Культурное пространство «Киммерия Максимилиана Волошина». Вып. 1
- -
- 100%
- +
6
Равнина вод колышется широко,Обведена серебряной каймой.Мутится мыс, зубчатою стенойСтупив на зыбь расплавленного тока.Туманный день раскрыл златое око,И бледный луч, расплесканный волной,Скользит, дробясь над мутной глубиной,То колос дня от пажитей востока.В волокнах льна златится бледный кругЖемчужных туч, и солнце, как паук,Дрожит в сетях алмазной паутины.Вверх обрати ладони тонких рук –К истоку дня! Стань лилией долины,Стань стеблем ржи, дитя огня и глины!1907Коктебель7
Над зыбкой рябью вод встает из глубиныПустынный кряж земли: хребты скалистых гребней,Обрывы черные, потоки красных щебней –Пределы скорбные незнаемой страны.Я вижу грустные, торжественные сны –Заливы гулкие земли глухой и древней,Где в поздних сумерках грустнее и напевнейЗвучат пустынные гекзаметры волны.И парус в темноте, скользя по бездорожью,Трепещет древнею, таинственною дрожьюВетров тоскующих и дышащих зыбей.Путем назначенным дерзанья и возмездьяСтремит мою ладью глухая дрожь морей,И в небе теплятся лампады Семизвездья.1907Коктебель8. Mare internum
Я – солнца древний путь от красных скал ТавризаДо тёмных врат, где стал Гераклов град – Кадикс.Мной круг земли омыт, в меня впадает Стикс,И струйный столб огня на мне сверкает сизо.Вот рдяный вечер мой: с зубчатого карнизаКо мне склонился кедр и бледный тамариск.Широко шелестит фиалковая риза,Заливы черные сияют, как оникс.Люби мой долгий гул, и зыбких взводней змеи,И в хорах волн моих напевы Одиссеи.Вдохну в скитальный дух я власть дерзать и мочь,И обоймут тебя в глухом моём простореИ тысячами глаз взирающая Ночь,И тысячами уст глаголящее Море.19079. Гроза
Див кличет по древию, велит послушатиВолзе, Поморью, Посулью, Сурожу…Запал багровый день. Над тусклою водойЗарницы синие трепещут беглой дрожью.Шуршит глухая степь сухим быльем и рожью,Вся млеет травами, вся дышит душной мглойИ тутнет, гулкая. Див кличет пред бедойАрдавде, Корсуню, Поморью, Посурожью, –Земле незнаемой разносит весть Стрибожью:Птиц стоном убуди и вста звериный вой.С туч ветр плеснул дождем и мечется с испугомПо бледным заводям, по ярам, по яругам…Тьма прыщет молнии в зыбучее стекло…То, Землю древнюю тревожа долгим зовом,Обида вещая раскинула крылоНад гневным Сурожем и пенистым Азовом.1907Коктебель10. Полдень
Травою жесткою, пахучей и седойПорос бесплодный скат извилистой долины.Белеет молочай. Пласты размытой глиныИскрятся грифелем, и сланцем, и слюдой.По стенам шифера, источенным водой,Побеги каперсов; иссохший ствол маслины;А выше за холмом лиловые вершиныПодъемлет Карадаг зубчатою стеной.И этот тусклый зной, и горы в дымке мутной,И запах душных трав, и камней отблеск ртутный,И злобный крик цикад, и клекот хищных птиц –Мутят сознание. И зной дрожит от крика…И там – во впадинах зияющих глазницОгромный взгляд растоптанного Лика.190711. Облака
Гряды холмов отусклил марный иней.Громады туч по сводам синих днейВвысь громоздят (всё выше, всё тесней)Клубы свинца, седые крылья пиний,Столбы снегов, и гроздьями глицинийСвисают вниз… Зной глуше и тусклей.А по степям несется бег коней,Как темный лёт разгневанных Эринний.И сбросил Гнев тяжелый гром с плеча,И, ярость вод на долы расточа,Отходит прочь. Равнины медно-буры.В морях зари чернеет кровь богов.И дымные встают меж облаковСыны огня и сумрака – Ассуры.190912. Сехмет
Влачился день по выжженным лугам.Струился зной. Хребтов синели стены.Шли облака, взметая клочья пеныНа горный кряж. (Доступный чьим ногам?)Чей голос с гор звенел сквозь знойный гамЦикад и ос? Кто мыслил перемены?Кто, с узкой грудью, с профилем гиены,Лик обращал навстречу вечерам?Теперь на дол ночная пала птица,Край запада лудою распаля.И персть путей блуждает и томится…Чу! В теплой мгле (померкнули поля…)Далеко ржет и долго кобылица.И трепетом ответствует земля.190913
Сочилась жёлчь шафранного тумана.Был стоптан стыд, притуплена любовь…Стихала боль. Дрожала зыбко бровь.Плыл горизонт. Глаз видел четко, пьяно.Был в свитках туч на небе явлен вновьГрозящий стих закатного Корана…И был наш день – одна большая рана,И вечер стал – запекшаяся кровь.В тупой тоске мы отвратили лица.В пустых сердцах звучало глухо: «Нет!»И, застонав, как раненая львица,Вдоль по камням влача кровавый след,Ты на руках ползла от места боя,С древком в боку, от боли долго воя…Август 190914. Одиссей в Киммерии
Лидии Дм. Зиновьевой-Аннибал
Уж много дней рекою ОкеаномНавстречу дню, расправив паруса,Мы бег стремим к неотвратимым странам.Усталых волн всё глуше голоса,И слепнет день, мерцая оком рдяным.И вот вдали синеет полосаНочной земли и, слитые с туманом,Излоги гор и скудные леса.Наш путь ведет к божницам Персефоны,К глухим ключам, под сени скорбных рощРаин и ив, где папоротник, хвощИ черный тисс одели леса склоны…Туда идем, к закатам темных дней,Во сретенье тоскующих теней.17 октября 1907 КоктебельКиммерийская весна
«Моя земля хранит покой…»
Моя земля хранит покой,Как лик иконы изможденный.Здесь каждый след сожжен тоской,Здесь каждый холм – порыв стесненный.Я вновь пришел – к твоим ногамСложить дары своей печали,Бродить по горьким берегамИ вопрошать морские дали.Всё так же пуст Эвксинский ПонтИ так же рдян закат суровый,И виден тот же горизонт –Текучий, гулкий и лиловый.9 февраля 1910 Коктебель«Седым и низким облаком дол повит…»
Седым и низким облаком дол повит…Чернильно-сини кручи лиловых гор.Горелый, ржавый, бурый цвет трав.Полосы иода и пятна жёлчи.В морщине горной, в складках тисненых кожТускнеет сизый блеск чешуи морской.Скрипят деревья. Вихрь траву рвет,Треплет кусты и разносит брызги.Февральский вечер сизой тоской повит.Нагорной степью путь мой уходит вдаль.Жгутами струй сечет глаза дождь.Северный ветер гудит в провалах.8 февраля 1910 Коктебель«Яры, увалы, ширь полей…»
Яры, увалы, ширь полей…К излогам гор душа влекома…Всё так печально, так знакомо…Сухие прутья тополей,Из камней низкая ограда,Быльем поросшая межа,Нагие лозы виноградаНа темных глыбах плантажа,Лучи дождя и крики птичьи,И воды тусклые вдали,И это горькое величьеВесенней вспаханной земли…12 февраля 1910 Коктебель«Солнце! Твой родник…»
Солнце! Твой родникВ недрах бьет по темным жилам…Воззывающий свой ликОбрати к земным могилам! Солнце! Из землиРуки черные простерты…Воды снежные стекли,Тали в поле ветром стерты. Солнце! ПрикажиВиться лозам винограда,Завязь почек развяжиВластью пристального взгляда!14 февраля 1910Коктебель«Звучит в горах, весну встречая…»
Звучит в горах, весну встречая,Ручьев прерывистая речь;По сланцам стебли молочаяВстают рядами бледных свеч.А на полянах влажно-мшистыхСредь сгнивших за зиму листов –Глухие заросли безлистыхЛилово-дымчатых кустов.И ветви тянутся к просторам,Молясь Введению Весны,Как семисвечник, на которомОгни еще не зажжены.16 февраля 1910 Коктебель«Облака клубятся в безднах зеленых…»
Облака клубятся в безднах зеленых Лучезарных пустынь восхода,И сбегают тени с гор обнаженных Цвета роз и меда.И звенит и блещет белый стеклярус За Киик-Атламой костистой,Плещет в синем ветре дымчатый парус, Млеет след струистый,Отливают волны розовым глянцем, Влажные выгибая гребни,Индевеет берег солью и сланцем, И алеют щебни.Скрыты горы синью пятен и линий – Переливами перламутра.Точно кисть лиловых бледных глициний, Расцветает утро.21 февраля 1910Коктебель«Над синевой зубчатых чащ…»
Над синевой зубчатых чащ,Над буро-глинистыми лбами,Июньских ливней темный плащКлубится дымными столбами.Веселым дождевым вином,Водами мутными, как сусло,И пенно-илистым руномВскипают жаждущие русла.Под быстрым градом звонких льдинСтучат на крышах черепицы,И ветки сизые маслинВ испуге бьют крылом, как птицы.Дождь, вихрь и град – сечет, бьет, льетИ треплет космы винограда,И рвется под бичами водКричащая Гамадриада…И пресных вод в песке морскомВстал дыбом вал, ярясь и споря,И желтым ширится пятномВ прозрачной прозелени моря.13 июня 1913 Коктебель«Сквозь облак тяжелые свитки…»
Сквозь облак тяжелые свитки,Сквозь ливней косые столбы,Лучей золотистые слиткиНа горные падают лбы.Пройди по лесистым предгорьям,По бледным, полынным лугамК широким моим плоскогорьям,К гудящим волной берегам,Где в дикой и пенной порфире,Ложась на песок голубой,Всё шире, всё шире, всё ширеРазвертывается прибой.18 ноября 1919 <Коктебель>«Опять бреду я босоногий…»
Опять бреду я босоногий,По ветру лоснится ковыль.Что может быть нежней, чем пыльСтепной, разъезженной дороги?На бурый стелется коверПолдневный пламень, сух и ясен,Хрусталь предгорий так прекрасен,Так бледны дали серых гор.Соленый ветер в пальцах вьется…Ах, жажду счастья, хмель отравНе утолит ни горечь трав,Ни соль овечьего колодца…16 ноября 1919 Коктебель«Твоей тоской душа томима…»
Твоей тоской душа томима,Земля утерянных богов!Дул свежий ветр… Мы плыли мимоОднообразных берегов.Ныряли чайки в хлябь морскую,Клубились тучи. Я смотрел,Как солнце мечет в зыбь стальнуюАлмазные потоки стрел,Как с черноморскою волнойАзова илистые водыУпорно месит ветр крутойИ, вестник близкой непогоды,Развертывает свитки туч,Срывает пену, вихрит смерчи,И дальних ливней темный лучПовис над берегами Керчи.Август1912 Коктебель«Заката алого заржавели лучи…»
Заката алого заржавели лучиПо склонам рыжих гор… и облачной галерыПогасли паруса. Без края и без мерыРастет ночная тень. Остановись. Молчи.Каменья зноем дня во мраке горячи.Луга полынные нагорий тускло-серы…И низко над холмом дрожащий серп Венеры,Как пламя воздухом колеблемой свечи…Июнь 1913<Коктебель>«Ветер с неба клочья облак вытер…»
Ветер с неба клочья облак вытер,Синим оком светит водоем,Желтою жемчужиной ЮпитерНад седым возносится холмом.Искры света – в диске наклоненном –Спутники стремительно бегут…А заливы в зеркале зеленомПламена созвездий берегут.А вблизи струя звенит о камень,А внизу полет звенит цикад,И в душе гудит певучий пламеньВ синеве сияющих лампад.Кто сказал: «Змеею препояшуИ пошлю»? …Ликуя и скорбя,Возношу к верховным солнцам чашу,Переполненную светами, – себя.20 июня 1917 <Коктебель>«Акрополи в лучах вечерней славы…»
Акрополи в лучах вечерней славы.Кастилии нищих рыцарский покров.Троады скорбь среди немых холмов.Апулии зеркальные оправы.Безвестных стран разбитые заставы,Могильники забытых городов.Размывы, осыпи, развалины и травыИзглоданных волною берегов.Озер агатовых колдующие очи.Сапфирами увлаженные ночи.Сухие русла, камни и полынь.Теней Луны по склонам плащ зубчатый.Монастыри в преддверии пустынь,И медных солнц гудящие закаты…24 октября 1916 <Коктебель>«Выйди на кровлю… Склонись на четыре…»
Выйди на кровлю… Склонись на четыреСтороны света, простерши ладонь.Солнце… вода… облака… огонь…Всё, что есть прекрасного в мире…Факел косматый в шафранном тумане,Влажной парчою расплесканный луч,К небу из пены простертые длани,Облачных грамот закатный сургуч.Гаснут во времени, тонут в пространствеМысли, событья, мечты, корабли…Я ж уношу в свое странствие странствийЛучшее из наваждений земли.<11 октября 1924 Коктебель>Каллиера
С. В. Шервинскому
По картам здесь и город был, и порт.Остатки мола видны под волнами.Соседний холм насыщен черепкамиАмфор и пифосов. Но город стерт,Как мел с доски, разливом диких орд.И мысль, читая смытое веками,Подсказывает ночь, тревогу, пламя,И рдяный блик в зрачках раскосых морд.Зубец, над городищем вознесенный,Народ зовет «Иссыпанной Короной»,Как знак того, что сроки истекли,Что судьб твоих до дна испита мера,Отроковица эллинской землиВ венецианских бусах – Каллиера!18 ноября 1926 <Коктебелъ>«Фиалки волн и гиацинты пены…»
Фиалки волн и гиацинты пеныЦветут на взморье около камней.Цветами пахнет соль… Один из дней,Когда не жаждет сердце переменыИ не торопит преходящий миг,Но пьет так жадно златокудрый ликЯнтарных солнц, просвеченных сквозь просинь.Такие дни под старость дарит осень.20 ноября 1926 <Коктебелъ >Двойной венок
Венок сонетов «Сorona astralis»
Елизавете Ивановне Дмитриевой
В мирах любви – неверные кометы –Закрыт нам путь проверенных орбит!Явь наших снов земля не истребит, –Полночных солнц к себе нас манят светы.Ах, не крещен в глубоких водах ЛетыНаш горький дух, и память нас томит.В нас тлеет боль внежизненных обид –Изгнанники, скитальцы и поэты!Тому, кто зряч, но светом дня ослеп,Тому, кто жив и брошен в тёмный склеп,Кому земля – священный край изгнанья,Кто видит сны и помнит имена, –Тому в любви не радость встреч дана,А темные восторги расставанья!Август 1909 Коктебель1В мирах любви неверные кометы,Сквозь горних сфер мерцающий стожар –Клубы огня, мятущийся пожар,Вселенских бурь блуждающие светы, –Мы вдаль несем… Пусть темные планетыВ нас видят меч грозящих миру кар, –Мы правим путь свой к солнцу, как Икар,Плащом ветров и пламени одеты.Но, странные, – его коснувшись, прочьСтремим свой бег: от солнца снова в ночь –Вдаль, по путям парабол безвозвратных…Слепой мятеж наш дерзкий дух стремитВ багровой тьме закатов незакатных…Закрыт нам путь проверенных орбит!2Закрыт нам путь проверенных орбит,Нарушен лад молитвенного строя…Земным богам земные храмы строя,Нас жрец земли земле не причастит.Безумьем снов скитальный дух повит.Как пчелы мы, отставшие от роя!..Мы беглецы, и сзади наша Троя,И зарево наш парус багрянит.Дыханьем бурь таинственно влекомы,По свиткам троп, по росстаням дорогСтремимся мы. Суров наш путь и строг.И пусть кругом грохочут глухо громы,Пусть веет вихрь сомнений и обид, –Явь наших снов земля не истребит!3Явь наших снов земля не истребит:В парче лучей истают тихо зори,Журчанье утр сольётся в дневном хоре,Ущербный серп истлеет и сгорит,Седая зыбь в алмазы раздробитСнопы лучей, рассыпанные в море,Но тех ночей – разверстых на Фаворе –Блеск близких солнц в душе не победит.Нас не слепят полдневные экстазыЗемных пустынь, ни жидкие топазы,Ни токи смол, ни золото лучей.Мы шёлком лун, как ризами, одеты,Нам ведом день немеркнущих ночей, –Полночных солнц к себе нас манят светы.4Полночных солнц к себе нас манят светы…В колодцах труб пытливый тонет взгляд.Алмазный бег вселенные стремят:Системы звёзд, туманности, планеты,От Альфы Пса до Веги и от БэтыМедведицы до трепетных Плеяд –Они простор небесный бороздят,Творя во тьме свершенья и обеты.О, пыль миров! О, рой священных пчел!Я исследил, измерил, взвесил, счел, –Дал имена, составил карты, сметы…Но ужас звёзд от знанья не потух.Мы помним всё: наш древний, темный дух,Ах, не крещен в глубоких водах Леты!5Ах, не крещен в глубоких водах ЛетыНаш звездный дух забвением ночей!Он не испил от Орковых ключей,Он не принес подземные обеты.Не замкнут круг. Заклятья не допеты…Когда для всех сапфирами лучейСияет день, журчит в полях ручей, –Для нас во мгле слепые бродят светы,Шуршит тростник, мерцает тьма болот,Напрасный ветр свивает и несетОсенний рой теней Персефонеи,Печальный взор вперяет в ночь Пелид…Но он еще тоскливей и грустнее,Наш горький дух… И память нас томит.6Наш горький дух… (И память нас томит…)Наш горький дух пророс из тьмы, как травы,В нем навий яд, могильные отравы.В нем время спит, как в недрах пирамид.Но ни порфир, ни мрамор, ни гранитНе создадут незыблемей оправыДля роковой, пролитой в вечность лавы,Что в нас свой ток невидимо струит.Гробницы Солнц! Миров погибших Урна!И труп Луны, и мертвый лик Сатурна –Запомнит мозг и сердце затаит:В крушеньях звезд рождалась мысль и крепла,Но дух устал от свеянного пепла, –В нас тлеет боль внежизненных обид!7В нас тлеет боль внежизненных обид.Томит печаль, и глухо точит пламя,И всех скорбей развернутое знамяВ ветрах тоски уныло шелестит.Но пусть огонь и жалит и язвитПевучий дух, задушенный телами, –Лаокоон, опутанный узламиГорючих змей, напрягся… и молчит.И никогда ни счастье этой боли,Ни гордость уз, ни радости неволи,Ни наш экстаз безвыходной тюрьмыНе отдадим за все забвенья Леты!Грааль скорбей несем по миру мы –Изгнанники, скитальцы и поэты!8Изгнанники, скитальцы и поэты, –Кто жаждал быть, но стать ничем не смог…У птиц – гнездо, у зверя – темный лог,А посох – нам и нищенства заветы.Долг не свершен, не сдержаны обеты,Не пройден путь, и жребий нас обрёкМечтам всех троп, сомненьям всех дорог…Расплескан мед и песни не допеты.О, в срывах воль найти, познать себяИ, горький стыд смиренно возлюбя,Припасть к земле, искать в пустыне воду,К чужим шатрам идти просить свой хлеб,Подобным стать бродячему рапсоду –Тому, кто зряч, но светом дня ослеп.9Тому, кто зряч, но светом дня ослеп, –Смысл голосов, звук слов, событий звенья,И запах тел, и шорохи растенья, –Весь тайный строй сплетений, швов и скрепРаскрыт во тьме. Податель света – ФебДаёт слепцам глубинные прозренья.Скрыт в яслях Бог. Пещера заточеньяПревращена в Рождественский Вертеп.Праматерь ночь, лелея в темном чревеСкупым Отцом ей возвращенный плод,Свои дары избраннику несет –Тому, кто в тьму был Солнцем ввергнут в гневе,Кто стал слепым игралищем судеб,Тому, кто жив и брошен в темный склеп.10Тому, кто жив и брошен в темный склеп,Видны края расписанной гробницы:И Солнца чёлн, богов подземных лица,И строй земли: в полях маис и хлеб,Быки идут, жнет серп, бьет колос цеп,В реке плоты, спит зверь, вьют гнезда птицы,-Так видит он из складок плащаницыИ смену дней, и ход людских судеб.Без радости, без слез, без сожаленьяСледить людей напрасные волненья,Без тёмных дум, без мысли «почему?»,Вне бытия, вне воли, вне желанья,Вкусив покой, неведомый тому,Кому земля – священный край изгнанья.11Кому земля – священный край изгнанья,Того простор полей не веселит,Но каждый шаг, но каждый миг таитИных миров в себе напоминанья.В душе встают неясные мерцанья,Как будто он на камнях древних плитХотел прочесть священный алфавитИ позабыл понятий начертанья.И бродит он в пыли земных дорог –Отступник жрец, себя забывший бог,Следя в вещах знакомые узоры.Он тот, кому погибель не дана,Кто, встретив смерть, в смущеньи клонит взоры,Кто видит сны и помнит имена.12Кто видит сны и помнит имена,Кто слышит трав прерывистые речи,Кому ясны идущих дней предтечи,Кому поет влюбленная волна;Тот, чья душа землей убелена,Кто бремя дум, как плащ, приял на плечи,Кто возжигал мистические свечи,Кого влекла Изиды пелена,Кто не пошел искать земной усладыНи в плясках жриц, ни в оргиях менад,Кто в чашу нег не выжал виноград,Кто, как Орфей, нарушив все преграды,Всё ж не извел родную тень со дна, –Тому в любви не радость встреч дана.13Тому в любви не радость встреч дана,Кто в страсти ждал не сладкого забвенья,Кто в ласках тел не ведал утоленья,Кто не испил смертельного вина.Страшится он принять на раменаЯрмо надежд и тяжкий груз свершенья,Не хочет уз и рвет живые звенья,Которыми связует нас Луна.Своей тоски – навеки одинокой,Как зыбь морей пустынной и широкой, –Он не отдаст. Кто оцет жаждал – тотИ в самый миг последнего страданьяНе мирный путь блаженства изберет,А темные восторги расставанья.14А темные восторги расставанья,А пепел грез и боль свиданий – нам.Нам не ступать по синим лунным льнам,Нам не хранить стыдливого молчанья.Мы шепчем всем ненужные признанья,От милых рук бежим к обманным снам,Не видим лиц и верим именам,Томясь в путях напрасного скитанья.Со всех сторон из мглы глядят на насЗрачки чужих, всегда враждебных глаз,Ни светом звезд, ни солнцем не согреты,Стремя свой путь в пространствах вечной тьмы,В себе несем свое изгнанье мы –В мирах любви неверные кометы!Венок сонетов «Lunaria»
1Жемчужина небесной тишиныНа звёздном дне овьюженной лагуны!В твоих лучах все лица бледно-юны,В тебя цветы дурмана влюблены.Тоской любви в сердцах повтореныТвоих лучей тоскующие струны,И прежних лет волнующие луныВ узоры снов навеки вплетены.Твой влажный свет и матовые тени,Ложась на стены, на пол, на ступени,Дают камням оттенок бирюзы.Платана лист на них еще зубчатейИ тоньше прядь изогнутой лозы…Лампада снов, владычица зачатий!2Лампада снов! Владычица зачатий!Светильник душ! Таинница мечты!Узывная, изменчивая, – тыС невинности снимаешь воск печатей,Внушаешь дрожь лобзаний и объятий,Томишь тела сознаньем красотыИ к юноше нисходишь с высотыСеленою, закутанной в гиматий.От ласк твоих стихает гнев морей,Богиня мглы и вечного молчанья,А в недрах недр рождаешь ты качанья.Вздуваешь воды, чрева матерейИ пояса развязываешь платий,Кристалл любви! Алтарь ночных заклятий!3Кристалл любви! Алтарь ночных заклятий!Хрустальный ключ певучих медных сфер!На твой ущерб выходят из пещер,Одна другой страшнее и косматей,Стада Эмпуз; поют псалмы проклятийИ душат псов, цедя их кровь в кратэр;Глаза у кошек, пятна у пантерСтановятся длиннее и крылатей.Плоть призраков есть ткань твоих лучей,Ты точишь камни, глину кирпичей;Козёл и конь, ягнята и собакиНочных мастей тебе посвящены;Бродя в вине, ты дремлешь в черном маке,Царица вод! Любовница волны!4Царица вод! Любовница волны!Изгнанница в опаловой короне,Цветок цветов! Небесный образ Иони!Твоим рожденьем женщины больны…Но не любить тебя мы не вольны:Стада медуз томятся в мутном лоне,И океана пенистые кониБегут к земле и лижут валуны.И глубиной таинственных извивовДвижения приливов и отливовВнутри меня тобой повторены.К тебе растут кораллы темной боли,И тянут стебли водоросли волиС какой тоской из влажной глубины!5С какой тоской из влажной глубиныВсё смертное, усталое, больное,Ползучее, сочащееся в гное,Пахучее, как соки белены,Как опиум волнующее сны,Всё женское, текучее, земное,Всё темное, всё злое, всё страстное,Чему тела людей обречены, –Слепая боль поднятой плугом нови,Удушливые испаренья крови,Весь Океан, плененный в руслах жил,Весь мутный ил задушенных приятий,Всё, чем я жил, но что я не изжил, –К тебе растут сквозь мглу моих распятий.6К тебе растут сквозь мглу моих распятий –Цветы глубин. Ты затеплила страстьВ божнице тел. Дух отдала во властьБезумью плоти. Круг сестер и братийРазъяла в станы двух враждебных ратей.Даров твоих приемлет каждый часть…О, дай и мне к ногам твоим припасть!Чем дух сильней, тем глубже боль и сжатей…Вот из-за скал кривится лунный рог,Спускаясь вниз, алея, багровея…Двурогая! Трехликая! Афея!С кладбищ земли, с распутий трех дорогДым черных жертв восходит на закате –К Диане бледной, к яростной Гекате!7К Диане бледной, к яростной ГекатеЯ простираю руки и мольбы:Я так устал от гнева и борьбы –Яви свой лик на мертвенном агате!И ты идешь, багровая, в раскатеПодземных гроз, ступая на гробы,Треглавая, держа ключи судьбы,Два факела, кинжалы и печати.Из глаз твоих лучатся смерть и мрак,На перекрестках слышен вой собак,И на могильниках дымят лампады.И пробуждаются в озерах глубины,Точа в ночи пурпуровые яды,Змеиные, непрожитые сны.8Змеиные, непрожитые сныВолнуют нас тоской глухой тревоги.Словами змия: «Станете как боги»Сердца людей извечно прожжены.Тавром греха мы были клейменыКрылатым стражем, бдящим на пороге.И нам, с тех пор бродящим без дороги,Сопутствует клейменый лик Луны.Века веков над нами тяготелоВсетемное и всестрастное телоПланеты, сорванной с алмазного венца.Но тусклый свет глубоких язв и ссадинСо дна небес глядящего лицаИ сладостен, и жутко безотраден.9И сладостен, и жутко безотраденБезумный сон зияющих долин.Я был на дне базальтовых теснин.В провал небес (о, как он емко-жаден!)Срывался ливень звездных виноградин.И солнца диск, вступая в свой притин,Был над столпами пламенных вершин,Крылатый и расплесканный, – громаден.Ни сумрака, ни воздуха, ни вод –Лишь острый блеск агатов, сланцев, шпатов.Ни шлейфы зорь, ни веера закатовНе озаряют черный небосвод.Неистово порывист и нескладенАлмазный бред морщин твоих и впадин.10Алмазный бред морщин твоих и впадинТомит и жжет. Неумолимо жёсткРисунок скал, гранитов черный лоск,Строенье арок, стрелок, перекладин.Вязь рудных жил, как ленты пестрых гадин,Наплывы лавы бурые, как воск,И даль равнин, как обнаженный мозг…Трехдневный полдень твой кошмарно-страден.Пузырчатые оспины огняСверкают в нимбах яростного дня,А по ночам над кратером ГиппархаБдит «Volva» – неподвижная звезда,И отливает пепельно-неяркоТвоих морей блестящая слюда.11Твоих морей блестящая слюдаХранит следы борьбы и исступлений,Застывших мук, безумных дерзновений,Двойные знаки пламени и льда.Здесь рухнул смерч вселенских «Нет» и «Да».От Моря Бурь до Озера Видений,От призрачных полярных взгромождений,Не видевших заката никогда,До темных цирков Mare TenebrarumТы вся порыв, застывший в гневе яром,И страшный шрам на кряже Лунных АльпОставила небесная секира.Ты, как Земля, с которой сорван скальп, –Лик Ужаса в бесстрастности эфира!12Лик Ужаса в бесстрастности эфира –Вне времени, вне памяти, вне мер!Ты кладбище немыслимых Химер,Ты иверень разбитого Потира.Зане из сонма ангельского клираНа Бога Сил, Творца бездушных сфер,Восстал в веках Денница-Люцифер,Мятежный князь Зенита и Надира.Ваяя смертью глыбы бытияИз статуй плоти огненное «Я»В нас высек он: дал крылья мысли пленной,Но в бездну бездн был свергнут навсегда.И, остов недосозданной вселенной, –Ты вопль тоски, застывший глыбой льда.13Ты вопль тоски, застывший глыбой льда,Сплетенье гнева, гордости и боли,Бескрылый взмах одной безмерной воли,Средь судорог погасшая звезда.На духов воль надетая узда,Грааль борьбы с причастьем горькой соли,Голгофой душ пребудешь ты, доколеЗемных времен не канет череда.Умершие, познайте слово Ада:«Я разлагаю с медленностью ядаТела в земле, а души на луне».Вокруг Земли чертя круги вампираИ токи жизни пьющая во сне, –Ты жадный труп отвергнутого мира!14Ты жадный труп отвергнутого мира,К живой Земле прикованный судьбой.Мы, связанные бунтом и борьбой,С вином приемлем соль и с пеплом миро.Но в день Суда единая порфираОденет нас – владычицу с рабой.И пленных солнц рассыпется прибойУ бледных ног Иешуа Бен-Пандира.Но тесно нам венчальное кольцо:К нам обратив тоски своей лицо,Ты смотришь прочь неведомым нам ликом,И пред тобой, – пред Тайной глубины,Склоняюсь я в молчании великом,Жемчужина небесной тишины!15Жемчужина небесной тишины,Лампада снов, владычица зачатий,Кристалл любви, алтарь ночных заклятий,Царица вод, любовница волны.С какой тоской из влажной глубиныК тебе растут сквозь мглу моих распятий,К Диане бледной, к яростной ГекатеЗмеиные, непрожитые сны.И сладостен, и жутко безотраденАлмазный бред морщин твоих и впадин,Твоих морей блестящая слюда –Лик ужаса в бесстрастности эфира,Ты вопль тоски, застывший глыбой льда,Ты жадный труп отвергнутого мира.<16 июня – 1 июля 1913 Коктебель>