Романтика космоимперии. Обыкновенные судьбы

Похоже, подпольно модифицированных девушек на Шеноре даже не две и не три.

– Именно. И это далеко не самое интересное. Слушая… Подслушивая ваш разговор, я подумал, что «Панцирь Б» всего лишь прикрытие для создания за счёт ВО чьей-то частной армии. Но обнаруженная у генерала Кюда информация показала, что всё ещё сложнее. Это ВО прикрытие для куда более масштабного проекта, с незамысловатым названием «Панцирь Ф».

– Неужели они…

– Именно. В чью-то умную голову пришла идея, что абсолютно не важен пол калеки, которого запихали в «драгуна», – это никак не влияет на боевые характеристики, даже внешне не отличить. Мы проверили статистику потерь по Тарсе: за время войны без вести пропало более четырёхсот ассистенток. И это при том, что обычно они работают не за линией фронта.

– Ого, – не выдерживает Киван. – Такого точно не ожидал никто.

– На Тарсе шла минная война, – размышляю я вслух. – Семьдесят процентов ранений – повреждения спины и ног. Кто-то подсуетился и записал часть раненых ассистенток в пропавшие без вести. Кто-то очень, очень властный.

– Весьма значительную часть, скажу я вам, – поправляет меня полковник.

– Вы уже знаете, куда ведут ниточки?

– Боюсь, что на самый верх. Только веских доказательств нет. Но, даже если просто рассуждать логически, выгоднее всего смерть монарха наследному принцу. Всегда. К тому же именно он когда-то подкинул отцу саму идею создания гильдии ассистенток.

У Трезена три сына, и прямым наследником, разумеется, является старший – кронпринц Аркос Реш ви'Дланс, кстати, он химик по специализации. Ходили упорные слухи, что сам король хотел бы видеть наследником среднего сына – принца Плэга Реш ви'Дланса. Младший же, принц Орнор Реш ви'Дланс, ещё был несовершеннолетним, потому как претендент не рассматривался.

– Завтра официально объявят о смерти короля от болезни. Через неделю на трон взойдёт Аркос, так что у нас мало времени, – хмурится полковник. – И на сладкое: специалисты в лаборатории смогли разобраться, как была устроена бомба и почему не сработали датчики дворца. Честно говоря – это гениально. Фисса Цинлиф ходила в платье, подаренном ей её тайным возлюбленным – Торхом Лирденом. Оно было окрашено в золотисто-зелёный цвет, который так нравился королю, веществом под названием диметиламин. Само по себе в дозах, необходимых для придания оттенка ткани, оно безвредно и действительно используется в нашей текстильной промышленности. Но после добавления к нему соединения азота с кислородом превращается в тетрил – мощную бризантную взрывчатку. Устройство, собранное заговорщиками и имплантированное в ничего не подозревавшую девушку, просто содержало в себе все эти вещества по отдельности. Анализ при проверке не выявил ничего подозрительного, уж азота с кислородом в любом живом существе навалом, а диметиламин в одежде подозрений не вызвал. Эта же проверка стала триггером для бомбы. Через пару минут после входа во дворец внутри Адхи началась реакция, создавшая тетрил. А как только у неё учащённо забилось сердце, – а это происходило всегда, когда её обнимал король, – раздался взрыв. Вряд ли такой сложный план разработал сам Торх, наверняка он тоже был пешкой. Но те, кто за ним стоят, досконально изучили своих жертв.

– Это всё хорошо, полковник, но всё же зачем им моя жена? – я всё ещё не могу ясно рассуждать, беспокойство за Ирну перебивает остальные мысли.

– Шантажировать тебя, конечно же, – спокойно отвечает Дилхел. – У Кивана жены нет, потому на него так не повлияешь. Это страховка на случай, если убийца даст осечку.

– Но откуда они узнали, что расследование поручили мне?

– Утечка информации. Займёмся этим позже, сейчас самое важное, в том числе для жизни твоей жены, – найти их базу, она не может быть очень далеко отсюда. По имеющейся у нас информации, Адха никуда и никогда надолго не уезжала. Следовательно, место, где её модифицировали, либо в городе, либо на его границе. Я переслал вам обоим информацию, обнаруженную в кабинете генерала Кюда. Неизвестно зачем, но он хранил всё. Возможно, держал как компромат. Мои аналитики тоже работают, но у них много разных задач, к тому же обнаруженные улики не ограничиваются перепиской. Возможно, у вас быстрее получится вычислить это место. Только не надо соваться туда без группы поддержки, понятно?

– Так точно, полковник!

Мне бы выспаться, да только мой разгромленный дом опечатан жандармерией, а в голове что угодно, кроме сна. Все мысли заняты Ирной и её судьбой. Моё сознание сосредотачивается лишь на одном желании – найти всех, кто был причастен к исчезновению моей жены, и… Ладно, не об этом сейчас нужно думать.

Выкинув из головы весь «эмоциональный мусор», я в четвёртый раз сажусь перечитывать переписку Торха и Адхи. Карта на столе в моём рабочем кабинете уже вся изрисована кружочками, которые обозначают места их встреч, и стрелочками на предполагаемых маршрутах движения. Они всегда были различными, но какая-то система должна присутствовать! Обязана! Где бы эти двое не пересекались, далее они шли в одно и то же место, именуемое «наш уголок». Во всяком случае, так следовало из текста переписки.

Первое письмо, скорее всего, было написано в тот день, когда Адха приходила к казармам и попала на глаза Эрни. Это было даже не письмо, а скорее коротенькая записка, аккуратно выведенная каллиграфическим почерком:

«Уважаемый Торх, это ваша случайная знакомая из клиники. Пользуясь любезностью вашего командира, хотелось бы передать, что крайне счастлива была бы увидеть вас и закончить наш увлекательный разговор».

Видимо, вместе с ней она передала идентификатор своего коммуникатора, потому что дальнейшая переписка представляла из себя распечатку электронных писем. Ответ Торха гласил:

«Без проблем, очаровательная незнакомка, я с удовольствием продолжу наше общение. Приходи в любой день в девять часов вечера к кафе “Дробилка”, что на углу у текстильной фабрики».

Далее следовало несколько коротких сообщений с уточнениями времени встречи, и в конечном итоге оно было сдвинуто на десять часов вечера. Я проверил: действительно, согласно записям дворцовой стражи, в тот день фисса Цинлиф ушла с танцев раньше обычного, при этом всё равно имея в запасе почти три часа. Следовательно, планировала заехать домой и переодеться.

Неизвестно, чем закончилась их встреча, но следующее письмо Адха написала только через три дня:

«Милый друг, я поняла, как сильно мне не хватает тех слов, что я услышала от тебя в твоём уголке. Я многое обдумала и действительно хочу, чтобы он стал нашим. Я помню всё, что ты мне говорил об аккуратности, потому предлагаю встретиться прямо сегодня, в то же время. На этот раз в кафе “Ржавая пуля”, что у центральной магистрали города».

Итак, встреча в кафе «Дробилка» почему-то вызвала у них разговоры об осторожности.

Жандармы уже проверили это заведение, даже стены ультразвуком на наличие полостей исследовали, ничего подозрительного не нашли. Значит, что бы ни насторожило эту парочку, с самим кафе это связано лишь косвенно. Скорее всего, они боялись того, что всплывёт место, куда они пошли после. Следовательно, оно в шаговой доступности.

Однако и тут есть проблема: «Дробилка» находится в промзоне, всевозможные мастерские окружают её плотным кольцом. Проверять их все – года не хватит, не то что пары дней. Даже если обыскать лишь те из них, что расположены ближе к центральной магистрали, ведь наверняка они из «Ржавой пули» направились в ту же точку, это всё равно полторы сотни объектов. Да ещё и при условии, что они действительно находились на территории промзоны, а не в ряду заброшенных зданий, чуть далее к границе города. Но как раз те места сейчас активно прочёсывала жандармерия.

Возвращаясь к письмам, вижу, что там снова наступило молчание длительностью в несколько дней, затем сообщение от Торха:

«Извини, я был неправ. Человек может страдать не только от того, насколько сильно он зависит от проклятых железяк. Если ты позволишь мне всё исправить, предлагаю то же место, назови лишь время».

Похоже, между ними произошла ссора, и она окончилась примирением, так как Адха ответила:

«Нет, это я была неправа. Как я, фаворитка короля, с лучшими протезами на планете, могла решить, что это сравнимо с заточением в стальную банку? Наверное, я потеряла часть человечности вместе с ногами. Я удивлена, как ты умудряешься быть человеком, хотя тебя заменили почти полностью. Возможно, лучше бы меня тоже полностью переделали в куклу – не осталось бы дурацких эмоций. Меня ведь никто и никогда не любил по-настоящему, даже король. Они все любили мои ноги, мою грацию, всё то, что создано руками других мужчин, а не то, что я сама из себя представляю. Лишь ты меня понял. Я же так нелепо тебя оттолкнула. Предлагаю сегодня пойти в “Огненный коктейль”. Тем более что он тоже отвечает всем требованиям. Скучаю по нашему уголку, жди меня в обычное время».

«Огненный коктейль» – элитный ресторан, просто так туда никого не пускают, но фисса Цинлиф действительно снимала там приватную комнату, о чём сохранилась запись. Но главное, это заведение хоть и находилось рядом с пресловутой промзоной, но с противоположной стороны от центральной магистрали. Так что зона поиска снова расширилась.

Отношения между любовниками явно наладились. Теперь они переписывались почти каждый день, но сообщения по-прежнему шифровали. Адха регулярно интересовалась здоровьем родственников Торха, а он здоровьем её родственников. Когда требовалось назвать точно время и место, сообщение выглядело примерно так: «Мои родители встретились с друзьями у “Весёлой косиножки” в девять тридцать». Они чередовали с десяток заведений, никогда не встречаясь дважды подряд в одном и том же, но все места были раскиданы в пределах одной и той же промзоны. С какого-то момента Торх начал интересоваться здоровьем Адхи непосредственно, а также её «ощущениями». Видимо, именно тогда ей начали ставить те самые нелегальные модификации. Адха каждый раз отвечала, что всё хорошо, и просила поблагодарить «швею». Так продолжалось более полугода, затем их контакты стали более редкими. За пару недель до взрыва Адха написала особенно интересное письмо:

«Я больше так не могу. Наш уголок становится слишком манящим, это настоящая пытка. Он давно заметил, что я уже не такая, как раньше, но молчит. Я больше не могу ему улыбаться, но вынуждена делать это, принимая подарки. Никогда ещё не чувствовала себя такой лицемеркой. Он всё ещё думает, что меня всегда можно будет купить. Спроси швею, сможет ли она сшить мне стальное сердце, чтобы пережить всё это? Я снова хочу стать куклой, как была раньше. Зачем ты подарил мне эмоции? Эти чувства – самое желанное и самое страшное, что происходило со мной в жизни».

После этого они ещё четырежды назначали свидания по обычной схеме – последнее, за сутки до взрыва, а между третьим и четвёртым Торх написал: «Сердце почти готово, швея старалась».

Итак, ключ ко всему – личность некой «швеи». Но где её искать?

Я в очередной раз окидываю взглядом карту промзоны, четверть территории которой занимает текстильная фабрика, а остальные три четверти – сотни, если не тысячи мелких мастерских…

Стоп! А почему я так зацикливаюсь на идее, что это мелкая подпольная мастерская? Дилхел сказал, что пропало порядка четырехсот девушек. Всем им нужно где-то проживать, а для превращения в механоидов требуются немалые производственные мощности. Как ни крути, но в районе только один объект, отвечающий этим требованиям, – сама текстильная фабрика. Да и диметиламина, который был использован при производстве бомбы, там просто цистерны… Плюс позывной «швея»! Видимо, Адха боялась запутаться в более сложных прозвищах и взяла то, что имело прямую аналогию.

Вскочив с кресла, я едва ли не врезаюсь в дверь – так резко рванул на выход. Но всё же останавливаюсь, заставляю себя вернуться за стол и взяться за инфобазу.

Нужно выяснить, кому принадлежит фабрика. Полковнику потребуются веские аргументы, чтобы вломиться группой захвата на работающее производство, тем более что оно изготовляет сорок процентов всей военной формы для армии Шенора. В случае неудачи убытки будут колоссальные, у кого-то полетят погоны, а то и кресла.

Распутав цепочку из нескольких юридических лиц, я всё же нахожу истинного владельца: «Фонд снабжения больниц медицинскими халатами», принадлежащий лично кронпринцу Аркосу Реш ви'Длансу!

Вот теперь я беру в руки коммуникатор и связываюсь с полковником Дилхелом.

На наших глазах, отряд за отрядом, спецназ исчезает за дверьми ангара. Внутри идёт беспорядочная стрельба – похоже, заговорщики не были готовы к тому, что их так быстро раскроют. Внешняя охрана не оказала сопротивления, и передовые отряды спецназа жандармерии с лёгкостью проникли на территорию, а в первом же цеху рабочие, моментально смекнувшие, что к чему, указали на один из производственных ангаров, у которого была своя электрическая подстанция. Именно там спецназ столкнулся с сопротивлением бойцов ВО.

– Я буду всё отрицать и валить на тебя, комиссар, – добродушно хмыкнув, полковник похлопывает меня по плечу, доказывая – настроение у него приподнятое.

Он, едва я выдал ему информацию, моментально понял: сто к одному, что я прав. И недоумевал, что расследование вообще с ходу не пошло по этому пути, – столь очевидным сейчас казалось расположение базы противника.

– Вам нужно это видеть! Сюда! – раздаётся в наушниках.

Мы с напарником и полковником следом за очередным отрядом спецназа вбегаем в ангар.

Зрелище, представшее нашим глазам, действительно ужасает. По всему ангару расставлено около двухсот капсул, некоторые из них разрушены при штурме, но большинство цело. Подойдя к ближайшей, мы заглядываем через стекло: внутри девушка лет тридцати, с ампутированными конечностями и встроенной искусственной системой жизнеобеспечения. Видимо, она, как и другие несчастные, ждёт в этой капсуле заточения в «драгуна».

С противоположной стороны ангара – казармы механоидов. И именно там, где очаг наиболее жёсткого сопротивления, сосредоточилась большая часть спецназа.

– Нам удалось взять языка, – снова слышится голос в наушниках. – Какую-то новую девушку привезли вчера, в данный момент она в операционной.

Немая сцена между мной и полковником длится всего пару секунд. В итоге он тыкает в меня пальцем, и вместе с Киваном и ближайшей группой бойцов я несусь в сторону операционной. О её местоположении нам уже известно от всё тех же местных рабочих.

Как бы мне не хотелось быть первым, но спецназ, как всегда, быстрее. К тому моменту, как я вбегаю в операционную, там уже всё закончилось: охранник с прожжённой кумулятивным зарядом грудью лежит у стенки, а оба хирурга – на полу, со скрученными руками. Моя жена сидит на столе и рыдает – с неё как раз снимают ремни, удерживавшие на хирургической койке.

– Ирна! – я бросаюсь обнимать жену.

– Сато! – всхлипывает она сквозь слёзы, уткнувшись в мой бронежилет. – Сато, ты жив? Они сказали… Сказали, что ты мёртв и что я скоро тебя забуду. Говорили, что я всё забуду, что горечь уйдёт и я буду счастлива. Просто всегда счастлива. Они столько всего говорили… Мне страшно, Сато, страшно…

– Всё хорошо, всё позади. Скоро бой закончится, и мы всех их накажем. Никто у меня больше тебя не заберёт, слышишь? Никто!

– Сато, – новый всхлип, потому что мне никак не успокоить жену. – Может, ты бросишь эту работу и мы уедем отсюда? Навсегда.

– Мы обязательно это обсудим, но потом. Сначала нужно всё тут закончить. Успокойся, всё позади.

– Сато, мы тут поймали кое-что интересное, срочно подойди, – теперь в наушниках слышен голос Кивана.

Не без труда убедив жену подождать меня в служебном мобиле и передав её нашим бойцам, я направляюсь в комнату, похожую на место для отдыха хирургов-потрошителей. Здесь явно была жестокая перестрелка: вся мебель разнесена в щепки, освещение горит только чудом, на полу лежат несколько мёртвых бойцов ВО. Хотя нет, один ещё живой. Взрывом ему перебило механические ноги и повредило механику управления в целом, но повреждения не критические. Спецназ снял с него шлем, и мне он напоминает механического червя, извивающегося на полу в попытках куда-то уползти. Присмотревшись к лицу, я быстро припоминаю, что видел его недавно в одном из досье: Торх Лирден, собственной персоной.

– Комиссар, – ухмыляется он, увидев мои знаки различия и перестав корчиться. – Я узнал тебя, даже несмотря на шлем. С момента смерти Гурин я ждал этой встречи, но всё же иначе представлял её себе.

– Зачем? Зачем всё это?

– Ты не понял? Что ещё ждать от тупого мешка с мясом и костями. Мы должны были стать будущим Шенора. Четыреста мужчин и четыреста женщин, представителей новой расы, расы настоящих механоидов. Вы пытаетесь уничтожить единственный шанс Шенора выжить и занять то место во вселенной, которое принадлежит ему по праву. Мы были бы идеальны: одинаковые тела, мысли… Венцы творения!

– И на эту чушь купилась Адха? – удивляюсь я.

– Адха была лишь наивной дурочкой, слепо верящей в любые идеалы, что отличались от её повседневной жизни, – хрипло смеётся Торх. – Таким, как она, нет места в нашем новом мире. Нам нужны настоящие воины. Но свою роль она выполнила великолепно. А главное – позволила мне приподняться в этой структуре. Моё знакомство с Адхой сделало меня очень важным элементом плана.

Во мне начинает закипать ярость. Неужели этот мерзкий тип действительно использовал ни в чём неповинную девушку? И как она вообще… Ай, ладно, это уже неважно.

– Тогда следующий вопрос: для чего похитили мою жену? – я чеканю каждое слово, рука сама периодически тянется к рукояти рельсового пистолета. Но Торх явно не слышит стальных ноток в моём голосе.

– Видишь ли, она показалась мне симпатичной, когда мы смотрели твоё досье. Дворцовая стража моментально доложила генералу Кюду, кому отдали дело, у него везде свои люди. Ну и я решил сделать её одной из избранных, моей фавориткой.

– Ты псих, – цежу я сквозь зубы.

– Я так не думаю. Скоро новый король объявит нам всем амнистию, и я снова завладею Ирной. А ты сядешь в тюрьму за нападение на королевскую собственность. Наш план восторжествует, мы новая…

В глазах становится настолько темно от ярости, что я прихожу в себя уже на полу, со скрученными за спиной руками. И лишь после этого понимаю: выстрелил в подонка не меньше пяти раз, прежде чем меня самого скрутил спецназ.

– Зря я тебя позвал, моё упущение, извини, – голос Кивана доносится словно издалека. – Отпустите его ребята, уже всё кончено. Все ведь видели, что Торх Лирден погиб ещё во время перестрелки, а Сато тут вообще не было?

Спецназовцы молча кивают, а я, поднимаясь с пола, отряхиваюсь.

– Ничего, – бормочу растерянно. – Всё равно ему грозил расстрел после суда. Меня беспокоит другое: что будет с девушками в колбах? У них забрали прежнюю жизнь, а теперь заберут ещё и надежду на новую.

– Боюсь, это не нам решать, – невесело вздыхает мой напарник.

Спецназ выстраивается у дверей кабинета кронпринца Аркоса Реш ви'Дланса, а я вместе с напарником, начальником стражи Псорном ви'Длансом и принцем Плэгом Реш ви'Длансом участвую в процедуре задержания виновника смерти короля Трезена. Кабинет Аркоса располагается как раз над Малым залом, где вчера произошёл взрыв. Какое-то роковое совпадение.

– В этом есть что-то зловещее: история закончится там же, где и началась, – подтверждая, что не я один так думаю, едва слышно шепчет мне Киван.

Сейчас все стараются действовать бесшумно. Хотя, мне кажется, эта предосторожность бессмысленна: у кронпринца фаворитка – тарсапка, она уже давно должна чувствовать беду.

– Я зайду с поднятой рукой, – инструктирует Плэг. – Если она опустится, независимо от ситуации, в которой это произойдёт, стреляйте на поражение во всех, кто там окажется, если только я ранее не отменю этот приказ лично. Мой брат очень живуч и хорошо разбирается во взрывотехнике. Как бы он чего не устроил напоследок. Все всё поняли? Тогда пошли!

Спецназ распахивает двери, и кабинет кронпринца моментально наполняется вооружёнными людьми.

Аркос, стоящий спиной к двери, рассматривает портрет своего отца на стене. Рядом с ним та самая тарсапка, что второй год не отходит от наследника ни на шаг.

– Вы понимаете, что это измена? – кронпринц кажется абсолютно спокойным. Настолько, что я неожиданно осознаю, что даже ему завидую, вспоминая недавнюю ситуацию с Торхом. Мне нужно ещё много тренироваться, чтобы оставаться хладнокровным в подобной ситуации.

– Брат, я задам тебе ровно один вопрос, – говорит Плэг. – Почему? Почему ты решил убить нашего отца? Неужели действительно из-за бредней кучки поехавших крышей механоидов?

– Конечно же, нет, они такой же инструмент, как и все вы, не более.

– Тогда почему?

– Ты не понимаешь? Брат, оглянись вокруг, что ты видишь? Пещеры, скалы, камни… неужели тебе никогда не хотелось жить иначе? Смотреть на небо, деревья, море? Неужели ты действительно считаешь это поганое подземелье достойным для своей жизни местом?

– А где же то самое, достойное?

Аркос ласково улыбается насмерть перепуганной тарсапке, которая не может понять, куда ей деваться, ибо повсюду сейчас ощущает гибель.

– В космосе есть множество мест куда красивее. Ты ведь был на Тарсе? Видел, что мы сотворили с этим цветущим краем?

– Всего лишь обложили данью, – принц Плэг краснеет от злости, но руку не опускает. – Ты легко мог прилететь туда в любой момент, не становясь отцеубийцей.

– Прилететь туда как очередной узурпатор? Как мой отец, который всю жизнь только и делал, что воевал? Зачем мне это, когда я мог появиться как избавитель. Став королём, я вывел бы войска с Тарсы, затем передал тебе власть здесь и улетел бы править туда. Жил бы себе припеваючи со своей фавориткой на вершине самого высокого дерева и любовался рассветами и закатами. Всё это ты решил забрать у меня, брат, лишь бы прийти к власти чуть-чуть пораньше. И ты ещё смеешь меня судить?

– Ты безумец. Так и знал, что нужно было гнать от тебя эту тарсапскую шваль. Посмотри, во что ты превратился: убил родного отца ради смазливой мордашки. Или десятка смазливых мордашек, чего они тебе там наобещали?

– Нет, это ты безумец, если действительно хочешь считать эту планету своим домом, а тупорылых вояк – своим народом.

Медленно отступающий к своему столу кронпринц внезапно делает резкий рывок… И падает замертво: за мгновение до этого будущий король Шенора Плэг Реш ви'Дланс опустил руку.