Современная этнопсихология. Хрестоматия

Допустим, что волна находится в развитии, или движении (из века в век или из десятилетия в десятилетие). По ходу своей истории этническая группа переходит из одной точки волны в другую – из этого-то и составляется вся волнообразная динамика, отражающая развитие коллективного сознательного и бессознательного членов этой группы. Чем выше группа – относительно оси OY, – тем больше консолидация людей и выше энергетический уровень, т. е., иными словами, больше этническая масса (условный термин, характеризующий способность людей к совместной деятельности, сплоченности, общему решению проблем, а также характеризующий степень слияния субэтносов в один общий этнос; так, скажем, масса этноса космополитичных американцев больше, чем масса этноса индейцев из какого-либо разобщенного и изолированного племени, причем количественный аспект здесь не имеет особого значения). Но с ростом по оси OY растет и расстояние от гребня волны до начального, нулевого уровня, т. н. этнический радиус – он примерно соответствует амплитуде.

Физика знает закон сохранения импульса и его разновидность – закон сохранения вращательного момента (N=mvr). В соответствии с последним, при увеличении массы и радиуса падает скорость – причем строго пропорционально увеличению массы и радиуса. Следовательно, если этническая масса американцев выросла, вырос и их этнический радиус, то скорость этнических процессов в США с какого-то момента должна замедляться? Безусловно. Ученые сказали бы, что кинетическая энергия американского суперэтноса переходит в потенциальную, т. е. американцы с каждым годом становятся все сильнее и мощнее, но ври этом… утрачивается динамичность развиразвития, а прежний стремительный подъем к гребню этнической волны теперь прекращается и переходит в плавную, пологую линию, параллельную оси ОХ! За все в этом мире нужно платить.

Знаменитый футуролог Фрэнсис Фукуяма назвал такую тенденцию «теорией устойчивого развития», т. е. развития без дальнейшего роста.

Что плохо в этой ситуации? Во-первых, другие этнические группы с меньшей массой, в отличие от американцев, пока идут стремительно вверх – китайцы, например. Сейчас уровень китайского этноса ниже. Но скорость роста у него выше. И именно поэтому он когда-нибудь опередит американцев (и, в свою очередь, замедлит этническую скорость, уступая место следующим за ним). Во-вторых, сами американцы ничего этого не видят. Срабатывает синдром «Титаника». Когда они увидят – будет поздно.

Почему же они этого не видят? Ответ прост. Горизонтальный методологический подход, позволяющий моделировать этнические процессы, только рождается на свет. Существующий ныне вертикальный подход, основанный не на интегрировании, а на дифференциации («Разделяй и властвуй!»), не работает с подобными графиками и не сопоставляет разные этнические группы по показателю качества движения. Страны сопоставляются скорее по отдельным формам: развитие демократии, гражданских прав и свобод, экономики и финансов и т. д. и т. п. – короче, в пределах стандартной «вертикальной» структуры, на основе сложившейся, привычной, удобной дифференциации. Так создаются иллюзорные картины, скрывающие подлинные этнические процессы и… подводную часть «того самого» айсберга. Институт узких специалистов, выращенный специально для реализации вертикального методологического подхода, будет активно настаивать на том, что существующие методики близки к идеалу. Даже тогда, когда корабль даст течь.

Не зря сами же американцы придумали шутливое т. н. «определение Вейнберга» в рамках общеизвестных законов Мэрфи: «Квалифицированный специалист – это человек, который удачно избегает маленьких ошибок, неуклонно двигаясь к какому-нибудь глобальному заблуждению».

Именно эти-то специалисты, видимо, и отвечают за разработку операции на Балканах.

Явление, при котором динамика развития современных этнических (и суперэтнических) групп, достигнув порога, начинает замедляться, превращаясь в «развитие без дальнейшего роста», в этнопрогностике называется невидимым этническим спуском.

Отличие последнего от прямого этнического спуска заключается в том, что этническая волна начинает вести себя несколько своеобразно, наклоняясь гребнем в сторону, противоположную движению:

В первом случае, который был более характерен для ранних и средних веков, постепенная этническая деградация с последующим распадом просматривалась очень отчетливо – вспомним хотя бы судьбу древних римлян, византийцев.

Но во втором случае, который характерен для более высоких этажей (уровней) общей, глобальной волны, отрицательные этнические процессы уже не так хорошо просматриваются. Создается иллюзия процветания западных обществ, которые в действительности утрачивают мобильность, «маневренность» (понять это также помогает термодинамика: при увеличении массы – в данном случае этнической – требуется гораздо большее количество энергии для «разогрева»).

Строго говоря, данная ситуация вовсе не отменяет развитие общества вообще и принципиально не сдерживает рост. Она просто требует переосмысления ситуации и резкого изменения тех социальных институтов, которые явились порождением предыдущих этнических фаз.

Что имеется в виду? По существу все: иной взгляд на демократию, право (скоро грядет эпоха т. н. надзаконного права), принципы сложившихся наук, иная организация бизнеса, внешней политики, международного сотрудничества и т. п. Причем автору статьи совсем не хочется, чтобы данные мысли были восприняты в контексте какой-нибудь очередной пролетарской революции. Вовсе нет. Новые социальные институты сложатся не под влиянием революций, а сами собой, как неизбежный продукт человеческого развития, и, вероятно, в других, незападных странах, пока свободных от инерционности. Они-то и окажутся более жизнеспособными.

Состояние, при котором во внешне здоровом и процветающем обществе вдруг ни с того, ни с сего появляются признаки этнической «усталости», «вялости», относительной мировоззренческой «пустоты», называется эффектом невидимого этнического спуска.

Для него характерны: снижение энергичности и активности, в т. ч. предпринимательской, постепенный рост самоубийств и суицида, насилия, в т. ч. детского, немотивированных преступлений (когда какой-нибудь благообразный господин вдруг начинает расстреливать из автомата посетителей кафе), странная болезнь «ненормальности» у молодежи, ширящиеся психические отклонения и психические заболевания у населения, выход из-под контроля сексуальных проблем, прогрессирующие пьянство и наркомания и т. п. Можно сказать, что общество не находит себе места. Футбольные болельщики начинают от озлобления крушить витрины магазинов, парламенты провинций искусственно раздувают межрегиональные и даже межэтнические противоречия, только на, так сказать, более «цивилизованном» уровне. А генералы – генералы мечтают хоть что-нибудь сотворить, развязать хоть маленькую «цивилизованную» войну, оправдывая это, разумеется, требованиями демократии (чем же еще?).

Какова природа этого процесса? Она связана с динамикой коллективного бессознательного. Вернемся опять к Л. Н. Гумилеву. По его теории пассионарности вся жизнь этноса укладывается в длину этнической волны, причем чем старше этнос, тем он культурней, цивилизованней. Молодые этнические группы более горячие, более жизнеспособные, но вместе с этим знают о мире куда меньше, да и культуру и искусство имеют неразвитую.

Этнопрогностика добавляет: старые этносы лучше заботятся о детях и стариках, поддерживают науку, имеют хорошо налаженную экономику. Молодые – живут «одним днем», легко относятся к разбазариванию средств, т. к. верят в то, что все равно выживут в этом мире – сил-то много! Вместе они уравновешивают друг друга, потому что «молодежь» динамична и маневренна, легко перестраивается, а «старики» – хранители опыта, но при этом очень тяжелые на подъем.

«Молодежь», разворовывая нередко собственную страну, порождает периодические обвалы в мировой экономике, но психологически легко выходит из кризисов, тут же забывая о них. «Старики» же так и не могут остановить свою первоначально устойчивую и «правильную» экономику, расшатавшуюся в результате «молодежных» безобразий, входят в стагнацию и депрессию, тем самым уступая дорогу взрослеющим молодым этносам.

У молодых (фаза подъема) коллективного бессознательного мало. Мало и комплексов. Бессознательное носит поверхностный характер, в быту преобладают запретительные команды (или запретительный стандарт поведения): «Это нельзя!», «Так не делать!» и т. п. С течением времени бессознательное копится, что является естественным следствием долгой жизни с ее трудностями, горестями, проблемами. Новое бессознательное напластовывается или наслаивается на предыдущие «оболочки», пока самая нижняя из них, бывшая когда-то поверхностной, не становится глубинной. Т. о., все запретительные команды переходят в сферу глубинного.

У стариков (фаза спуска) коллективного бессознательного уже много. Много и комплексов. В быту преобладают предписывающие команды типа: «Ты должен этого добиться!», «Необходимо поступить в университет и заработать миллион!» и т. п. На первый взгляд, кажется, что общество стало гораздо разумней и культурней и отказалось от запретов по пустякам. Но почему? Потому что запретительные стандарты уже заложены в людях с «молодых» времен, а теперь к ним вдобавок присоединились и предписывающие. Такие люди будут полностью опутаны тысячами условностей, сковывающими их и заставляющими действовать в рамках определенной жизненной «программы».

Так, безработный представитель молодого этноса (условный, усредненный психологический тип) быстро найдет себе любую работу. Безработный представитель старого этноса будет до последнего искать работу «по специальности» и в конце концов умрет с голоду; скажем, «культурный» профессор никогда не согласится торговать на рынке именно из-за наличия избыточного числа комплексов. Так, пьяный представитель молодого этноса «потеряет тормоза» и будет приставать ко всем подряд, потому что ему море по колено. Пьяный представитель старого этноса в большинстве случаев не утратит чувства меры (подсознательно он знает, что и когда делать не следует), а если и утратит, то на «интеллигентный» манер, с какой-то претензией на соблюдение рамок приличия – скажем, он не будет настойчиво преследовать прохожих и добиваться любви незнакомой женщины. Мы можем назвать это еще «цивилизованным автоматизмом» или «цивилизованной инерционностью».

Именно обилие комплексов отравляет жизнь почтенным и развитым этническим группам. Именно переполненность коллективным бессознательным сверх допустимого не дает этносу расти дальше, приспосабливаясь под стремительно меняющиеся условия, и порождает множество психических проблем, одной из которых нужно считать компульсию – периодическое непреодолимое желание вести себя нерационально, против логики, вероятно, в качестве своего рода внутреннего протеста. Например, сорвавшись, нападать на тех, кто потенциально слабее и сам запутался в собственных проблемах (естественно, все подобные действия будут оправдываться с помощью т. н. аппарата оправдательного мышления).

Естественно, размеры статьи не позволяют рассказать об этнопрогностике более детально; невидимый этнический спуск есть лишь один из множества объектов ее исследований.

Всегда нужно помнить: этнос ведет себя по отношению к другим этносам часто именно так, а не иначе не потому, что он хороший или плохой, а потому, что таковы особенности фазы его развития. К примеру, если он вступил в фазу конфронтации, разобщенности, то избежать дестабилизации невозможно. Таковы, скажем, некоторые страны центральноазиатского региона (Таджикистан, Узбекистан); фаза может длиться десятки лет, если не век-два.

При этом не важно, кто выступит источником дестабилизации – как не важно было, выстрелил ли Таврило Принцип в эрцгерцога Фердинанда или кто-нибудь другой. В роли дестабилизатора могут выступать и фундаменталисты. Развитые страны готовы предпринять титанические усилия, чтобы сдержать натиск фундаменталистов, потратить сотни миллиардов долларов – в конце концов фундаменталисты отступят… чтобы вместо них пришел другой враг, другой дестабилизатор. Узкие специалисты только разведут руками. Ведь они привыкли работать с формами, а здесь мы имеем дело с содержанием.

Этническая волна есть поэтапное изменение содержания. Умение увидеть это содержание есть искусство. Тот, кто не увидит, будет вечно бросать на ветер силы и средства. А тот, кто увидит, – поймет, что если событие нельзя предотвратить, то его можно «укротить»: смягчить, направить в иное русло, обратить себе на пользу и т. д.

Часто представляются совершенно нелепыми попытки избежать конфликта там, где он заведомо неизбежен. Вместе с тем, вызывает недоумение сознательный отказ от разработки темы «неизбежный конфликт». Допустим, дестабилизация обстановки в Узбекистане и Таджикистане в начале XXI века является событием с высокой степенью вероятности, и уже сейчас грядущие события можно было бы локализовать путем соответственной перестройки политики Кыргызстана, Казахстана, России, мирового сообщества, постараться изолировать будущий возможный очаг напряженности.

Вместо этого шаги, скорее всего, будут предприняты совсем в другом направлении: окружение данных стран, переживающих прямой этнический спуск, начнет долго и затратно (с большими затратами) искать пути недопущения дестабилизации. В результате дестабилизация все равно вполне может наступить, а затраченные усилия окажутся затраченными впустую.

В дианетике (наука о человеческом разуме) это называется ИСР, т. е. искусственно созданная работа.

Примерно в такой расстановке сил заключен секрет балканской проблемы. Сербский этнический режим в лице Милошевича воевал с другими этническими группами не потому, что он хотел, а потому что должен был воевать – таковы особенности данной этнической фазы.

Его можно было бы изолировать и умелым маневрированием поэтапно локализовать конфликт, хотя для этого понадобились бы годы. Однако Запад пошел по пути кажущегося наименьшего сопротивления и попытался разрешить конфликт силой сразу. Почему? Потому что он подсознательно хотел воевать – и сорвался, не сумел удержаться от соблазна. Таковы особенности его собственной этнической фазы. В результате конфликт растянется уже не на годы, а на десятилетия (по своим косвенным последствиям).

Вот вам еще один пример искусственно созданной работы.

Именно поэтому автор уверен, что главное сегодня – это не те или иные этнические конфликты. Главное – понимание их глубинных причин.

А понять можно лишь с помощью нетрадиционных подходов, в частности горизонтального методологического подхода, допускающего создание этнопрогностики, а вовсе не с помощью привычных малоэффективных, не оправдавших себя в истории подходов с их обилием узких специалистов и профессионалов «прежней закалки». Хотите искоренить насилие в этом мире? Начинайте с философии – все остальное подстроится под нее естественным путем.

Естественно, область применения этнопрогностики может быть достаточно широка. Все дело не ограничивается сказанным выше. Так, волнообразность этнических процессов подсказывает, что им в полной мере присущи явления этнической дифракции (способность этноса справляться с препятствием только при определенных условиях) и этнической интерференции (способность этнических волн усиливать или гасить друг друга).

Последнее дает понимание почему, например, Кыргызстану с его более высокой амплитудой невыгодно иметь дело с Россией – ее амплитуда ниже, а мощность волны больше, поэтому Россия может загасить этническое развитие в Кыргызстане (в смысле: создать внутренние отрицательные тенденции). Этнопрогностика вмешивается в геополитику. Кроме того, она вполне может вмешиваться и в бизнес, и в долгосрочную экономическую стратегию, и в вопросы изучения миграционных процессов, и даже в мир культуры и искусства.

Важно понять, что этнопрогностика – не сиюминутная прихоть и не дань моде. Она является частью новой философии, вторгающейся в мир XXI века. Она идет на смену и идеализму, и материализму.

Если первый предпочитал видеть во всем законы Божии, то второй – скорее стихийность, случайность развития и эволюционных процессов, зависящую от воли людей. Философия единого поля (с этнопрогностикой) видит во всем закономерную случайность, иными словами, она объединяет волю людей с общими законами, которые исключают существование вещей, выходящих за рамки объективного мира. Именно поэтому эта философия активно использует вероятностные методики (математическую теорию вероятностей), занимающиеся законами случая.

Возможен ли мир без насилия и войн, крови и убийств? Да! Но придти к нему придется не путем утопических увещеваний и демагогических деклараций в стиле ООН, часто построенных по принципу: «Ребята, давайте жить дружно!» Это будет путь естественной смены поколений, смены эпох, смены специалистов, смены наук и философских воззрений. Мир требует этого. И стоит такая операция дорого. Впрочем, не дороже, чем человеческая жизнь.

Этническая безопасность, прежде всего, есть вопрос нас самих, нашего разумного мышления и нашей готовности к переменам.

Интернет-ресурс, 1999