Словесность Индии и Ирана. Сакральный текст и смеховая культура

Я. В. Васильков

Индийский павлин на родине и за ее пределами

В Индии павлин был одомашнен и экспортировался в Шумер еще в период хараппской цивилизации. О связанных с ним мифологических представлениях свидетельствуют изображения на погребальных урнах позднехараппской «культуры могильника эйч», где павлины представлены уносящими в иной мир души умерших. Способность павлина убивать и поедать змей, оставаясь неуязвимым для яда, порождала идею о его связи с бессмертием и новым рождением. Доарийская мифология павлина была унаследована архаическим мировоззрением ранних индоариев. Распространение сотериологических религий, утверждавших в качестве высшей ценности прекращение всяких рождений, потеснило образ павлина-психопомпа на периферию индийской культуры. В поэзии на первый план выходит связь павлина и его «танца» с муссонным обновлением природы, плодородием земли, которое приносит дождь, и с «сезонным» проявлением любовного влечения. В вишнуизме павлин – неизменный свидетель любовных игр Кришны, присутствующий как в небесном раю Вайкунтхе, так и в земном – Вриндаване. В середине I тысячелетия до н.э. павлин попадает в Грецию, позднее в Рим. Античная мифология павлина сходна с представлениями индийской архаики. Он становится священной птицей греческой Геры и римской Юноны, связан с идеями метемпсихоза и бессмертия души. В позднем Риме павлин был птицей императрицы (орел – императора). После смерти императрицы ее уносил в небесный мир павлин. Христианство превратило образ павлина в один из важнейших символов, сопряженный с такими понятиями, как бессмертие души, воскресение, таинство причащения и посмертное блаженство в раю. В статье ставится задача ответить на вопрос: какие факторы могли содействовать формированию сходных мифологий павлина в разных регионах мира в том случае, когда прямое заимствование можно считать исключенным?

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: павлин, психопомп, рай, индийская мифология, сравнительная мифология.

Эпиграфом к статье служит стихотворение[27] петербургского этнографа Георгия Николаевича Симакова (1942–2006), который изучал, в частности, охоту с ловчими птицами в Средней Азии и на Кавказе [Симаков, 1998; Симаков, Хеция, 2011] и вообще любил птиц. У стихотворения два смысловых плана: реалистический (тяжкий путь по пустыне и потом блаженство в оазисе) и религиозно-мифологический (страдания жизни, а в завершение – картина рая). Здесь очень ярко выражен мотив, который проходит сквозь индийскую (и не только) мифологию павлина на протяжении тысячелетий, звуча то приглушенно, то снова в полную силу. Суть мотива можно выразить кратко: павлин – райская птица бессмертия.

По решению Индийского совета по охране дикой природы в 1963 г. павлин был провозглашен национальной птицей Индии. Был прецедент этого в далеком прошлом: павлин являлся эмблемой династии Маурьев, основавшей первую всеиндийскую «империю». Само название династии – Maurya – образовано от пракритского и санскритского mora «павлин».

Индийский павлин – Pavo cristatus (хохлатый) – в диком состоянии живет в лесистой местности, небольшими группами, которые называют гаремами, т.е. это – самец и его полигамная семья. Они живут и ищут корм на земле, а ночуют на деревьях. Гнезда устраивают в кустарнике, питаются в лесу бутонами цветов, ягодами, смоквами, насекомыми, ящерицами, скорпионами и змеями. Отметим последнее, это важно для образа павлина в индийской мифологии и культуре: он – змееед (санскр. bhujaṅgabhuj, bhujagāśana), отсюда представление о его неуязвимости для яда, о том, что он защищает от укусов змей и т.д. В лесу павлину угрожают хищники: тигры, дикие собаки и другой борец со змеями – мангуст. Поэтому казалось бы, что павлинам нужно жить ближе к людям. Тем более что можно кормиться с возделанных полей – зернами, бобами, молодыми побегами, семенами. Однако близость с человеком тоже была небезопасна: мясо павлина, считавшееся деликатесом, употребляли в пищу по крайней мере некоторые социальные группы – прежде всего кшатрии и цари. Крестьяне, по-видимому, скорее терпели набеги павлинов на свои поля, тем более что в индуизме статус павлина все больше повышался в сторону сакральности. При этом, однако, перья павлина всегда ценились как украшения[28] или материал для оперения стрел, поэтому находились люди, поддававшиеся соблазну и убивавшие павлинов просто ради перьев.

Индийский павлин, несомненно, самая красивая птица в мире. Яркие темно-синие шея и грудь, зеленый веер хвоста с вкраплениями золотого, желтого, синего, черного —все это образует удивительную гамму. Ассоциации, вызываемые образом павлина, это, с одной стороны, буйная зеленая, цветущая растительность, а с другой – солнце. Это должно было уже впечатлять и поражать самого древнего человека в Индии. И действительно, в росписях комплекса гротов Бхимбетки (Мадхья-Прадеш, недалеко от Бхопала)[29] мы видим изображения павлинов. Примечательно, в частности, изображение человека, выдергивающего, по-видимому, перо из павлиньего хвоста (рис. 1). В другом случае изображен охотник, стреляющий из лука в павлина, который сидит на дереве [Mathpal, 1984, p. 20].

В цивилизации долины Инда (далее – ЦДИ) павлин не представлен на печатях, зато есть несколько его терракотовых фигурок и много изображений на керамике. Павлины были в это время уже частично одомашнены. Свидетельство о значительной роли павлинов в культуре и в торговле ЦДИ мы неожиданно получаем из письменного источника —шумерской мифологической поэмы «Энки и мировой порядок» (датируемой 1800–1600 гг. до н.э., но отражающей реальность более раннего периода, когда еще процветала торговля Двуречья с Индией – Мелуххой). Здесь бог Энки, даровав разные блага и определив судьбу Шумера и Ура, обращается затем к стране Мелухха: «Да будут высоки твои деревья нагорья! Да будут сиденья, сделанные из них, стоять в царском дворце!» (древесина и изделия из нее – это, кстати, предметы экспорта из Мелуххи в Шумер), и далее: «Птицами твоими да будут павлины (хайя)! Да оглашают их крики царские дворцы!» [Enki and the World Order, 1999; Емельянов, 2002]. Павлинов экспортировали из ЦДИ в Шумер, где они становились украшением царских дворцов и парков – как это было потом на протяжении тысячелетий и в самой Индии.

Рис. 1. Изображения павлинов в петроглифах Бхимбетки (Kadgaonkar, 1993, p. 103)

О том, какие мифологические представления связывались в эпоху ЦДИ с павлином, говорят его изображения на керамических погребальных урнах позднехараппской «культуры могильника эйч» (Cemetery H culture; 1900–1300 гг. до н.э.). На некоторых из них изображены павлины [Vats, 1940, pl. LXII 2, 3, 6], причем в одном случае они как бы летят среди звезд, а внутри их тел заключены маленькие фигурки людей в горизонтальном положении (рис. 2) – как полагают археологи, это души умерших [Vats, 1975, p. 207; Kadgaonkar, 1993, p. 96; Mallory, Adams, 1997, p. 102; Parpola, 2015, p. 119].

Рис. 2. Изображения павлинов на погребальной урне. Хараппа. Культура могильника H. (Vats, 1940, pl. LXII, 2)

Следовательно, в эпоху ЦДИ павлин осознавался как птица, уносящая в иной мир, дарующая бессмертие или возрождение к новой жизни. Обосновывалось это, по-видимому, как и в более поздние периоды, тем, что павлин поедает скорпионов и ядовитых змей, оставаясь при этом неуязвимым для яда; т.е. он как-то связан с бессмертием. Такого рода представления о павлине запечатлены на керамике энеолитических культур Центральной и Западной Индии. Например, на сосуде из Навдатоли изображен павлин, держащий в клюве змею (рис. 3). В энеолите, как и в поздней Хараппе, изображения павлина присутствуют на погребальных урнах [Sali, 1986, p. 316, fig. 60; Kadgaonkar, 1993, p. 96]. Продолжение представления о павлине как проводнике или носителе души в иной мир можно усмотреть в практике дравидоязычных мариа-гондов в Центральной Индии, которые ставили на могиле столб с грубым изображением павлина [Parpola, 2015, p. 186].

Рис. 3. Павлин, держащий в клюве змею. Рисунок на керамике. Навдатоли. Энеолит (Kadgaonkar, 1993, p. 108)

До сих пор одним из эпитетов или даже синонимом павлина является санскритское нилакантха — «синешеий». Это же слово служит именем-эпитетом Шивы; этот бог «синешеий» потому, что он выпил смертельный яд калакута, появившийся из океана при пахтании его богами. Вот и павлин, как издревле верили индийцы, получил свою ярко-синюю шею и грудь, стал нилакантха, потому что он, поглощая ядовитых скорпионов и змей, остается невредимым. С уверенностью можно сказать, что представление о павлине как птице, связанной с исцелением или даже бессмертием, восходит к глубокой древности, во всяком случае – к эпохе ЦДИ.

В начале II тысячелетия до н.э., после гибели ЦДИ, морские связи Индии с Двуречьем стали сокращаться, а потом надолго прервались. В Индии появилась новая культурная традиция – индоарийская, представленная Ведами. Здесь мы находим минимум упоминаний о павлине. Можно сказать только, что его считали красивой птицей: в Ригведе о конях Индры говорится один раз, что они mayūra-roman (РВ 3.45.1), «чья масть подобна оперению павлина», и один раз – что они mayūra-śepya (РВ 8.1.25), «у кого хвосты, как у павлинов»[30]. Кроме того, в одном гимне-заговоре Атхарваведы и в одном позднем гимне Ригведы, тоже представляющем собой заговор против яда змей и насекомых, на помощь призываются не павлины, а павы:

В ритуалистических ведийских текстах (самхиты Яджурведы) павлин упоминается в списке животных, приносимых в жертву при обряде жертвоприношения коня. В более поздней Апастамба-дхармасутре (1.9.25.13) сказано: «При убийстве ворона, хамелеона, павлина, чакраваки, гуся, бхасы, лягушки, мангуста, мускусной крысы, собаки [назначается] покаяние, как [при убийстве] шудры». Здесь павлин оказывается в ряду полезных, обладающих определенной ценностью животных и птиц, за убийство которых, как и за убийство шудры, следовало отдать десять коров плюс быка. Такое же искупление полагалось за убийство других животных, но лишь в том случае, если их было множество – «целый воз» [Апастамба-дхармасутра, 2015, с. 100, 102].

Складывается впечатление, что в ведийской брахманской традиции павлин не обладал сакральным статусом, не связывался с посмертной участью человека, а с другой стороны, еще не стал символом оживления природы с приходом дождей, плодородия, любви и любовного томления, что случилось с ним в последующем в индийской культуре. Ведийские жрецы просто восприняли от своих предшественников в Индии практически полезное, с их точки зрения, знание о павлинах и павах как помощниках в борьбе против змей и скорпионов.

Однако и в ведийский период вне брахманской среды, среди других сословий, о жизни которых мы мало знаем, скорее всего, продолжало жить древнее представление о павлине как птице бессмертия и зарождалась уже новая мифология павлина, нашедшая после выражение в поэзии – сначала, вероятно, в сельской, народной, а позднее в городской и придворной, классической поэзии кавья.

И действительно, в эпосе, который возник в воинской среде, а в религиозном плане представлял уже ранний индуизм, мы видим, что у павлина опять появляется некий сакральный статус. В «Махабхарате» содержится запрет приносить в жертву козлов, коров и павлинов. Кое-где проявляется древняя идея о павлине как проводнике душ в иной мир: мужчин, женщин и все живое тащат в обитель бога смерти Ямы его посланцы, но тех, кто постился или совершил возлияние воды богам и предкам в определенном центре паломничества, доставляют в иной мир гуси (haṃsa) и павлины – две священные птицы (Мбх 3.83.29; 13.110.14; ср. [Hopkins, 1915, p. 109]).

Несмотря на определенную сакральность павлина, особая категория людей, а именно цари, пользовалась уникальной привилегией: им позволялось есть павлинье мясо. Мотивировалось это, с одной стороны, тем, что мясо и жир павлина считались средством для профилактики и лечения отравлений [Karttunen, 1989, p. 169]. Но сказывалась и вера в то, что павлин как-то связан с бессмертием. Например, в одной буддийской джатаке (№ 491 [The Jātaka…, 1901, p. 210–216; Повести о мудрости, 1989, с. 300–307]) царь узнает, что в его владениях обитает чудесный золотой павлин. Он приказывает поймать павлина и собирается съесть его, надеясь обрести таким образом вечную юность и бессмертие.

Буддизм и джайнизм породили и распространили в Индии идею ненасилия, невреждения живым существам (ahiṃsā). Буддист-император Ашока повелел, чтобы на дворцовой кухне не забивали более двух павлинов в день, пообещав, что скоро и эта практика прекратится [Вигасин, 1997, c. 330]. Индуизм тоже усвоил принцип ахимсы, и это проявилось в том, как терпеливо сносили индийские крестьяне набеги павлинов на свои поля [Kipling, 1904, p. 42]. Но надо также иметь в виду, что павлины приносили пользу, истребляя насекомых.

Три великие сотериологические религии, возникшие в Индии около середины I тысячелетия до н.э. – буддизм, джайнизм и ранний индуизм – имели общую конечную цель: выход из этого мироздания, включая и все небесные миры, за пределы круга мучительных перерождений. Поэтому древний образ павлина как переносчика душ в иной мир (психопомпа) утратил значение и оказался вытеснен на периферию индийской культуры. В мифологии павлина выявились другие аспекты. Павлин оказался мифологически связан с некоторыми богами индуизма. Однажды демон Равана с армией ракшасов напал на богов. Боги бежали, изменив облик. Индра принял образ павлина; по другой версии, павлин закрыл его своим хвостом. В благодарность Индра потом сказал павлину: «Ты был до сих пор синим. Отныне станешь разноцветным. Я дарую тебе также свою “тысячу глаз”. И каждый, кто тебя убьет, скоро умрет сам. Ты будешь танцевать при начале сезона дождей, и люди будут радостно приветствовать тебя» (Рам. 7.18.20–22; ср. [Mani, 1975, p. 498–499]).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Александрова Н. В., Русанов М. А., Комиссаров Д. А. Лалитавистара. Сутра о жизни Будды: рождение (Orientalia et Classica. Труды Института восточных культур и античности, вып. LXVII). М., 2017.

2

Низами. Лайли и Маджнун / введ., пер. с перс., коммент. Н. Ю. Чалисовой, М. А. Русанова (Orientalia et Classica. Труды Института восточных культур и античности, вып. XIII). М., 2008.

3

Чалисова Н. Ю., Пригарина Н. И., Русанов М. А. Хафиз. Газели в филологическом переводе. Ч. 1 (Orientalia et Classica. Труды Института восточных культур и античности, вып. XLII). М., 2012.

4

Лахути Л. Г., Пригарина Н. И., Русанов М. А. Руми. Маснави-йи ма нави. Поэма о скрытом смысле. М., 2013.

5

Русанов М.А. Поэтика средневековой махакавьи (Orientalia et Classica. Труды Института восточных культур и античности, вып. I). М., 2002.

6

Хала Сатавахана. Саттасаи. Антология пракритской лирики / пер., предисл., коммент. и словарь М. А. Русанова (Orientalia et Classica. Труды Института восточных культур и античности, вып. X). М., 2006.

7

Русанов М. А. Кыхма. Роман-сказка. М., 2020.

8

То есть обет нестяжания.

9

Suttanipāta, Mahāvagga 2.424–448: Pāli Tipiṭaka. URL: https://tipitaka.org (дата обращения 23.09.2021); см. также [Александрова, Русанов, 2012б, с. 51–55].

10

Семь выступающих [частей тела] – 七合, санскр. saptotsada; это понятие включает руки, ноги, плечи, шею [Edgerton, 2004, Vol. 2, p. 126]. В данном контексте не совсем понятно, что значит это упоминание, поскольку характеристика этих частей тела отсутствует.

11

T0185.03.0474a8–15 // The SAT Daizōkyō Text Database. URL: http://21dzk.l.u-tokyo.ac.jp/SAT/ (дата обращения 20.04.2024); здесь «знак» – 万字, в тексте Фа-ху на этом месте 卍字 «знак свастики» – T0186.03.0496a2 // The SAT Daizōkyō Text Database. URL: http://21dzk.l.u-tokyo.ac.jp/SAT/ (дата обращения 20.04.2024).

12

T0185.03.0473c08–0474a01 // The SAT Daizōkyō Text Database. URL: http://21dzk.l.u-tokyo.ac.jp/SAT/ (дата обращения 20.04.2024).

13

Птица – переведено по разночтению 鳥.

14

Пратьекабудды – здесь 別覺, в тексте Фа-ху на этом месте стоит 緣覺, что соответствует значению «пратьекабудда» [Hirakawa, 1997, p. 937].

15

T0185.03.0475b06–18 // The SAT Daizōkyō Text Database. URL: http://21dzk.l.u-tokyo.ac.jp/SAT/ (дата обращения 20.04.2024).

16

Контролирующий дыхание – 安般 аньбань, передача санскр. anApAna [Hirakawa, 1997, p. 374] (другой вариант – 阿那波那 анабона [Ibid., p. 1203]).

17

[Обладающим] одной судьбой (一數), двумя следованиями (二隨), тремя медитациями (三止), четырьмя воззрениями (四觀), пятью возвращениями (五還), шестью [видами] чистоты (六淨), странствующим в тридцати четырех [мирах] (遊志三四) – перевод условный, видимо, здесь употребляется неустоявшаяся буддийская терминология.

18

«Двенадцать ворот» 十二門 – то же, что 十二因緣 или 十二緣 «двенадцать нидан» [Soothill, Hodous, 2005, p. 44; Karashima, 1998, p. 403–404].

19

T0185.03.0476c25–28 // The SAT Daizōkyō Text Database. URL: http://21dzk.l.u-tokyo.ac.jp/SAT/ (дата обращения 20.04.2024).

20

T0185.03.0478a09–10 // The SAT Daizōkyō Text Database. URL: http://21dzk.l.u-tokyo.ac.jp/SAT/ (дата обращения 20.04.2024).

21

T0185.03.0474a07–08 // The SAT Daizōkyō Text Database. URL: http://21dzk.l.u-tokyo.ac.jp/SAT/ (дата обращения 20.04.2024).

22

T0185.03.0474a15–19 // The SAT Daizōkyō Text Database. URL: http://21dzk.l.u-tokyo.ac.jp/SAT/ (дата обращения 20.04.2024).

23

«Семь сокровищ» – 七寶 saptaratna: сокровище-колесо, сокровище-слон, сокровище-конь, сокровище-жена, сокровище – драгоценный камень, сокровище-домохозяин, сокровище-полководец. В буддийской традиции «семь сокровищ» – непременная принадлежность царя-чакравартина, покровителя сангхи.

24

T0185.03.0474a19–25 // The SAT Daizōkyō Text Database. URL: http://21dzk.l.u-tokyo.ac.jp/SAT/ (дата обращения 20.04.2024).

25

T0185.03.0474a26–b05 // The SAT Daizōkyō Text Database. URL: http://21dzk.l.u-tokyo.ac.jp/SAT/ (дата обращения 20.04.2024).

26

T0185.03.0479a25–29 // The SAT Daizōkyō Text Database. URL: http://21dzk.l.u-tokyo.ac.jp/SAT/ (дата обращения 20.04.2024).

27

Впервые опубликовано в книге [О Востоке, о любви, 2005, с. 128].

28

Перо павлина считается в Индии приносящим счастье [Kipling, 1904, p. 43].

29

Наиболее ранние из них датируются мезолитом (8 тыс. лет до н.э.).

30

Запряженные в колесницу Индры кони, «мастью подобные павлинам», упоминаются позднее в эпосе (Мбх 3.165.12; 3.169.23). Такие же кони, «мастью подобные павлинам» или «шее павлина» (в этом случае уже синие), везут в битве на Поле Куру колесницу Шрутакармана, сына одного из Пандавов, Сахадевы (Мбх 7.22.24; 7.24.27).