Где честь, там и победа
- -
- 100%
- +
– Сколько дочке? – спросил Виктор.
– Четырнадцать.
Я попросила его лечь на спину. Начала работать с ногами.
– Моей дочке тоже четырнадцать. Младшей. А старшей уже двадцать девять. Две внучки у меня. И внук.
Виктор расслабился. И заговорил тихо, чётко, будто плывя по течению:
– Кем я только не был в жизни… Уйму профессий перепробовал. По образованию я учитель физкультуры. Геологом был немного. Копали мы там, где идут бои сейчас, кстати. А теперь у меня автосервис свой. До сих пор работает. Всё это время, что я там, напарник рулит. За двоих пашет. Спасибо ему…
Я мягко работала с животом. Виктор дышал, оценивая мои прикосновения:
– Здесь не больно. И здесь. А должно быть больно?
– Нет. Не должно, – качала я головой. – Просто может быть напряжение. Вы же не с курорта вернулись. Бронежилет давал напряжение, потому и нужно всё расслабить.
– Мы в Бахмуте воевали. Там меня и ранило.
Виктор задумался. Помолчал.
– Я будто знал заранее, что шестое мая – мой последний день на фронте.
Я работала с диафрагмой. Не задавала вопросов. Виктор их и не ждал.
– …Я каждый день после обеда, когда не было боёв, около 16:00 читал вечерние молитвы по молитвослову. Молебны читал – Александру Невскому, Георгию Победоносцу. Они в молитвослове идут один за другим. Как-то нам дали приказ – эвакуировать тела врагов. И я на земле рядом с телами увидел две иконки. И ещё пояс «Живый в помощи». Святые вещи. Не мог я их так оставить. Поднял. Там была икона Спасителя и Георгия Победоносца. Икону Спасителя я подержал в руках. Рассмотрел. А как взял Георгия, меня будто обожгло. С обратной стороны прочёл, что именины двадцать третьего апреля по старому стилю, шестого мая по новому. Ну и подумал, что это знак. Будто бы мне открыли будущее.
– Теперь можете считать святого Георгия своим покровителем, – улыбнулась я.
– Я его уже давно считаю своим святым. Я же из Москвы родом. И прописан до сих пор в Москве. Хоть и живу под Псковом, в Идрице. Знаете Идрицу?
Я задумалась. Идрица… Что-то знакомое.
– Святой Георгий, он же покровитель Москвы, – не дождавшись моего ответа, продолжил Виктор. – А у меня было кольцо-печатка с Георгием Победоносцем. И знаете, как-то в автосервисе я домкратил машину, и она упала с домкрата. Думал, всех пальцев лишусь…
Виктор посмотрел на меня, улыбаясь глазами, как мальчишка.
Я забыла дышать – ждала развязки.
– А вот и нет! Машина упала, и, представляете, печатка выдержала две тонны. Не погнулось даже кольцо! Спасло мне пальцы. Я потом это кольцо другу подарил!
Виктор помолчал. Перевёл дух. Продолжил:
– Шли дни. Наступило шестое мая. Мы выполняли задание. Я был готов ко всему. Когда меня ранило в руку осколком, я посмотрел на часы – было 16:50. То время, когда я обычно молился. Я знал, что Господь решил, как мне лучше. Я верил ему. Я же много лет алтарником в храме служил…
Я молчала. Смотрела на маленькую – размера детского кошелька – сумочку с крестиком на груди у Виктора. Посчитала: прошла неделя после ранения. Представила маршрут. Точнее, не смогла представить. Выбраться из пекла живым, оказаться здесь, лежать сейчас с рукой в аппарате – это казалось чудом. Бахмут. Луганск. Ростов. Петербург.
Виктор поймал мой взгляд:
– Я, когда уходил из дома, взял с собой несколько иконок. Пояс охранный. Дочка монетку дала на удачу. Я всё положил в эту сумочку, чтоб в кармане не таскать. И уже там, за лентой, от крестика отвалилось крепление для цепочки. Я пришил крестик себе на сумочку. Чтоб не потерять…
Я мягко расслабляла раненую руку. Бережно скользила пальцами от кисти к локтю. Виктор даже не морщился.
– Я с рукой уже попрощался, если честно. Она на мышцах висела, на сухожилиях. А здесь врачи взялись за меня, я спрашиваю: «Что будете делать, отрежете?» – А они смеются: «Зачем? Она ещё тебе послужит!» И вставили спицы, видите? Я думал, уже ничего не сделать. А оказалось, что сейчас это стандартная операция. Ничего сложного.
Я смотрела на Виктора. В моих руках он будто обмяк.
Передо мной лежал всё тот же крепкий мужик под пятьдесят. С огромными ручищами, с пытливым взглядом. Стоящий крепко на ногах. За себя. За семью. За Господа.
За всю Россию. За меня.
Мужик, который понял: сейчас можно отдохнуть. Пришло время восстановиться. Чтоб потом снова крепко стоять на ногах.
– Ира, знаете, что главное?.. Я так благодарен Богу за всё. За ранение. За то, что я воевал за Россию и за Господа. За людей, которых я встречаю на пути. За вас вот теперь.
За то, что скоро вернусь домой, к родным. За каждый день. Проснулся сегодня – и такая радость! Вдох – радость. Выдох – радость. Настоящая, неподдельная радость. Так хорошо жить… Слава Богу за всё!
* * *Я вспомнила.
Идрица.
Идрица!..
Ну конечно. Воины Идрицкой стрелковой дивизии водрузили штурмовой флаг своей дивизии на крыше рейхстага в Берлине. И штурмовой флаг стал Знаменем Победы.
Я заканчивала массаж. Пальцы пробегали по расслабленному телу Виктора. В голове будто сами собой всплывали абзацы из учебника истории…
«Штурмовой флаг 150-й Идрицкой стрелковой дивизии было поручено водрузить разведчикам Михаилу Егорову и Мелитону Кантарии. Первая попытка не увенчалась успехом – в темноте воины не нашли выход на крышу здания. Но со второго раза, вместе с лейтенантом Берестом, Егоров и Кантария достигли крыши.
Ночью 1 мая 1945 года над Рейхстагом взвилось Знамя Победы. Символ того, что Великая Отечественная война закончилась».
Я вдруг оказалась в школьном кабинете истории. Вокруг меня шумели одноклассники. Мы обсуждали Знамя Победы над Рейхстагом. И кто-то с задней парты возмущался: «Неужели в такой исторический момент можно было не найти выход на крышу?!» В это правда не верилось.
Тогда.
Сейчас я была счастлива: выход нашёлся! Тогда. Найдётся и сейчас.
* * *– Виктор, вы сказали – вы из Идрицы, да?
– Да, – улыбнулся он.
– Потому и Виктор, – кивнула я. – Победитель.
Мужчина улыбался. Я разгадала его.
– Хочу, чтоб Знамя Победы снова взвилось над миром.
– Победим, – кивнул Виктор.
И протянул здоровую руку, чтоб обнять меня на прощанье.
А спустя мгновение Виктор обнимал меня своей огромной рукой так, что я тонула в этих объятиях. И верила: так и будет.
Так и будет.
Победим.
Если кто из Идрицы, он врать не станет.
Светлана Бушина
Родилась в сибирском рабочем посёлке Куйтун Иркутской области.
Работает медицинской сестрой, волонтёр центра «Руки помощи» в поддержку СВО.
С детства увлечена поэзией. Состоит в литературных клубах «Возрождение» (Куйтун) и «Творчество и потенциал» (Санкт-Петербург).
Участник проектов издательства «Четыре». Награждена знаком «Золотое перо русской литературы» и премией имени Осипа Мандельштама. Автор сборников «Не бойтесь быть смешными», «Небесный Тихоход» и книги «Лунный водоворот». Светлана Юрьевна поддерживает бойцов СВО патриотическими стихами, участвует в проекте «Верные Родине». Публикуется в сборниках издательства «ИздатНик» и газете «Мама Родина».
Божий свет над Русью сеется
Россия-матушка, как настрадалась за века,
истерзана уставшая душа твоя!
Слез сколько пролито – охрипли вороны,
полями минными погнуты бороны.
Всё рыщут злодюки, всё жаждут золота.
На землю зарятся, пугают голодом.
Куда ни глянь – даль непроглядная,
стоишь великая, обетованная.
Войн натерпелась, измоталась вся.
Но не упала в грязь, сама поднялась.
Крепка рука твоя, и сильны воины.
И дети верные, все закалённые.
За мать свою, за свою Родину
Очистят землю всю от сумасбродия.
И встанешь ты на ноги сильные,
собой довольная, всегда красивая.
Стремятся вороги достать сокровища.
Не знают подлые: их ждёт позорище.
А твоя силушка в сынах-защитниках,
ведь кровь твоя течёт в их жилочках.
Хлебами вскормлены, водицей с родника,
им песни сложены народом на века.
Нацизму подлому отрубим ниточки,
домой заблудших приведём всех до крупиночки.
Покуда Божий свет над Русью сеется,
не одолеть её, добром вся светится!
Сыны достойные домой воротятся –
и пашни вспаханы, и дети родятся!
Со мной мой флаг!
Пусть в сердце каждого из нас живёт Российский флаг.
Он гордость наша и оплот – семейный наш очаг!
Века бои идут за Русь, но стяг наш впереди!
Ведь за Отчизну мы стоим, маяк светит в пути.
Он призывает белым мир и чистоту сердец,
Вселяет синим веру в нас, и мужество, и честь.
А красный цвет, он на крови отдавших жизнь в строю,
За нашу Русь, Россию всю, за Родину свою.
Он силы придаёт всегда, и где бы ни был я,
Со мной мой флаг внутри меня и Родина моя!
Русским Богом дано память в сердце хранить!
Грустно, когда люди уходят –
Очень хорошие, лучшие люди.
Они ведь не с неба, из народа выходят
И несут слова правды об этой всей жути.
Выбрали путь справедливости
И ушли, не боясь не вернуться.
Сколько в мире фальши и лживости!
Фашисты пусть захлебнутся.
Средь людей простых скорбь и мольба,
Пусть услышат героев всех имена,
Чтоб до каждого сердца могли достучаться
Не напрасно ушедшие их голоса.
Слова правды не смогут утихнуть,
Мы добьёмся победы ценой
Жизни лучших из лучших,
И новые встанут горой,
Чтоб выгнать всю нечисть из России долой.
Пусть же в памяти вечно останутся
Кто прошёл этот путь боевой.
А Россия? – Россия останется непокорённой страной!
Русских на колени не удастся склонить!
Русским Богом дано память в сердце хранить!
И веками Отчизне снова долг отдавать!
И её лишь любить и её восхвалять!
Наши парни – лучшие!
Солнце встаёт у вас над головой,
Бои всю ночь идут, не прекращаясь.
Вы друг за друга держитесь стеной,
Семьёй вы стали! Брат за брата!
Гордимся: лучшие у нас сыны!
И молимся, в победу нашу верим!
И тыл объединился в дни войны,
Свои сердца объединив, доверим.
За вами вся страна стоит, все поколения!
Мальчишки с гордостью о вас лишь говорят!
Пред Богом я стою, прошу за всё прощения,
Ты только там оберегай наших ребят!
На небесах достаточно святых,
Оставь их здесь защитой от фашизма.
Они примером стали для всех нас,
Сегодня благодарна им Отчизна.
Спасибо вам, ребятки, говорим
За ваше мужество, за честь, за веру,
Молитвой матери каждый из вас храним,
Мы вам одним страну нашу доверим!
* * *Сколько беды разруха принесла…
Осиротели дети, и разбомблены дома.
Земля, пропитанная кровью,
Цветами алыми цветёт,
И воздух порохом пропитан,
Задымлен над Донбассом свод.
Но мы всё выдержим, преодолеем.
Развеется над головою смрад.
И первоклашки бантики наденут,
Вновь расцветёт наш майский сад.
Все вместе будем праздновать победу,
Солдат ребёнка на руки возьмёт.
Услышьте! Обращаюсь ко всему я свету!
Пусть дети видят мирный небосвод!
Ольга Валль
Российский писатель, краевед и преподаватель. Пишет под псевдонимом.
Окончила филологический факультет, работает в жанре магического реализма и психологической прозы.
Кроме художественной прозы, писательница с большой любовью относится и к публицистике: на сегодня у Ольги вышло три книги по истории районов Москвы и готовится четвёртая.
Рядовой Степнов
Третьего января мы традиционно приезжали к Филимоновым.
Мой бывший однокурсник Лёша несколько лет назад продал свою недвижимость в спальном районе и перевёз семью за город, рассудив, что двухкомнатная квартира если и вместит троих детей, то небольшой дом с огородом и садом сделает это гораздо лучше.
Компания собиралась весьма разношёрстная: пара друзей с работы – Лёша трудился в бухгалтерской фирме, – сосед-программист, два заядлых рыбака, дрессировщик чьих-то элитных собак Жорка, искусствовед из Эрмитажа и я, учитель химии.
Жарили шашлыки на морозе, дегустировали перебродившие плоды филимоновского сада, а потом, когда дети засыпали, Лёшина жена Марина доставала коробку с заготовленной игрой. В этом году то были фанты.
– Правила простые, – с предвкушением заявила она. – Вы тянете фант, читаете написанное слово, и у вас есть три минуты, чтобы придумать историю. Лучше всего новогоднюю. С волшебством и сказкой.
– Первым я, – протянул руку к коробке программист Антон, достал фант и громко прочитал: – У меня слово «месяц». О! Про это я могу и без подготовки рассказывать… Однажды мне дали задачу написать небольшой код, я сделал за три дня, отправил и через месяц получил ответ: «Принято».
Мы заулыбались.
– У нас таких историй в Эрмитаже тоже в ассортименте, – добавила Алла. – Присылают заявку на экскурсию для школьников, мы всё отправляем, месяц тишина, а потом они внезапно появляются: «Спасибо, завтра приезжаем!» А у нас уже всё расписано, графики составлены. В каникулы вообще группа за группой… только успевай. А тут они, с билетами на руках! Сказочные люди!
– Следующий! – выставила коробку на середину Наташа.
– Давай я, – протянул руку Андрей. – О! Мне «цель» попалась.
Андрей встал и вышел вперёд, картинно развел руки пошире.
– Цель у нас была. Вот такая была цель! И целью была рыба. Размером с полметра, не меньше. Или хотя бы с полкило. Мы с приятелями планировали поехать на рыбхозяйство, но сначала выяснилось, что свободных домиков уже нет, потом у друга заболела старшая и ему впихнули младшего, чтобы на выходные уехал и не подцепил заразу. Выехали в итоге поздно, в темноте по лесу свернули в другой поворот… В общем, вместо мужской компании, запланированного заезда и гарантированного улова мы вылезли в пять утра на берег реки. В багажнике было две палатки, на заднем сиденье спал восьмилетний Димка, а будет клевать или нет – вопрос был неясен.
Выяснилось это на следующий день, когда мы хотели сделать прикорм, а Димка – купаться. Победила мужская солидарность и гуманизм: в реку мы влезли все, с утра немножко покидали, но рыбу привезли домой в брикетах, без костей и выловленную в магазине по банковской карточке.
– У меня есть новогодний рассказ, – добавил Жора. – Я без фанта расскажу. После училища я отправился служить, и так вышло, что Новый год в армии праздновал дважды. Второй ничем особенным не отличался, а вот в первый со мной случилась необычная история.
…Это был двухтысячный год, с самого утра по радио рассказывали, как народ собирается праздновать новое тысячелетие, а мы, заматывая шарфы поплотнее, разбирали автоматы и отправлялись на позиции. Бои шли уже на окраине города, вчера по домам прошлись снарядами, мы побегали немножко – и наш плацдарм сдвинулся. Вот туда, на край, я и пошёл в новогоднюю ночь.
Самое собачье время – это после двух. Ты уже не борешься с морозом, привык. Пальцы гнутся хуже и хуже, и ощущение, что замёрз не просто кожей, а всеми подкожными прослойками. Наша огневая точка бдит – мы помним, что с той стороны любят перед рассветом нападать, – и тут я сзади слышу шорох. У меня по позвоночнику страх в штаны скатился. Думаю: «Всё! Прозевали! Сейчас нас тут всех перережут!» Разворачиваюсь – и вижу, как перебежками пробирается наш солдат, закутанный по самые глаза. И ко мне:
– Рядовой Степнов. Прислан на смену. Тебя сержант срочно вызывает. Тебе кто-то из Москвы звонит.
Ребята у миномёта посмеялись, пока я собирался. Особенно мой напарник:
– Там генерал какой-нибудь звонит.
– Да какой генерал! Маршал, не меньше. Вызываю Георгия Жукова. А где он? Немедленно прислать…
Ребята над тем, что я тёзка «маршала Победы», регулярно подшучивали.
Ну я и побежал. Ночь, зима, развалины… Побежал – это скорее про «активно ползком перемещался». В общем, прибегаю в расположение части, прямо к сержанту, докладываю: мол, по вашему приказанию прибыл. А тот смотрит и как начнёт меня крыть: никуда он никого не вызывал, а за самоволку во время боевых действий – расстрел.
Я глазами хлопаю и ничего не понимаю: был же и рядовой, и ребята, кто рядом у расчёта лежали, всё видели и слышали. Сержант, видя мою упёртость, запер меня в чулане, приставил караул и решил дождаться утра.
Ближе к утру погромыхало (попробовали нас сдвинуть), но наши отстрелялись в ответку и позиций не сдали. К полудню, когда и расчёт с точки вернулся, и фээсбэшник приехал, меня выпустили на разбирательство.
Собрали нас всех в одной комнате: я под конвоем, ребята напротив и этот в хороших погонах. Сначала их спросили: приходил ли солдат?
– Приходил, – отвечают ребята. – Замотанный весь, поэтому лица не видели. Цвет глаз голубой или серый, ночью плохо видно, телосложения худощавого. Рядовой Степнов.
– Дальше что было?
– Рядовой Жуков ушёл в часть. Через полчаса по нам огонь открыли. Степнов заметил точку, где засел противник, и вызвался снять. Он пошёл, мы прикрывали. Потом огонь стих.
– А рядовой Степнов?
– Не вернулся. Мы сразу после окончания огня с частью связались, доложили, обозначили, где раненый. Расчёт оставить было нельзя.
Следователь повернулся к сержанту – тот кивнул: был звонок. И утром посылал искать, но никого не нашёл. Тут фээсбэшник расстегнул папку, вытащил досье и читает: «Рядовой Степнов погиб 8 декабря во время боёв за Урус-Мартан». И фотокарточку нам показывает.
– Он, – киваем мы все вместе.
В общем, промурыжили нас ещё часа три, а потом всех отпустили. На войне с документами редко бывает порядок, думаю, мой сержант тоже что-то в рапортах подчистил… Через год, когда мы прощались, я ему ту историю вспомнил, а он рукой махнул: мол, небесные силы в рапорты записывать не положено.
Так что дослужил я до конца и демобилизовался без царапины. А дома уже потом узнал, что в ту ночь моя жена вместо застолья у родственников поехала в монастырь молиться, чтобы я вернулся. Может, по её просьбе ангел и пришёл нас защищать…
Жора закончил, а мы ещё долго сидели молча, и мне мечталось, что я тоже когда-нибудь встречу удивительную силу, которая совершает чудеса. И не только в новогоднюю ночь.
Павел Вершинин
Родился 7 августа 1969 года в г. Глазове (Удмуртия, РФ).
Окончил МПГУ им. В. И. Ленина. Работал учителем физики и астрономии. С 2000 по 2015 год был сотрудником Глазовского краеведческого музея. С 2015-го трудится в музее-заповеднике «Иднакар» им. М. Г. Ивановой.
Автор детских музейных программ, участник литературных проектов. Печатался в альманахах г. Глазова, коллективных сборниках издательства «Четыре» (Санкт-Петербург). Лауреат Глазовского АртФестиваля фантастики (2022), автор сборника театральных миниатюр «Не расширяйтесь на восток!» (2022). Член литературного сообщества «Творчество и потенциал» (СПб.).
Награждён за литературные достижения медалями и знаками «М. Ю. Лермонтов: 210 лет», «460 лет книгопечатанию в России», «Литературный Феникс», «Искусство слова» (изд-во «Четыре»).
«Где мы – там победа!»
(Девиз отечественной морской пехоты)
1942 г. Феникс в бушлате
Памяти сталинградского героя Михаила Паникахи
Он в двадцать пять надел тельняшку,
Фланельку[5], беску[6] и бушлат.
С просторов тихоокеанских
Ушёл в морпехи – в Сталинград.
Среди развалин Сталинграда
Он не один угробил танк,
Наш бронебойщик Паникаха,
Став «чёрной смертью»[7] для врага.
Огонь, стрельба, орудий грохот,
И где-то мина взорвалась,
И лезут танки на окопы,
Со снегом смешивая грязь.
Из ПТР[8] уже не врезать:
Патроны кончились – увы…
Но есть бутылки с огнесмесью,
Чтоб вражий танк остановить.
Рычи, ползи, стальная морда,
На прочность моряка проверь!
Коктейль от нашего наркома[9]
Хлебни, фашистский бронезверь!
Стальная морда, злобный хищник
Остановился и стоит!
Облитый смесью из бутылки,
Фашистский бронезверь горит!
Ещё один ползёт грозою;
Всё ближе, ближе… И моряк
Ещё одну над головою
Занёс бутылку для броска.
Но пуля – может быть, осколок –
Проделала дыру в стекле,
Пролился вниз коктейль наркома,
И вспыхнул факелом морпех.
На землю падай! Свежим снегом
Скорее надо пламя сбить!
Но есть ещё «Умри, но сделай!» –
Так говорили на Руси.
И жар и боль всё нестерпимей,
Невыносимей и сильней;
Но прёт в атаку… и бензином
Воняет наглый бронезверь!
Катки перемещают траки,
И скоро танк прорвётся… «Врёшь!
Пусть я погибну смертью страшной,
Но ты, зверюга, не пройдёшь!
Остановлю тебя, скотина!» –
На бруствер побыстрей вскочил,
Бегом за вражеской машиной
Герой-морпех – что было сил,
Объятый пламенем, рванулся,
Земную тягу одолел
И от планеты оттолкнулся,
Как будто Феникс, полетел…
Бесстрашной огненною птицей
Морпех горящий в воздух взмыл,
На бронезверя опустился,
Собой моторное накрыл.
И от горящего бушлата
Через летучие пары
Воспламенился карбюратор;
Полез наружу чёрный дым
И в боевое отделенье
Сквозь вентиляцию проник,
Чтоб вредоносным выделеньем
Морозный воздух отравить.
И встала зверская машина,
Объята дымом и огнём;
Пары горящего бензина
Фашистов душат в боевом!
Пары бензина – это страшно;
Почуяв от удушья смерть,
Открыли фрицы люк на башне,
Чтоб тут же в пламени сгореть!
Вовсю моторное пылает,
И боевое всё черней;
Стараньем Феникса в бушлате
Сгорел фашистский бронезверь!
И войсковую плащ-палатку
На снег горячий постелив,
Останки Миши Паникахи
Друзья собрали, потушив.
И краснофлотцу в Сталинграде
Сегодня памятник стоит:
Геройским Фениксом в бушлате
Морпех по воздуху летит!
1945 г. У порта Сейсин (Северная Корея)
Во время Второй мировой войны порт был оккупирован Японией. В 1945 году для содействия сухопутным частям в разгроме Квантунской армии в порту был высажен десант. Первый эшелон – диверсионно-разведывательная группа В. Н. Леонова – скрытно провёл высадку, но был обнаружен противником и отрезан от порта. Разгром береговых укреплений Сейсина осуществили следующие десантные эшелоны. Во время боя произошла единственная в военной истории артиллерийская дуэль корабля – минного заградителя «Аргунь» – и бронепоезда.
Часть 1. Разведгруппа
Жжёт затылок сердитое солнце,
Окружённые, насмерть стоим.
Отбивая атаки японцев,
Мы не можем прорваться к своим!
А за нами, от солнца горячий,
Мост железнодорожный застыл.
Будем дальше господ-самураев
Остужать наступательный пыл.
По противнику – пулей и матом!
Бог войны, ты сегодня суров!
Непрерывно строчат автоматы
И плюётся свинцом «Горюнов»[10].
Но близка рукопашная сеча;
Возле насыпи вопли: – Банзай![11]
Автоматчикам мчится навстречу
С обнажённым мечом самурай.
«Эти ваши искусства знакомы –
Не вопи и клинком не крути!
Если есть в автомате патроны,
Бесполезны уменья твои!»
И упал меченосец на рельсы,
В грудь и брюхо свинец получив.
Два солдата движением резким
Над убитым скрестили штыки.
Только между двоими недолго
На штыках поединок идёт;
У японца разорвано горло,
А у нашего вспорот живот.
Топором становилась лопатка,
Превращалась граната в кастет.
В паре с финкой участвует в схватке
В командирской руке пистолет.
Борода[12], будто в тире «десятку»,
Расстрелял трёх японцев в упор.
Запасной магазин в рукоятку
«Вальтер» принял, и лязгнул затвор.
И расплылось кровавой амёбой
По защитному кепи пятно…
Кто-то, раненный, стонет от боли;
В чём-то липком из рельс полотно.