Великие танковые сражения. Стратегия и тактика. 1939-1945

Первоначально танки подразделялись на легкие, средние и тяжелые, а позднее на танки с легкой пушкой, танки со средней пушкой и танки с тяжелой пушкой. По выполняемым ими функциям танки также делились на разведывательные, десантные, тяжелые танки огневой поддержки пехоты, основные танки и танки – истребители танков. В каждой стране разработана своя собственная тактика применения танков, поэтому боевые функции танков могут различаться в зависимости от страны и машин, сконструированных для выполнения этих функций.

Так, например, существовали танкетки, которые позднее превратились в пулеметные бронемашины, а те, в свою очередь, были использованы для разведки. Есть минометные бронетранспортеры, машины наблюдения, командирские бронемашины, кабелеукладчики, огнеметные танки и бронемашины, самоходные артиллерийские установки, машины запуска двигателей и подзарядки (для электрических систем или более крупных машин), управляемые по проводам (или радио) роботы-подрывники, машины снабжения и других назначений.

Бронированные машины (танки), которые могли ездить и на гусеницах, и на колесах, были популярны в период после Первой мировой войны. Во время Первой мировой войны танковые гусеницы были очень недолговечными, обычно их хватало не более чем на 80—100 км. Тяжелые танки, по возможности, перевозились на поездах, а легкие танки транспортировались на грузовиках, чтобы поберечь быстро изнашиваемые гусеницы. Для решения проблемы с короткой службой гусениц были изготовлены колесные и гусеничные машины других конструкций, но большинство из них были непрочными, за исключением тех, что предназначались для американского танка «Кристи», у которого были большие опорные катки или ходовые колеса, с которых гусеницы легко снимались. Но когда стали делать более износостойкие гусеницы, машины с комбинацией колес и гусениц делать перестали, и даже машины на основе танка «Кристи» уже больше не отличались способностью к трансформации. Танковые гусеницы во время Второй мировой войны не изнашивались после полутора тысяч километров и более, в то время как жизнь сегодняшних гусениц в несколько раз длиннее и этого пробега. Японцы также конструировали машины на гусеничном ходу, которые они использовали во время своей Маньчжурской кампании.

Танки-амфибии также совершенствовались, они обычно были легкого типа, с пропеллерами или гребными винтами, хотя легкие танки (LVT) Второй мировой войны приводились в движение в воде от движения их гусениц. Сегодня танки– амфибии часто приводятся в движение водометным двигателем. Однако и обычные танки сегодня оснащены приспособлениями для преодоления водных преград, иногда они двигаются, погруженные полностью под воду, когда над водой видна только верхняя часть трубы, через которую осуществляется забор воздуха для двигателя и выброс выхлопных газов.

Уже упомянутое штурмовое орудие САУ – еще один вид бронемашины, которая существует во многих разновидностях. Основное ее вооружение может различаться по калибру, который может достигать 305 мм и более. Некоторые САУ ведут огонь реактивными снарядами или ракетами, как одиночными, так и очередями. Минометы на бронемашинах используются не только при обычном высоком угле выстрела, но и для стрельбы осветительными снарядами ночью – для того чтобы танковые и другие орудия могли вести огонь более прицельно. Истребители танков относятся к категории самоходных артиллерийских установок, так же как и многие виды зенитных установок, используемых для защиты танков и других войск от атак с воздуха.

Существуют танки – ликвидаторы мин, использующие катки, тралы, трамбующие приспособления, взрывчатку, плуги, ковш бульдозера, специальные «грабли» и бороны, а также танки с усиленной ходовой частью, выдерживающей взрывы мин. Некоторые из них могут нести и устанавливать указатели проходов в минных полях (или для этой цели могут быть выделены отдельные машины). Существуют танки– мостоукладчики, прокладчики дорог, трамбовщики, кабеле– укладчики, постановщики мин, ремонтные, прожекторные и другие типы машин, а также бронетранспортеры.

Во Вьетнаме войска США, Австралии и южновьетнамские войска по-разному использовали бронетранспортеры, часто в качестве легких танков-амфибий. Таким образом, хотя бронетранспортер и сконструирован для транспортировки войск, выполняя вышеупомянутые функции, он становился танком.

В свете всех этих вариантов понятно, что слово «танк» настолько прочно вошло в обиход потому, что из-за общего внешнего сходства всех бронемашин их называют танками, даже если они таковыми не являются, а машины, которые не являются танками, иногда используются в качестве танков. И подобным же образом вполне уместно использовать слово «бронетехника» в качестве общего термина, поскольку оно, как и «танк», является словом, дающим общее понятие.

Идея применения танков вписывается в концепцию мобильной огневой мощи. Танк и самоходная артиллерийская установка – двоюродные брат и сестра, но первый отличается главным образом тем, что его броня, как правило, толще, то есть экипаж защищен надежнее.

Изначальной концепции мобильной боевой мощи по меньшей мере 3500 лет, и она уходит в прошлое к боевым колесницам на конной тяге, которые были представлены на поле боя еще до того, как стала применяться конница. Боевые колесницы встречаются почти в каждой древней цивилизации. Они были нескольких типов: легкие двухколесные и незащищенные и более тяжелые четырехколесные повозки, иногда защищенные кожаными или бронзовыми листами. Экипажи состояли из возницы и одного или более метателей дротиков или лучников, каждый из которых обыкновенно был защищен доспехами своего времени. Слоны также использовались как древняя форма мобильной боевой мощи, подвижные осадные башни раннего периода истории также могли быть отнесены к этой категории.

Боевые повозки, запряженные лошадьми изнутри, а не снаружи, представляли еще один, более поздний вариант. Первая такая повозка, как полагают, была изобретена в VI–V веках до Рождества Христова Сунь-цзы. Эти уникальные повозки были покрыты кожаной броней.

Рыцарь в доспехах многими рассматривается как еще один пример воплощения концепции мобильной боевой мощи. Он исчез с полей сражений с появлением огнестрельного оружия, после чего люди вернулись к идее защищенных боевых повозок. Боевая машина Леонардо да Винчи была усовершенствованием более ранних боевых повозок, и ее защитная оболочка была такой формы, при которой углы отражения снарядов противника даже сегодня считались бы приемлемыми с точки зрения баллистики. О своих боевых повозках Леонардо да Винчи писал: «Я сооружаю безопасные и защищенные колесницы, которые неуязвимы, и, когда они со своими пушками врываются в гущу врага, должны будут отступить даже самые большие массы людей, а за этими колесницами может следовать пехота – в безопасности и не встречая сопротивления».

На протяжении Средних веков время от времени появлялись крытые повозки такого типа, приводимые в движение лошадьми или людьми. (Например, боевые повозки чешских таборитов начала XV века. – Ред.) Такие, запряженные лошадьми повозки фактически использовались в американских колониях во время войны в XVII веке. Но поскольку огнестрельное оружие продолжало совершенствоваться, для боевых повозок возникла необходимость в механической тяге.

С развитием паровых двигателей их приспособили для колесных машин. Одна из первых такого рода военных повозок на механической тяге была запатентована Дж. Кауэном в Англии во время Крымской войны.

Несколько лет спустя, во время Гражданской войны в Америке, Росс Уинанс и Чарльз С. Дикинсон изобрели паровую батарею, которую они построили в Балтиморе. Будучи сторонниками южан, они попытались переправить ее в Харперс-Ферри, чтобы помочь Конфедерации, но машина была перехвачена федералами. Хотя батарея и была на конской тяге, она была вооружена своеобразной, приводимой в действие паром механической пушкой, которая могла выстреливать чугунными шарами из загрузочной воронки. Эта воронка имела вид конусообразного канала, по которому шары скатывались в чашеобразное приспособление на колесе, вращавшемся с бешеной скоростью, и шары выбрасывались, как бейсбольные мячи. Эта часть механизма, так же как и управлявший им человек, были защищены броневым листом.

Сочлененная гусеница на смену колесам была изобретена Томасом Жерменом в 1801 году, но не нашла практического применения в отсутствие сколь-нибудь подходящих двигательных средств. (Гусеничный ход современного типа был запатентован в 1837 году русским изобретателем Д. Загряжским. – Ред.) Только в 1880-х годах пар был использован для гусеничной машины в американском сельскохозяйственном тракторе Бакстера (первый гусеничный трактор с двумя паровыми машинами был построен и в 1888 году испытан русским изобретателем Ф.А. Блиновым. – Ред.), но не предпринималось никаких попыток найти этому военное применение. И это происходило примерно в то же время, когда французский иллюстратор Альберт Робида предвидел механизированную войну с использованием таких машин, а знаменитый английский писатель-фантаст Г.Дж. Уэллс придумал самоходную бронированную машину для военных целей («Война миров». – Ред.). Но первой использовавшейся на практике машиной этого типа стал частично бронированный трехколесный автомобиль с бензиновым двигателем Дэвидсона – Дюрье (1898 год). Первой полностью бронированной самоходной машиной, применявшейся на войне, был паровой трактор Фаулера, построенный в Англии для использования в Англобурской войне. Это была 25-тонная машина, использовавшаяся в качестве сухопутного локомотива для того, чтобы везти поезд из бронированных прицепов. Каждый из прицепов мог перевозить тридцать человек или одно полевое орудие.

Но трактор Фаулера, а позднее и значительное количество бронированных машин на базе автомобилей с паровыми или бензиновыми двигателями все еще были колесными машинами, хотя и были логическим продолжением в развитии мобильной огневой мощи. Военные машины, двигавшиеся на гусеницах, не скоро стали реальностью. Английский трактор Хорнсби начала ХХ столетия был представлен на испытания исключительно как тягач для артиллерии, а не в качестве боевой машины. Подобным же образом американские тракторы Холта и Беста появились в Соединенных Штатах всего лишь в качестве сельскохозяйственных машин. Казалось, никто не задумывался о том, чтобы превратить один из них в боевую бронемашину, до тех пор пока в 1911 (1912 год. – Ред.) году это не предложил сделать офицер австро-венгерской армии. (Первый проект танка был разработан в 1911 году инженером В.Д. Менделеевым (сыном великого химика); до 1915 года В.Д. Менделеев предложил несколько вариантов «сухопутных крейсеров», намного опережавших свое время. – Ред.)

Эта танкообразная машина, сконструированная майором (лейтенантом. – Ред.) Гюнтером Бурштыном, была гусеничной машиной, созданной под впечатлением увиденного им американского трактора Холта. В ней были предусмотрены броневое покрытие и вращающаяся башня, и она была на гусеницах на рессорной подвеске. Два колеса спереди и два сзади были посажены на вытянутые рычаги, которые представляли собой нечто вроде двойных подпружинивающих опор для форсирования траншей, поднимаясь и опускаясь в зависимости от рельефа. Задняя пара колес была ведущей, в то время как передняя пара помогала рулить. Предлагаемая Бурштыном машина была около 3,6 м длиной, 1,4 м шириной и 1,4 м высотой. В его проекте боевая машина была способна вмещать экипаж из трех-четырех человек, но это было бы невозможно из-за ее небольших размеров, потому что для двигателя, трансмиссии и вооружения также требовалось много места. Тем не менее в своей основной конструкции эта машина не сильно отличалась от других созданных в это время машин. Машина Бурштына никогда не была построена, кроме как в виде модели, но двадцать лет спустя в Англии было создано очень похожее устройство для перехода через траншеи, изобретенное Николасом Штраусслером и приспособленное для оправдавшего себя 6-тонного танка Виккерса.

Бурштын не смог заинтересовать начальство и не получил патент. Хотя он приобрел немалую известность в Европе, очень немногие военные, если где-либо таковые вообще находились, обнаруживали что-либо достойное внимания в его идее, и большинство военных спецов того времени высмеивали его. Но его эксперимент ненамного отличался от того эксперимента, который спустя некоторое время проделал один молодой австралиец.

Л.А. де Моль, гражданский инженер, работавший на пересеченной местности, проникся идеей использования гусениц для передвижения в таких районах. Затем он усмотрел возможность военного применения своей конструкции и направил эскиз в британское военное министерство. Вскоре после этого он смастерил металлическую действующую модель, к которой прилагались подробные чертежи. Их он также направил в военное министерство, но получил назад в 1912 году с вежливым отказом. Внешне машина де Моля напоминала британские тяжелые танки последовавшей Первой мировой войны. Однако гибкое управление гусеницами было неотъемлемой частью конструкции, за счет вертикально подвешенных гусеничных «рогов». Восемь лет спустя подобный же способ управления посредством так называемых «змеиных гусениц» был использован на экспериментальных британских танках, а через тридцать лет тот же принцип в модифицированной форме использовался в вездесущем британском универсальном транспортере («Юниверсал-Кэрриэр», вес 3,7 т, вооружение 2 пулемета 7,7-мм «Брэн» или 1 пулемет и 1 ПТР «Бойс» 13,9 мм. – Ред.). По иронии судьбы, когда де Моль прибыл в Англию после начала Первой мировой войны (с целью снова обратиться в военное министерство со своим предложением), он не только не добился успеха, но дело кончилось тем, что де Моль был зачислен в британскую армию пехотинцем.

Германская фирма предложила гусеничную бронемашину германскому военному министерству в 1913 году. Она представляла собой сигарообразный корпус на двух гусеницах. Были представлены эскизы, но предложение было отклонено. В это время немцы чувствовали, что, случись война, она будет очень короткой, продолжительностью не более трех месяцев. Они были совершенно уверены в успехе в такой войне с имевшимся у них вооружением.

Некоторые военные аналитики еще в 1893 году полагали, что пулемет будет оказывать решающее влияние во всякой войне в будущем. Русско-японская война в 1904–1905 годах отчасти развеяла этот прогноз, как указывали военные обозреватели в своих отчетах и последующих статьях в военной прессе. Но эта точка зрения не только не была общепринятой, но и те, кто ее придерживался, за исключением немцев, в результате подвергались осмеянию. Первая мировая война должна была показать, насколько верны были предсказания (в том числе и то, как близки были немцы к победе). (Победа действительно уплыла у немцев из рук – в 1914 году из-за ошибок в битве на Марне, героизма французских солдат под Парижем и русских в Восточной Пруссии и в Галицийской битве, а в 1915 году русские войска при острой нехватке снарядов и патронов устояли под ударами немцев и австро-венгров. Позже поражение Германии стало вопросом времени. – Ред.) Пулеметы (а также артиллерия. – Ред.) господствовали на полях сражений Первой мировой войны до тех пор, пока идея применения танков не была воплощена в бронированной гусеничной машине, или танке – название, под которым она стала широко известна.

Но прежде чем это произошло, данная идея воплотилась в виде броневых автомобилей. Бельгийцы и французы быстро приспособили бронеавтомобили для сдерживания наступающей германской конницы. Тактика была нестандартной и зачастую определялась командиром отдельного бронеавтомобиля. Уинстон Черчилль, который часто быстро схватывал военные проблемы и при этом был весьма эмоционален, увидел естественное сходство между бронемашиной и самолетом. В результате авиация ВМС Великобритании задействовала дивизионы бронемашин для защиты передовых военно-воздушных баз, а также для спасения летчиков из сбитых или потерпевших аварию самолетов, тех, которые были вынуждены выброситься с парашютом на занятой врагом территории. Несколько независимых операций проводились на других фронтах отрядами британских, французских, бельгийских, русских и немецких бронемашин, но ни в одной из этих операций не прослеживалось какой-либо устоявшейся тактики или методики.

Когда в ходе войны на Западном фронте устоялась стабильная непрерывная линия фронта, это произошло потому, что артиллерия и пулеметы господствовали на поле боя так, как это и прогнозировали. Не было никаких флангов. С позиционной обороной и фронтальными атаками – единственной доступной базовой тактикой у каждой из сторон – оборона стала преобладать над наступлением. Обе стороны предпринимали массированные атаки пехоты, которым предшествовала длительная артподготовка. Боевые действия велись примерно по одному сценарию, и, за исключением локальных успехов, такая тактика себя не оправдывала, потому что обороняющиеся в период артподготовки прятались в подземные убежища, а после этого быстро занимали свои места в окопах, чтобы встретить огнем идущую в атаку вражескую пехоту. Даже в случае локального успеха фланги прорвавшего фронт вражеского клина были уязвимыми для контратак из-за непрерывности линии фронта, и часто понесшие большие потери атакующие части ограничивались занятием первой или второй линии обороны либо отходили на исходные позиции.

Бешеный огонь артиллерийской подготовки часто подрывал способность атакующих продолжать наступление, потому что их артиллерия не могла быть выдвинута вперед по местности, которая благодаря предыдущему обстрелу становилась почти непроходимой. В операции под Ироле 31 октября – 10 ноября 1917 года британцы израсходовали четыре с четвертью миллиона снарядов весом, наверное, в 107 000 тонн при предварительном обстреле и два миллиона снарядов в неделю в течение многих недель после этого, однако достигли лишь локальных успехов (потеряв 400 тыс. против 240 тыс. у немцев. – Ред.).

Немцы пытались сойти с мертвой точки в 1915 году посредством применения огнеметов, а затем отравляющих газов. Но их противники ответили тем же, и после локальных успехов положение стабилизировалось (только у каждого пехотинца теперь появился противогаз. – Ред.). Попытка британцев сдвинуться с мертвой точки состояла в использовании гусеничных бронемашин. Но они подобным же образом впустую раскрыли этот тщательно хранимый военный секрет, потому что при преждевременном использовании новой техники без обеспечения развития успеха решающий успех не может быть достигнут.

Использование британцами бронетехники впоследствии в целом было малоэффективным. Даже когда танков стало в избытке, политическое и военное давление приводило к их применению в неподходящих условиях. Это было верно и в отношении Франции. Тем не менее мало-помалу развивалась тактика применения бронетехники.

Создание механических устройств такой сложности, как танк, которое происходило под влиянием войны и шло просто от идеи, было выдающимся достижением. Французы первоначально видели эту идею в ликвидации проволочных заграждений (т. е. расчистке пути атакующей пехоте. – Ред.), но скоро пришли к пониманию (как это сделали и британцы), что требуется прежде всего защита своей атакующей пехоты от пулеметов врага. В ходе реальных боевых действий оригинальная конструкция танка претерпела сравнительно мало изменений, но при более продуманном подходе, возможном в мирное время, после Первой мировой войны одно за другим последовали усовершенствования, которые приобрели еще больший размах в ходе Второй мировой войны.

Тем не менее уже с 1918 года все еще находились люди, которые время от времени заявляли, что танк не нужен. Во время Второй мировой войны даже Уинстон Черчилль, который помог в 1915 году в создании танка, отмечал, что «танки себя исчерпали». И все же исход сражений до самого окончания Второй мировой войны главным образом решался бронетанковыми войсками. Количество русской бронетехники на Восточном фронте, в частности при наступлении русских войск на Берлин, было рекордно большим. (Так, в Висло– Одерской операции с 12 января по 3 февраля 1945 года участвовало 7 тыс. танков и САУ. За 20 дней было пройдено с боями 500 км, среднесуточный темп наступления составлял 25 км и доходил до 70 км; в Берлинской операции 16 апреля – 8 мая 1945 года, сокрушившей Германию, участвовало 6250 танков и САУ, 2126 из них были потеряны. – Ред.) Бросок Монтгомери для взятия Антверпена (3 сентября 1944 года. – Ред.) был подвигом (для англичан и американцев. – Ред.), равным более разрекламированному «завершающему пробегу» Паттона вокруг Парижа. Продвижение Паттона после форсирования Рейна было даже еще более эффектным и значимым.

После Второй мировой войны наступление эры ядерного оружия опять посчитали похоронным звоном по идее применения танков. В 1950 году и позже северокорейцы доказали, насколько не прав был американский министр обороны, когда в своей речи в Уэст-Пойнте в день присвоения ученых степеней назвал танк ненужным. И каждый раз, когда появляется новая ракета, слышишь те же самые прогнозы. Ракетами, как и всяким другим оружием, управляют люди, а людям свойственно ошибаться. Сам факт, что продолжают выпускать так много видов ракет, указывает на то, что они все еще далеки от совершенства. Что касается ядерных ракет, то в случае их будущего применения на полях сражений именно танки и бронемашины обеспечат значительную степень защиты людей от радиации и жара, как и от взрывной волны. Биологическое и химическое оружие представляет опасность, но сегодня многие танки снабжены фильтрами, препятствующими попаданию вредных веществ в воздух, которым дышат экипажи машин.

Мы обычно считаем танк гусеничной машиной. Однако, вероятно, танк будущего станет совершенно другим в своей механической части и вполне может принять вид машины на воздушной подушке. Такие технологические усовершенствования просто, как всегда, сожмут пространственно-временные факторы войны, но не ее фундаментальные характеристики.

Внимательный взгляд в прошлое должен убедить даже скептиков в том, что идея применения танков, которая многократно называлась бесполезной, все же претерпела возрождение, все время доказывая свою ценность в бою. Она на самом деле не была ни возрождена, ни похоронена, кроме как в умах тех, кто так и не осознал, что танк – больше чем просто машина. Это – идея. Сами по себе танки просто набор деталей единого механизма. Мастерство и моральный дух танковых экипажей и гибкость ума тех, кто их направляет, – это то, что делает их эффективным боевым оружием.