Чи100 поржать. Выпуск 2

Диета

Подарок

Сказ про то, что женщин обижать не стоит, особенно в День Всех Святых

Три девицы под окном… Но, нет. Это не про нас. Тут подойдёт скорее: три ведьмы слетелись на шабаш. И начиналось-то всё вполне благопристойно. «Хэллоуин – прекрасный повод выпить», – решила я и позвала двух подружек в бар.

С Анечкой мы дружили с детства. Утончённая девочка из интеллигентной семьи с двумя высшими образованиями – она всегда была для меня эталоном невинности и чистоты. Но недавно на пути подружки попался мутный персонаж мужского рода. Я понимала, слыша её рассказы, что этот жучара что-то темнит, но моя святая подруга верить в это категорически отказывалась.

А с Танечкой мы познакомились сравнительно недавно, когда я отправилась на курсы подтянуть свои знания английского. Татьяна тоже была девушка нежная и трепетная и, похоже, также, как Аня, оказалась втянута в странные любовные отношения.

Я же, в отличие от подружек, не была аленьким цветочком. Мужиков своих контролила с самого начала, благо хакерские навыки позволяли быстро узнать всю их подноготную. И всё же, несмотря на эти предосторожности, одному козлу недавно удалось разбить мне сердце. После такого я косо смотрела на весь мужской род.

Решив, что всем нам не помешает отвлечься, заставила девчонок взять напрокат костюмы и отправиться со мной на хэллоуинскую вечеринку. После пары бокалов подружки предсказуемо начали рассказывать о своих бойфрендах. И тут стали всплывать подозрительно похожие детали. Сначала это было даже весело, пока совпадали род занятий, возраст, цвет волос и прочие малозначимые вещи. У их мужиков даже было одинаковое, неприятное для меня имя – Евгений. А потом выяснилось, что у них идентичная татуировка, и это стало уж совсем обескураживающим.

Девчонки, наконец, решили показать друг другу (и мне заодно) своих парней. И, как вы уже, наверно, догадались, это был один и тот же человек. Шанс, что у чувака имелся брат-близнец, стремился к нулю. Подружки всплакнули, а потом вспомнили о моих незаменимых хакерских навыках.

Забыв про вечеринку, мы понеслись ко мне, благо жила я неподалёку от бара. Очень быстро мне удалось выяснить, что у нашего горе-любовника никакого брата-близнеца не было и в помине. У этого афериста вообще не имелось ни братьев, ни сестёр – эта мерзкая фекалия существовала в единственном экземпляре.

Моим наивным курочкам этот мошенник вливал, что у него дома ремонт. И по этой причине встречался на их территории или в отелях. Мне не составило труда пробить его адрес, и разъярённой толпой мы понеслись на разборки.

Такси домчало нас до его дома слишком быстро – мы не успели протрезветь и на всех алкогольных парах взлетели на нужный этаж. Женёк, не ожидавший подвоха, гостеприимно распахнул дверь, не взглянув в глазок. Осознание ошибки пришло к нему мгновенно, но было уже поздно.

Три изрядно набравшиеся мегеры ворвались в квартиру и повалили его на пол. Видок у нас при этом был устрашающий – костюмы секси-ведьмочек и боевой раскрас под стать. Жека попытался что-то пискнуть, лёжа под нами, но не был услышан. Мы, сосредоточенно пыхтя, пытались связать его удачно обнаруженными на прокатных костюмах поясами.

Когда трофей был стреножен и украшен кокетливыми бантиками, мы с чувством выполненного долга присели отдохнуть на завалинке. В качестве этой самой завалинки решено было использовать поверженного врага. Сообразительный Евгений лежал очень тихо, понимая, что каждое его слово может и будет использовано против него. Мы же задумчиво взирали на тело, распростёртое под нами, прикидывая, какая казнь подойдёт к случаю.

– А давайте его кастрируем, – задорно предложила я, потому как мне показалось, что выражение лица у Жени недостаточно испуганное.

– Девушки, я понимаю ваше недовольство, но мы же цивилизованные люди, может решим как-то по-другому? – наконец, подал взволнованный голос Жека.

«А известие о кастрации его не порадовало», – злорадно отметила про себя я, наблюдая за переменами на физиономии парня.

– Не станем мы ничего с тобой решать, смерд! Не достоин! – пригвоздила его Анечка.

Надо сказать, что матом Аня не ругалась, потому древнерусское слово «смерд» призвано было выразить всю степень её презрения.

– Пойду поищу ножницы, – сообщила я и отправилась на разведку вглубь квартиры.

Заглянув в гостиную, я заметила фото, на котором наш Евгеша вместе с блондинкой в свадебном платье запускает в небо голубей. Вот ведь кобелюка! Разыскав ножницы и прихватив фото, я вернулась в коридор.

За моё недолгое отсутствие этот паразит как-то умудрился поездить по ушам девчонок. В глазах моих сердобольных подружек уже плескалась жалость и желание сей секунд понять и простить.

– Эй, смотрите сюда! – постаралась я привлечь их внимание к фото. – Похоже, в вашей семейке прибавление. Нашлась ещё одна «молочная» сестрица. И по всей видимости, она его жена.

Обида девчонок вспыхнула с новой силой.

– Где твоя жена, урод? – начала пытать незадачливого ловеласа Танечка, сомкнув свои ручонки на его шее.

– В больнице, – прохрипел виновник всех девичьих бед.

Руки Татьяны тут же разжались.

– Вы что, верите ему? – возмутилась я. – Сколько он вам уже всего наплёл?

Анечка согласно покивала и в следующее мгновение уже давила коленом в пах:

– А ну, говори, в какой она больнице!

Не ожидавший такой жестокости от нежной Анечки Евгений быстренько сообщил фальцетом не только название больницы и имя-отчество жены, но и телефон для проверки.

Набрав номер, я попросила позвать к телефону его жену.

– Тамара Вениаминовна на операции, – сообщила мне администратор.

– Какая операция? – ошарашенно поинтересовалась я.

– Операция на сердце, – слегка раздражённо ответила девушка. – А какие ещё, по-вашему, процедуры может проводить кардиолог?

– Так она не больна? – удивлённо протянула я, повесив трубку.

– Я и не говорил, что она пациент, – попробовал пожать плечами Евгений.

– Ну, хватит! Больше ты никого не обманешь! – я хищно занесла ножницы над притихшим парнем.

Он зажмурился и открыл глаза, только услышав треск ткани. Я лихо разрезала одежду на нём, а девчонки, войдя в раж, помогали разрывать и стягивать с Жени остатки ткани. Через пару минут разоблачённый Казанова лежал уже полностью обнажённый. Вооружившись помадами, мы оставили послание на теле Евгения для его жены и с чувством глубокого удовлетворения покинули место преступления.

Вот такая история произошла с нами в День Всех Святых. А вы обманываете своих женщин? Тогда мы летим к вам!

«Старики порою говорят…»

Романтический конфуз

Вот так свезло

Про моль и валенки поэта

Дуэт

Рандеву

Житель Крайнего Севера Пётр Тимофеевич купил двухнедельную путёвку в один из хакасских санаториев. И хотя он заранее забронировал путёвку, проживание ему досталось не в основном корпусе, а в особняке на четыре номера. Несколько таких особняков выстроились в ряд метрах в 50-75 от основного корпуса и несколько ниже. То есть это каждый раз надо было топать пешком в горку или вниз – на процедуры, в столовую там, в клуб – на танцы или какой концерт, и обратно, по несколько раз в день, в любую погоду. А погода в августе здесь задалась неважная, всё время шли дожди, тропинка была мокрая и скользкая. Пётр Тимофеевич в первый же день поскользнулся и так шарахнулся коленкой с больным суставом об эту самую тропинку, что у него полетели искры из глаз.

Пётр Тимофеевич прихромал в отдел реализации и проникновенно спросил у давешнего менеджера, что вчера «втюхал» ему этот чёртов особняк: можно ли что-то сделать для него в порядке исключения, как для жителя Крайнего Севера. Менеджер близоруко сунул свой мясистый пористый нос в монитор компьютера, пощёлкал клавиатурой и с сожалением ответил, что нет, все номера в основном корпусе заняты. Правда, есть вот один свободный, но люксовый, и за него надо доплатить.

– Пойдёт! – обрадованно сказал Пётр Тимофеевич (деньжата у него были – отпуск-то у него был северный, трёхмесячный, соответственно, и отпускные немалые), отслюнил требуемую сумму, забрал ключ и пошёл обживать свои апартаменты. Открыл дверь и офигел. Это, действительно, были апартаменты. Во всяком случае, не меньше однокомнатной квартиры: с прихожей, ванно-туалетной комнатой, гостиной, спальней с шикарной двуспальной кроватью, с балконом! А ещё в номере был холодильник, телевизор, телефон, мягкие диван и два кресла, буфет, весь заставленный посудой. Пётр Тимофеевич снял туфли и по мягкому ковру прошёл в спальню, присел на кровать, попрыгал. Кровать была упругая и будила в нём смутные желания. Он подумал: вот бы сейчас сюда его жену Лизавету Григорьевну, уж они бы тряхнули стариной на этой пружинистой и совершенно не скрипучей кровати! Но где Лизавета Григорьевна, и где он?

Однако мы затянули прелюдию к нашему рассказу. Короче, уже в тот же день Пётр Тимофеевич, напрочь забыв про свою Лизавету Григорьевну, познакомился с соседкой по их диетическому столу, молодящейся тётенькой лет пятидесяти – практически, его сверстницей. Её звали Валентина (по отчеству она себя называть не разрешила), и оказывается, она поселилась в том самом особняке, от которого отказался Пётр Тимофеевич. А Пётр Тимофеевич не преминул прихвастнуть, какие шикарные апартаменты он занимает. Один, совершенно один! И при этом многозначительно поглядывал на свою соседку. А та нервно хихикала, делала вид, что смущается, и опускала аляповато подкрашенные очи долу. В общем, дела у них, похоже, шли на лад. Правда, Пётр Тимофеевич насмелился пригласить Валентину «на экскурсию» в свои апартаменты лишь через пару-тройку дней их чисто платонических отношений, как-то: степенных бесед в очередях на процедуры, неспешных прогулок вокруг корпуса санатория, больше похожего на какой-то вычурный замок, с романтическими башенками, стеклянными балконами-террасами и прочими архитектурными прибамбасами.

А в тот субботний вечер, после сытного ужина (подавали паровую форель, два вида салатов, блинчики и ещё по здоровенному ломтю ярко-красного арбуза), они сходили на танцы, прокружили два тура вальса, и у раскрасневшейся Валентины закружилась голова. Пётр Тимофеевич вывел её, заботливо поддерживая под локоток, из душноватого танцевального зала в холл и, не задавая лишних вопросов, повёл Валентину с первого на второй этаж к своему номеру. Валентина покорно семенила рядом с ним, нервно вздыхая, и эта покорность всё больше и больше возбуждала его. Валентина перед этим призналась Петру Тимофеевичу, что уже лет пять как в разводе, а Пётр Тимофеевич, в свою очередь, скорбно сообщил ей, что он вдовец. В общем, ничто не препятствовало возникающему между ними роману, логическое и самое желанное продолжение которого сейчас должно было проследовать в шикарном номере Петра Тимофеевича, на его такой зазывно упругой постели.

Но сначала Пётр Тимофеевич, как истинный джентльмен, выставил из холодильника заранее прикупленные им в санаторном кафе бутылочку винца, фрукты, конфеты. Они выпили по бокалу вина, потом он неловко, через журнальный столик, притянул к себе Валентину и ткнулся своими сухими жёсткими губами в её мягкие, влажные и призывно полуоткрытые губы. Она ответила на поцелуй, и они, не сговариваясь, встали с кресел и через три шага оказались в спальне.

Но только они торопливо разделись, как Валентина ойкнула и, как была, голышом, побежала… в туалет.

– Ты куда? – запоздало и с недоумением крикнул ей вслед Пётр Тимофеевич. Громкие характерные звуки, донёсшиеся из туалета даже через закрытую дверь, довели до сведения Петра Тимофеевича, что у его гостьи банальный понос. Ещё не зная, смеяться ему или возмущаться, Пётр Тимофеевич вдруг и сам почувствовал резь в животе, и ему также срочно захотелось в туалет.

– Валентина, вылазь, мне тоже сюда надо, – осторожно поскрёбся в дверь туалета Пётр Тимофеевич.

– Погоди, миленький, ещё немного, – проскулила Валентина из-за двери. – Или сходи пока к соседям…

– Какие соседи! – взорвался Пётр Тимофеевич. – Я никого здесь ещё толком не знаю. Вылазь, тебе говорят!

Зафырчал сливной бачок, потом зашумела вода в душевой. Пётр Тимофеевич, обхватив бурчащий и стонущий на все лады живот руками, заорал:

– Да ты что, издеваешься?

Не успела Валентина открыть дверь, как Пётр Тимофеевич, отпихнув её, влетел в туалет и, даже не запершись, плюхнулся на унитаз. Вот это было истинное наслаждение! Куда там сексу! О Валентине Пётр Тимофеевич думал уже с досадой.

– Валентина! – крикнул он из туалета. – Будешь уходить, просто прикрой дверь!

Но Валентина уже снова заблеяла под туалетной дверью:

– Пё-ё-ётр Тимофеевич, ты скоро?

– Иди к себе! – заорал вне себя Пётр Тимофеевич. – Или вон спустись на первый этаж, там у фито-бара есть сортир!

– Не дойду я, – заплакала Валентина. – Чем ты меня таким угостил, паразит?

– Почему я-то? – оскорбился Пётр Тимофеевич. – А может, это нас в столовой чем-то несвежим накормили…

Но Валентина, уже, кстати, одетая, не дослушав его, устремилась в туалет. Вот так они и провели остаток этого безнадёжно испорченного рандеву, до утра сменяя друг друга в клозете. Потом выяснилось, что не они одни были такие страдальцы в ту ночь – пронесло всех, кто съел арбуз. Он оказался нитратным. На этом Пётр Тимофеевич и Валентина расстались и уже не пытались возобновить отношения. Они даже попросили, чтобы их рассадили по разным столам – такое отчуждение пролегло между ними после той памятной ночи.