Профессионариум. Антология фантастических профессий

– Тренер компаньонов, – сказал наконец дед Виталик. – Учиться два года. Но туда берут только с двадцати. Что Клашке делать, пока не стукнет двадцать?

– Они считают, что она до двадцати наберётся жизненного опыта? – ехидно спросила прабабка.

Сама Клашка сидела в углу и ждала, пока кончится это столпотворение, спорщики выдохнутся и можно будет сообщить о своём твёрдом решении: институт видеоарта, и ничто иное!

– Можно работать, сидя дома!

– Дома она одичает!

– Это работа для пожилого человека!

– Для пожилого зануды!

– Когда дома ребёнок…

– Это самое перспективное направление!..

– Это же скука смертная!..

– Если у тебя десять клиентов…

– Вот! Нашла! Первый этап тренинга – сорок часов…

– Тренер компаньонов должен знать языки, а наша Кларочка…

– А вы знаете, какой среди тренеров процент шизофреников?!

Тут Клашка не выдержала, встала и очень тихо убралась из гостиной.

Она не хотела опаздывать на свидание с Иваном.

Иван ей очень нравился. Это был взрослый мужчина, двадцати девяти лет, стройный, спортивный, режиссер арт-шоу, причём успешный режиссёр. Клашка мечтала – вот поступит в институт, вот будет проходить практику в его компании «Рубин», вот там и останется на интереснейшей работе, в молодом и весёлом коллективе.

О браке она пока что не задумывалась – ей хватало поцелуев в ночных парках. И он тоже не торопил – считалось неприличным ложиться в постель впопыхах и с кем попало. А свадьба… Клашкина старшая подруга Нюта обвенчалась со своим Артёмом, когда носила второго ребёнка, ну и что?

Клашка вывела из гаража свой скутер и задала ему программу номер два – доставку к китайскому ресторанчику, где она любила сидеть с Иваном. Скутер квакнул, докладывая: принято, сейчас встроюсь в трафик. После чего не было необходимости смотреть по сторонам, и Клашка включила экранчик с сюжетками.

В «Пекинском садике» Ивана не оказалось. Поставив скутер на стоянку, Клашка поднялась на террасу – оттуда была видна дорожная развязка, где пересекалась дюжина эстакад, машины и скутера неслись по ней с немалой, но прекрасно рассчитанной скоростью, и Клашка думала – хорошо бы устроиться в «Золотой трафик» дежурным диспетчером, деньги явно небольшие, но учёбе такая работа не помешает.

Коммуникатор подал голос. Клашку вызывал Иван. Но вместо его лица она увидела экран с текстом.

«Малышка, прости, – писал Иван. – Я не приду. Я устал и больше ничего не хочу. Ты замечательная, но у нас бы всё равно ничего не вышло. Я устал. Понимаешь? Смертельно устал. Не хочу, чтобы ты узнала о моём уходе из новостной ленты. Я думал, что любовь к тебе позволит удержаться. Не получилось…»

– «Серебро»… – прошептала Клашка.

Она знала, что Иван иногда баловался «серебром». Но он утверждал, что знает все дозы – и для стимулирования, и для кайфа. Стимулятор ему был необходим – когда работаешь в «Рубине» и сдаёшь заказ, двое суток без сна – норма жизни.

Клашка стремительно собрала на коммуникаторе задание для скутера и переслала его в диспетчерский центр. Пока она спускалась с террасы, скутер получил программу и был готов через три минуты встроиться в трафик. Клашка помчалась в «Рубин». Иван так всё организовал, что его съёмное жильё было как раз напротив служебного входа «Рубина», и главное было – ворваться в служебные помещения компании, к сотрудникам. У кого-то наверняка был код-ключ, чтобы попасть в ту квартиру, и Клашка даже догадывалась, у кого именно – у Марточки. Марточка растила сына от Ивана, парню было шесть лет, так что – дела давние, на нынешнюю жизнь не влияющие; Марточка давно завела себе кого-то другого…

Скутер сообщил, что через двадцать секунд будет тормозить.

Клашка вбежала в маленький холл и поднялась на второй этаж. Там кипела работа – собирали новую сюжетку.

– Иван дома, – сказал его главный художник Влад. – Клашенька, потом, потом…

Он был под «серебром» – так что взывать к совести бесполезно.

– Марточка, мне нужен код-ключ, дай, пожалуйста, – попросила Клашка.

Её голос должен был проникнуть в ви-ар-шлем Марты в ближайшую паузу работы.

Ожидая её ответа, Клашка присела на табурет и включила коммуникатор. Экран показал письмо Ивана, и тут до неё дошло – она же это письмо не дочитала! Можно было, пока скутер нёс её к «Рубину», но она, видимо, плохо соображала, мысленно была и в «Рубине», и в жилище Ивана.

«Клашка, я редко делал тебе подарки, – писал Иван, – и вот сейчас, когда всё решено и всё сделано, я могу оставить тебе только одно. Вот пароль моего компаньона. Он хороший, умный, страшно много знает. Хочешь – оставь себе, а не оставишь – продай, компаньон восьмого уровня – дорогая игрушка…»

– Не понимаю… – прошептала Клашка и вдруг закричала: – Марта, да скорее же! Может быть, мы успеем!

– Ты что орёшь? – спросил, вынырнув из задания, Теймураз.

– Ору – потому что нужно срочно попасть в конуру Ивана! У него передоз «серебра»! А код-ключ – у этой дуры!

– Ого!

Теймураз блокировал всю технику. Команда вывалилась в реальность, ничего не понимая и страшно злясь. Через несколько секунд все уже бежали к лестнице.

Спасти Ивана они не успели.

Потом, когда тело увезли, а полицейский дознаватель, скопировав все файлы из его рабочей техники, уехал, Клашка сообразила – она же не показала последнее письмо. Она сказала, что Иван попрощался с ней, когда она сидела в «Пекинском садике», но ей и в голову не пришло объяснить, что прощание было – в письменном виде.

Почему он написал – было понятно, продиктовать пароль из шестнадцати символов, три из которых – иероглифы китайские, и ещё один – иероглиф древнеегипетский, он не мог. Клашка другого не понимала – зачем Ивану вообще был нужен компаньон.

Их по государственной программе бесплатно выдавали старикам, безнадёжно больным людям, инвалидам. Государство же оплачивало тренера, который натаскивал компаньона на нужные темы. Это была не слишком сложная, однако трудоёмкая работа. Она требовала от тренера огромного терпения. Сперва набрать сто часов воспоминаний заказчика, а это – не меньше трёх недель в обществе пожилого собеседника со скверным характером – был бы характер хороший, не возникло бы необходимости в электронном компаньоне. Потом обработка этой информации, подбор аналогичных историй, развитие тем, подбор голоса, подбор видеоряда…

Клашка видела сюжет про старую балерину, которая могла теперь ходить только в экзоскелете. Женщина рассказывала, что тренер откопал во всемирном информатории все рецензии на все балеты со времён знаменитого Марлезонского, все биографии танцовщиков и танцовщиц, все старые записи, и всю эту кучу сведений творчески переработал, так что ей казалось – она беседует с живым и даже остроумным коллегой по ремеслу. Её спросили, много ли времени тренер натаскивал компаньона, ведь эта работа оплачивалась государством. Балерина ответила, что несколько месяцев, но государство ничего не потеряет – по её завещанию компаньон поступает в распоряжение высших хореографических курсов, тренер же за качественную работу был даже премирован двухнедельным отдыхом в Индии, и он этот отдых честно заслужил.

В сущности, компаньона мог завести каждый, кто мог оплатить работу тренера. Но обычно людям хватало общения и на работе, и в часы досуга, об этом заботились люди из Министерства благосостояния. Ивану же впору было прятаться от тех, кто желал с ним пообщаться. Компаньон был совершенно излишней роскошью.

Общение с дознавателем и вся суета вокруг тела ввели Клашку в странное состояние – она стала плохо соображать. Разревелась она, уже приехав домой.

Очень трудно осознать, что любимого человека больше нет, вообще нет и никогда не будет. Клашка чуть ли не месяц прибегала в «Рубин» – посидеть с ребятами, поговорить об Иване, как будто он сейчас войдёт, крикнет: «Люди, заказ!» и раскидает задания.

Странное наследство она не трогала.

Но потом, вспоминая Ивана, она всё чаще винила себя в том, что совсем не понимала этого человека. Она думала – он общительный, он весёлый, он прирождённый лидер, а ему, оказывается, был нужен компаньон!

Чего же ему не хватало?

Клашка скопировала пароль в поисковик и активизировала компаньона.

На экране появилось лицо женщины средних лет, с модной стрижкой, с очень аккуратным макияжем. Лицо было очень светлое, просто сияющее, на зеленоватом фоне.

– Добрый день, Иван, – сказала женщина. – Ты давно не выходил на связь. Что нового?

– Добрый день, – ответила Клашка. – Это не Иван, это Клара. Иван… Иван просил меня поговорить с тобой…

Она не знала, можно ли и нужно ли говорить компаньону о смерти хозяина.

– Вот как? Хорошо, я рада тебе, Клара. Если ты расскажешь немного о себе, я стану хорошей собеседницей. Сколько тебе лет, чем занимаешься?

– Мне восемнадцать. Готовлюсь к экзаменам. Вот думаю – куда идти учиться?

– Чего ты хочешь – славы, денег или азарта?

– Ой… – прошептала Клашка. – Ну… Ну, денег мне пока много не нужно… Слава? Смотря какая!

– Ясно. Остаётся азарт. Тебе приходилось искать что-то загадочное, раскрывать древние тайны?

– В школе их, что ли, раскрывать? – удивилась Клашка. – Есть там у нас древняя тайна – зовут Анжелой Степановной! Она уже по-человечески говорить не умеет! Заставляет читать бумажные книжки, представляешь?

– Анжела Степановна Малахова. Знаю. Очень скучная персона.

– Вот именно – скучная!

Клашка даже обрадовалась – есть с кем перемыть косточки унылой и неопрятной преподавательнице немецкого языка.

– Ой, прости, я даже не спросила, как тебя зовут, – вскоре опомнилась она.

– Я Сильда. Какое время ты выставила?

– Зачем?

– Нужно выставлять время сеанса связи с компаньоном. Потом посмотри инструкцию. Бывает, человек заболтается, а ему уже по делам бежать пора или лекарство принимать. Обычно выставляют четверть часа, потом продлевают.

Первым разговором с Сильдой Клашка осталась довольна. Голос приятный, мелодичный… Может, Ивану надоели вопли девочек в «Рубине»? Когда шла работа над сюжеткой – коллектив иногда напоминал стаю бешеных попугаев в джунглях Амазонки, а как орут большие попугаи – Клашка знала, у прабабки жил такой зверь, размером с приличного индюка.

Потом они стали вспоминать Ивана – и тут оказалось, что Клашка многого о нём не знала. Иван заинтересовался египтологией. Из школьного курса истории Клашка ещё кое-что помнила. А Сильда аккуратно и ненавязчиво внушала: египтологи – элита научного мира, это – путешествия, гранты, интереснейшая работа, тайны и открытия.

А как Сильда рассказывала про секреты мумий и родословные жрецов!

Семейство, узнав, что Клашка собралась стать египтологом, обалдело. Ничто не предвещало такого поворота. Старшие опять собрались, судили и рядили. Но, поскольку были совершенно не в теме, то и не могли решить, хорошо это или плохо.

– Иван тоже пошёл бы учиться, – сказала Сильда.

– Сильда, а как вышло, что твой тренер научил тебя всем этим египетским делам?

Сильда не ответила, Клашка повторила вопрос.

– Предыдущий собеседник – табу. Я не имею права говорить о нём, – наконец сказала она.

– Предыдущий собеседник – Иван, разве нет?

Сильда ушла, оставив картинку со словом «табу». И более того – поставила блок на целую неделю.

Правил обращения с компаньоном Клашка не знала. Но ей стало любопытно – почему?.. И снова встал вопрос – как вышло, что Иван завёл себе компаньона?

После его смерти прошло достаточно времени, чтобы боль утихла. Клашка нашла Арину, младшую сестру Ивана, и попросила о встрече.

Он успел их познакомить. И они не слишком понравились тогда друг другу. Аринка была девочка-шеф, готовила себя к должности директора банка по меньшей мере, одевалась соответственно, очень следила за своей речью. Клашка же старалась быть такой, как все молодые женщины, занятые в арт-шоу-индустрии, раскованной и даже рискованной.

Местом встречи выбрали «Академию» – очень дорогое кафе, которое высокими ценами оборонялось от сомнительной публики.

И на этот раз девушки поладили. Аринка тосковала по брату и тоже пыталась понять – что произошло? Передоз «серебра» – дело тонкое, недоберёшь – выживешь, переберёшь – тоже выживешь, хотя психика пойдёт вразнос. А Иван угадал точную смертельную дозу.

– Ариш, ты не знаешь, зачем ему понадобился компаньон? – спросила Клашка.

– У него разве был компаньон? – удивилась Аринка.

– Был. Ты, конечно, извини… Он, наверно, должен был его оставить семье, а оставил мне…

– Впервые слышу, что он купил компаньона. Но – зачем?

– Вот я тебя и спрашиваю – зачем? Это же твой брат, ты его лучше знала.

– Так, стой. Сейчас я разберусь.

Готовясь к финансовой карьере, Аринка уже кое-чему научилась и завела нужные знакомства. В частности – в экономической полиции. Через полчаса ей прислали код и пароль для входа в давно закрытый и сданный в архив банковский счёт Ивана.

Девушки просмотрели все операции начиная с дня открытия счёта. Они проверили все крупные суммы. Покупка компаньона оплачена не была.

– Откуда же он взялся? – в полной растерянности спросила Аринка. – Ты ничего не путаешь?

– Нет. Хочешь, дам пароль? Может, удастся связаться с твоего коммуникатора?

Видимо, срок блока, поставленного Сильдой, истёк. На экране появилось красивое лицо женщины без возраста.

– Привет, Клара, – сказала Сильда. – Я рада встрече.

– И я рада, – прижав палец к губам, чтобы Аринка не заговорила первой, ответила Клашка. – Сильда, я бы хотела поговорить об Иване. Он подарил мне тебя, это прекрасно, только я хотела бы…

– Он тебя бросил? – спросила Сильда. – Извини, что лезу в твою личную жизнь…

– Да, он меня бросил. И на прощание подарил пароль для компаньона.

– Что ты врёшь! – воскликнула Аринка. И тут же Сильда отключилась.

– Нельзя было помолчать?! – возмутилась Клашка.

– Извини… Но когда речь о брате…

– По-моему, твой брат впутался в какую-то гадкую историю. Компаньон что-то знает – а как теперь от него добиться правды?

– Думаешь, его?..

– Я уже не знаю, что думать! Но сам он не мог!

– Не мог!

И тут девушки, не сговариваясь, разревелись.

Успокоившись, Аринка сказала:

– Нам нужно поднять всю его документацию, все договоры, все судебные иски – кажется, он два раза с кем-то судился. Если у Ваньки был враг – я его найду и убью.

– Убью его я.

– Вместе.

Потом они поехали в «Рубин» – большая часть деловой переписки и контрактов хранилась там. И, разумеется, они ровно ничего не нашли.

Только через пять дней суетливых поисков Аринка вспомнила – есть ещё вариант. Есть гильдия нотариусов – если Иван заключал какие-то сделки личного характера, брал в долг или, наоборот, кого-то ссужал деньгами, в гильдии должны храниться расписки с его электронной подписью.

Началась бюрократическая канитель – имеет ли Аринка право как наследница второй очереди копаться в расписках, не докладывая об этом наследникам первой очереди. Но девушка была упряма, как стадо ишаков, и, устроив в приёмной гильдии склоку, добилась возможности просмотреть хотя бы список документов.

Клашка ждала её на улице, в скверике. Аринка не хотела брать её с собой в сражение – боялась, что новая подружка брякнет какую-нибудь юридическую глупость.

– Знаешь, что оказалось? Ванька получил эту гадость от кого-то в наследство!

– То есть какая-то тётенька померла и оставила ему Сильду?

– И совершенно официально! По всем правилам! Это тебе он всего-навсего отдал пароль. А сам получил компаньона, как полагается, через гильдию.

– Тёмное дело… А от кого получил?

– Это я буду узнавать завтра. Фамилию я запомнила – Донич. Фамилия редкая, не так много Доничей померло за последние десять лет.

– Думаешь, компаньон у него – целых десять лет?

– Нет, конечно, только нужно проверить…

– А больше – ничего?

– Список должников у меня есть. Правда, о суммах я ничего не знаю. Ну, если дело – в деньгах… Лучше бы тому человеку на свет не родиться!

– А я тогда займусь Доничем. Всё-таки я довольно много разговаривала с Сильдой. Что-то я о нём, видимо, уже знаю.

– Не понимаю, зачем это нужно. Умер человек – и умер.

– Ну, и я не понимаю. Просто – хочу знать.

Приехав домой, Клашка получила от родителей нагоняй: все готовятся к экзаменам, она шастает невесть где. Пришлось молча уйти в свою комнату, громко хлопнув дверью.

Там Клашка вытащила на большой экран портрет Ивана.

– Мы во всём разберёмся, слышишь? – пообещала она. – И я помню тебя, и я люблю тебя… И мы этого человека в порошок сотрём!

Иван улыбался. И от этой улыбки ещё больше хотелось плакать.

Через два дня случилось два открытия. Первое – покойный Александр Ильич Донич был известным учёным-египтологом. Второе – в возрасте сорока девяти лет он покончил с собой. Передоз «серебра»…

– Понятно, – сказала Клашка, хотя ничего ей не было понятно. И стала искать Аринку.

– Впервые про такого египтолога слышу, но у Ваньки были всякие странные знакомые… – Аринка задумалась. – «Серебро», говоришь?

– Да.

– Нужен свой человек в полиции. Тот дознаватель, который тогда приезжал, – как его звали?

– Понятия не имею.

– В полицейский архив проникнуть труднее, чем в банковский. Надо что-то придумать…

– Надо понять, зачем Доничу понадобился компаньон.

– Ну, как – зачем? Сидит человек в кабинете, пишет какие-то научные труды, иногда хочется с кем-то поболтать, не выходя из кабинета… Наверно, так! И вот он покупает себе компаньона! Тренера оплачивает! Клашка, перестань. Ты вообще не в ту сторону поехала. Нужно искать Ванькиных врагов, – уверенно сказала Аринка. – Я узнавала – можно изменить дозу «серебра» в упаковке, но нужны очень точные весы. Кто-то подсунул ему смертельную дозу.

– Но я же показывала тебе его последнее письмо!

– Ну, показывала. Когда писал – был под «серебром». Неужели непонятно?

– Нет, непонятно!

Ссориться с Аринкой Клашка не хотела. Аринка была ей необходима.

Разгадку смертельной тайны знал компаньон. Знал – но не желал сообщать.

Одноклассники готовились к экзаменам, Клашка бестолково бродила по городу и вспоминала, вспоминала… Вот тут прятались от дождя, вон там – парк, где допоздна бродили и целовались. Можно пройти по аллеям, посидеть в павильоне с белыми колоннами. Выйдешь из парка – тут тебе торговый центр, где вместе выбирали Ивану зелёную рубашку. Зелёное ему было к глазам.

Ноги сами принесли Клашку к «Рубину».

Компания держалась на энергии и талантах Ивана, теперь всё пошло вразнос, люди стали разбегаться. Но аренда оплачена до конца года, и можно зайти в опустевшие помещения, посидеть в задумчивости, там тоже есть что вспомнить.

В операционном зале Клашка обнаружила Теймураза – сидел на круглом табурете с ви-ар-шлемом в руке и тосковал. Большую часть техники бывшие сотрудники растащили – в счёт жалования, которое никогда не будет выплачено.

– Он столько для меня сделал… Он меня из такой глубинки вытащил, где нормального унитаза ещё не видели… Когда он узнал, что я «серебром» балуюсь, – сам мне устроил целый экзамен по дозам, боялся за меня, дурака…

– Он не мог устроить себе передоз, понимаешь?

– Но это был передоз. Так врачи сказали.

– Теймураз, ты знал, что у него был компаньон?

– Ты что? На кой ему?

– Был…

Клашка рассказала всё – и про Донича, естественно, тоже.

– Два суицида подряд, Теймуразик! Как-то же это связано с компаньоном!

– Похоже, да. Нужно найти тренера.

– А как? В компаньона встроено что-то такое, чтобы ставить блоки. И я не могу сквозь них пробиться. Можно, конечно, взломать, но у меня же нет документов на этого компаньона, мне Иван только пароль оставил. А без документов я не могу его никуда сдать…

– Египтолог, говоришь? Как, по-твоему, много у нас в городе и вообще в стране египтологов?

– Я поняла, я поняла!

Через десять минут они вывесили на портале услуг объявление: «Продаётся компаньон, дама, специализация – египтология. Недорого». И два номера коммуникаторов.

– А если никто не отзовётся? – спросила Клашка. – Или отзовётся – откуда-нибудь из Австралии?

– Значит, будем придумывать что-то другое. Пойдём отсюда… Что-то мне здесь не по себе…

Они нашли дешёвую кафешку, где кофе был скверный, зато пирожки – хорошие. Там начали было вспоминать Ивана – и замолчали.

– Ты ведь любила его? – спросил Теймураз.

– Любила, очень.

– И он знал?

– Знал, наверно. Только его это не спасло. Если бы я знала, что меня любят, я бы никогда… а ты?..

– И я бы – никогда.

Родителей и прочую родню они в расчёт не принимали. Слово «любовь» для них означало только одно – и при чём тут родители?

На следующий день Теймураз додумался купить двадцать секунд в «бегущей строке» новостной передачи. И это сработало.

Женщина связалась с Теймуразом, попросила о встрече. Разумеется, пошли вдвоём.

– Сильда… – увидев эту женщину, прошептала Клашка.

На самом деле это была не Сильда, а скорее уж её мать. Компаньону на экране было не более тридцати – лицо гладкое, взор ясный, волосы уложены ровными и блестящими волнами. Той, что пришла на встречу, по меньшей мере полвека, лицо в мелких морщинках, волосы висят, у корней видна седина.

Она подошла к скамейке, на которой сидели рядышком Теймураз и Клашка, и спросила:

– Это вы – насчёт компаньона?

– Добрый день, – сказали они хором.

– Добрый день… – повторила она тихим и безвольным эхом. – Сколько вы хотите за компаньона?

– Вы ведь – его тренер? – догадалась Клашка. – Садитесь, зачем стоять?

– Да, я – тренер. – Женщина села рядом с Клашкой.

– Так разве у вас не сохранился исходник компаньона?

– Исходник – не то. Компаньон записывает в блокнот все разговоры с хозяином. Мне нужны эти разговоры! – воскликнула женщина. – Я заплачу, сколько попросите! Я все сбережения отдам, заберу из пенсионного фонда… Вы не понимаете? Я должна слышать его голос! Больше ведь у меня ничего не осталось…

– Вы любили Александра Донича? – спросила Клашка.

– Я всегда его любила, я и сейчас люблю. Я – любила его, а он – своих жрецов и фараонов, ему живой человек рядом не был нужен. Мы пробовали жить вместе – не получилось… Он – гений! – вдруг воскликнула женщина. – У него не было другой женщины, а я, а мне… Я тоже читала труды по египтологии, я кое-что в этом понимаю. И мне пришла в голову идея – подарить ему компаньона. Я работаю тренером в пансионате для престарелых. Тренирую для них несложных компаньонов – им ведь много и не надо, поговорить о внуках, о школе, где они учились семьдесят лет назад. Потом занимаюсь сопровождением, лишнее выкидываю, новое вставляю. Работа в общем-то несложная. Работа для очень терпеливого человека, а я ведь терпеливая, я всё прощала ему…

Теймураз хмурился – женская исповедь его не интересовала. Он попытался прервать женщину, которая стала Сильдой, но Клашка сделала знак: молчи, не мешай, дай выговориться… Поняв, что женщина будет разговаривать только с Клашкой, видя в ней союзницу, Теймураз вообще отвернулся, но беседу слушал внимательно.

– Я решила – хоть так буду рядом с ним! В пансионате я купила типового компаньона. Я там десять лет работаю, мне продали, хотя и не полагается. Старичкам он – бесплатно, но я договорилась. Я полгода работала с этим компаньоном, я в него всю душу вложила! Я там – молодая, красивая… понимаете?.. Он видел – меня, он говорил – со мной… Нет, вы не думайте, мы изредка встречались. Я не хотела, чтобы он видел, как я постарела. А потом – это проклятое «серебро»! Я пробовала связаться с компаньоном – оказалось, Саша поменял пароль. И я ходила к нотариусу, думала – может, смогу выкупить компаньона, и оказалось – он завещал его какому-то знакомому. Имени знакомого мне не назвали…

– Я вспомнил! Иван делал с Доничем сюжетки – там была реклама египетской парфюмерии и ещё какая-то дребедень! – воскликнул Теймураз. – Они даже подружились, профессор его в гости приглашал!

– Да? Его Иваном звали? Ивана-то он вспомнил, а вот обо мне – забыл… У меня даже сил плакать не осталось, – пожаловалась женщина. – Где этот Иван? Вы по его поручению продаёте компаньона?

– Передоз «серебра», – ответил Теймураз. – А пароль для компаньона Иван оставил вот этой девушке. Не завещал, а просто оставил пароль. Так что продать мы его не можем. Можем пароль отдать. Клара, найди его и перешли этой сударыне. Простите, как вас зовут-то?

– Софья меня зовут. Софья Антоновна.

– А фамилия?

– На что вам?

– Обойдёмся без фамилии. – Теймураз вскочил. – Софья Антоновна, тренер компаньонов в пансионате для престарелых. Полиция за полчаса её найдёт! И спросит – почему два человека подряд, которые беседовали с её компаньоном, вдруг ни с того ни с сего померли от передоза! Клара, идём!