели в самом укромном месте, которое только смогли найти — за старой школьной сценой в актовом зале, где хранились сломанные стулья и старые декорации.

Им было тепло. Уютно. И абсолютно, совершенно замечательно.

— Представляешь, — щебетала Софа, — а моя мама опять начала: «Быстрее, быстрее, мы опаздываем!» Куда мы опаздываем? Опять на занятия? Да они же каждый день! Никуда не денутся!

— А моя вчера целую лекцию прочитала про время, — хмыкнула Маша. — Что время нельзя вернуть, что каждая минута важна… Скукотища!

— Взрослые такие скучные, — согласилась Софа. — Они забыли, как это — просто сидеть и болтать.

— И смеяться.

— И дурачиться.

— И ничего не делать!

Девочки переглянулись и захихикали. Им было так хорошо вместе! Так легко и свободно! Никто не дёргал, не торопил, не говорил: «Быстрее, собирайся, мы опаздываем!»

— А давай ещё посидим? — предложила Маша.

— А вдруг нас искать будут?

— Пусть ищут. Мы же недалеко.

— А если мама ругаться будет?

— Будет — тогда и подумаем, — отмахнулась Маша. — Сейчас же нам хорошо. Правда?

— Правда, — улыбнулась Софа.

И они сидели дальше. И болтали. И смеялись.

Пока не заметили, что стало как-то… слишком тихо.

— Слышишь? — насторожилась Софа.

— Что?

— Ничего. Совсем ничего.

Маша прислушалась. Обычно в школе всегда был какой-то фон — гул голосов, шаги, хлопанье дверей, смех из спортзала. А сейчас — тишина. Звенящая, ватная, абсолютная.

— Странно, — сказала Маша. — Пойдём посмотрим?

Девочки выбрались из своего укрытия и выглянули в коридор.

Коридор был пуст.

Совсем пуст.

— Куда все делись? — прошептала Софа.

— Не знаю. Может, на улицу вышли?

Они подбежали к окну, выходящему во двор. Там тоже было пусто. Ни детей, ни родителей, ни учителей. Даже голуби исчезли.

— Ма-а-ам, — позвала Маша для проверки.

Тишина.

— Софа, — Маша схватила подругу за руку. — Мне страшно.

— Мне тоже.

И тут Софа посмотрела на свои часы.

— Маша… — голос её дрогнул. — Посмотри на часы.

Маша глянула на часы , которые висели в школе .

Стрелки стояли на месте.

— Они сломались? — спросила Маша.

— У меня тоже, — прошептала Софа, показывая свои. — И у тебя, наверное.

Маша поднесла к глазам свои часики — подарок на день рождения. Стрелки замерли ровно на том же времени.

— Это… это что значит? — Маша почувствовала, как холодок пробежал по спине.

А потом случилось неожиданное.

Софа вдруг широко улыбнулась.

— Это значит, что мы никуда не опаздываем! — воскликнула она. — Время остановилось! Мы можем играть сколько захотим!

— Точно! — Маша засветилась ответной улыбкой. — Мы свободны! Никакой мамы, никакой рисовалки, никаких «быстрей-быстрей»!

— Ура-а-а!

Девочки выбежали в коридор и понеслись по пустой школе. Они забегали в классы, садились за учительский стол и строили рожицы. Они носились по спортзалу, крича так громко, что уши закладывало. Они залезли в столовую и набрали себе компотов — компоты были тёплые и странные на вкус, но это же неважно когда весело!

— А теперь в прятки! — закричала Софа.

— Давай!

Они играли, пока не выдохлись. Бегали, пока не устали. Смеялись, пока не заболели животы.

А потом Маша остановилась посреди коридора и сказала:

— Соф, я пить хочу.

— А я есть, — призналась Софа. — Очень.

— И в туалет, — добавила Маша.

— И я.

Они зашли в туалет. Вода из крана текла — холодная, обычная. Напились. А вот с едой была проблема: буфет был закрыт, а бутерброды, которые они взяли с утра, давно кончились.

— Ну ничего, — бодро сказала Софа. — Сейчас мама придёт, и мы поедим.

— Точно, — кивнула Маша. — Она же нас ищет.

Она достала телефон.

— Нет сети, — сказала она удивлённо.

— И у меня нет, — Софа потрясла своим смартфоном. — Вообще ничего.

— Странно.

Они вышли на крыльцо. Пустота. Ни звука. Ни движения.

— Мама! — крикнула Маша. — МАМА!

Эхо заметалось между домами и затихло.

— Ева! — крикнула Маша. — Лёша!

Тишина.

— Мне страшно, — прошептала Софа.

И вдруг они услышали звук.

Плач.

Тихий, жалобный, детский плач, доносившийся откуда-то из глубины школы.

Девочки переглянулись.

— Там кто-то есть, — сказала Маша.

— Может, не ходить?

— А вдруг ему помощь нужна?

Они взялись за руки и пошли на звук.

Часть пятая: Мальчик, потерявший время.

Плач привёл их в библиотеку.

Там, в самом дальнем углу, между стеллажами, сидел мальчик. Лет восьми, в школьной форме, которая была ему явно великовата. Он обхватил колени руками и раскачивался взад-вперёд, уткнувшись лицом в коленки.

— Эй, — осторожно позвала Маша. — Ты чего плачешь?

Мальчик поднял голову.

Лицо у него было бледное, глаза красные, а под глазами — тёмные круги, будто он не спал сто лет.

— Вы… вы меня видите? — прошептал он.

— Конечно видим, — удивилась Софа. — Ты же тут сидишь.

Мальчик вскочил.

— Вы настоящие?! — закричал он. — Вы не исчезаете?! Я не один?!

Он бросился к ним и обнял так крепко, что Маша охнула.

— Ты чего? — растерялась она. — Ты кто вообще?

Мальчик отстранился, вытер слёзы рукавом и попытался улыбнуться. Улыбка получилась кривая и жалкая.

— Я Коля, — сказал он. — Я учусь в этой школе. Учился. То есть…

— То есть? — переспросила Софа.

Коля глубоко вздохнул и начал рассказывать.

— Это случилось… я даже не знаю когда. Давно. Очень давно. Я тоже, как вы, не хотел уходить из школы. Мама всегда торопила, всегда говорила «быстрей-быстрей», а мне так хотелось побыть с друзьями, поиграть, поболтать… И однажды я спрятался. Вон в том шкафу, — он показал на старый платяной шкаф в углу библиотеки. — Сидел там, ждал, пока все уйдут, чтобы потом свободно погулять по школе.

Он замолчал, и в глазах его появилась такая тоска, что Маше захотелось его обнять.

— И что было дальше? — тихо спросила она.

— Я просидел в шкафу дольше, чем планировал. Заснул, наверное. А когда вышел… школы не было. То есть школа была, а людей — нет. Все исчезли. И время остановилось.

— И ты здесь… один? — ахнула Софа.

— Один, — кивнул Коля. — Очень-очень давно. Я уже сбился со счёта, сколько дней прошло. Может, неделя. Может, год. Может, десять лет. Здесь всегда одно и то же. Тишина. Пустота. И никак не выбраться.

— А как же твоя мама? — спросила Маша, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

Коля опустил голову.

— Я её больше никогда не видел, — прошептал он. — Я так скучаю по ней… И по папе… И по собаке нашей… Я всё бы отдал, чтобы просто услышать мамин голос. Даже если бы она ругалась. Даже если бы кричала «быстро собирайся, мы опаздываем»… Я бы всё стерпел, лишь бы она была рядом.

Он снова заплакал, и на этот раз Маша не выдержала — обняла его.

— Мы поможем тебе, — твёрдо сказала она. — Мы найдём выход. Вместе.

— Точно, — подхватила Софа, хотя в голосе её не было уверенности. — Вместе мы справимся.

Коля поднял на них мокрые глаза.

— Правда?

— Правда, — кивнула Маша. — Пошли искать.

Часть шестая: Поиски выхода.

Они бродили по пустой школе, наверное, целую вечность.

Шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Классы стояли открытые, доски чистые, парты ровные — будто все исчезли прямо во время урока.

— Здесь я был, — устало говорил Коля, когда они проходили мимо спортзала. — И здесь был. И в столовой. Везде был. Выхода нет.

— Не может быть, чтобы выхода не было, — упрямо твердила Маша. — Должен быть способ.

— Мы уже всё обыскали, — вздыхал Коля.

— А может, не всё?

Они зашли в вестибюль. Большие часы над гардеробом всё так же показывали половину второго.

— Смотрите, — вдруг сказала Софа, глядя на них. — А если всё дело в часах?

— В смысле? — не поняла Маша.

— Ну смотри. Время остановилось. Мы все здесь застряли. А часы стоят. Может, если их запустить…

— То время пойдёт дальше! — подхватила Маша. — И мы сможем выйти!

— А давайте попробуем! — оживился Коля. Впервые за долгое время в его глазах появилась надежда.

Они подбежали к часам. Огромные, старинные, с тяжёлыми стрелками и круглым маятником, который замер мёртвым грузом.

— Как их запустить? — растерялась Софа.

— Нужно маятник качнуть, — сообразил Коля. — Я в книжке читал. Если маятник остановился, его надо рукой толкнуть.

— Давай!

Лёша, если бы он был здесь, точно нашёл бы способ получше, но Лёши не было. Был только Коля, Маша и Софа. И огромные часы.

Коля подпрыгнул, ухватился за маятник руками и повис на нём.

Маятник качнулся. Раз. Два. Три.

И вдруг часы ожили.

Стрелки дёрнулись и поползли дальше. Сначала медленно, потом быстрее. Маятник заходил ходуном, отбивая секунды.

А вместе с ними ожила школа.

В коридорах зазвучали голоса. Захлопали двери. Зашумели дети.

— Получилось! — закричала Софа. — Получилось!

— Смотрите! — Маша показала на окно.

За окном, на школьном дворе, появились люди. Родители с детьми, прохожие с собаками, машины на дороге — всё вернулось на свои места.

— Мы дома! — Коля заплакал, но на этот раз от счастья. — Мы вернулись!

— Бежим! — закричала Маша.

Они вылетели на крыльцо, и первое, что увидели — маму с Евой.

Мама стояла у крыльца, бледная, с телефоном в руке. Увидев Машу, она сначала замерла, а потом бросилась к ней.

— Маша! Маша, где ты была?! — она обнимала дочь так крепко, будто боялась, что та снова исчезнет. — Я обыскалась! Я…

— Мама, прости, — Маша тоже обнимала её и плакала, и смеялась одновременно. — Прости меня, пожалуйста. Я больше никогда не буду прятаться. Никогда!

— Девочка моя…

— Мама, — Маша отстранилась и посмотрела маме в глаза. — Ты была права. Время — это самое важное. Каждая минута. Я поняла. Я всё поняла.

Рядом Софа обнимала свою маму, и та гладила её по голове и приговаривала:

— Ну что ж ты так? Ну как же так? Мы же волнуемся!

— Мамочка, прости меня, — всхлипывала Софа.

А чуть поодаль стоял Коля.

Он смотрел на всех этих людей, на мам, обнимающих дочек, и глаза его наполнились слезами. Но уже не горькими — светлыми.

— Мама, — прошептал он.

И вдруг из толпы выбежала женщина.

— Коля! — закричала она. — КОЛЯ!

Она упала перед ним на колени, схватила за плечи, прижала к себе.

— Мальчик мой! Я думала, что потеряла тебя навсегда! Я думала, ты… ты…

— Мама, — Коля обнимал её изо всех сил. — Мамочка, я здесь. Я вернулся. И я больше никогда-никогда не буду прятаться. Честное слово.

— Коля, — мама плакала и смеялась одновременно, совсем как Машина мама минуту назад. — Где ты был? Целый час! Я обыскалась!

— Целый час? — переспросил Коля удивлённо.

— Да! Я тебе дозвониться не могла! Ты телефон отключил?!

Коля посмотрел на Машу. Маша на Софу.

Целый час.

А им казалось — вечность.

— Мам, — тихо сказал Коля. — Я потом расскажу. Это долгая история. Очень долгая. Но главное — я тебя люблю. И я никогда не хочу тебя терять.

— И я тебя, сынок, — мама поцеловала его в макушку. — И я тебя.

Часть седьмая: Семья.

В тот вечер Маша, Лёша и Ева сидели на кухне и пили чай с мамиными булочками. Мама смотрела на них и улыбалась.

— Знаешь, мам, — сказала Маша, откусывая булочку. — Я сегодня поняла одну очень важную вещь.

— Какую?

— Время — оно правда дороже всего. Его нельзя купить. Нельзя вернуть. Нельзя остановить.

— Кроме тех случаев, когда оно останавливается само, — вставил Лёша, которому Маша уже успела шепнуть всю историю.

— Но это же сказка, — улыбнулась мама.

— А вдруг нет? — задумчиво сказала Маша.

— В любом случае, — мама погладила её по голове, — я рада, что ты это поняла.

— Я поняла ещё кое-что, — Маша посмотрела на маму серьёзными глазами. — Что каждая минута, проведённая с тобой, с папой, с Лёшей, с Евой — это подарок. Даже если мы просто сидим и чай пьём. Даже если ты меня ругаешь за опоздание. Потому что… потому что вы есть. И это главное.

Мама вдруг почувствовала, что у неё защипало в глазах.

— Иди сюда, — сказала она и обняла всех троих сразу. — Мои хорошие.

— А меня? — раздался голос из коридора.

Папа стоял в дверях с пакетом продуктов и улыбался.

— И тебя, — засмеялась мама. — Иди сюда, папа.

Глава девятая: Поучительный вывод.

И знаете что?

С того дня Маша больше никогда не опаздывала. Она ценила каждую минуту, проведённую с семьёй, с подругами, с теми, кто ей дорог. Потому что она поняла: время — это не бесконечная река, а хрупкая нить, которая может оборваться в любой момент.

Время — единственное, что нельзя вернуть.
Его нельзя купить, нельзя остановить, нельзя повернуть назад.

Каждая минута, проведённая с теми, кого ты любишь, — бесценна.
Каждое «я тебя люблю», сказанное вовремя, — важно.
Каждое объятие, которое ты не отложил на «потом», — согревает.

Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня.
Не прячься от тех, кто тебя ждёт.
Не забывай, что время идёт.

И если тебе кажется, что ты никуда не торопишься —
остановись и посмотри на часы.

Возможно, они уже стоят.
И ждут, когда ты их запустишь.

Потому что счастье — это не когда у тебя много времени.
Счастье — это когда есть с кем его провести.

И каждая минута этого счастья — на вес золота.