- -
- 100%
- +
Всюду так же были каменные стены, скудная мебель, представляющая собой лишь диван и пару кресел со столиками, несколько шкафов, картин и драпированных тяжелой тканью окон.
Я поспешила сесть в одно из кресел, когда меня окликнула Уинн.
– Зеркало в другом зале, в гостиной.
К этому моменту я и забыла, что хотела увидеть себя воочию, ибо тяжесть одежды и неудобной обуви утомили мое тело за считанные минуты. Я боялась представить себе, что мне нужно будет в этом ходить до позднего вечера. Пристрелиться!
Мы вошли в гостиную, в которой на все внутренне пространство разместился огромный стол, сервированный на две персоны. По краям зала были расставлены мягкие стулья, вазы на столиках и шкаф с посудой. И вот оно! Зеркало.
Оно весело на стене, немного приспущено вниз сверху, отчего казалась, что она смотрит на меня свысока. По сравнению с тем маленьким зеркальцем у меня в спальне, это было выполнено более искусными мастерами, и оно выдавало все изъяны, такие как отсутствие косметики на лице и небрежность прически.
Я услышала быстрые шаги за спиной и как раз успела обернуться, когда в комнату вошел престарелый мужчина внешне, но не в походке, ибо держался он вышколено, по-военному и гордо, словно все его окружение ему не ровня.
Припоминая этикет, я скорее всего должна была поздороваться с ним первой, но вот проклятье, я не знала, как к нему обращаться, поэтому просто присела в реверансе.
– Ален, – кивнул он явно довольный моим жестом и сел во главе стола.
Я же поспешила (на самом деле ползла как гусеница) к сервированному для меня месту.
Молчание затягивалось. Мистер де Лакруа как ни в чем не бывало завтракал, читая газету, что принес с собой. Что ж, радует, что и в этом мире есть место для публицистики.
Не зная, куда девать глаза, я пыталась хоть что-то прочесть между строк, но едва я только улавливала мысль предложения, как мужчина тряс бумагу, либо перелистывал, чем начал раздражать меня.
– Итак, Ален, – наконец-то отложил он газету, – как тебе в имении матушки?
– Нормально, – ответила я, отправляя большой кусок пирога в рот. Что-что, а Мод стоило похвалить за десерт! Прям таял во рту. Ей бы булочную открыть у нас в канцелярии, а то там так себе готовили.
– Хм, – предположу, что не такого ответа ожидал от меня отец. – Думаю, ты хотела узнать вести о пастухе? – приподнял он бровь.
Уверена, тем самым он хотел подкинуть удочку и ввести в дисбаланс мои чувства, но ха! Не на ту напал, мне по сути было все равно на парня.
– Ах да, Уильям. Ну и как он?
Я еще не успела понять, как мне лучше вести себя: как Ален в прошлом или все же как я есть, поэтому ответы мои звучали, как игра плохого актера. Но к этому я была готова. Чего не дано, того не дано, простите уж.
– Хм, – вновь ответил герцог, разочаровываясь в каждом моем жесте и слове теперь. – Он жив, как я тебе и обещал.
– Я рада за него, – отпивая чай, ответила я, искренне надеясь, что мой предок мне не врет. Лживого типа он мне не напоминал, но, с другой стороны, меня достаточно легко провел Казимир, поэтому полагаться на первый взгляд не стоило.
– Так ты согласна на условия нашей сделки? – склонился слегка он ко мне, чем самым дав рассмотреть некоторые детали его внешнего вида получше. Так я обратила внимание, что кружевная рубашка на его шее пожелтела, пуговицы отслоились и даже местами проржавели, а из его рта плохо пахло. Зубные пасты навряд ли изобрели в этих краях, но я это исправлю тоже (да здесь просто кладезь работы по усовершенствованию куда не глядь!)
– Напомни еще раз, пожалуйста, – медленно попросила я. А вдруг Уинн не все детали мне рассказала, в конце концов она всего лишь служанка.
Лорд наградил меня суровым взглядом. Если Ален была игривой особой, то скорее всего он предположил бы, что я над ним издеваюсь или разыгрываю.
– Что ж, – серьезно обратился отец ко мне, будто к дипломату, – ты сказала, что выйдешь замуж за сына графа Эдмунда Теодора, Николаса, а я пообещал, что голова пастуха останется на его шее.
– Он на свободе?
– Кто?
– Пастух. Уильям.
– Это не твое дело! – прикрикнул мужчина. – Я обещал ему жизнь, я выполнил часть сделки. Если, конечно, ты не собираешься разорвать наше соглашение.
Какой-то несдержанный папаша, честное слово. Не удивлюсь, если он пропил все наше состояние из-за того, что ввязался в карточные долги. Ну как прям муж моей родной тетушки Розмарин, которой теперь надо работать на судах по отлову рыб, чтоб закрывать долги горе-мужа.
– У меня есть условие, – выбирая, чтобы еще вкусненького поесть, сказала я, боясь даже взглянуть на эдакого диктатора.
– Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, Ален, – прогремел его голос на всю столовую, чем спугнул меня. Я терпеть не могу, когда на меня орут. Если раньше в силу своего бунтарства, я кричала в ответ, то сейчас я научилась контролировать свой гнев.
– Я хочу познакомиться с Николасом Теодором. И быть уверенной, что он не конченный тип, – не обращая внимание на суровость отца, я по-деловому перешла в наступление. – Вы же не хотите, чтобы они разорвали меня на части, не оставив вам наследников, или того хуже, отослав меня домой, и не отдав вам ни пенни.
– А если он… конченный тип? – сузил глаза герцог де Лакруа.
– Тогда можете лишить головы пастуха, ибо я не выйду замуж.
Сделка была рискованной, но на тот момент логичной. Я не знала Уильяма, и поэтому как бы жаль не было парня, я не могла ради его никчемной жизни терпеть тиранию от каких-то там волчар. Да и он сам виноват: вот на черта он закрутил шашни с дочерью герцога, знал ведь, чем рискует. Да и потом, учитывая, как я считывала людей, думаю, лорд де Лакруа никогда не даст ему привольной счастливой жизни. Скорее всего он где-то доживет свои дни в темнице или на каторжных работах.
Отец засмеялся. Надо же, этот как щепка или струна в скрипке Гарибальди натянутый старый хрыч еще умеет смеяться! Вот так чудеса!
– Не знаю, что произошло за эти дни с тобой, дитя, но такой ты мне нравишься куда больше, – как комплимент высказался герцог.
С этими словами он встал из-за стола и направился к двери.
– Я постараюсь утроить вам встречу, – его голос вернулся к прежней манере высокомерия. – Жди от меня письма, а пока продолжай тосковать по дому в этой берлоге.
Какое счастье, что в этом он ошибался. Тосковать в одиночестве в настоящем мини-замке я не собиралась!
Глава 3
Едва мой родной предок ускакал на вороном коне, я пришла к выводу, что он живет не так далеко. Я бы не стала лишь из-за одного завтрака наведываться в дальнюю глушь. И решила, что в ближайшее время найду в себе решимость сесть за жеребца (если бы он у меня еще был, как выяснилось после: меня лишили здесь роскоши передвижения) или кого мне здесь предложат и навестить уже свое родное имение, узнать, что по чем, как говориться.
А пока, я решила осмотреть то, что осталось мне по наследству от матушки, кем бы она не была. Но вот ведь беда, я в этом наряде двигалась как сломанная кукла, едва передвигая ногами.
В какой-то мере мне нравился этот женственный необычный для моего времени сценический образ, но жить в «этом» было бы адовыми муками. Здесь две основные проблемы: тяжесть одеяния – хотя скорее всего зимой я была бы рада тому, как оно меня согревало от ветра, и второе – двойной корсет, который не давал мне не только нормально питаться (завтрак тяжело уходил в желудок, будто я съела кабана вместо нескольких десертов), но еще и дышать было нереально сложно. Представьте, что вы пробежали марафон, так вот – я будто уже час находилась на этой дистанции.
Поразмыслив, пришла к выводу, что я здесь проживаю можно сказать одна, в связи с чем могла бы носить более удобные наряды. И я поспешила (да-да, конечно, ага! Поползла!) к себе в комнату за сменой туалета.
По дороге меня весьма кстати нагнала Уинни, ведь я совсем забыла, что не могу расшнуроваться без дополнительной пары рук.
– Вам не понравилось то, что я вам выбрала? – нахмурила брови девушка.
– Нет, дело не в этом. Я приняла решение, что буду носить то, в чем мне удобно.
Уинни чуть было не упала от моих слов!
– Но… но… но как же? А? – было смешно наблюдать, как ломаются догматы бедной прислуги, что привыкла видеть в своих господах что-то устойчивое, в частности этикет на высшем уровне.
– Дорогая, я нахожусь у себя дома. И я имею полное право ходить в нем в том, что мне заблагорассудится.
– Но а если вдруг нежданно нагрянет гость? – все еще держась за сердце уточнила она.
– Подождёт пока я оденусь поприличнее, в конце концов.
Ну вот что за глупость, честное слово! А вдруг то, вдруг се, и из-за этого я должна страдать? Держите карман шире! Я на это не подписывалась!
В итоге, мы сняли корсеты, пару нижних юбок со складками, оставив лишь среднюю черную: во-первых, цвет менее маркий, во-вторых: если что-то и произойдет с нею, я всегда смогу накинуть на нее красивую внешнюю юбку. Натянула сверху рубашку, чтоб не просвечивались выпуклости на груди, утянула все шарфом как поясом и получила что-то в стиле цыганского наряда: зато можно дышать и двигаться! Красота! Единственный минус проявит себя в будущем: подол будет всегда в грязи. Уверена, что эта проблема выводит из себя Мод (я как-то читала, что прачечные в прошлом просто ломились от обилия работы из-за большого количества одежды со шлейфом), поэтому взяла с себя обещание, что в ближайшие дни либо утяну все юбки поясами, либо перешью подолы так, чтоб они не месили грязь.
Не сказать, что моим внешним видом была довольна Уинни, я думаю, она все не могла решиться сказать мне, что я напоминаю ей девушек из борделя, но не все ли равно, что думает о тебе служанка? Привыкнет, никуда не денется.
А вот проблема с обувью так и осталась, и честное слово, я не знала, что можно сделать с нею. Это вытесанные из массива дерева кломпы, «усовершенствованные» каблуками и еще веревками, дабы тяжелая обувь не свалилась с ног. Убила бы этого садиста, что придумал это уродство, голыми руками. Ведь куда удобнее было бы что-то придумать из кожи.
С одной стороны, я понимала, что деревянная обувь несла плюсы: в ней было тепло из-за дерева, с другой – они не промокали. Но я человек 21 века, а точнее избалованный удобствами своего времени: мне сложно представить себя в столь некомфортных условиях.
– У нас есть кожаная ткань? – спросила я у Уинн.
– Могу спросить у конюха. Вроде он накрывался чем-то похожим в амбаре, – уже ничему не удивляясь, ответила девчушка.
– Неси, – приказала я, и она исчезла из виду.
Через час у меня на ногах были кожаные сапоги. Выглядели они до нелепости смешными, но были теплыми, удобными, легкими и не натирали ноги. В общем я просто взяла куски ткани, сделала в них дырочки, вдела шнурки и обвязала вокруг икр. Ничего сверхъестественного, но очень даже ничего в практике, по крайней мере в данной сухой погоде.
– Госпожа Ален, надеюсь вас никто не увидит в столь странном виде, – смотрела на меня как на сумасшедшую Уиннифред, от чего мне стало, наоборот, даже приятнее. Я привыкла, что ко мне в моем мире относились как к слегка чокнутой. «В этом твоя изюминка» – как-то сказал Каз. Наверное, после этого я особенно полюбила в себе это. А ведь как не странно даже после того, как мы расстались, я не захотела меняться и не возненавидела в себе это качество. Думаю, я начала принимать себя такой какая я есть.
В этом «волшебном» образе я спустилась вниз и смогла в удовольствие рассмотреть мир вокруг.
Н-да, здание и впрямь было обветшалым. В плачевном состоянии были как стены, так и крыша. Повсюду была грязь, будто полы имения не мылись годами, а максимум подметались. Даже на окнах была сажа или что-то еще противное. Господи, ну что за свиньи здесь жили? Воды что ли у них нет?
Я вовсе не большой любитель прям идеального порядка. С этим у меня все в порядке, в меру. Но этот ужас запущенности вызывал во мне истошные крики Золушки.
Ну и конечно же не выдержала и начала приводить дом в порядок: то, что я так хотела проделать в квартирке в Праге, но так и не доходили руки! Забегая наперед, скажу, что это заняло у меня несколько дней работы.
В поте лица я отдраивала все вокруг: убиралась, вытирала пыль, сметала паутину, грязь. Потом все же поняла, что стены стоило бы утеплить. Для этого я попросила «алкаша-конюха», как представила мне Уинн, Джузеппе, натаскать мне глины. Сделав замес, я начала замазывать щели, где только видела.
Так одна стена в библиотеке стала похожа на израненное животное, истекающее кровью: ведь там больше было замазанного, чем каменной красивой кладки.
Я сидела на какой-то коробке возле противоположной стены и прислонившись от усталости, смотрела на свой труд сего дня. Гордость меня распирала! Я ведь никогда не занималась подобной деятельностью, а тут прям школа ремонта в каменном веке можно сказать! И тогда меня накрыла еще одна идея!
Я попросила принести мне белой бумаги из типографии, на что я выпросила денег у Мод (она должна была расплатиться с провизией, но я убедила ее, что к тому времени уже добуду денег у отца). Естественно, бумагу не могли доставить мне так же быстро, как и глину, поэтому пришлось подождать еще пару дней. Их я заняла замазыванием подоконников и остальной части дома, где при малейшем ветре сквозняки пели серенады.
Вскоре, заимев рулоны бумаг, я достала уголь и начала рисовать узоры, птиц, цветы… Все, что приходила мне в голову, как художнику. Я устроила такой беспорядок на полу, ибо сюжеты приходили ко мне молниеносно, а полотно вешать или еще как установить на стену не было возможности. Единственный выход, который я нашла: расстелить все на полу. Но бумага была далеко не такой качественной и профессиональной. Она все время мялась, пачкалась (из-за влажности моих рук и маслянистости углей) и не стиралась, требуя дорисовывать в этих местах дополнительные мазки, чтоб сделать вид, что так оно и надо было.
Я ругалась, материлась, но все же наслаждалась процессом! Я чувствовала себя вновь творцом, так же как сидя на уроках в канцелярии и получая каждый раз похвалы преподавателей. Мои пальцы создавали некий мир, подвластный лишь моей фантазии и это было чудесно! Словно птица, впервые вылетевшая из клетки и осознавшая силу свободы.
– У вас есть клей? – спросила я Уинн к концу третьего дня, когда рисунки были уже готовы.
– А что это?
Меня уже не удивлял этот встречный вопрос. Средневековье прям здесь отсталое без лишних слов.
– Ок, сможете смолы хоть достать? – попыталась я думать, как человек этого века.
– Думаю, Джузепе мог бы, – пожала плечами девушка. И о счастье, к обеду следующего дня я была счастливым обладателем древесной смолы! Нет ничего не возможного даже для этого ничтожного времени!
Думаю, вы и сами понимаете, что я планировала сделать! Да-да, первые в мире обои! И как не странно у меня неплохо получилось! По крайней мере я была в восторге от своего детища!
Белая стена, обрисованная в моем любимом стиле, хотя предпочтение я и отдавала краскам, но сейчас довольствовалась тем что имелось. Я аж себя почувствовала, как дома.
Закончив расставлять на места мебель, я упала на диван и долго любовалась кропотливым трудом, пока не поняла, что я заслужила ванну! Уже было не выносимо подмываться в тазике с водой по утрам и по вечерам. Хотелось раствориться полностью в горячей жидкости, наполняя поры тела ароматом мыла… как жаль, что последнее все еще не придумали здесь! По мылу я скучала до чесотки.
– Мооод! Мооод! – позвала я женщину.
– Вам что-то надо? – спросила меня Уинн, вбегая в комнату.
Я с любопытством наблюдала за ее реакцией на первые обои средневековья.
– Это великолепно! – взвизгнула она! – Не знала, что вы рисуете!
Да, сложно было понять, когда я два дня просто лежала на груде бумаги и изрыгала непонятные звуки и слова.
– Да, мой скрытый талант, – двусмысленно ответила я. – А вообще я хотела бы принять ванну. Настоящую нормальную ванну. Это возможно?
– О, мадам, – как-то грустно произнесла она. – Конечно это можно организовать, но для этого надо натаскать воду из реки или близлежащего колодца. Если вы разрешите, давайте это устроим завтра, – на что я грустно потерла свой лоб. Что ж все здесь так сложно?!
– Хорошо. Давайте завтра.
И едва я встала, чтоб пойти перекусить на ужин, как услышала ржание лошади и топот копыт. Отец что ли решил мне составить компанию? С одной стороны, я бы хотела показать свой труд по благоустройству дому, но с другой, я понимала, что еще рано: в планах был еще освежить интерьер некоторыми мелкими деталями, в особенности у себя в комнате, где явно не хватало моего творческого духа.
В дверь постучали, и Уинн пошла отворять. В эту минуту я добежала до зеркала в столовой и глянула на свой вид, хотя знала, что лучше бы этого не делала. Мой цыганский наряд был потрепан, мокрым от пота, а лицо, да и все руки все еще пребывали в саже. По опыту знаю, что отмывать я ее буду долго и усердно в будущем, да и то не факт, что смогу полностью избавиться без мыла и спец жидкостей.
– Мистер Николас Теодор, – представила мне нашего гостя Уинн, прежде чем он зашел ко мне, чем привела меня в дикий ужас.
Даже за работой в эти дни я все гадала, какой же этот Николас? Что он представляет собой? Оборотень? Хвост что ли у него есть? Или нос как у собаки? Должно быть он омерзительный тип, раз Ален из прошлого так категорично дала ему отказ.
Приходилось часто расспрашивать у Уинн, но которая, к моему еликому счастью, щедро делилась всякими сплетнями (именно сплетнями, ибо как я поняла, так было чрезмерно много не состыковок и сказочного сюрреализма). В итоге все мои мысли и рядом не стояли с кем, кто вошел сейчас ко мне в столовую.
Я не смею говорить, что это самый красивые мужчина в моей жизни, что я встречала, но однозначно он стоил нескольких моих бывших за раз. Высокий брюнет с очень густыми широкими бровями, что аж нависают над большими темно-серыми глазами. Взгляд суровый, но на удивление разбавленный галантной улыбкой. И нет, конечно же, у него не было собачьей морды. Господи, как такое вообще могло прийти мне в голову?
Мужчина или парень, кто ж их разберет, поправил косматые волосы, предварительно сняв дорожную шляпу, пятерней и поклонился.
– Леди Ален де Лакруа, – будто бы прорычал он.
– Да, – не зная куда деть свои глаза, ответила я. До того мне было неудобно стоять пред этим шедевром природы (не постесняюсь этого слова!) в таком виде, словами не передать!
Рассматривать его я дольше не имела права, ведь это показало бы меня не то, что не воспитанной, сколько вульгарной. Не хотелось бы с первой встречи запомниться как особа с сексуальным кризисом.
– Простите за столь поздний визит. Мне лишь с утра доставили письмо с просьбой о встрече с вами.
«Письмо? Какое еще письмо? О чем он говорит? Я как попала сюда, никому ничего не строчила! Ммм, или он о том письме, что планировал накатать отец? Герцог что-то же по этому поводу говорил вроде, да? Не помню уже. А стоило бы!».
– Ах вот оно что. Ясно, – пусть все это звучало отвратительно глупо сейчас, но лучше, чем если бы я молчала или мычала в ответ. – Уэлком что ли, – и жестом предложила пройти к столу, улыбаясь как дурочка. – Сейчас вам накроют.
Все это время я ловила тот самый удивлённый взгляд на лице Николаса как у Уиннифред: будто они говорили с пришельцем. Ах как же они были близки к правде!
– Вы не хотите переодеться? – предложил он мне ну абсолютно нетактично. Видимо, нетактичность в данный момент была куда простительна, чем мой внешний вид.
– Вас смущает мой образ, сэр? – решила я пойти на абордаж. Вот чему меня и вправду научила моя чудаковатость, так это то, что в любой глупой ситуации главное сделать вид, что так оно и надо. Тогда возможно и весь мир поверит в эту норму.
– Он скорее непривычен, – Николас очаровательно улыбнулся, показав мне свои удлиненные клыки.
– Так привыкайте, – пожала я плечами.
Конечно же мне было неудобно встречать гостей в этом образе, я не совсем дура. Но я даже представить не могла, что после таких тяжелых дней, когда я лишь мечтала о ванной и долгом сне, мне придется натягивать корсеты и юбки. И ради чего? Чтоб очаровать какого-то зверя? Ну ладно, прекрасного зверя, но все же… Да простит меня общество, мой разум и прочие внешние и внутренние личности, но нет, я не смогу сейчас найти в себе сил для театрального образа светской особы.
Николас рассмеялся, так заразительно, красиво, чем меня удивил, ведь говорил он с куда рычащим диким голосом, скорее присущим зверям, научившимся членораздельной речи.
– Я вас представлял совсем иной, мисс де Лакруа, – признался он, отдышавшись и по-хозяйски наливая себе выпить вина.
– Могла бы сказать, что это взаимно, но все же не совсем так.
– Значит, я именно такой, каким вы себе меня представляли?
– Ну, как бы сказать… внешность сложно было представить, но манера поведения примерно такие, – я поменяла тактику с нелепой дурочки на женщину, что жила в современном мире и умеет вполне сносно разговаривать, даже в прикиде Золушки.
– И какие же у меня манеры поведения?
Я задумалась, подбирая слова, чтоб не показаться чрезмерно заносчивой и грубой, но при этом немного сбить спесь с этого красавчика.
– Надменные, – не скрывая ответила я.
– И как вы это определили?
Я бы не смогла сразу ответить на этот вопрос (ну глупо было бы сказать: почувствовала), но именно в этот момент Мод вынесла блюда и тем самым дала мне фору подумать над ответом.
– Так как вы это определили? – повторил он вопрос, наблюдая за нашим скудным выбором трапезы.
– По тому, как уверенно вы ведете себя у меня дома и указываете, что мне делать, – решилась я на ответ.
– А что я должен был сделать по-вашему?
– Я искренне не знаю, – уф, ну почему именно сейчас он приехал, честное слово. Я до того была уставшей в этот момент, что никак не могла включить голову на всю мощность, как от души желала, чтобы вести светские разговоры. Я вообще была скорее раздражительной сейчас. – Послушайте лорд Теодор, могу я предложить вам остаться переночевать у нас, коль уж вы приехали из далека, и начать вновь наше знакомство с завтрашнего утра?
Мне ничего не оставалось, как признать свое поражение в сегодняшней «битве» и удалиться в свои покои.
– Буду премногом признателен, – кивнул он мне.
Мы раскланялись, как того все же требовал этикет. Я взяла с собой кусок хлеба, мяса и бокал вина. Этого мне хватит утолить голод перед сном. Я не в состоянии была вести этикет за столом пред моим гостем. И мне было стыдно, правда. Но порой лучше ретироваться, прежде чем не навалять еще больше дров. По крайней мере, завтра я буду чувствовать себя лучше и извинюсь. Но об этом я подумаю завтра…
Глава 4
Утром я проснулась уже в более бодром состоянии, хоть у меня и ныли руки-ноги, но по крайней мере голова работала в обычном режиме. Ко мне поспешила Уинн.
– Как переночевал наш гость? – поинтересовалась я.
– Эм, если я не ошибаюсь, его не было в комнате всю ночь. Он пришел под утро, – копаясь у меня в шкафу, ответила она.
– Любопытно, – я аж прервала свое омовение.
– Возможно он был на охоте, – предположила девушка, пожимая плечами.
– Это ты определила по пятная крови на его одежде? – продолжив умываться, спросила я.
Кстати, я приучила Мод оставлять воду с вечера. Пусть к утру она и была комнатной температуры, за то я могла привести себя в порядок в любое время, не дожидаясь ее. Ну и к уборному ведру мне тоже пришлось попривыкнуть, ибо деваться некуда. Есть вещи, которому нужно время, а не просто пришелец из будущего.
За то мне удалось из дерева сделать подобие щетки. Не без помощи, конечно, Джузеппе, но итог все равно был хорошим. Итак, встречай средневековье свою первую щетку! Да, убогую, на которую без слез не взглянешь, но зато нет-нет, да можно снять налет.
Как насчет пасты, спросите вы. Что ж, в этом мне помогла память о какой-то передаче по телевизору, где герои оказывались на необитаемом острове и в качестве пасты использовали уголь! Вот ведь воистину полезная вещь! Я об угле, а не о телевизоре, конечно же.
– Скорее по историям о них. Так что вы предпочтете надеть сегодня?
Учитывая, что все эти дни я продолжала ходить в том цыганском наряде – ну вот смысл менять его, если я планировала изо дня в день заниматься грязной работой, я даже не удосужилась взглянуть в шкаф и узнать, что там хранится.
– А что там есть? – подошла я со спины девушки и заглянула в гардероб.
Неплохой набор, казалось бы, но я уже успела понять, что по меркам моды этого мира, это всего лишь несколько комплектов платья, не более, хоть и занимали они все пространство гардероба.
– Давай вон то золотистое, – предложила я, заметив, что атлас переливается как песок на солнце. – Хочу быть на удивление красивой, учитывая, как не очень удачно приняла гостя вчера.