- -
- 100%
- +
КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ
После ядерной войны старик Егор живёт один среди мёртвого города и выращивает последний сад в старой теплице. Однажды растения начинают говорить голосами погибших людей. Сначала Егор думает, что сходит с ума. Но вскоре понимает: в этом саду родилось нечто новое — жизнь, которая помнит мёртвых.
САД ПОСЛЕ КОНЦА СВЕТА
Егор просыпался всегда рано.
Не потому, что надо было куда-то идти. И не потому, что в его возрасте сон уже не держал до обеда. Просто в мёртвом городе утро было единственным временем, когда тишина не давила на уши. Днём ветер начинал гонять пепел по пустым улицам, поднимать старые пакеты, шуршать вывесками, которые чудом ещё висели. А ночью город снова делался таким тихим, что Егор слышал собственное сердце. И это было хуже.
Он сел на узкой кровати, потёр лицо ладонями и немного посидел, глядя в окно.
За стеклом стоял его мир: серые дома, выбитые окна, ржавые каркасы машин, провалившийся асфальт и далеко, над горизонтом, тёмный остов телевышки. Когда-то отсюда видно было огни проспекта, рекламу, людей на остановке и жёлтые автобусы. Теперь — только пыль, редкая трава и небо цвета старого железа.
— Ну что, Егор Петрович, — сказал он себе вслух, как делал почти каждое утро. — Пошли работать. Пока никто другой не пришёл.
Никто другой уже пятнадцать лет не приходил.
Он накинул куртку, взял жестяную кружку с остатками вчерашней воды и вышел во двор.
Теплица стояла за домом, там, где раньше был детский сад. От самого сада осталась только облупившаяся арка с полустёртыми буквами и металлический грибок на площадке. Всё остальное Егор давно разобрал на полезные вещи: трубы, доски, рамы, куски пластика. Из этого и собрал свою теплицу.
Она была кривоватая, местами заделанная старым поликарбонатом, местами — оконными рамами из соседнего дома. Но держалась. А внутри было тепло. Там пахло влажной землёй, томатной ботвой, укропом и чем-то живым, густым, настоящим. Каждый раз, когда Егор заходил внутрь, он будто попадал в прошлое. В то время, когда мир ещё не кончился.
— Доброе утро, — сказал он, как всегда.
Сказал просто так. Из привычки.
Он обходил грядки медленно, почти торжественно. Посмотрел на помидоры — наливались. Проверил салат — молодец. Потрогал листья огурцов — крепкие. Подсолнухи в дальнем углу тянули жёлтые головы к мутному свету.
И тут один из них сказал:
— Опять без шапки вышел. Простудишься, дурак.
Егор застыл.
Он даже не сразу понял, что испугался. Сначала было недоумение. Потом холодок в спине. Потом сердце ударило так, будто хотело выскочить.
Он медленно повернулся.
В теплице никого не было. Только он, грядки, капли на стекле и тот самый подсолнух в углу.
— Кто здесь? — хрипло спросил Егор.
— А кто тут ещё может быть? — ответил тот же голос. — Совсем уже один одичал.
Голос был женский. Хрипловатый, чуть насмешливый. До боли знакомый.
Галя.
Его жена умерла в первый год после Вспышки. Не сразу. Сначала они оба думали, что обошлось. Они успели в подвал, у них был запас воды, консервы, таблетки. Потом пошёл чёрный дождь. Потом у Гали начался кашель. Потом кровь. Потом всё.
Егор сам её хоронил, прямо во дворе, у стены бывшего детского сада. Земля тогда была жёсткая, мерзлая, и он копал лопатой до кровавых мозолей.
Он стоял в теплице и смотрел на подсолнух, пока у него дрожали руки.
— Не может быть, — выдохнул он.
— Конечно, не может, — отозвался голос. — Ты бы ещё сказал, что у тебя крыша поехала. Это ты уже вчера подумал.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.