Когда восходит солнце. Рассказы

Женька успешно сдала экзамены в институт и теперь наслаждалась покоем. Скоро всё в её жизни будет иначе. Новые друзья, обстановка, интересы. Первая любовь. Дома влюбиться у неё не получается. Слишком она компанейская что ли. Все мальчишки у неё в «друзьях ходят» и никаких других эмоций не вызывают. Правда Димон как-то попытался перевести их отношения в романтическое русло, но Женька встретила его поцелуй с таким холодом, что у парня отпала всякая охота экспериментировать.

Лето близится к концу. Сколько тревог, забот и радостей оно принесло. Прощание со школой, знакомство с новыми людьми, поступление в институт, появление Олега. Он вошёл в их жизнь легко и прочно. Какими бы хозяйственными делами не занимались брат с сестрой: чинили крышу сарая, заготавливали сено, работали в саду – Олег был с ними. Впрочем, его помощь как нельзя кстати. Два года назад после трагической гибели родителей дети остались одни. К счастью Пашка был уже совершеннолетним, и девочку оставили с ним. Поначалу было трудно, но они справились. В Армию брата не забрали, чтобы он мог заботиться о ней. Павел устроился в гаражи и неплохо зарабатывал. Женя училась, следила за хозяйством, помогала одинокой пожилой соседке по дому. Так, в трудах и заботах, горе постепенно потеряло остроту и переросло в тихую печаль.

Даже не верится, что минуло уже два года. Два года. Всего два года, а как сильно они с Пашкой изменились. Кажется, ещё вчера Женька, всеобщая любимица, порхала мотыльком. Являясь центром их сложной семьи, она каким-то чудесным образом всех успокаивала и примиряла. Казалось, не станет Женьки, и исчезнет семья. Но вот она есть, а семьи нет. Впрочем, так нельзя думать, ведь у неё есть её ленивый, эгоистичный, но бесконечно любимый брат. Он очень старается, борется с ленью как может, опекает свою детку-сестрёнку, хотя по-прежнему при первой возможности исчезает из дома. А она чувствует себя почти мамой. Так не хочется взрослеть, но вот приходится. После школы она решила пойти работать, но Павел настоял на поступлении в институт. Хозяйство пришлось распродать – брат один не справится. Оставили только телушку (она от коровы-рекордсменки, а значит, по весне за неё можно будет выручить хорошие деньги) и десяток кур. Корову было жаль отдавать. Мама её очень любила, да и Женька тоже. Но Пашка ни в какую не соглашался её доить. Понять его, конечно, можно, но всё равно жаль.

Девушка вышла на веранду. Какой красивый у них сад! Красивый-то красивый, но сколько заботы требует. Наступила самая горячая пора. Надо убирать урожай, консервировать, варить варенье, ходить по грибы, а она вынуждена оставить брата одного. Ничего, до сентября есть ещё немного времени, ну и в выходные, конечно, она будет приезжать, так что справятся. Женька потянулась: эх, махнуть бы сейчас на речку, а потом на стадион, а вечером на дискотеку! Иногда она позволяла себе такую роскошь, как забыть об обязанностях хозяйки дома. Но после ругала свой эгоизм и наказывала ударным трудом. Девушке очень хотелось, чтобы в доме было также чисто и уютно, как при маме. Чтобы пахло пирогами, чтобы сад радовал буйством цвета, а огород аккуратностью грядок. А ведь мама не была домохозяйкой, работала как все в посёлке, вставала раньше солнца, чтобы успеть на ферму, ложилась за полночь, чтобы в своём хозяйстве всё было ладно. Теперь Женька понимает, сколько любви и труда вкладывала мама в их дом, понимает, от чего сердилась на отца за лень и нерасторопность, ругала дочь за легкомыслие, а сына за вечное отсутствие. Теперь она всё понимает. Теперь, когда мамы не стало…

У калитки появилась Марина. Она на полтора года старше Женьки, но уже успела родить сына. Весь посёлок её за это осуждал, а Женя жалела, потому они стали подругами.

– Привет, Женьчик. Пошли по грибы.

– Поздно уже, надо было с утра.

– С утра я не могла, а сейчас мама малыша к себе забрала, обещала до вечера присмотреть. Пошли, а то я в этом году так леса и не увижу.

– Обед ведь скоро. Бабульки уж всё посрезали.

– А мы в дальний лес пойдём.

– С ума сошла! Пока доберёмся – вечер.

– Так там же «тырла». Сейчас машина за доярками придёт, вот и мы с ними. До вечерней дойки успеем грибочков насобирать, и с удобствами обратно. Пойдём.

– Ладно, я мигом.

Женька накинула косынку, схватила корзинку, и подруги припустили бегом к магазину.

Машина уже ждала женщин. Доярки не торопились. Подшучивали друг над другом, поддевали примостившихся у крыльца выпивох, с шутками-прибаутками загружались.

Галина, приятной округлости толстушка, никак не могла забраться в кузов. Молодой водитель пытался ей помочь. Она, старательно демонстрируя неуклюжесть, вновь и вновь обрушивалась всем немалым весом в его объятья. Женщины изнемогали от хохота, парень от неловкости, Галина от удовольствия, а мужики от икоты.

– Ой, Илюха, уморил. Брось её, раздавит.

– Как это брось, – почти рыдали женщины, – да он теперь жениться на ней обязан.

– Ишь, чего захотели, сразу и жениться!

– Отчего же сразу, у них уж полчаса как любовь!

– Ой, Галина, не напирай, не напирай так, уморишь парня, сначала в ЗАГС надо.

– Илюха, не робей, сбоку заходи.

– Бабы, да тяните же её, не дай бог, машину повредит.

– Что машина, парень бы сдюжил.

Наконец, Галина перевалилась через борт, совершенно обессиленная смехом. Илья, смущённый, но раззадоренный кажущейся доступностью женщин, дурачась, попытался облапить стройную Татьяну, за что тут же получил влажной марлей по физиономии. Не больно, но очень неприятно. Новый взрыв хохота погнал парня в кабину:

– Так его, Татьяна. Гарем захотел, султан маломощный.

– А вам откуда известно, что маломощный, – вступились за собрата мужики, – вы проверьте сначала…

Взревевший мотор грузовика оборвал пошловатый спор. Машина рванула с места так, что доярки едва не выпали за борт. Они закричали, застучали кулаками по крыше, угрожая Илье всеми возможными бедами, и он решил за лучшее сбавить обороты.

Женщинам было жаль расставаться с игривым настроением, и они искали новый объект для насмешек. Удача им улыбалась. При выезде из посёлка водитель подобрал трёх попутчиков: Петровича, местного «на все руки мастера», Пашку и Олега. Петрович устроился в кабине, а парням повезло меньше.

– Ой, девочки, – завела «молодуха» предпенсионного возраста, – я о таких «доярах» всю жизнь мечтала. Мальчики, не боитесь в лес-то с волчицами, съедим сладких таких.

– Волчиц бояться – козлёночком быть! – Пашка не собирался уступать. – Я б с удовольствием сам закусил таким разносолом.

– Ты смотри, какой зубастый, – разошлась баба. – А справишься?

– Не съем так надкусаю.

С Пашки как с гуся вода, смеётся себе, нисколько не смущаясь. А Олег заметно злится. Женщинам только того и надо:

– Олежек, – замурлыкала красавица Надежда, – а ты к нам быков отпугивать? Замучили проклятые, требую личной охраны! Как, ясноглазый, согласен?

– Имей совесть, Надюха, – подбоченилась Татьяна, – муж пусть охраняет. Ты, парень, сюда смотри – чем не голубица для ясна сокола.

– Ой, голубица! – не осталась в долгу Надежда. – Мужика запилила так, что сбежал, и сокола заклюёшь.

– Не спорьте, девоньки, – хохочет «молодуха», – на него Галина глаз положила.

– Олежек, не верь Галине, – протянула Татьяна, – она Илюше обещалась.

– Ну, разве ж Илюша её удержит, когда такой красавец-молодец рядом?!

– Да, пошли вы, дуры… – Олег выругался сквозь зубы и перемахнул через борт.

– Ты чего, Шрам, – растерялся Пашка и прыгнул следом.

Машина остановилась. Илья высунулся из кабины и злорадно ухмыльнулся:

– Что, доигрались, шутницы?!

– Да, что мы такого сказали-то? – зашумели женщины.

С другой стороны кабины показалась голова Петровича:

– Ну, и кто вам теперь «тырла» чинить будет? Еле выпросил парней, пока работы в гараже мало. Вот ить бабы-дуры!..

Женщины пригорюнились, Петрович сплюнул, Илюха хлопнул дверцей, и машина как-то печально тронулась в путь.

Женьке с Мариной грибов насобирать не пришлось. Загон для быков был повреждён, и они свободно паслись у кромки леса. Глупо было рисковать, и девушки тем же рейсом вернулись обратно. Всю дорогу Женя думала об Олеге. Что случилось? Почему он обиделся? Она представила себя центром насмешек. Да, это неприятно. Надо обладать лёгкостью и наглостью Пашки, чтобы не смутиться. Не каждому дано. Ей стало жаль Олега, сильного, большого, но такого уязвимого. «Напеку блинов, – решила девушка, – мама все глобальные проблемы решала с помощью блинов. Почему бы и мне не попробовать. Ребята будут довольны, и обиды забудутся».

Женька дожаривала «яство примирения», когда появился Олег.

– Проходи, – прокричала она ему, – я от плиты отойти не могу.

Олег чуть помедлил в дверях кухни. Почему-то сегодня он чувствовал себя несколько неловко. Девушка не обращала на него внимания, старательно смазывая маслом очередной аппетитный солнечный круг, и юноша решил принять приглашение. Привычно присев на стул справа от стола, он залюбовался хрупкой фигуркой. Как ловко у неё всё получается!

– Скоро Пашка придёт, и будем пить чай, – почти пропела Женька, укладывая на блюдо последний блин. Обернулась. – Вот зря вы сегодня до места не доехали. Загон не починили, и я грибов не насобирала.

Олег нахмурился. Только будто наладившееся настроение, как ветром сдуло.

– И женщины расстроились, – продолжала девушка, – быки на воле – это не шутка.

– В следующий раз подумают прежде, чем насмехаться, – обида чёрной волной поднималась в душе юноши.

– Да, почему ты так резко реагируешь? Что собственно случилось? Ну, пошутили женщины, только и всего.

– Пошутили, значит, – Женьку испугал злой взгляд Олега. – Да, кто они такие, чтобы издеваться надо мной?!

– Почему издеваться-то? Может, ты им нравишься.

– Нравлюсь?! – Олег просто взвился от негодования, подскочил к девушке, прижимая её к столу. – Не играй со мной. Обижу. – Женька от неожиданности совсем растерялась. Стараясь отстраниться, она прогнулась назад, вцепилась одной рукой в дверцу навесного шкафа, другой в столешницу. – Посмотри поближе, – нравлюсь, значит?

– Ну, да, – получилось неуверенно.

– Тогда ты будешь счастлива…

Олег грубо и крепко прижал девушку к себе и впился в её губы жестоким поцелуем.

Женька была в шоке, едва не в обмороке, пожалуй, если бы он отпустил её, она бы упала. Но Олег не собирался прекращать свою пытку, и… испуг жертвы прошёл. Она вдруг ощутила его сильное тело, руки, которые хотели обидеть, но почему-то оберегали, злые настойчивые губы, уже не терзавшие, а почти ласкающие и волны чего-то совсем непонятного, исходящего от него и обволакивающего её, словно коконом. Впервые Женька почувствовала желание, которое прокатилось по её телу, обдавая жаром, заставляя задыхаться и дрожать. Девушка в панике постаралась отстраниться, сжимая руки так, что побелели пальцы, – только бы он не догадался.

Олег ощутил её дрожь, но понял всё по-своему. Он разжал объятья и отступил:

– Другой раз не будешь меня дразнить, – хотел угрожающе, получилось обиженно.

– Уходи, – едва выдохнула Женька.

Как только хлопнула входная дверь, она оторвалась от стола и почти рухнула на стул. Девушка была в растерянности. До сих пор она воспринимала Олега как друга, а тут такие перемены. И чего он так взъярился? Женька вспомнила его глаза, – какие злые, аж мурашки по телу. Передёрнула плечами – как же глупо она, наверно, выглядела. Улыбнулась, – а всё-таки забавная ситуация. Можно было бы даже посмеяться, если бы не её странная реакция на его близость. Вспомнила и едва не задохнулась. Чёрт! Самое лучшее просто об этом забыть. Всё, забыла. Жаль только, что теперь они навряд ли смогут остаться друзьями. Да, действительно жаль.

Олег медленно шагал по тёмному парку. Настроение на нуле. Надоело всё до чёртиков. И друзья с их вечным зубоскальством о бабах, и бабы с их подачками, и работа без инструмента и запчастей, а главное – бригадир с его придирками. Вот ведь гад, каких мало! Напьётся и лезет с советами. И к кому?! К Олегу, который с завязанными глазами мотор перебрать может. Ладно бы нудел себе по-тихому, так нет же, требует, чтобы его ахинею выслушали и приняли к исполнению. Сволочь! И Пашка сегодня, как назло, на выезде. Он умеет вовремя остановить бузу, обратить всё в шутку, развести упёртых по углам. Но его не было, и бригадир своё получил. Так что перспективы у Олега теперь невесёлые. А тут ещё мать обещала нагрянуть так не вовремя. Вот ведь занудство!

Олег ощутил острое желание оказаться на уютной кухне в гостеприимном доме друга. Отогреться в исходящих от Женьки лучах тепла, отойти душой, посветлеть чувствами. Но разве теперь туда сунешься! Нигде и никогда не было ему так спокойно, как рядом с ней. Единственная женщина, которую он любил – его мать. Но она всегда была слишком уязвимой сама и думала, что и он такой же. С самого раннего детства мама оберегала его, укрывала от мира, оправдывала, защищала, понимая при этом, что всё впустую. Женька совсем другая. Она летит навстречу миру с распахнутой душой, готовая принять всё, что он может ей дать. Вот и его она приняла сразу, таким, каков он есть. И любила его такого, пока он урод целоваться не полез. И чего его дёрнуло?! Отыграться за обиду вздумал. И на ком?! На самом безвинном существе. Идиот!

Печальный всхлип, прозвучавший где-то совсем рядом, заставил Олега остановиться. Он всмотрелся в темноту. На развилке тропинок, у большого дерева, притулилась знакомая фигурка. Она выглядела такой несчастной, что у юноши защемило сердце.

– Ты чего в темноте одна бродишь?

Женька испуганно вздрогнула, но ответила спокойно, даже с вызовом:

– Я не брожу, и не одна.

Олег приблизился и демонстративно осмотрелся:

– Что-то больше никого не наблюдается!

– Мы с ребятами после дискотеки к реке пошли. А я ногу вот подвернула.

– И они тебя одну здесь бросили.

– Нет, не бросили. Я сама от помощи отказалась. Бояться нечего, до дома три шага, а с ногой ничего серьёзного. У меня часто так бывает: подверну – и растяжение. В детстве вывихнула и вот маюсь теперь. Ерунда… я так думаю.

– А на самом деле как?

– Не знаю. Почему-то сегодня больнее обычного.

– Я посмотрю.

– Не…

Олег опустился на колени и быстро ощупал лодыжку. Вывих. Придётся вправлять.

– Расслабь ногу и держись.

Уверенный точный рывок, и сустав стал на место. Женька вскрикнула и едва не упала. Олег подхватил её, прислонил к дереву, нехотя отступил.

– Полегчало?

– Да… кажется. Спасибо.

Олег чуть помедлил, но всё же решился:

– Ты прости меня за вчерашнее…. Не знаю, что на меня нашло. Не принимай на свой счёт. Достали просто все…

– Ну, кто тебя достал?! Женщины ничего такого не имели в виду. Разошлись, конечно, слишком, но…

– Опять начинаешь…

– Олег, ну, кто тебе ещё это скажет. И я, если не сегодня, то уже не скажу…. Прости, но ты не прав. Я всё думала: чего взъярился, за что так обидел. А потом до меня дошёл смысл твоих слов. Ты не меня, ты себя наказываешь за… вымышленное уродство. Подожди, я правду говорю. Если бы оно настоящим было, никто бы рта раскрыть не посмел, нельзя потому что. А они заводят тебя. Ты им нравишься…

– Ну, что ж, сегодня и я, пожалуй, об этом поговорю, – угрюмо начал Олег, горой нависая над девушкой. Женька выпрямилась, принимая вызов. – Может, и тебе нравлюсь?

– Да.

– Что ж тебя тогда так трясло? От удовольствия, видимо, – ядовитый сарказм мужчины отравлял. – Или всё же от отвращения? Я думал, ещё секунда и тебя наизнанку вывернет…

Олег оттолкнулся от дерева и шагнул прочь.

– С чего ты взял, что от отвращения, – выдохнула Женька ему в спину.

Он замер. Неужели?! Впрочем, если бы вчера в его руках была женщина, он понял бы всё сразу и правильно, но… ведь это Женька…

Олег медленно повернулся и, проверяя догадку, сделал движение к девушке. Она отпрянула:

– Нет…

Усмехнулся:

– Извини, неправильно понял.

Хотел уйти, но Женька не могла ему этого позволить:

– Ты всё правильно понял, – Олег недоверчиво, но пристально смотрел на неё, девушка продолжала почти скороговоркой, – но это ничего не значит…. Потому что.… Это…. Ну, не знаю…. Так не должно быть. Ты не любишь меня. И я тебя. Значит, это нехорошо, неправильно…. И ты не смеешь со мной так поступать…. В конце концов, я сестра твоего близкого друга.

– Успокойся. Всё нормально. Я тебя услышал.

Он всё медлил, не уходил, силился уяснить, что всё это значит. Неужели он разбудил в ней женщину?! Или она всего лишь пожалела его. Только не жалость…. Только не от Женьки…. Ему очень хотелось заглянуть ей в глаза, но темнота не позволяла, надо приблизиться вплотную, а её это непременно напугает.

Заговорил тихо, неуверенно:

– Жень, если тебе и вправду…, ну…, не противно, поцелуй меня сама. Нет, не пугайся, ничего такого. Просто прикоснись, вот так…

Юноша взял её руку и слегка коснулся губами ладони. Женька смутилась, понимая насколько это опасно для неё, но…. Шагнула вперёд, приподнялась на носочках, положила руки на плечи, затаила дыхание, несмело коснулась его горячих губ и сразу отступила назад.

Олега ошеломило это невинное, едва ощутимое прикосновение. Он не испытывал прежде ничего более сексуального и потому устремился за ней, нагоняя и накрывая её губы быстрыми жаркими поцелуями. Женька вжалась в дерево, отклонила лицо. Олег вцепился руками в грубую кору, всё ещё стараясь защитить её от самого себя. Нельзя, нельзя её обидеть! Но губы не слушались, продолжали ласкать нежную кожу девушки, прокладывая путь к полураскрытым устам.

Попытался остановиться:

– Мне уйти, – выдавил глухой шёпот.

– Уходи, – эхом отозвалась Женька, а пальчики коснулись его щеки. – Уходи, – а тело подалось навстречу.

Руки молодого мужчины уверенно легли на талию девушки, скользнули по спине, и… мир исчез, растворился в поцелуе. Лишь её трепет. Лишь его дыхание…

Жёлтый луч прорезал темноту и упёрся в спину Олега. Он прижал Женькину голову к груди, укрывая её от света и чужих глаз. Не оборачиваясь, прорычал:

– Убери фонарь, пока я тебе его…

Луч погас.

– Шрам, ты что ли? Давай на минуту, разговор есть.

– Догоню.

Женька уперлась ладонями в грудь мужчины, отстраняя его от себя. Олег склонился, пытаясь увидеть выражение её глаз.

– Уходи, – зло выдохнула Женька.

– Ты дойдёшь одна?

– Да, иди же, – голос дрогнул, она с силой оттолкнула его. – Уходи уже, – развернулась и побежала прочь, слегка прихрамывая.

Олег смотрел вслед, жалея и не понимая её.

Скандал разрастался, разбивая маленький коллектив ремонтной бригады на два враждующих лагеря. Каждая из сторон по-своему была права. Олег, принципиально не пьющий и ценивший свою работу, а потому выполняющий её старательно и качественно, не мог понять пьянства и разгильдяйства бригадира. Пашка, абсолютно уверенный в правоте друга, безоговорочно стал на его сторону. Он хоть и был не против расслабиться в хорошей компании, но всегда помнил, что у него есть Женька, а потому не злоупотреблял. Бригадира он, в общем-то, не осуждал, а где-то даже и понимал, но зачем же лезть под руку спецу, который хоть и моложе тебя, но в мастерстве сто очков вперёд даст!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.