Журавли. Немецкий поэт в гостях

Я даже и не подозревал, сколько радости вызовет это моё встречное предложение, ведь пассажиры, которые должны были ехать со мной после корректировки плана, были заядлыми любителями выпить и необычайно обрадовались тому, что их будет везти немец. Коллега Яцек Бешчинский (Jacek Beszczynski) предложил, чтобы мы заехали за ним в город Торунь, но я настоял на том, чтобы он добрался на поезде до Варшавы, которая, в отличие от Торуня, находилась непосредственно на моём маршруте в Брест.

В день отправления я рано утром забрал в Берлине Эрнесто, и мы в хорошем настроении поехали в Варшаву. Туда мы должны были добраться к вечеру и переночевать у коллеги Антони (Толека) Мурацкого (Antoni (Tolek) Muracki). Там же должны были встретиться с чехом Йиржи Вондраком (Jiri Vondrák) и русским Алексеем Кудрявцевым (Alexey Kudryavtsev). Я очень ждал этой встречи, ведь эти двое и Толек должны были принять участие в турне «Музыка вместо войны», которое мы запланировали на октябрь. С украинцем Сергеем Джигурдой, азербайджанцем Алексеем Галыбиным и Ольгой Залесской из Белоруссии я уже был знаком. Нам семерым предстояло посетить шесть стран, и каждый должен был исполнять песни Высоцкого и Окуджавы на своём родном языке в собственном переводе. На фестивале «Бард-рыбалка» нам предстояло встретиться, и там должен был состояться наш небольшой дебют.

В восьмом часу вечера мы с Эрнесто добрались до дома Толека Мурацкого в Варшаве. Нас встретил коренастый харизматичный мужчина с седой косичкой. Его восторженное приветствие было прервано подъехавшими почти одновременно с нами двумя другими машинами – из Брно – с четырьмя друзьями на борту. Алексей Кудрявцев – симпатичный молодой человек в льняном костюме, как Дон Джонсон. Йиржи Вондрак – уже немолодой мужчина поколения хиппи, приятной внешности, со светлыми с проседью волосами до плеч, зачёсанными назад. У Франтишека – друга Вондрака – была такая же причёска. Венгерские усы и тельняшка придавали ещё более угрожающий вид его крепкому телосложению – он был похож на удалого грабителя. Но к счастью, его лукавый и добрый взгляд выдавал в нём мягкость. Рядом с Франтишеком была красивая и хрупкая Павлина, которая выглядела как студентка, смягчая нежностью образ своего мужчины. Они были неравной парой, но, как я узнал позже, жили в полной гармонии друг с другом.

Мы поздоровались с супругой Толека и прибывшим до нас Яцеком, в основном находившимся на балконе, поскольку он был заядлым курильщиком. После всех приветствий началось настоящее торжество славянского гостеприимства: на кухне работали все конфорки на плите и духовка, а из кладовки несли на стол всё, что только можно. Толеку взбрела в голову идея научить моего друга Эрнесто Виллалобоса Саламанку пить водку. Идея совершенно бесполезная, ведь ведущий здоровый образ жизни молодой чилиец точно знал, когда ему нужно сказать: «Спасибо, нет!» – при этом не обидев поляка. Я же заметил, что хозяин дома сам ничего не пил и лишь время от времени чокался стаканом с пивом. Этим он напомнил мне моего московского друга Олега, у которого в доме алкоголь тёк рекой, но при этом сам он не пил вообще. Да и мой индейско-мексиканский друг Ксоконоштлетл (Xokonoschtletl) вёл себя так же. Поэтому поведение Толека меня совсем не удивило.

Воспоминания об этих посиделках стали одними из самых тёплых, связанных у меня с Польшей. Вечер вышел не особо долгим, поскольку мы хотели на следующий день как можно скорее оказаться на белорусской границе. В какой-то момент мы рассредоточились по дому Мурацких; немного поспав, вовремя поднялись, чтобы поскорее двинуться в путь. Мои пассажиры Толек и Яцек разместились сзади, Эрнесто остался сидеть справа от меня. Толек показал хорошее знание местности, безошибочно сообщая в самый последний момент о необходимости повернуть, и хорошее владение английским, крича едущим впереди машинам на каждом светофоре в момент переключения с красного на зелёный: «Go, go, go!» Спустя годы Эрнесто во время наших поездок в самый неподходящий момент будет имитировать «Go, go, go» Толека. Вот так некоторые вещи сразу находят своё место в сленге группы, и избавиться от этого совершенно невозможно.

Было примерно 10:30, когда мы добрались до границы. Мы покидали Европу – но это не совсем верно. Мы покидали то, что называем Европейским сообществом. По ту сторону границы – самые большие страны Европы, а если говорить о России, то и самая большая страна в мире. Правда, все эти государства мы не считаем частью Европейского сообщества, что они с сожалением принимают, пожимая плечами.

В сравнении с некоторыми странами Польша крохотная, но на границе она ведёт себя величественно и важно. Стражи порядка хорошо вооружены и настолько мужественны, что могут ходить только враскоряку. Все кто желает пересечь границу, вынуждены стоять на светофорах до тех пор, пока им не определят нужную полосу, на которой нужно ждать у соответствующего пропускного пункта. Наши чешские друзья оставили одну из машин в Варшаве и стояли прямо перед нами. После того как мы передали наши документы пограничнику и тот увидел чилийский паспорт, нам предложили отъехать в сторону. Поэтому нам пришлось с лёгкой завистью наблюдать за тем, как часть нашего кортежа с друзьями из Чехии проехала мимо пограничной будки и исчезла вдали. Я порадовался, что с нами в машине ехали два поляка, потому что ни на одном другом языке, кроме своего родного, пограничники говорить не могли, а может и не хотели. Примерно через полчаса оплот Европы решил, как ему нужно поступить в этом особенном случае. Нам объяснили, что наш «латино» должен пройти в главное здание погранслужбы, потому что там ожидают специалиста, который проверит его паспорт. Но так как этот человек был востребован на всех пограничных постах польско-белорусской границы, его надо было сначала сюда вызвать. Почему Эрнесто не мог ждать с нами в машине, нам так и не сказали. Как я позже узнал от него самого, его действительно отвели в отдельную комнату со столом и двумя стульями и оставили там одного ждать этого «специалиста». Мы же остались снаружи. А ведь это был конец июля, и на улице было примерно 28 градусов. Полуденная жара царила везде – и на улице, и в здании погранслужбы, где сидел наш «латино» в полном одиночестве без капли воды и задавался вопросом, не пересекли ли мы уже границу без него. Спустя примерно два часа ожидания моё терпение лопнуло. Я вынудил Толека пойти со мной в здание погранслужбы и устроить там восстание. Наши документы в полном порядке, и мы хотим наконец-то покинуть эту страну. Причём все вместе!

Хорошо вооружённый польский пограничник не очень-то нам обрадовался. Но Толек пустил в ход свой темперамент и забрасывал пограничника многочисленными аргументами, пока тот не открыл стальную дверь и не удалился для совещания с коллегой. Спустя несколько минут вернулся, полистал паспорт Эрнесто, спросил, знает ли он дату своего рождения, и отправил его к нам.

На следующий день, рассказывая об этом происшествии на фестивале, мы услышали от одного опытного путешественника, пересекавшего не раз польско-белорусскую границу: «Да вы что, эти бедные польские пограничники наверняка были расстроены не меньше вашего, потому что никому из вас так и не пришла в голову идея подкинуть им полтинничек евро. Тогда бы вы прошли границу за 10 минут».

Всю польскую напыщенность путешественники ощущают на контрасте с белорусами, оставив позади мост через приграничную реку: всего один пограничник перед постом и ещё один внутри. Вежливо и с хорошим настроением он поприветствовал нас и проверил паспорта. Заглянув в багажник моей машины, пограничник сразу догадался, что мы музыканты, а наш интернациональный коллектив вызвал у него интерес, и он стал с любопытством расспрашивать, кто мы и откуда. Но его вопросы не звучали как допрос, а объяснялись личным интересом к нам. Мы охотно рассказали ему, почему мы все здесь и куда держим путь. С сожалением нам пришлось закончить этот приятный разговор, чтобы не задерживать следовавшие за нами машины. Далее – на таможню. Необходимые документы были переданы без задержек и неприятностей, и вскоре мы оказались на подъезде к Бресту – пограничному городу Белоруссии. Здесь нам нужно было решить вопрос платы за проезд.

Если в других странах принято покупать виньетку, действительную на определённый срок, то в Белоруссии к оплате относятся с большей аккуратностью, несколько усложняющей процедуру. Отвечающая за это компания называется BelToll[5], она продаёт путешественнику небольшой прибор, который необходимо закрепить на лобовом стекле машины; при каждой регистрации на платных дорогах он издаёт звуковой сигнал. Чтобы получить такой прибор, надо подъехать к будке из гофрированной стали, в которой летом невыносимо жарко, где дама за стойкой просит спрогнозировать расстояние, которое вы предположительно проедете по Белоруссии. К счастью, со мной были уже опытные поляки, знающие, сколько километров от Бреста до места проведения «Бард-рыбалки». После оплаты счёта началась невероятная бумажная война, во время которой от меня потребовалось около пятнадцати подписей. Но в какой-то момент и это закончилось, а поскольку часы сказали нам, что мы пропустили обед, мы зашли в ресторан, перед которым была припаркована моя машина. Там уже два часа нас ждали чехи и Алексей, сытые, довольные и страстно желающие услышать историю нашего пересечения границы. Мы ели вкусную русскую еду, а наши поляки заказывали пиво и водку.

Рядом с рестораном и будкой BelToll находилась заправка, обмен валюты и небольшой супермаркет, в который Толек решил заглянуть перед отправлением. Около 15:30, когда мы наконец готовы были продолжить наше путешествие, Толек вернулся из магазина с двумя пакетами пива, вина и водки и с восторгом снова занял место в машине. Я наконец-то понял: с пересечением границы он не только получил доступ к более дешёвому спиртному, но и покинул сферу влияния своей жены. Чем дальше мы продвигались вглубь Белоруссии, тем веселее становились наши польские товарищи на заднем сиденье. Мало того, в какой-то момент они стали разговаривать так громко, что нам с Эрнесто самим пришлось замолчать, потому что мы перестали слышать друг друга, – это было возможным только в том случае, если бы мы тоже кричали. Однако, оставив это для чрезвычайных случаев, мы ограничились красноречивыми взглядами и простыми жестами, привлекающими внимание собеседника к особенностям ландшафта, угрозам опасности или объявленным изменениям направления.

Итак, мы поехали в закат. Мы планировали добраться до Могилёвского района за шесть часов. Для чилийца и немца это была первая поездка по впечатляющим белорусским просторам. В девяностые годы я путешествовал по этому же маршруту – даже до Москвы и обратно, – чтобы в столичной студии записать альбом «Добро пожаловать в мир». Тогда у меня была машина, но ещё не было водительских прав, и я смотрел на пейзаж с пассажирского сиденья. Пустые дороги, проходящие через бесконечные леса… Как много крови пролито на этой белорусской земле. Почти семьдесят лет назад немцы действительно варварски свирепствовали здесь. Деревни были стёрты с лица земли, население депортировано на принудительные работы или убито. Белорусские города были превращены в огромные лагеря для интернированных, из которых ежедневно доставляли заключённых в германские концлагеря. Остановить всё это смогла только Красная армия, прервавшая наступление немцев и отвоевавшая каждый метр советской земли, дорого заплатив за это. Человеческий век спустя я еду по землям этой страны – моему отцу, например, всего семьдесят лет, матери – семьдесят три. А на моей родине снова выкрикивают лозунги против России, повторяя те же доводы, что звучали накануне и Первой, и Второй мировых войн. Именно поэтому я был сейчас здесь. Я хотел быть представителем тех немцев, которые выступают за содружество, в том числе Германии и Белоруссии.

Примечания