- -
- 100%
- +
— Как животное на убой откармливает, чтобы, продолжать издеваться, дабы у меня на это были силы. — Я горько усмехнулась. Реальность развеяла аппетит. Наз присела напротив.
— Ну, зачем вы так, принцесса, не говорите. Все будет хорошо!
Жест поддержки отдал теплотой, когда женщина, коснувшись, сжала мою ладонь.
— А не будь всего этого, я бы сейчас, возможно, была замужем. Родила бы детей, заботилась о них. А брат испортил нам всем жизнь! — Я вздохнула, смотря на горизонт. Солнце уже скрывалось за верхушками деревьев. Еда так и осталась нетронутой; в последние дни аппетита совершенно не было из-за волнения.
Глава 5.
Сегодня в сердце проросла тревога, корнями глубже проникая в меня. В сновидениях вновь был он! До вечера я просидела в беседке, в домик заходить отчего-то не хотелось вовсе. Солнце клонилось к закату, забирая что-то светлое в моей груди. Потому что приближался мой страх, который жил во мне три года. Ноги предательски подкосились, душа уже горела всеми цветами боли и огня.
— Думай о маме, о Лейле, ради них, Миналь, — мой шепот перебил Таяз.
— Устлала здесь все цветами, думая, что будет что-то красочное для тебя? — Передо мной стоял злой мужчина, искажая черной яростью свой лик. Возвышался как смерть в безупречно угольном кафтане. Белые брови сдвинулись, рот скривился, подбородок, словно очерченный камень, стал твердым, когда от злости натянулась кожа. Почему такой красивый был так некрасив внутри?
— Это всего лишь растения, повелитель, что плохого в них? — робко спросила я, страшась его безмерно.
— Это не просто розы, это твоя надежда, Миналь. Ты думаешь, в твоей жизни будет спасение? Наступит свет, будет счастье? Сегодня ты отправишься в глубокую бездну, принцесса, и будешь в ней каждую ночь раз за разом утопать. — Он отвел глаза, с презрением осматривая все вокруг. Грубый голос властно отдавал приказ. — Стража, вырезать все розы, бутоны отнесите и застелите ими ложе принцессы. — Я прикрыла глаза, пытаясь сдержать эмоции внутри себя. Заточенные кинжалы вонзились в мое сердце, разрезая всю меня.
“Все будет хорошо, все будет хорошо”, — говорила себе я. Мечи безжалостно рубили мои розы, бутоны падали на землю, роняя лепестки. Знал, куда давить, знал, куда бить, ведь хороший воин всегда знает, куда направить острие своего меча.
И вот я стояла перед кроватью, а на ней — мои розы, часть меня, такие же как я.
— Что, и сейчас будешь говорить, что не страшно? — Таяз шептал позади меня, а я собирала всю волю не в кулак, а в душу, в глаза, чтобы не плакать и не умолять.
— Многим страшно в первый раз, на ложе не все ложатся с любимыми! — Как же я сейчас была права, до горечи, до тошноты. Я так страшилась, душа, как лань, бежала от губителя.
— И ты в их числе, Миналь, моя месть, мое отмщение… — Царь снимал с себя одежду, пояс с оружием с громким звуком упал на пол. Я подняла к потолку глаза, молясь богам, сил просила дожить до утра. К губам он преподнес флакон с каким-то настоем.
— Что это? — спросила я.
— А то, что избавит меня от зирийских наследников. — Приоткрыв губы, я глотала горькую жидкость. Вновь ткань трещала, обнажая спину, пуговицы, отрываясь, падали на ковер. Платье спланировало вслед за ними. Белье стянул грубо и не медля, стыд прилил к моим щекам. Шеи коснулись леденящие пальцы, магия его тумана охлаждала. Белые сгустки он опускал вниз по мне, холодя и обжигая мое тело.
— Этот холод теперь всегда будет жить в твоей душе… Плачь, Миналь… — Голос просил, то ли умолял, когда его руки коснулись ниже живота, я задрожала. Холод был между ног, касания там, где никто никогда не трогал, мысли несла я вновь прочь.
— Как там моя семья? Королевство? — Сейчас голос звучал мольбой, ведь белые тени на его пальцах пробрались внутрь, морозя нежные места. Другой рукой он сжал мое плечо, пальцы, вдавливаясь в кожу, спускались ниже, потом он очень крепко сжал мое бедро.
— Думай о себе, как будешь теперь ты! Принцесса роз сегодня падет на своих розах. — Так хотелось кричать, плакать, умолять! Но я не могла сдаться, не должна была. Царь сжал мои волосы, повернул к себе, обхватив себя за плечи, я стыдливо опустила глаза. Мое тело едва коснулось его, словно огненное, оно пылало, обжигало.
— Смотри на меня. — Глаза открыла и рассматривала его тело — такое сильное и совершенное. Его торс, как волны бурной реки, уходил ввысь и опускался в глубину. Заточенные ветром плечи, грудь, кричавшая о своей мощи, неимоверной шириной и высотой… А лицо… Хотелось бы мне сказать, что это был белый бутон розы. Но цветы не бывают настолько жестоки. Лишь шипы колют, защищая прекрасное растение. Я подняла глаза, закидывая голову назад. И мои голубые глаза встретились с его, ночь властвовала над морем и окутала все собой. Шаг, второй, третий, и он уложил меня на цветы. Таяз навис надо мной, я ждала, что будет бить, опять будут муки. Но она была впереди, ждала своего часа. Я размышляла, насколько будет больно? Как организм отзовется на эту боль? Наз сказала, что даже плакала, неужели и мне придется? Он медлил, властно трогая и целуя мое тело, свои территории все любят ведь обходить и метить. Я вновь прикрыла глаза, унижение присело рядом, становясь товарищем. Своей плотью он прошелся между моих ног, словно делая предупреждение. Я напряглась, сдвигая ноги, на что он, раздвинув их сильнее, навалился телом.
— Умоляй, Миналь, чего ты ждешь? — Он шептал мне, наслаждаясь своей властью надо мной. Локоны его волос коснулись моего тела, окутывая подобно савану. Я молчала, тело дрожало, внутри все пылало. А разве могло быть иначе, по-другому ведь никак…
— Или ты ни невинна, соврала? — С этими словами он резко вошел в меня, я сжалась и сильно вздрогнула. Руками вцепилась в его руки, позабыв, что он ни якорь, ни спасение. Как перетянутая струна, все натянулось внутри, боль была тупой и в последующий раз. Я немного отстранилась, а он притянул обратно. Его плоть заполняла меня настолько сильно, словно желала стать одним целым со мной. Или разорвать внутри все на кусочки. Я повернула голову вбок, сминая руками розы. Они своими нежными лепестками ласкали мое тело, крича: “Мы рядом, мы с тобой, ты не одна”. Резкие движения заставляли двигаться мое тело, руками сминая мои бедра, он проникал все глубже. Таяз ладонями проводил по груди, сжимал ее. Потом склонился, навалившись телом, его пальцы путались в моих волосах, и он повернул мое лицо, я заметила на запястье широкие и страшные шрамы.
— Почему ты не плачешь? — Я сжала губы зубами, но хотелось мне спросить, а когда это наступит, может, это должно произойти потом? Было больно, но это терпеть я могла, и даже тогда, когда он входил, словно пробивая меня насквозь. Сейчас я так благодарила это странное тело, которое принимало любую боль иной. Смятые бутоны один за другим спадали с моих ладоней, эту душевную муки сейчас они делили со мной. Вновь начались его покусывания с подбородка, но не сильные, а как некий порыв страсти. Что-то горячее разливалось внутри меня, разве могло быть сейчас что-то приятное. Но оно промелькнуло, рисуя отвращение. Предпоследние рывки сопровождались протяжным стоном Таяза. И я следом, не сумев удержать, издала то ли полу стон, то ли шепотный крик. Последние его движения были и вовсе плавными, но очень глубокими. Он стонал, почему? Разве ему не противно? Дыхание тяжелое, прерывистое не унималось, я открыла глаза. Новый взгляд, смешанные чувства туманили даже взор. Он вышел из меня, свершив окончательно мой позор. Теперь я ни невинна, он забрал абсолютно все, хотя оставалась теперь моя испорченная жизнь.
Предательская слеза навернулась на глаза и с легкой наглостью скатилась. И все же я не сдержалась, не смогла. Мужчина внимательно проводил ее тяжелым взглядом. Потом и остальные, когда я горько заплакала, не отрывая от него глаз. Он смотрел, черная бездна была непроглядной.
— Стало тебе легче? — дрожащим голосом спросила я. Он долго смотрел на меня. Лицо изменилось и взгляд тоже, я не поняла, что оно сейчас означало. А после обозленный Таяз покинул комнату, возможно, злился на меня, ведь снова не умоляла я. Накинул одежду, оставил оружие — значит, вернется.
Лежала очень долго, чувствуя, насколько сейчас опустошена, тело ломило, тупая боль не хотела покидать меня. Смотреть на простынь не желала, там осталась моя честь. В горле пересохло, и я заставила себя встать. Сил не было даже, чтобы плакать.
— Наз, — прошептала я, накинула короткий халат, на первом шаге меня качнуло, держась за гладкую стену, вышла из спальни. — Наз! — громче крикнула я. Дверь отворилась, и она с испуганными глазами на меня уставилась. — Мне очень плохо, воды! — Я шептала пересохшими губами, она молниеносно выбежала из комнаты и после вбежала с графином и стаканом. Налив в него воды, протянула мне, смотрела с сочувствием. Я жадно глотала воду, едва не поперхнувшись, осушила стакан, после вернула его Наз.
— Присядьте, принцесса. — Я оперлась на нее, прошла и села на тахту.
— Принцесса, как вы? — Взгляд ее был тревожным темным лесом, а я, стараясь держать невозмутимость, тихо произнесла.
— Нормально, было не очень больно. — И тут же замолчала, чтобы не заплакать. В проходе появился царь, опять как раскаленное железо. Горел, пылал, заставляя паниковать.
— Миналь… — Громкий голос Таяза сжал все внутри, меня начала бить сильная дрожь, а если вновь потащит на ложе? Ужас сковал меня, когда Наз подскочила, склоняясь в поклоне.
— Я не с тобой закончил, Миналь! — Даже сидя, я ощущала слабость, откуда взять сил?
— Царь, сжальтесь, прошу вас. — Наз, подбежав, пала на колени перед Таязом, а я смотрела на него смутным взглядом. — Взываю к вам, пощадите ее. — Стало тошно, что Наз просит у него пощады для меня, нет, не позволю ей унижаться более. Я поднялась, храбрясь, я чувствовала, как уже умирает моя душа. Пережить унижение еще раз, выдержу ли я?
— Нет, Наз, не моли, помолись лучше богам, ведь даже они внемлют нашим словам. — Я решительно сделала шаг, Таяз стоял неподвижно, может, ждал, пока его игрушка сама придет к его ногам. Второй дался тяжелее, задрожали ноги, и я остановилась, куда я шла? На смерть, иную ее сторону, когда тело дышит, а душа медленно умирает.
— Убирайся! — Он приказал Наз, смотря на меня, та, рыдая, выбежала. Я не отрывала от него глаз, смотрела в эту бездну, где даже через щели не пробивался свет.
— Храбришься? Я выбью из тебя эту стойкость, принцесса, ты будешь умолять, молить, не желая продолжения! — Я сглотнула ком в горле, он огненным шаром обжег все внутри.
— Не буду! — Решительно бросила я. Царь быстро подошел, я попятилась назад, стало страшно. Вновь неспешно раздевался, тело пугало, как и то, что будет дальше. “Нет, все-таки у меня нет больше сил на это, я не выдержу”, — уверяла мысленно я себя.
— Я был слишком нежен! — зло цедил Таяз, внутри все похолодело, это нежность? А как выглядит твоя жестокость? Ответ не заставил себя ждать, он грубо обхватил пальцами мой подбородок и швырнул меня на пол. Опустился быстро и, развернув к себе спиной, прижал меня к ковру. Лицо впечаталось в колючую поверхность. Приподнял халат и, крепко держа за бедро, грубо вошел в мое лоно. Теперь первый раз показался и вправду чем-то ласковым. Я чувствовала, как пальцы впечатались в кости на бедре. Стоя на коленях, он меня терзал, как это делает хищник со своей жертвой. Ощущала, как внутри все разрывалось, лицо скользило, натираясь, он держал за волосы и прижимал сильнее. Жгучие слезы катились, капая и прячась в ворсинках, ногтями царапала ковер, вдавливая их сильнее. Как это бывает с мужчинами, я, конечно, не знала, но явно не так, когда тебя подобно крепостным воротам пробивают тараном.
— Почему молчишь? — Гневился Таяз, натянул волосы, заставляя откинуть голову назад. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, до крови, до тошнотворного ощущения во рту. Молчала, лишь плач горьким стоном вырвался из меня. Если стану молить, изобьет, а потом убьет. Грубо отбросив голову, он второй ладонью обхватил другое бедро, тело двигалось очень быстро и резко. Зубами я закусила свое запястье, не хотелось рыдать и умолять. Я уже не могла, держалась из последних сил, внутри будто трещало по швам. Где болевые ощущения? И сейчас эта томная тупая боль нашептывала мне о себе. Зато другие чувства рвали все внутри. Позор, унижение пятном стали на моем теле, как клеймо на уличных девицах. Весь свой гнев и злость он вложил в последние толчки, проникая настолько глубоко, что казалось, кроме его плоти, больше ничего там нет. Злобный стон, походивший на рык, прокатился по комнате, принося облегчение. Теперь это закончилось, я радовалась тому, что кончилось очередное унижение…. Он вышел, завершив поругание надо мной, перевернул к себе лицом, схватил за горло. Пылающими глазами я смотрела на него, что было в нем, облегчение?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.




