Жизнь ради смерти

От одной мысли о том, что у него ничего не осталось, Феликса накрыла паника. Наступление зимы он бы никак не отменил и не отсрочил, даже если бы молил об этом стоя на коленях, а пережить её без средств на существование было в лучшем случае маловероятно.

В голове начали проноситься картинки неминуемой смерти. С горькой усмешкой Феликс задумался, от чего погибнет быстрее: от голода или обморожения. Он не раз видел, как бездомных медленно покидала жизнь, как сильно они страдали и как тихо уходили, а потому быстро пришёл к выводу, что проще сразу наложить на себя руки. Смысла дожидаться того, чего не избежать, не было, так зачем же мучиться, когда можно прекратить всё уже сейчас?

С отчаянной решимостью Феликс начал рыться в карманах в поиске чего-то, чем можно было бы наконец закончить череду жизненных неудач, как случайно выронил помятую игральную карту с оторванным уголком. Одного её вида хватило, чтобы из лёгких выбило весь воздух. Долгую минуту Феликс молча смотрел, как бумага впитывала в себя влагу, пока, словно под чарами, не наклонился за картой, нерешительно прикоснувшись к ней дрожащей рукой. Пиковый Валет, казалось, окидывал его неодобрительным взглядом, как бы упрекая в проявленной слабости. В голове чётко звучал укоризненный голос, повторяющий одну-единственную фразу.

Это не ты.

Это не ты.

Это не ты.

– Это не я, – выдохнул Феликс.

Почувствовав неожиданный прилив сил, он схватил карту и выпрямился. После того, что ему пришлось пережить, сдаваться сейчас было просто немыслимо: его конец ещё не наступил. С этими мыслями Феликс собрал свои скромные пожитки и, не теряя ни минуты на сомнения и тщательное планирование, запрыгнул на ближайший поезд в Лондон со стойким ощущением, что он оказался перед дверью, которая навсегда изменит его жизнь. Крепко сжимая в мозолистой руке карту, пробудившую в нём надежду, Феликс был уверен лишь в одном: он сумеет выкрутиться.

Эта вера в лучшее медленно, но верно иссякла уже в первые безуспешные дни поисков работы в новом городе. Измученный от недосыпа, голода и пасмурной погоды Феликс не знал, что делать дальше: куда бы он ни пошёл, его всегда ожидали бесцеремонный отказ или изрядно поднадоевшее «мы вам перезвоним». Бесцельно блуждая по незнакомым улицам и прячась под зонтами прохожих, ему хотелось взвыть от сжирающей изнутри обиды. Как бы он ни пытался вырваться из петли неудач, она всегда затягивалась лишь туже и, видимо, не собиралась его отпускать, пока бы окончательно не задушила. Феликс не раз задавался вопросами по поводу своего невезения. Почему? За что? Какой проступок он совершил, чтобы заслужить эти испытания? Ответов никто никогда любезно не предоставлял. Он не знал, что нужно сделать, чтобы это прекратить, или где найти того, кто смог бы помочь ему разобраться. Как и не знал, почему жизнь его так невзлюбила, снова и снова отворачиваясь от него, даже когда он молил её хоть раз пойти ему навстречу.

Феликс искал ответы уже почти десять лет, но так и не приблизился к разгадке. Чаще всего он объяснял своё положение суровой закалкой и проверкой на прочность, однако только сейчас задумался, что, может быть, всё это было впустую. Может, всё это время Феликс искал то, чего нет и не было. Может, жизнь любила злые шутки, может, она заскучала, и он просто проиграл в рулетку. Ведь едва ли он был особенным. Едва ли в этом скрывался какой-то глубинный смысл, едва ли это являлось подготовкой к чему-то грандиозному. Феликс был обычным неудачником, и с этим давно пора было смириться.

Резкий толчок вырвал его из удручающих мыслей. Потеряв равновесие от столкновения с прохожим, Феликс с вскриком полетел на мокрый асфальт.

– Извиняюсь, – пробурчал незнакомец ему через плечо и, не утруждаясь помочь подняться, в спешке продолжил пробиваться сквозь бесконечный поток людей.

Феликс проследил, как чёрная джинсовая куртка с ярко-жёлтой нашивкой в форме W постепенно затерялась в толпе, после чего закатил глаза и с плохо скрываемым раздражением аккуратно встал, опираясь на содранные ладони. Помощи никто не предложил: не обратив особого внимания на произошедшее, прохожие молча его обходили, словно он был столбом, а не жертвой падения. Проглотив обиду, Феликс отошёл в сторону и постарался отряхнуть запачкавшиеся штаны, но, конечно же, сделал только хуже.

Замечательно. Это были последние чистые джинсы. Как ему теперь ходить на собеседования? Его и без того уже не жаловали, а при таком неряшливом виде даже слова не дадут сказать. Был ли смысл пытаться?

Тихо выругавшись, Феликс осмотрел себя в отражении витрины и своим обиженным на весь мир взглядом зацепился за брошь, которая неизвестно откуда появилась на рукаве его изорванной куртки. Украшение было в виде скрипки, вылитой из золота и осыпанной небольшими, переливающимися на свету белыми камнями: такая вещь явно оценивалась не в жалких десять фунтов, а в сумму, равной намного больше той, что он заработал за последние годы. Феликс никогда не видел чего-то более драгоценного, и на фоне его старой одежды брошь выглядела крайне нелепо. Мягко отцепив украшение дрожащей рукой, он чуть не выронил жёлтую бумажку, которая слабо держалась на блестящей игле. Внутри неразборчивым почерком был указан лишь адрес, а на углу красовалась едва заметная буква.

В тот знаменательный день Феликс встретил Уилла.

Тогда же открылась новая дверь.

* * *

Феликс с силой толкнул дверь и, едва не споткнувшись о порог, пулей вылетел из здания. Весь план пошёл наперекосяк: подворотня оказалась незнакомой, ведь он собирался уходить по другой лестнице, но в сложившихся обстоятельствах выбирать не приходилось. Нужно было действовать быстро и, следовательно, необдуманно. Положившись на удачу, Феликс надеялся, что направлялся к главной улице, где смог бы с лёгкостью сориентироваться и найти обратную дорогу во временный штаб, но уже через пару минут осознал свою неправоту. Возвращаться было рискованно – даже не рассматривая такого варианта, Феликс продолжил бежать по пустынному кварталу, изредка перемещаясь на соседние улицы и всё больше отдаляясь от нужного проспекта. Кирпичные дома, машины, яркие вывески магазинов и кафе – всё слилось в одно размытое пятно, и Феликс окончательно отчаялся понять, где находился. В ушах свистел ветер, эхом отдавались сирены и звонкий лай бездомных собак, а ноги не переставая отбивали незамысловатый ритм, заглушая собой затруднённое дыхание. Однако, как и тогда в детстве, Феликс даже не думал останавливаться, пока бы не был уверен, что его не поймают.

Совершенно потерявшись во времени и добравшись до очередного перекрёстка, Феликс постепенно замедлил бег и оглянулся, чтобы удостовериться, что его никто не преследовал. Берег оказался чист: вокруг ошивалась лишь группа шумных, подвыпивших студентов, которые во всё горло беззаботно распевали Get Lucky и не обращали никакого внимания на жалобы и угрозы полицией от высунувшихся из окон сонных жильцов. Усмехнувшись нелепой картине, Феликс внимательнее осмотрелся: в паре десятков метров виднелись знакомые улочки, и он наконец смог определить своё примерное местоположение. По его подсчётам в паре кварталов располагалась пекарня, в которую он заглядывал почти каждую субботу, а от неё до штаба было рукой подать.

Феликс выпустил облегчённый вздох и согнулся пополам, чтобы перевести дух и успокоить бешеное сердцебиение. От пережитых событий и эмоций он явно будет отходить ещё очень долго. Феликс уже и не помнил, когда в последний раз находился на волоске от провала: он очень старательно оттачивал свои навыки на протяжении многих лет и любое дело отрабатывал гладко, не оставляя за собой никаких следов. Так глупо засветить лицо могли только новички, поэтому утром он и мысли не допускал о возможном просчёте. Сейчас же с неохотой пытался принять то, что на какое-то время будет вынужден залечь на дно.

Выпрямившись, Феликс уставился на отражение своего взъерошенного вида в витрине магазина одежды и поморщился.

Выглядишь ты, конечно, так себе.

Этот знакомый насмешливый голос давненько не посещал его голову, и вспоминать человека, которому он принадлежал, сейчас было совершенно некстати. День и без того выдался неудачным – ещё не хватало испортить себе настроение тем, кто должен был перестать иметь какое-либо значение ещё несколько лет назад. К несчастью Феликса, избавляться от привязанностей по щелчку пальцев было ему не по силам.

Впрочем, как и избегать ненужных проблем.

С трудом отогнав непрошенные мысли, Феликс отвёл взгляд от витрины и решил продолжить путь, но, резко развернувшись, столкнулся с неожиданным препятствием. Чуть не оглохнув от громкого вскрика, он отбросил свисавший с плеча рюкзак в сторону и попытался удержать равновесие, крепко схватившись за бока незнакомки, но запутался в ногах и в следующую секунду полетел на тротуар вместе с ней. Быстро сориентировавшись, Феликс резким движением поменялся с напуганной девушкой местами и, охнув, с глухим стуком приземлился на собственную спину, неосознанно прижимая чужое дрожащее тело к своей рвано вздымающейся от страха груди.

– Эй, ты как? В порядке? – придя в себя спустя долгую минуту, Феликс наконец разорвал повисшую тишину и начал внимательно осматривать девушку на наличие ран или синяков.

Приподнявшись на локтях, незнакомка вздёрнула подбородок и неожиданно рассмеялась. Не зная, как отреагировать, Феликс в шоке уставился на открывшееся девичье лицо и замер. Словно оказавшись под водой, он больше не слышал звонкий смех – лишь видел веснушки на маленьком носу, ямочки на порозовевших щеках, длинные ресницы, искусанные губы и зажмуренные глаза, цвет которых оставался для него волнующей тайной. Абсолютно зачарованный, он потерялся в собственных догадках и упустил момент, когда девушка в конце концов притихла, уставившись на него в ответ.

Феликс всегда считал, что карие глаза были скучными и ничем непримечательными, но, впервые увидев ореховый оттенок радужек незнакомки, понял, как сильно ошибался. Может, конечно, он нехило приложился об асфальт головой, но сейчас они казались поистине волшебными.

Неловко прокашлявшись, девушка первая вышла из накрывшего их транса и в спешке поднялась, оттряхивая кофточку.

– Да, всё хорошо. Я отделалась лёгким испугом, – запоздало ответила она, закидывая сумку на плечо и протягивая руку. – Ты взял весь удар на себя, поэтому это скорее мне следует справляться о твоём благополучии.

Крепко уцепившись за мягкую ладонь девушки, Феликс аккуратно поднялся с холодной земли и невольно сморщился от резко накатившей боли в пояснице. Вовремя одёрнув себя, он скрыл неприятное ощущение за ободряющей улыбкой.

– Жить буду, – заверил Феликс незнакомку и поправил задравшееся худи. Поджимая губы и заламывая руки, та недоверчиво кивнула. – Не уверен, будет ли это уместно, но…

Прежде чем он смог бы спросить её имя, его неожиданно прервал мелодичный голос.

– Джемма! Ты куда пропала? Идём скорее, нам нужно догнать остальных! – из ниоткуда появившаяся блондинка одарила Феликса настороженным взглядом и, поспешно схватив подругу за запястье, потащила за собой. Джемма, стараясь не отставать от настойчивой девушки, успела лишь помахать на прощание рукой и вскоре скрылась за поворотом.

– Пока, – оторопело выдохнул Феликс и, встряхнув головой, попытался избавиться от странного наваждения.

Наклонившись за отброшенным ранее рюкзаком с наживой, он в очередной раз за вечер застыл, уставившись на лежащий в паре метров студенческий пропуск. Тот мог принадлежать кому угодно из недавно проходящей здесь молодёжи, но что-то уверенно подсказывало истинного владельца утерянного документа. Феликс ловко закинул рюкзак на правое плечо, поднял находку и, осмотрев её под мигающим фонарём, подтвердил собственные догадки. Не прошло и пяти минут с момента, как он впервые увидел лицо с потёртой фотографии на пропуске, но был твёрдо убеждён, что ещё не скоро забудет эти глаза и солнечную улыбку.

– Джемма Стоун… Неудивительно, что ты привлекла моё внимание, – с усмешкой пробормотал Феликс, бережно положил пропуск в карман рюкзака и, позабыв обо всех проблемах, с лёгким сердцем отправился домой.

* * *

Маршал был расстроен и зол. Да, как бы глупо это ни звучало, но он действительно ждал, что всё будет просто, и даже не предполагал варианта, где что-то шло не по плану. Единственный вопрос, который его всегда беспокоил, – это время. Маршал боялся не успеть найти нужного человека до назначенного срока, но никогда не задумывался о том, что будет делать после того, как это всё-таки произойдёт. Он собирался поступить так, как делал всегда: приказать. Ничего проще и быть не могло. В идеале на этом бы всё и закончилось: Маршал получал желаемое, сколько себя помнил, – это никогда не являлось особой проблемой. До сегодняшнего дня. Именно поэтому теперь, когда всё с самого начала шло не так, как ожидалось, Маршал был вне себя от ярости.

– Мне нужен Скотт! Сейчас же! – потребовал он, подлетая к посту, где сидела молодая темноволосая девушка. Медсестру, казалось, не волновало ничего, кроме телефона в её худых руках: не переставая печатать, она бросила короткий взгляд на Маршала и выпустила усталый вздох.

– Извините, сэр, но вам придётся подождать. Доктор Клиффорд попросил его не беспокоить.

Маршал терпеть не мог, когда ему не уделяли должного внимания.

– Прошу прощения? Я не ясно выразился? Это срочно!

– Я всё понимаю, но, к сожалению, не могу отвлечь его от работы. Он должен освободиться примерно через полчаса. Вы можете пока присесть здесь, – девушка наконец отложила телефон в сторону и, натянув дежурную улыбку, рукой указала на синий диванчик у стены.

– Очень мило. Я похож на того, кто будет ждать? – Маршал невесело усмехнулся, опираясь на стойку и наклоняясь ближе к раздражающей медсестре. – Ты новенькая, правильно понимаю? Не видел тебя здесь раньше.

Девушка медленно кивнула и окинула его взволнованным взглядом: было видно, как он начал пугать, но в то же время завораживать её. Будто под гипнозом, она переключила на него всё своё внимание: теперь, когда ей удалось получше разглядеть черты безупречного лица Маршала, у неё не было никаких шансов противостоять его обаянию.

– Как тебя зовут, дорогая? – Маршал обольстительно ухмыльнулся, устанавливая с очарованной девушкой зрительный контакт и невесомо притрагиваясь к её тёплой руке, в которой ещё пару минут назад был сейчас напрочь забытый телефон. Тот лежал рядом и вибрировал уже несколько раз, но его хозяйка не спешила смотреть новые сообщения.

– Лизи, – на выдохе ответила дежурная медсестра, полностью заворожённая его тёмно-зелёными глазами, и смущённо улыбнулась, закусывая губу.

Маршал едва удержался от того, чтобы не закатить глаза: он проходил через это так много раз, что удивить его уже было просто нечем. Большинство женщин, с которыми он сталкивался, всегда велись на одно и то же, поэтому подобная реакция давно перестала приносить ему какое-либо удовлетворение. Это лишь в очередной раз доказывало, что ничего нового он уже никогда не испытает, а потому был просто обязан сделать всё правильно. У него был всего один шанс. И сейчас ему мог помочь лишь Скотт.

– Сделай мне одолжение, милая Лизи: встань со своего места, – лениво протянул Маршал, и девушка тут же поднялась, не колеблясь ни секунды. Он мысленно выдохнул: опасения не подтвердились. – Умница. А теперь иди прямиком к доктору Клиффорду и передай ему, что Маршалу Блэйку нужно срочно с ним увидеться. Поторопись: я терпеть не могу, когда меня заставляют ждать.

Лизи мгновенно побежала выполнять озвученный приказ и вскоре скрылась в одной из палат. Лицо Маршала тут же помрачнело – на место властной ухмылки вернулись плотно поджатые от угрюмости губы. Скотт был единственной возможностью получить все необходимые ответы, и лучше бы ему оказаться действительно полезным. Если он не сумеет помочь, то у Маршала вряд ли оставались какие-либо шансы на успех: его собственные методы обычно никогда не приводили к чему-то хорошему. Непредвиденные обстоятельства и сдерживание эмоций ему действительно давались туго, в то время как у Клиффорда практически всегда имелись запасной план, хладнокровие и рациональное мышление, которых так не хватало Маршалу. Он ещё окончательно не пропал как раз-таки благодаря ему – своему давнему приятелю? Подчинённому? Может быть, очень хорошему знакомому. Но уж точно не другу. Маршал не заводил друзей – с ними было слишком много мороки. Однако к Скотту невольно прикипел. Привык, что мог всегда на него положиться. Скотт не раз останавливал его от глупостей, способных ему навредить, и был в их нездоровом дуэте чем-то вроде здравого рассудка. Но сейчас это налаженное доверие вновь оказалось под вопросом. Скотт его подставил. Допустил пугающую перспективу жизни.

Такой промах был неприемлем – давать спуску за него Маршал не собирался.

И он уже знал за какой рычаг следовало потянуть.

* * *

Когда Лизи вошла в палату и окинула помещение затуманенным взглядом, Скотт мгновенно почуял неладное. Такое он видел уже не впервые – и виновником этих неприятных вибраций мог быть только один знакомый ему человек.

– Доктор Клиффорд, Маршал Блэйк хочет вас видеть, – ровным голосом сообщила Лизи, после чего странно нахмурилась, словно не понимая, как она здесь оказалась, и, пискляво извинившись за беспокойство, скорее ретировалась.

Тяжело вздохнув, Скотт поднялся с койки, на которой ранее пытался вздремнуть после выматывающей срочной операции, и вышел в коридор. Завидев взвинченного Маршала у поста медсестры, он сразу двинулся в его сторону: оттягивать неизбежное было бессмысленно.

– Ты же в курсе, что не можешь отрывать меня от работы каждый раз, когда тебе нужно пожаловаться или устроить истерику? У меня есть обязанности, Маршал. Моя жизнь не крутится исключительно вокруг тебя и твоих вечных проблем, – проворчал Скотт, несмотря на то, что дел никаких у него пока не намечалось. Просто для серьёзных бесед с Маршалом он сегодня был отнюдь не в настроении.

– Мне бы не приходилось этого делать, если бы ты не утруждался предупреждать меня о важных деталях дела, которые могут застать меня врасплох! Почему я должен узнавать о них в самый неподходящий момент и выставлять себя посмешищем?! – мгновенно вскипел Маршал, нарушая своим криком умиротворённую атмосферу больницы.

– Ты можешь хотя бы потерпеть и не устраивать сцену, пока мы не выйдем на улицу? – Скотт выпустил вымученный вздох и устало потёр виски. Он до последнего старался сохранять спокойствие, но сегодня был очень тяжёлый день, а привычные срывы приятеля явно не делали ситуацию проще. Иногда он забывал, насколько эгоистичным может быть Маршал, и в те моменты, когда тот думал о себе больше, чем обычно, Скотт просто не мог его терпеть. Сегодня стало одним из таких дней, а потому разговор заведомо не сулил ничего хорошего.

Маршал злостно зарычал, но покорно направился к выходу: всё же то, что они обычно обсуждали, не предназначалось для посторонних ушей. Скотт медленно поплёлся вслед за ним, морально подготавливая себя к очередной порции вопросов, гневных жалоб и просьб о помощи. Он уже чувствовал, что не справится с таким давлением. Ему хотелось побыть в тишине и поспать хотя бы полчаса, а не разгребать чужие проблемы. Только вот Маршала, как обычно, желания других людей волновали в последнюю очередь. А волновали ли вообще?

– Я бы предложил тебе закурить, но эта последняя, – подойдя к нахмурившемуся Маршалу и достав одинокую сигарету из пачки, заговорил Скотт, чтобы хоть как-то разрядить накалённую обстановку. Курение убивает, с этим не поспоришь, но когда твоя жизнь – одна сплошная нервотрёпка, иного выхода просто не оставалось: либо ищешь другой способ расслабления, либо держишь всё в себе, пока это окончательно не сведёт тебя ума. К сожалению, у Скотта не было времени на сеансы терапии или занятия йогой, а потому в его кармане неизменно лежала пачка сигарет. Да и если бы он посещал психолога каждый раз, как Маршал доводил его до белого каления, то просто-напросто разорился бы. Даже у самого сдержанного человека не хватит сил справляться с постоянными выходками Блэйка. Удивительно, что чаша терпения Скотта ещё не переполнилась, но Маршал стремительно приближался к краю.

– Что на этот раз?

Скотт устал ждать. Видимо, Маршал даже и не услышал его ранее, как обычно глубоко погрязнув в своих мыслях. Ему было свойственно иногда на время погружаться в себя и не замечать происходящего вокруг. Это было намного лучше криков, и в другой ситуации Скотт бы обязательно насладился тишиной, но сейчас ему хотелось поскорее со всем расправиться и отдохнуть в полном одиночестве. Он не собирался мёрзнуть на крыльце всю ночь, ожидая, пока Маршал вернётся в реальность и соизволит пожаловаться на то, что его волнует.

– Он не подчиняется моим приказам, – наконец заговорил Блэйк, крепко сжимая кулаки. Скотт нахмурился.

– И в чём здесь проблема?

– В том, что он не подчиняется мне, очевидно! – тут же сорвался Маршал. – Может быть, для тебя это не так уж и страшно, но только благодаря словам я добиваюсь своих целей! Почему ты не предупредил меня? Я не был готов!

– Что ты хочешь от меня услышать? Я предполагал, что такое могло произойти, но не был до конца уверен, – перешёл в защиту Скотт. Он не собирался просто стоять и выслушивать незаслуженные претензии.

– А ты не думал поделиться со мной своими мыслями? Это всё-таки касается моего дела, причём очень весомо!

Скотт не спал два дня.

Скотт сегодня потерял пациента прямо на хирургическом столе.

Скотт устал нести всё на своих плечах.

Чаша переполнилась.

– Я думал, что ты не исключал подобного варианта, поэтому не смей сваливать всю вину на меня! Сенсация, Маршал: это твои проблемы – не мои! Я не обязан следить за каждым твоим шагом и делать всю работу за тебя! Ты правда думал, что всё будет просто? Что тебе стоит пальцем щёлкнуть, и он тут же встанет на путь добра и света? Слишком наивно, не находишь? – он выпустил издевательский смешок, наблюдая за сменой эмоций на лице Маршала. Тот сильнее сжал кулаки и стиснул зубы, старательно сдерживая себя от рукоприкладства, в то время как Скотт не просто довольствовался – он упивался этим гневом и без доли сожаления пользовался возможностью наконец высказать всё, что думал. – Это не обычная игра – всё намного серьёзнее. Если хочешь получить желаемое, так приложи усилия! Займись делом! Твои приступы гнева и нытьё тебе никак не помогут. Никто тебе не поможет – только ты сам. Я уже с лихвой сделал то, что от меня требовалось, и больше я тебе ничего не должен.

Маршал в неверии покачал головой и, ядовито оскалившись, с вызовом поинтересовался:

– Как там Джейден, Скотт?

При простом упоминании имени сына в лёгких будто закончился весь воздух. По спине Скотта прошёлся неприятный холодок, и он невольно вздрогнул, на долю секунды потеряв самообладание.

– Ты такая сволочь, Блэйк, – процедил он сквозь зубы и выпустил истерический смешок, наблюдая, как медленно тлеет сигарета в его дрожащей руке. Конечно же, Маршал всё знал. Он всегда старался находиться в курсе событий и умело этим пользовался. У него повсюду были глаза и уши, поэтому очевидно, что такая полезная информация не могла остаться без его внимания. – Тебя это вообще не касается.

– Но-но, Скотт, поаккуратней со словечками! Ты прекрасно знаешь, что только я могу тебе помочь, – самодовольно протянул Маршал, вновь ощутив контроль над ситуацией. Скотту это было совершенно не на руку. – Я удвою сумму. Тебе же сейчас так нужны деньги, не правда ли?

Маршал разжал кулаки и, как лев, нацелившийся на зебру, подкрался ближе. Скотт вздрогнул, когда на его плечо легла тяжёлая рука, и резко отодвинулся, чтобы не подвергаться очередным уговорам и давлению. С него хватит. Прошло уже двадцать лет, чёрт побери, неудивительно, что он был измотан и больше не собирался принимать в этом участия.

Продолжать разговор не хотелось – в особенности когда деньги действительно бы не помешали. Но даже это не могло заставить его повторить ошибки прошлого. Сотрудничество с Маршалом, всё равно, что сделка с дьяволом: никогда не заканчивалась хорошо и в конце концов всегда приходилось платить по счетам. И эта плата была намного выше всего того, что смог бы предложить Блэйк.

– Мне ничего от тебя не нужно. В отличие от некоторых, я могу решать свои проблемы самостоятельно, – Скотт выдохнул дым и бросил истлевшую сигарету на землю. – Я пошёл. Больше не заявляйся без предупреждения.

Он придавил окурок носком ботинка и вернулся в больницу, оставляя ошеломлённого неожиданным поворотом Маршала в одиночестве. Может быть, Скотту только показалось, но стоило ему покинуть крыльцо, как даже с до ужаса прокуренными лёгкими дышать стало действительно легче.