Политическая наука. 2016. Спецвыпуск

А.Е. Бовин, один из участников событий, характеризует сложившуюся тогда ситуацию так: «…Именно Феде принадлежит идея легализовать у нас политическую науку. Ситуация была парадоксальной. Марксистско-ленинская идеология была самой политизированной… Первой ласточкой была статья Бурлацкого “Политика и наука” в “Правде” от 10 января 1965 года. Я шел вторым эшелоном. Моя статья появилась в “Красной звезде” 10 февраля. Противников было много. Главный аргумент – марксизм-ленинизм и есть наша политическая наука, наша политическая теория. Сопротивлялись долго. В конце 1965 года мы (то есть Федя и я) решили сделать ход конем, опубликоваться в “Коммунисте”. Написали статью “Актуальные проблемы социально-политических исследований”. Статья обсуждалась на редколлегии в декабре. Статью завалили. Зачем нам какая-то “политическая наука” (или “политическая теория”, или “политическая идеология”)? В конце концов, поняли “зачем”. Бурлацкий победил…» [Бовин, 2003, с. 125].

Следующим шагом на пути признания политической науки в СССР Ф.М. Бурлацкий считает создание в 1969 г. в Академии наук СССР целой системы новых гуманитарных институтов. Поддержав группу социологов, состоявшую из Г.В. Осипова, Ю.А. Левады и Б.А. Грушина, вице-президент АН СССР А.М. Румянцев основал и возглавил Институт конкретных социологических исследований. В структуре Института было создано направление политической науки, возглавляемое Ф.М. Бурлацким, который затем стал заместителем А.М. Румянцева. Институт проработал около трех лет, после чего его расформировали.

Одним из ключевых событий становления политологии в СССР в качестве самостоятельной науки стал проведенный в 1979 г. в Москве XI Всемирный конгресс Международной ассоциации политической науки (МАПН) [Ирхин, 2015b, с. 80–88; Ирхин, 2016, с. 199–217].

Ю.С. Пивоваров характеризует значение данного конгресса следующим образом: «Этот конгресс во многих отношениях помог становлению у нас в стране политологии и фактическому признанию этой научной дисциплины. На конгрессе советские политологи продемонстрировали достаточно высокий профессиональный уровень и одновременно, оказавшись “лицом к лицу” с ведущими учеными мира, получили мощный импульс для дальнейших исследований. В этом контексте вполне впечатляюще выглядели достижения ИНИОН. Было подготовлено несколько сборников, по сути дела, открывших новую страницу в отечественной политической науке. Прежде всего, это сборник обзоров “Современная буржуазная политическая наука” (именно буржуазная, что делать, из песни слова не выкинешь) – единственный по сей день путеводитель по западной политологии. В жанре научно-аналитического обзора были созданы портреты национальной политологии (генезис, школы, наиболее острые проблемы) США, Великобритании, Франции и Германии. Большое значение имел также сборник научных портретов крупнейших политологов современности. Впервые в советской науке зарубежная политология была представлена “в лицах”» [Пивоваров, 2001, с. 49–50].

Активное участие в организации и проведении конгресса принимала Советская ассоциация политических наук (САПН) – профессиональное сообщество отечественных политологов, оформившееся в период 1955–1960 гг. [Патрушев, 2014, с. 3]. Она опиралась на Академию наук СССР и, в частности, на отраслевые и страноведческие академические институты: Институт государства и права, Институт мировой экономики и международных отношений, Институт США и Канады, Институт востоковедения, Институт Латинской Америки, Институт Африки и другие [История Российской ассоциации… 2015]. Это объясняется тем, что к концу 1970-х годов данные институты были признанными исследовательскими центрами.

На XI конгрессе МАПН, в котором участвовали 1466 человек, ученые обсуждали политологические проблемы войны и мира, международной безопасности, которые и в дальнейшем оставались в центре внимания отечественных исследователей. В конце 1970-х – начале 1980-х годов по данной проблематике активно работали и публиковались Ф.М. Бурлацкий, Г.Х. Шахназаров и другие [Бурлацкий, 1982, с. 57–66; Шахназаров, 1984, с. 63–74].

Завершающим событием в истории легализации политической науки в СССР стало включение ее в номенклатуру специальностей научных работников, которая была изменена «с учетом развития новейших направлений науки и техники» по инициативе ЦК КПСС и Совмина СССР [Постановление ЦК КПСС и Совмина СССР, 1987, с. 498]. Я.А. Пляйс отмечает: «4 ноября 1988 г. можно по праву считать официальным днем рождения современной российской политической науки. Именно в этот день увидело свет Постановление Государственного комитета по науке и технике СССР (ГКНТ СССР) № 386 “О номенклатуре специальностей научных работников”, которым впервые утверждалась номенклатура специальностей научных работников по политологии. Это постановление стало актом не только официального признания политической науки в нашей стране, но и актом ее институционализации.

По приказу ВАК при СМ СССР № 1 от 25 января 1989 г. номенклатура, утвержденная ГКНТ СССР, была принята к руководству всеми органами аттестации научных и научно-педагогических кадров.

Постановление ГКНТ и приказ ВАКа способствовали созданию инфраструктуры, необходимой для становления и развития любой науки. Стали открываться специализированные кафедры, отделения по подготовке профессиональных политологов, формироваться диссертационные советы. Осенью 1990 г. в ВАКе был создан первый экспертный совет по политическим наукам, состоявший из 26 видных ученых…

Первые специализированные диссертационные советы по политологии были созданы в 1990 г. в Институте общественных наук при ЦК КПСС (его председателем стал д-р филос. наук, проф. Ф.М. Бурлацкий) и при Уральском отделении АН СССР. Первые защиты докторских диссертаций также состоялись в том же году, и произошло это в диссертационном совете Ф.М. Бурлацкого» [Пляйс, 2007b, с. 4–5].

Для нас важен тот факт, что Ф.М. Бурлацкий первым из советских ученых публично выступил за восстановление в правах политологии как научной и учебной дисциплины [Шестопал, Шутов, 2014, с. 124–128]. Именно поэтому он «вполне и по заслугам может быть назван основоположником советской политической науки» [Бовин, 2003, с. 115]. Ф.М. Бурлацкий в рамках своей научной деятельности занимался разработкой множества направлений, но наиболее важными, на наш взгляд, являются следующие.

Первое направление – развитие самой политологии, формировавшейся в борьбе и противоречиях позднего советского периода. К этой теме Ф.М. Бурлацкий не раз обращался на протяжении всей своей научной карьеры. Среди ключевых работ в этой области, кроме упомянутой статьи в «Правде» (1965), можно отметить его книгу «Ленин. Государство. Политика» (1970), совместное с А.А. Галкиным исследование «Социология. Политика. Международные отношения» (1974), а также одну из последних статей в «Вестнике Московского университета. Серия 12: Политические науки» (2012) [Бурлацкий, 1970; Бурлацкий, Галкин, 1974; Бурлацкий, 2012, с. 15–27].

Размышляя о политологии, Ф.М. Бурлацкий практически всегда поднимал вопрос о соотношении политической науки и ее объекта – политики. Он акцентирует внимание на том, что «политику и политические отношения можно выделить из всей суммы общественных отношений, как нам кажется, только на основе их прямой или косвенной связи с властью и властной деятельностью. В самом общем виде определить политику можно как форму взаимоотношений между социальными группами, нациями, связанную прямо или косвенно с проявлениями власти и деятельности властвования, понимаемой как способность принудить большие массы людей к выполнению тех или иных задач и решений» [Бурлацкий, 2012, с. 16]. Именно понятие власти «дает ключ к пониманию политических институтов, политических движений и самой политики» [там же, с. 22]. Власть – «реальная способность осуществлять свою волю в социальной жизни, навязывая ее, если необходимо, другим людям; политическая власть как одно из важнейших проявлений власти характеризуется реальной способностью данного класса, группы, индивида проводить свою волю, выраженную в политике и правовых нормах» [Бурлацкий, 2012, с. 22].

Второе направление – исследование политических систем СССР, а затем и современной России. Главными работами по данной теме стали книга «Государство и коммунизм» (1963), раздел в коллективных очерках «Политические системы современности» (1978), совместные издания с А.А. Галкиным «Современный Левиафан: Очерки политической социологии капитализма» (1985) и с В.О. Мушинским «Народ и власть: Научно-популярный очерк политической системы социализма» (1986) [Бурлацкий, 1963; Бурлацкий, 1978; Бурлацкий, Галкин, 1985; Бурлацкий, Мушинский, 1986]. С его точки зрения, «политическая система представляет собой одну из подсистем общества (наряду с такими его подсистемами, как социально-экономическая, социально-культурная, личностная и др.) и играет основную роль в мобилизации ресурсов общества на достижение выдвигаемых им или его частью целей с помощью политической власти. Мобилизация общественных сил и средств в интересах достижения общих социальных целей, навязываемых и формулируемых элитой, представляет собой специфическую социальную функцию политической системы. В то же время последняя, наряду с другими социальными системами, решает такие задачи, как интеграция общества, определение его целей и задач в решении конкретных экономических, культурных и иных проблем и т.п. Такова, на наш взгляд, важнейшая особенность политической системы, в отличие от других подсистем, с точки зрения ее социальных функций и ролей» [Бурлацкий, Галкин, 1985, с. 31–32].