Гражданский процесс. Хрестоматия

1.3. Развитие в Императорском Московском университете науки и преподавания гражданского процессуального права в 1864–1917 годах

Судебная реформа 1864 г. дала мощный толчок развитию науки гражданского процесса, стала катализатором научной мысли в Московском университете. Существенно изменившийся порядок судопроизводства, введенный судебными уставами, требовал качественно иного понимания сущности многих процессуальных явлений. Как писал Ю.С. Гамбаров: «Процессуальные законодательства не исчерпывают всех потребностей процессуального права и представляют теории определения многих понятий процессуального права – основание иска, доказательства, действие судебного решения»[106]. Именно в этот период начинает зарождаться «российская теория» гражданского процесса как составная часть науки гражданского процессуального права.

Необходимо отметить постепенное вытеснение понятия гражданское судопроизводство понятием гражданский процесс. Примечательно суждение профессора Е.А. Нефедьева по данному вопросу. В самом начале своих лекций он пишет о терминологии, указывая, что западноевропейскому понятию «процесс» соответствует римский термин judicium. Е.А. Нефедьев отмечал, что в средневековой литературе было принято обозначать такое явление выражением processus judicii (причем имелось в виду движение процесса). В русском языке ему соответствует термин «суд», соответствующий термину римского права «judicium» и «верно передающий сущность этого явления»[107]. Данный термин был сохранен в законодательстве в выражении «судопроизводство», т. е. производство суда. Как указывал Е.А. Нефедьев, «этот термин представляет неудобство в том отношении, что то же слово служит для обозначения органа судебной власти, а потому употребление термина «суд» может повести к недоразумениям. Вследствие этого термин «процесс» представляется более удобным; этот термин встречается также и в нашем законодательстве («краткое изображение процессов 1716 г.») и получил право гражданства в нашей литературе»[108].

26 мая 1867 г. на заседании юридического факультета был утвержден курс лекций на следующий академический год: на четвертом курсе читалось гражданское судопроизводство экстраординарным профессором В.Н. Никольским, он же читал гражданское право на третьем курсе[109].

В 1868 г. декан юридического факультета В.Н. Лешков от своего имени и от имени преподавательского состава факультета ходатайствовал перед Советом Императорского Московского университета о создании отдельной кафедры гражданского судопроизводства, мотивируя такую необходимость невозможностью одного преподавателя читать и гражданское право и гражданское судопроизводство одновременно. Кроме того, декан, указывая на чересчур большое внимание, уделяемое Римскому праву в Московском университете даже по сравнению с иностранными университетами, подчеркнул необходимость развития «пока отсутствующей науки» гражданского судопроизводства. Кроме того, потребность в существовании отдельной кафедры гражданского судопроизводства и наличии преподавателя процессуалиста обуславливалась и принятием в ходе судебной реформы Устава гражданского судопроизводства[110].

Настойчивые просьбы юристов были услышаны. Помощник попечителя в своем письме от 18 июля 1868 г. уведомил Совет Императорского Московского университета о том, что «Товарищ Министра разрешил разделить кафедру гражданского права и гражданского судоустройства и судопроизводства на две отдельные кафедры: кафедру гражданского права и кафедру гражданского судоустройства и судопроизводства»[111]. Таким образом, эту дату можно считать датой основания кафедры гражданского процесса.

В 1868 г. преподавание гражданского судоустройства и судопроизводства было поручено бывшему профессору Санкт-Петербургского университета А.И. Вицыну, который читал лекции до 1871 г.[112]

С 1872 по 1875 г. Гражданское судопроизводство на юридическом факультета преподавал Адам Михайлович Фальковский, кандидат из сторонних преподавателей[113].

Преподавая в Университете, A.M. Фальковский уделял много времени для печатания своих трудов. За три года он опубликовал несколько статей в юридических печатных изданиях: «О применении ст. 145 и пункта 27 статьи 18 Устава гражданского судопроизводства»; «Статьи 151, 452 и 409 Устава гражданского судопроизводства»; «Статья 409 Устава гражданского судопроизводства». В 1875–1876 гг. A.M. Фальковский опубликовал в «Юридическом вестнике» «Лекции судоустройства и гражданского судопроизводства». А в 1877 г он участвовал в качестве присяжного поверенного в деле о «Клубе червонных валетов»[114].

Удачный опыт обучения российских юристов продолжал приносить пользу российской науке. В 1873 г. кандидат юридического факультета Иван Свиридов прислал из Гейдельберга свою работу «Основные начала проекта общегерманского гражданского судопроизводства»[115]. Говоря об основных началах проекта, И. Свиридов подробно остановился на принципах словесности и письменности при отправлении правосудия. Отдавая предпочтение устному порядку отправления гражданского правосудия, он подчеркнул такие его преимущества, как «более надежная защита материального права вместе с большей скоростью в решении дела; большее внимание сторон и суда на окончательное решение, вследствие большей сосредоточенности процесса и большей его подвижности»[116]. По мнению И. Свиридова, устность «есть логическое последствие свободного обсуждения доказательств, свободной оценки их судом»[117]. К «второстепенной выгоде», «доставляемой устностью вместе с публичностью судебных заседаний» И. Свиридов относил «укрепление в народе общего сознания о праве, юридическое воспитание народа»[118].

И. Свиридов выдвинул тезис о невозможности существования свободной оценки доказательств судом без принципа устности, так как устность предполагает представление доказательств непосредственно перед судом, «разбирающим дело и постановляющим по нему решение и основывается на свободном убеждении, образовавшемся из рассмотрения всего производства и представленных доказательств»[119].

Предмет гражданского процесса столь необходимый в свете судебных реформ вновь начал волновать правительственные круги. В 1874 г. министр Народного Просвещения постановил усилить на четвертом курсе преподавание гражданского судопроизводства[120].

В этот период начинают появляться монографии по отдельным вопросам гражданского процесса. Так, в 1875 г. в Университете проходили экзамены на степень магистра. Успешно защитился Н. Миловидов по диссертации «Законная сила судебных решений по делам гражданским» и Н.П. Ляпидевский[121] – «История нотариата»[122]. Диссертации были опубликованы в виде книг и наглядно показывают уровень развития гражданского процесса, сложившийся к началу описываемого нами периода.

Работа Н. Миловидова посвящена «учению об объеме или пределах законной силы»[123] судебного решения. Под законной силой судебного решения автор понимал «квалификацию его, как формальной истины, исключающей возможность нового судебного спора по предмету, о коем состоялось решение»[124]. Особое внимание автор обращал на рассмотрение вопроса об объективном и субъективном объеме законной силы. Положив в основу организации гражданского процесса принцип состязательности, Н. Миловидов утверждал, что «деятельность суда имеет своим предметом исключительно то право, которое преследует истец»[125]. Таким образом, заключает автор, «суд не решает о фактах… но решает он только о праве»[126].

Автор писал, что следственное начало «противно самой природе предмета, о коем идет речь в гражданском процессе», при этом «состязательный характер процесса не исключает руководящей деятельности суда, состоящей в управлении ходом процесса, в наблюдении за тем, чтобы движение его совершалось в законных формах»[127].

В работе Н. Миловидов исследовал вопрос: «… мотивы решения входят ли в законную силу?»[128]. Полемизируя с Савиньи, автор критиковал изложенную немецким ученым теорию о включении мотивов (Савиньи называл их «элементами») решения в законную силу, аргументируя тем, что «сторона, довольная самим решением была бы вынуждена ходатайствовать в апелляционный суд об отмене этого решения, будь оно в мотивах для нее неблагоприятно»[129]. Под объективным объемом законной силы он понимал указание истцом элементов, которыми «обозначается то правоотношение, которое он намерен преследовать в данном процессе… сюда относится природа права, физический объект, на который оно направлено и юридический факт, из которого данное правоотношение возникло»[130].

Говоря о субъективном объеме законной силы, Н. Миловидов утверждал, что «при состязательном характере гражданской процедуры, возражение законной силы может иметь место лишь в том случае, когда новая тяжба возникает между теми же сторонами»[131].

«История нотариата» Н.П. Ляпидевского это первый опыт обобщения знаний о нотариальной форме защиты права и истории «общеевропейского» нотариата. Работа разделена на части и отделы в соответствии с целями, которые поставил перед собой автор («научная обработка действующего права и вскрытие истории учреждения»[132]). Так, в первой части Н.П. Ляпидевский, рассматривая нотариат «до возведения его в государственную должность»[133], исследовал нотариат в Риме и у варваров. Во второй части работы нотариат рассматривается как государственная должность и его развитие прослеживается уже на «обломках» Великой Римской империи – в Германии, Франции, Италии. Автор подробно осветил институт нотариата со времен Римской империи. Он не только проанализировал причины возникновения и существования нотариата, его изменение под влиянием местных обычаев, но, разрабатывая историю общеевропейского нотариата, в то же время разрабатывал историю современного нотариального права в России. Это связано с тем, что нотариальный устав России представлял собой «переработку положений нотариальных уставов Франции, Австрии и Баварии с присоединением немногих извлечений из… свода законов и положений о судоустройстве»[134].

В 1880–1881 академическом году П.А. Писемский в качестве доцента был назначен читать гражданское судопроизводство. Однако, как свидетельствуют документы, на заседании юридического факультета 30 октября 1880 г. установлено, что доцент П.А. Писемский из-за болезни не может читать лекции.

В 1881–1882 и 1882–1883 академических годах кафедра являлась вакантной[135]. Связано это было с отсутствием профессоров специализировавшихся на гражданском процессе. Курс лекций по гражданскому судопроизводству и судоустройству читали три часа на четвертом курсе, из них 2 часа – Н.П. Боголепов и 1 час – С.А. Муромцев (оба были приглашены Университетом). Читались следующие лекции: Лица, участвующие в гражданском процессе (судоустройство); Предметы процесса (иски, защита и доказательства); Формы процесса (производство в разных видах суда и исполнение решений). С.А. Муромцев отстаивал свободу судьи по отношению к закону, требовал обязательного участия присяжных не только в уголовных, но и в гражданских делах[136].

В 1883–1884 академическом году кафедра гражданское судоустройство и гражданское судопроизводство оставалась вакантной. В расписании занятий на юридическом факультете отмечается, что занятия по предметам гражданское право и гражданское судопроизводство ведут профессор Н.П. Боголепов и доцент Н.О. Нерсесов[137]. В то же время С.А. Муромцев начал читать римское право[138].

18 августа 1884 г. принимается новый Университетский Устав. Он официально утверждает образование на юридическом факультете кафедры гражданского права и гражданского судопроизводства.

В 1884–1885 академическом году уже один ординарный профессор Н.П. Боголепов должен был читать гражданское судопроизводство на четвертом курсе три часа в неделю. С этого же года начал читать лекции по гражданскому судоустройству и судопроизводству и Юрий Степанович Гамбаров. Однако в 1889 г. он вынужден был оставить кафедру по требованию Н.П. Боголепова, который стал министром Народного Просвещения.

Тем не менее из «Обозрения преподавания наук в Императорском Московском университете на осеннее полугодие 1889 года» следует, что Ю.С. Гамбаров продолжал читать курс «Гражданский процесс». В качестве учебных пособий он рекомендовал следующие книги: К.И. Малышева «Курс гражданского судопроизводства»; Garsonnet. “Traite de la procedure civile. Wetzell, System des gemeinen Civilprocessrechts”[139].

Здесь следует коротко рассмотреть курс лекций по гражданскому процессу, который Ю.С. Гамбаров читал в 1894–1895 академическом году для студентов юридического факультета Московского университета[140].

Отличительной особенностью курса является теоретический уклон в подаче материала. Автор подробно рассмотрел институты гражданского процесса конца XIX – начала XX в.

Анализируя гражданско-правовые отношения, Ю.С. Гамбаров рассматривал гражданский процесс с различных правовых позиций.

Так, в одном случае под гражданским процессом он понимал «юридическое отношение между судом и спорящими сторонами, имеющее своей целью или признание судом гражданского права, принадлежащего одной стороне, ввиду отрицания этого права противной стороной, или же непризнания этого права ввиду утверждения противной стороны о существовании его в ее лице»[141].

В другом случае Ю.С. Гамбаров отождествлял гражданский процесс с формой «существования норм материального гражданского права с целью защиты тех же интересов, которые имеются в виду материальным правом, но недостаточно им обеспечиваются»[142].

Говоря о принципах гражданского процесса («процессуальных максимах»), Ю.С. Гамбаров указывал на действие принципа формального и произвольного порядка на всех стадиях процесса, на существование «отношения процессуальных действий во времени и в их причинной связи между собой»[143]. Принимая данный принцип за основополагающий, Ю.С. Гамбаров выводит из него другие принципы.

«Независимость или самостоятельность судебной власти, – писал он, – первое и самое основное положение всего процессуального права»[144]. Для реализации данного принципа Ю.С. Гамбаров считал необходимым выполнение двух условий – наличие достаточного количества судей, судебных мест и четкого процессуального законодательства, а также надлежащее материальное обеспечение судей, их несменяемость и пожизненное назначение на должность.

Следующим основным принципом гражданского процесса Ю.С. Гамбаров называл состязательное начало, которое «состоит в том, что установление, продолжение и прекращение процесса ставятся, по общему правилу, в зависимость от воли сторон, которая ограничивается судом лишь в редких и исключительных случаях». Несмотря на широкий круг полномочий сторон, состязательный принцип оставляет суду и широкий простор для деятельности в процессе, «как по управлению формальным его ходом: назначение сроков заседаний, вызовы свидетелей, направление устных состязаний и т. д., так и по материальному рассмотрению дела (caridae cogneto)»[145].

Ю.С. Гамбаров выделял следующие «логические консеквенции» из принципа состязательности:

1. Nemo judex sine actore, т. е. без истца не может быть судебного разбирательства.

2. Ne procedat judex ex officio, т. е. все процессуальные действия инициируются сторонами.

3. Quod поп est in actis поп est in mundo, т. е. суд не должен собирать доказательства, это полномочие сторон.

4. Ne eat judex ultra petita partium, т. е. суд не должен выходить за пределы требований сторон.

5. Audiatur et altera pars, т. е. во всех процессуальных действиях участвуют обе тяжущиеся стороны[146].

Обращаясь к вопросу истины в гражданском процессе Ю.С. Гамбаров писал, что «материальная истина не всегда может быть достигнута, почему суждение об истинности некоторых событий становится законом в зависимости от известных внешних фактов, которые заставляют судью считать за истину только то, что в этих фактах заключается. В этих случаях мы будем иметь дело с формальной истиной, так как судья обязывается здесь принимать за истину не то, что он считает таковой по своему убеждению, а то, что предписывает ему при данном составе фактов считать за истину»[147].

Под сторонами Ю.С. Гамбаров понимал «всех физических и юридических лиц, которые отстаивают перед судом свои юридические интересы и осуществляют здесь эти интересы сами или через своих представителей»[148].

Ю.С. Гамбаров утверждал, что «право быть стороной есть понятие производное из общего понятия о гражданской правоспособности. Это есть та же правоспособность, примененная только к участию в процессе: право быть активным или пассивным субъектом процессуального отношения вообще»[149].

Придавая исковому производству «наступательный» характер Ю.С. Гамбаров писал, что «понятия истца и ответчика суть чисто формальные понятия, так как они определяются одним фактом выступления того или другого лица или в качестве нападающей стороны, которая вовсе может и не быть обладательницей искового, а лучше сказать, отыскиваемого права, или в качестве обороняющейся стороны, которая при дальнейшем движении процесса может в свою очередь сделаться нападающей стороной. Таким образом, роли истца и ответчика в процессе определяются принципом превенции, т. е. тем, кто займет первым данную позицию, кто сделает первое нападение»[150].

Соответственно доказательства «являются тяготой, обязанностью, которая лежит прежде всего на нападающей в процессе стороне и от которой обороняющаяся сторона свободна до тех пор, пока ее противник бездействует или не успевает в проведении своих доказательств. Следовательно, тяжесть доказательства здесь лежит прежде всего на том, кто в гражданском процессе, как и во всяком споре, по которому ожидается решение, основанное на убеждении, утверждает что-нибудь и нуждается для достижения своей цели в признании своего утверждения со стороны судьи, – а не на том, кто отрицает что либо и достигает своей цели уже в том случае, если оспариваемое им утверждение оказывается недостоверным»[151].

Анализируя юридическую природу иска, Ю.С. Гамбаров писал, что иск является «имманентной частью материального права». Он видел в иске «право в его стремлении к признанию и осуществлению посредством процесса от настоящих или будущих нарушений его со стороны третьих лиц»[152]. Характеризуя подобным образом иск, Ю.С. Гамбаров приходит к выводу, «что иск и право суть не разнородные, а совершенно однородные юридические понятия, из которых первое служит лишь средством обеспечения и существования самого права»[153].

В 1890 г. приват-доцент Московского университета В.И. Адамович опубликовал в Санкт-Петербурге «Пособие к лекциям русского гражданского судопроизводства» и приступил к составлению работы «О сокращенных формах гражданского судопроизводства»[154].

В 1896 г. преподавать гражданское право и гражданское судопроизводство вместе с Ю.С. Гамбаровым начинает Е.А. Нефедьев[155]. Одновременно он преподавал и предмет «Торговое право и торговое судопроизводство». Основной научной специализацией Е.А. Нефедьева являлся гражданский процесс. В 1885 г. он защитил магистерскую диссертацию «Устранение судей в гражданском процессе». Его докторская диссертация «К учению о сущности гражданского процесса. Соучастие в гражданском процессе», защищенная в 1892 г., также посвящена проблематике гражданского процесса. Кроме того, в 1896 г. он издал речь, произнесенную в императорском Казанском университете, под заглавием: «Основные начала гражданского судопроизводства»[156].

Определенный вклад в развитие методики преподавания внес приват-доцент кафедры истории русского права П.И. Числов. В 1899 г. он издал «Пособие к лекциям по гражданскому праву, торговому праву и торговому судопроизводству», а в 1904 г. – «Синопсис судебников 1497 и 1550 годов»[157] (Пособие для практических занятий со студентами первого курса юридического факультета Императорского Московского университета).

3 марта 1900 г. советом юридического факультета было утверждено ведение практических занятий на четвертом курсе по дисциплине «Гражданское право, торговое право и гражданский процесс» четыре часа в неделю. Занятия были обязательными для всех и проводились без разделения на группы[158].

В 1904 г. Е.А. Нефедьев продолжает преподавание гражданского процесса, кроме того, он опубликовал первый выпуск Учебника гражданского судопроизводства и подготовил к печати второй выпуск[159].

Учебник Е.А. Нефедьева заслуживает отдельного внимания. Он неоднократно переиздавался и в течение десяти лет являлся основным учебным пособием для студентов юридического факультета. Учебнику предшествовало издание в 1900 г. лекций по гражданскому процессу. Учебник во многом воспринял положительные стороны курса лекций.

Е.А. Нефедьев, ставя во главу угла в гражданском процессе деятельность суда, писал, что «связующим началом для всех процессуальных явлений служит воля суда, а центром их – деятельность суда, как ее проявление. Цель процесса не может быть приписана ни истцу, ни ответчику, а только суду. Как явление юридическое, процесс есть деятельность суда, направленная на проверку правильности исковых требований»[160]. Гражданский процесс как юридическое явление существовало для него в двух формах – внутренней и внешней. В соответствии с внутренней формой гражданский процесс «есть нормированная законом деятельность его субъектов, направленная на приведение в действие органом государственной власти (судом) гражданско-правовых норм для защиты огражденных ими интересов»[161]. Во внешнем проявлении процесс «есть ряд действий суда, направленных на достижение указанной ему законом цели, а также ряд действий сторон и других лиц и ряд событий, оказывающих влияние на деятельность суда»[162].