Итальянский поход Карла VIII и последствия его для Франции

Къ сожалѣнію, характеръ этой дипломаціи съ самаго начала парализируетъ ея силы и лишаетъ ее возможности принести всю ту пользу, которой человѣчество вправѣ было ожидать отъ нея. Макіавеллизмъ, растлившій политическую нравственность Итальянцевъ, простеръ свое пагубное вліяніе и за Альпы. Иностранная политика дворовъ, принимавшихъ участіе въ французско-итальянскихъ войнахъ, запечатлѣна отсутствіемъ прямоты и честности. Это цѣлая сѣть интригъ, увертокъ и уловокъ. Не говоря уже о томъ, что общее благо всюду приносится здѣсь въ жертву частнымъ интересамъ государства, въ дипломатическихъ сношеніяхъ европейскихъ дворовъ XVI вѣка мы безпрерывно встрѣчаемъ нарушеніе клятвъ и договоровъ, произвольное, казуистическое толкованіе обязательствъ, стремленіе провести, обмануть, перехитрить противни-ка. "Старались, говоритъ Кортюмъ, то усиливать, то ослаблять другъ друга лигами и контръ-лигами, въ исполненіи обѣщаній и обязательствъ не знали ни нравственной гордости, ни твердой воли; собственная польза и выгода значили гораздо болѣе, чѣмъ добросовѣстность. Съ двусмысленностями и увертками толковали тракта-ты, или отдѣльные пункты ихъ, старались отгадать намѣренія противниковъ, и затѣмъ перехитрить ихъ. Кто съ особенною тонкостью и счастіемъ дѣлалъ это, тотъ пріобрѣталъ цѣну опытнаго и искуснаго государственнаго человека"[207].

Что касается собственно Франціи, то въ государственномъ быту ея вліяніе итальянскихъ войнъ, или, лучше сказать, итальянскаго возрожденія, со многихъ сторонъ отразилось благодѣтельно. Мы говорили уже о возвышеніи королевскаго авторитета, которое, усиливъ центральную власть, дало ей возможность съ большей энергіей и большимъ успѣхомъ трудиться надъ водвореніемъ порядка въ государствѣ. Еще о Карлѣ VIII говоритъ Комминъ, что по возвращеніи изъ Италіи онъ захотѣлъ править народомъ по волѣ Божіей, "и ввести порядокъ въ судопроизводство, и устроить дѣла церковныя, и устроить также финансы, такъ чтобы не взимать съ народа болѣе милльйона-двухъ-сотъ-тысячъ франковъ въ видѣ подати[208], кромѣ доходовъ съ своихъ доменовъ. Самъ Карлъ VIII, по свидѣтельству Коммина, не хотѣлъ обращать государственной казны на свои расходы, а желалъ жить доходами съ собственныхъ помѣстьевъ. «Онъ усиленно старался, продолжаетъ лѣтописецъ, уничтожить злоупотребленія бенедиктинскаго ордена, и другихъ духовныхъ корпорацій. Онъ приближалъ къ себѣ хорошихъ людей изъ духовенства, и бесѣдовалъ съ ними. Онъ имѣлъ доброе желаніе, чтобы каждый епископъ имѣлъ, если можно, одно епископство, если не былъ кардиналомъ; кардиналы же чтобы имѣли по два»[209]. Особенно на благосостояніе низшихъ классовъ и преимущественно земледѣльческихъ, обращали вниманіе Карлъ VIII и его ближайшіе преемники. Въ началѣ нашего труда мы имѣли случай говорить о бѣдственномъ положеніи французскихъ крестьянъ въ половинѣ XV вѣка. Оно было слѣдствіемъ продолжительной политической анархіи, обуревавшей Францію въ царствованіе Карла VI и Карла VII. Злоупотребленія помѣщиковъ, фиска и королевскихъ чиновниковъ, разбои бродягъ, грабежи и своеволіе солдатески, все это обрушилось тогда на крестьянское сословіе. Вслѣдствіе всего этого, крестьяне бѣгутъ съ полей, на которыхъ никакая охранительная власть не обезпечиваетъ за ними жатвы; голодъ, вызванный прекращеніемъ полевыхъ работъ, производить чуму; бѣдствій является столько, что на сеймѣ 1484 года ораторы считали рабство болѣе обезпеченнымъ состояніемъ, чѣмъ тогдашнее крестьянское. Ближайшимъ источникомъ всѣхъ этихъ бѣдствій было ослабленіе центральной власти, безсильной для поддержанія порядка и справедливости въ государствѣ. Паденіе королевскаго авторитета допустило утвердиться въ селахъ лихоимству и ростовщичеству, которыя привели крестьянъ къ потерѣ собственности, а та, въ свою очередь – къ прекращенію земледѣльческихъ работъ. Затѣмъ наступили войны, внутреннія и внѣшнія, соединенныя съ опустошеніями солдатески. Какъ велико было необузданное и жестокое своеволіе солдатъ, видно изъ того, что въ королевскихъ указахъ того времени запрещалось между прочимъ; «грабить по дорогамъ, захватывать земледѣльцевъ и ихъ скотъ, уничтожать хлѣбъ, вино и другіе припасы, портить ихъ, бросать въ колодези, косить хлѣбные посевы и рубить ихъ на солому, рубить плодовыя деревья, жечь, дома и службы, рубить крыши и утварь на дрова» и т. д. Людовикъ XI старался возвысить земледѣліе, но его безпрерывныя войны съ феодалами опустошали страну. Число поземельныхъ собственниковъ всюду быстро уменьшалось, даже въ Лангедокѣ, который находился въ болѣе благопріятныхъ условіяхъ[210].

Это тягостное, безвыходное положеніе дѣлъ существенно измѣняется при Карлѣ VIII и его преемникахъ. Война, перенесенная за предѣлы государства и сама въ себѣ находившая необходимыя денежныя средства, перестала опустошать Францію. Въ то же время, внутри страны совершалось преобразованіе всѣхъ вообще гражданскихъ и соціальныхъ формъ жизни Феодалы, укрощенные политикой Людовика XI и вызванные изъ отечества внѣшними войнами, перестали тяготѣть надъ земледѣльческими классами. Легисты получаютъ большій вѣсъ, законы пріобрѣтаютъ болѣе силы и опредѣленности, весь государственный строй приводится къ большему порядку. Правительство обнаруживаетъ дѣятельную заботливость объ улучшеніи быта крестьянскаго сословія. Францискъ I, въ одномъ изъ своихъ ордонансовъ, поставляетъ спеціальною цѣлью правительства: "охраненіе, возвышеніе и защиту низшаго сословія, самаго слабаго и униженнаго, и потому болѣе другихъ подверженнаго притѣсненіямъ и обидамъ, и естественно болѣе другихъ нуждающагося въ охраненіи, поддержкѣ и защитѣ".

Благодаря дѣятельнымъ усиліямъ правительства, которымъ руководили такія благородныя желанія и соображенія, благосостояніе земледѣльческихъ классовъ во Франціи высоко поднялось въ царствованіе Людовика XII и Франциска I. Народонаселеніе быстро увеличивалось; трудъ, повсюду вступивъ въ свои права, превратилъ дымящіеся пустыри въ веселыя, оживленныя селенія. Земледѣліе, бѣжавшее прежде съ плодородныхъ нѣкогда полей, теперь захватывало каждый клочекъ земли, удобный къ обработкѣ. Земли показалось мало – стали вырубать лѣса и сушить рѣки, такъ что понадобились строгія мѣры, чтобъ остановить чрезмѣрный разливъ агрокультуры, грозившій превратить всю Францію въ одну обширную пашню. Благосостояніе крестьянъ сильно возвысилось, и ростовщичество не грозило имъ болѣе нищетою. Въ это время крестьяне всѣхъ провинцій стремятся упрочить за собою поземельную собственность, и число независимыхъ крестьянскихъ участковъ возрастаетъ по всей Франціи[211].

Таковы, въ общихъ чертахъ, главнѣйшія преобразованія, внесенныя въ умственную, художественную, политическую и экономическую жизнь Франціи итальянскимъ вліяніемъ.

Въ заключеніе, повторимъ въ немногихъ словахъ содержаніе нашего труда. Въ половинѣ XV вѣка, въ Европѣ совершается важный политическій переворотъ. Основной принципъ средневѣковой эпохи – единство, всемірная централизація – уступаетъ мѣсто идеѣ національной самобытности, особности. Развитіе учрежденій, обнимавшихъ своими притязаніями весь европейско-христіанскій міръ, останавливается. На обломкахъ императорской власти возвышается власть королевская, источникъ и сила которой коренятся въ элементѣ народности, національной самобытности и особности. Въ этомъ новомъ движеніи, иниціативу и первенствующую роль принимаетъ на себя Франція. Людовикъ XI представляетъ первый примѣръ короля-централизатора, осторожно-хитраго и вмѣстѣ жесткаго собирателя своей земли. Онъ задумалъ политически переродить Францію и на развалинахъ Феодализма устроить свое собственное хозяйство. Онъ устремился къ этой цѣли съ высокимъ практическимъ тактомъ, съ шагъ осторожною, выжидательною хитростью. Онъ истощилъ и привелъ въ трепетъ дворянъ, конфисковалъ ихъ лены, смирилъ парламентъ, университетъ, духовенство. Такимъ образомъ, за шагомъ, онъ сдѣлался полновластнымъ хозяиномъ въ странѣ, раздѣленной до того времени между Феодальными единицами. Франція возвысилась до цѣльнаго народнаго единства, сплотилась въ одну національность. Реакція противъ этого новаго порядка вещей, созданнаго Людовикомъ XI, обнаруживается тотчасъ по вступленіи на престолъ малолѣтняго Карла VIII; но умная правительница Анна Божё, сестра Карла VIII, побѣждаетъ реакцію, и первыя десять лѣтъ своего регентства заботится о сохраненіи порядка вещей, въ которомъ оставилъ Францію Людовикъ XL Но съ 1494 года, положеніе дѣлъ измѣняется. Вмѣсто дальнѣйшаго развитая новыхъ началъ, положенныхъ Людовикомъ XI въ основаніе внутренняго быта государства, Франція устремляется во внѣшнія предпріятія. Наступаетъ эпоха французско-итальянскихъ войнъ, которыя, будучи тѣсно связаны съ реформою Людовика XI, указываютъ начатому имъ движенію новый исходъ. Борьба монархическаго начала съ сословными и корпоративными стихіями, приведенная Людовикомъ XI къ исходу, благопріятному для центральной власти, прекращается. Побѣжденное въ этой борьбѣ феодальное начало перестаетъ быть значительнымъ факторомъ французской исторіи; остатокъ неугомонныхъ феодальныхъ силъ, пережившихъ критическую эпоху борьбы, находить исходъ въ итальянскихъ войнахъ. Цвѣтъ французскаго рыцарства падаетъ въ битвахъ; храбрый, великодушный Баярдъ, послѣдній представитель средневѣковыхъ витязей, истекаетъ кровью въ битвѣ при Романьяно. Короли, не тревожимые болѣе безпокойными средневѣковыми стихіями, направляютъ свою дѣятельность въ другую сторону. Очарованные пышнымъ цвѣтомъ итальянской культуры ослѣпленные идеей свѣтскаго абсолютизма, такъ широко и разнообразно развившейся на итальянской почвѣ, они стремятся перенести въ предѣлы своего государства итальянскую цивилизацію временъ возрожденія. То, что коварствомъ, угрозою, грубою силою пріобрѣлъ Людовикъ XI, они стремятся сохранить за собою силою нравственнаго вліянія. Ставъ во главѣ цивилизующаго движенія, они пріобрѣтаютъ новый авторитетъ въ глазахъ народа: они являются передъ нимъ среди пышной придворной обстановки, окруженные всѣми тонкостями итальянскаго этикета. Что касается до итальянской цивилизаціи, которой предстояло имѣть такое сильное вліяніе на Францію, то главныя отличительныя черты ея были слѣдующія:

а) Въ религіозной сферѣ: вызывается къ жизни античный сенсуализмъ, проповѣдуется возвращеніе къ естественному, непосредственному быту. Христіанскій аскетизмъ предается порицанію, и ему противополагаются требованія человѣческой природы. Паганизмъ всюду или вытѣсняетъ христіанство, или безобразно переплетается съ нимъ.

b) Въ научной сферѣ: средневѣковому Аристотелю арабской редакціи противополагается сначала оригинальный, классическій Аристотель, а потомъ Платонъ. Схоластика предается осмѣянію, отъ науки требуется содержанія и жизненности. Изученіе древнихъ языковъ почитается единственнымъ путемъ въ міръ классической цивилизаціи.

c) Въ художественной сферѣ: вызываются къ жизни античные идеалы. Техника быстро совершенствуется. Задачею искусства полагается воплощеніе средневѣковыхъ идеаловъ въ античныхъ формахъ.

d) Въ политической сферѣ: вызывается къ жизни государственная идея, забытая въ средніе вѣка. Свѣтскій авторитетъ противополагается духовному. Національность возводится въ принципъ.

Таковы были духъ и характеръ итальянской цивилизаціи временъ возрожденія. Что касается до политическаго состоянія Италіи въ эту эпоху, то оно представляло мало отраднаго. Силы страны были парализованы отсутствіемъ національнаго единства. Разнородныя, большія и малыя, государства Италіи, были разъединены взаимными антипатіями, и для своихъ частныхъ интересовъ жертвовали благомъ цѣлаго полуострова. Всюду въ Италіи кипитъ междуусобная борьба между государями съ одной, и между государями и подданными съ другой стороны. Подъ радужной оболочкой цивилизаціи гноятся смертельныя язвы, порожденныя политической разрозненностью и деспотизмомъ.

Карлъ VIII вступилъ въ Италію съ шестидесяти-тысячнымъ войскомъ, безъ труда завоевалъ Неаполь, но, не будучи въ силахъ удержать его за собою, предпринялъ обратный путь во Францію. Итальянцы, составившіе лигу противъ Карла VIII, хотѣли задержать его, но послѣдній, разбивъ ихъ при Форново, оружіемъ проложилъ себѣ путь въ отечество.

Это было началомъ французско-итальянскихъ войнъ.

Исторія этихъ войнъ сопоставляетъ бытъ страны, едва начинавшей выступать изъ тѣсныхъ рамокъ средневѣковой жизни, съ бытомъ Италіи, которая вся, всѣми сторонами своего существованія, принадлежала новому времени, вѣку возрожденія. Понятно, что столкновеніе двухъ народностей, стоявшихъ на столь различныхъ ступеняхъ цивилизаціи, не могло остаться безъ сильнаго вліянія на ту изъ нихъ, которая стояла назади по своему духовному развитію. Взорамъ варваровъ, наводнившихъ въ 1494 Италію, возрожденіе предстало во всеоружіи. Оно обнажило передъ ниши глубину и богатство своихъ идей, и обольстительную прелесть формъ, въ которыя онѣ воплощались. Вліяніе, воздѣйствіе, было неизбѣжно. Оно обнаружилось:

a) Въ художественной сферѣ: средневѣковое готическое искусство во Франціи, съ XV в. приходившее въ упадокъ, было итальянизировано. Постройки Карла VIII и Людовика XII относятся еще къ смѣшанному стилю, въ которомъ готическій остовъ украшается античными орнаментами, но сооруженія Франциска I, за исключеніемъ Шамборскаго замка, принадлежать новому стилю. Эти зданія украшаются произведеніями скульптуры и живописи, созданными итальянскими художниками, или по ихъ образцамъ. Французскіе художники подражаютъ Итальянцамъ.

b) Въ политической сферѣ: королевская власть, возвышенная реформою Людовика XI, возвышается еще болѣе среди роскошной и блистательной обстановки, бывшей результатомъ итальянскаго вліянія. Великолѣпіе двора, соединившееся вскорѣ съ испорченностью нравовъ, ослѣпляетъ, подавляетъ воображеніе массъ. Столкновеніе многихъ народностей во французско-итальянскихъ войнахъ расширяетъ кругозоръ европейской политики, которая создаетъ систему европейскихъ государствъ и идею политическаго равновѣсія. Раждается и пріобрѣтаетъ важное значеніе дипломатическое искусство.

Собственно во Франціи, возвышеніе центральной власти облегчаетъ водвореніе въ странѣ порядка и правосудія. Уровень народнаго благосостоянія возвышается, земледѣліе достигаетъ процвѣтанія, число крестьянъ-собственниковъ быстро увеличивается.

Примечания