Проклятие матери – тюрьма для дочери. Когда единственный способ обрести свободу – убить

Заявление о свидании с «посторонним лицом»

Интересно, если незнакомый человек подаст ходатайство о свидании, сколько заключенных на него согласятся?

23 декабря 2020 года я посетила следственный изолятор в Осаке. В следственном изоляторе содержатся те, по чьим делам еще не вынесен окончательный приговор и кого необходимо содержать под стражей. Заключенной, с которой я решила попробовать встретиться, предъявлено обвинение в убийстве собственной матери, и сейчас в Верховном суде города Осака идет открытое разбирательство по этому делу.

Если в следственный изолятор в один день приходит несколько человек, просящих о встрече с заключенным, то сначала пустят тех, кто явился раньше, поэтому важно прийти рано утром. В 8:45 утра я зашла в отдельно стоящее здание белого цвета слева от ворот, ведущих в следственный изолятор, и сообщила о цели своего визита.

– Ваше имя? Вы на обычное свидание? Положите свои вещи в шкафчик позади вас.

Сотрудница с защитной маской на лице высунула голову из окошка и протянула мне ключ от шкафчика. На пропуске, прикрепленном к ключу, была наклейка с рисунком дерева павловнии, означающим, что это учреждение находится под юрисдикцией Министерства юстиции.

Здесь два типа шкафчиков: большие и маленькие. Маленькие по размеру, как шкафчики для ценных вещей в общественных банях, но места достаточно, чтобы положить туда личный и рабочий смартфоны. В следственный изолятор не разрешается проносить электронные устройства.

Я закрыла шкафчик на замок и прошла через арку металлодетектора. У другого сотрудника был ручной металлодетектор, которым он провел вдоль моих рук и вдоль корпуса, спереди и сзади.

После проверки я прошла в комнату ожидания с табличкой на двери «обычное свидание». Ходатайство о свидании может подать кто угодно, но маршрут, по которому в следственный изолятор проходят знакомые и члены семьи («обычное свидание»), и маршрут, по которому проходят адвокаты по уголовным делам («встреча»), разные.

На жестком диване голубого цвета в комнате ожидания на расстоянии друг от друга сидели посетители. Мужчина средних лет в сером свитере, сгорбившись, читал газету.

Впереди приемная.

Я взяла бланк ходатайства о свидании на столе для заполнения документов. В графе, где необходимо указать, кем я прихожусь заключенной, я написала «постороннее лицо». Я не член семьи и не имею отношения к делу. Я просто журналист. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как указать, что я «постороннее лицо». Согласится ли она со мной встретиться? Больших надежд у меня нет.

Стойка в приемной огорожена панелью так, чтобы сотрудника за ней не было видно. Увидеть можно разве что движения его рук через отверстие внизу панели.

– Свидание, один человек.

Я просунула бланк заявления через щель в панели.

– Пожалуйста, ожидайте.

Говоря это, сотрудник протянул мне оранжевый овальный номерок.

Обычно в конце года и перед праздниками на свидания приходит много людей и здесь скапливается очередь. Но, несмотря на то что сейчас конец декабря, день был будний и людей было относительно мало.

Каждый раз время ожидания ответа насчет свидания тянется для меня очень долго, хотя на самом деле занимает всего несколько минут. Смартфона в руках нет, так как я его оставила в шкафчике, поговорить, конечно, тоже не с кем. Пока жду, ощущаю нервное напряжение.

Даже если к заключенному кто-то пришел на свидание, у него есть право от этого свидания отказаться. Редко когда заключенные соглашаются встретиться с незнакомыми людьми. В большинстве случаев, когда меня вызывают фразой «посетитель с таким-то номером, подойдите к стойке приемной», мне сообщают, что «заключенный отказался от встречи. Спасибо, что пришли».

Но в этот день все было по-другому.

– Посетитель под номером 6, пройдите в комнату для свиданий под номером 12.

Я смогу с ней встретиться.

Установление контакта

Каждый день бил рекорды по количеству людей, заразившихся новой коронавирусной инфекцией. Время свидания в следственном изоляторе было сокращено до 15 минут, а при большом количестве посетителей и вовсе до 10 минут. Но в этот день мне было выделено 15 минут.

В коридоре с комнатами для свиданий я нашла комнату, на которой была табличка с номером 12.

Я потянула за ручку двери и оказалась в слабо освещенной комнате площадью около двух дзё[1], где стояли два ржавых стула из металлических труб. Напротив них примерно на высоте лица – прозрачная перегородка из оргстекла, в центре которой были маленькие отверстия.

Когда я села на стул, он громко заскрипел.

Не прошло и минуты, как дверь по ту сторону перегородки резко открылась и, тяжело ступая, в комнату вошли три человека в следующем порядке: охранник в синей униформе, девушка в худи в мелкий цветочек и еще один охранник.

Девушка в худи повернулась ко мне лицом и сделала низкий поклон, после чего все трое одновременно уселись по ту сторону перегородки.

Такасаки Акари (вымышленное имя) 34 года. На ней очки с черной оправой, черные волосы собраны в низкий хвост на затылке.

– Время свидания 15 минут. Продлить нельзя. Когда время будет подходить к концу, я сообщу.

Сотрудник нажал кнопку таймера, висящего на стене, и послышался резкий звук «пип».

– Прошу прощения за внезапный визит. Меня зовут Сайто. Я работаю журналистом в информационном агентстве «Киодо Цусин».

– А, поняла.

– Я отвечаю за судебные процессы в Осаке. Я присутствовала и на открытом слушании вашего дела.

– Приятно познакомиться. Спасибо, что пришли.

– Я посмотрела ваше письменное заявление, которое было представлено во время заключительного слушания в апелляционном суде, и мне захотелось с вами поговорить.

Акари посмотрела на меня, широко раскрыв глаза.

– Вы прочитали его?

Половина ее лица закрыта маской, поэтому выражение глаз особенно хорошо заметно. Я спросила ее о жизни в следственном изоляторе, и она начала рассказывать обо всем подряд. Похоже, ей очень не хватало общения.

О том, что справляется с холодом благодаря согревающим пластырям, которые ей отправляет отец. О том, что из еды в следственном изоляторе ей больше всего нравится карри.

– Осталась одна минута.

Отведенное время очень быстро подошло к концу.

– Извините, что так внезапно к вам пришла. Можно я снова приду?

– А, ммм… не могли бы вы в следующий раз заранее отправить мне письмо или телеграмму? Можно коротко, но я бы хотела заранее узнать содерж…

Пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи.

Голос Акари оборвал пронзительный механический писк.

Сотрудники мгновенно встали, открыли дверь и велели ей покинуть комнату. Эта встреча оказалась своего рода установлением контакта, разговор получился нейтральным.

Акари снова сделала глубокий поклон и вышла из комнаты.

Хотела сбежать от проклятия матери

Примерно за месяц до этого Акари через главного адвоката защиты по имени Курода Кэйсукэ обнародовала письменное заявление. Меня в нем крайне впечатлила фраза «Хотела сбежать от проклятия матери».

Заявление в заключительном заседании по рассмотрению апелляции

В общей камере в следственном изоляторе в Осаке я встречала многих матерей. Кто-то из них был моложе меня, кто-то моего возраста, а кто-то примерно возраста моей мамы.

Когда я слышу, какие чувства они испытывают к своим детям, с которыми им пришлось расстаться по разным причинам, я думаю о том, как относилась ко мне моя мать.

Она наверняка думала, что поступает хорошо, старается для меня, а я продолжала обманывать ее ожидания, из-за чего она отчаялась, ее охватили недоверие и раздражение.

Я хотела сбежать от проклятия матери, поэтому совершила убийство.

Но, как я и отвечала во время допроса адвоката (в первый день заседания апелляционного суда), образование, которое я получала с ранних лет, и строгое воспитание мне очень помогли.

Мама никогда не простит мне мои действия, но я буду извиняться перед ней всю оставшуюся жизнь.

Мама, пожалуйста, прости меня.

24 ноября 2020 год, Такасаки Акари

В том, как вела себя Акари и какие подбирала слова во время нашего свидания в следственном изоляторе, не было ничего, что указывало бы на совершение ею такого преступления, как убийство.

После этого свидания я встречалась с Акари еще семь раз, обменивалась с ней письмами, написала статью о ее чувствах и опубликовала ее.

Я была удивлена тем, какой большой отклик получила опубликованная статья. Более того, большинство людей сочувствовали Акари. Увидев такую реакцию, я поняла, что есть много родителей, которые отчаянно пытаются заставить своих детей поступить в учебное заведение более высокого уровня, думая, что для них так будет лучше, и есть много тех, кого заставляют учиться и поступать в учебные заведения против их воли.