- -
- 100%
- +
Сабира и Атабек собрали все части самовара, занесли в дом и разложили на столе на самом видном месте, все втроем с маленькой Сабиной тихо расселись на коврике, пригорюнились, стали ждать возвращения мамы. Вскоре дети услышали цокот копыт маминой лошади. Асемай спрыгнула с седла, привязала ее к крючку и пошла к дому. Дверь в дом была открыта нараспашку. Обычно дети весело встречали ее уже во дворе, а сегодня стояла непривычная тишина. Вслух она произнесла: «Что же натворили мои детки, почему они меня не встречают, ой, что-то здесь не так», – и вошла в дом. Войдя с улицы, где светит яркое солнце, мама не сразу увидела всю картину, где детки сидят, потупив взгляды, и самое главное – не сразу увидела свой самовар. «Вот оно в чем дело!» – произнесла она и вдруг залилась смехом. Она никогда не видела такой растерянности на лицах детей, можно сказать даже страха. Подошла к ним, поочередно обняла каждого, погладила их по головкам, поцеловала всех.
Дети оживились, стали наперебой рассказывать, почему у них так получилось, их лица потеплели, порозовели, страх прошел, появился какой-то раж, веселье, счастье, что их мама даже не поругала за такую серьезную провинность. Асемай накормила детей и бабушку, налила им молока и пошла искать у знакомых во временное пользование самовар – чай из кастрюли или чайника был бы не так вкусен, а муж любит побаловать себя ароматным чаем.
…Сабина глубоко вздохнула, встала из-за стола, включила электрический чайник, который стоял на тумбочке. Вода быстро закипела. Все еще пребывая в воспоминаниях, почти машинально налила себе в кружку из заварного чайника немного холодного чая, сверху долила кипятка и подошла к окну. Мысли ее были в далеком детстве, они навеяли на нее смешанное чувство грусти и умиления, внутри все всколыхнулось. Мама… Сабина почувствовала себя маленькой девочкой, она сидит на руках у мамы, обеими ручонками поглаживая мамино лицо, старается пригладить ее волосы, которые выбиваются их под косынки, волосы густые, непокорные, слегка вьются, а за спиной две толстые косы колышутся в такт ее шагам.
– Мама, дай мне свою сумку, тебе же тяжело, я тебе помогу, – говорит Сабина и тянется к сумке, а мама смеется, пытается объяснить дочери, что она в любом случае будет нести и сумку, и Сабину. Идут они вечером в сумерках от соседей, поэтому мама не хочет опускать дочку на землю, вдруг споткнется и упадет.
Родители души не чаяли в младшей дочурке, баловали, исполняли все ее желания. Однажды дочурка захотела иметь своего олененка. Папа был охотником-любителем, дружил с егерями, охотниками, когда они приходили в гости, Сабина с интересом слушала их рассказы об охоте, о диких зверях. Однажды привезли в подарок папе медвежью шкуру, уже выделанную, повесили ее на стену.
– Я хочу олененка! – захлопав в ладошки, сказала дядям-охотникам Сабина.
Отец хотел что-то возразить, но один из охотников, самый старший, пообещал Сабине исполнить ее желание. Через какое-то время приехал этот дед и на арбе привез небольшого олененка. Он был такой красивый, пятнистый, пугливый, дрожал, когда кто-то подходил к нему. Несколько дней подряд Сабина пыталась подружиться с ним, пробовала погладить, покормить свежей травкой, но олененок не шел на сближение, чурался ее. Только мама поила его молоком, он с опаской, но все же пил с ее рук. Папа стал убеждать Сабину, что нужно вернуть олененка в горы, что он не будет жить в неволе, ведь его отлучили от мамы, что он тоже ребенок. Сабина не хотела с ним расставаться, но подружиться не получилось.
Как-то утром не увидела его в саду, ей сказали, что олененок умер. Сабина всю жизнь корила себя за свою жестокость, за эгоизм, из-за ее прихоти погиб олененок, она была виновницей разлуки матери и дитя, приведшей к трагедии.
Она поняла много позже, что поступки всегда имеют логический конец, совершая которые, люди не задумываются о возможных последствиях. «Если бы знать!» – подумала она и тяжело вздохнула.
Сабина так и не выпила свой чай, он уже успел остыть. Снова перед глазами возникли, как будто проявились, как на фотопленке, глаза мамы, лучистые, ласково-добрые, от взгляда которых на душе теплело. Вспомнился случай: к маме должна была приехать в гости подруга с дочкой одного возраста с Сабиной. Мама не успела купить подарок для девочки и попросила Сабину подобрать из ее платьев одно для подарка. Сабина взяла одно платье, которое ей не особенно нравилось из-за темноватой расцветки, мама об этом знала. Мама спросила Сабину:
– Тебе нравится Клара? Вы же дружите?
Сабина кивнула в знак согласия, Клара добрая, подумала она. Мама отложила посуду, которую мыла, подошла к дочери и очень серьезно завела разговор. Суть беседы сводилась к тому, что есть доброта и щедрость и как дарить подарок.
– Если ты даришь что-то свое, как сейчас платье, то пусть это будет твое лучшее платье, этим ты покажешь свое уважение к подруге, дарить то, что тебе не нужно, – это неприлично, даже безнравственно, – сказала она.
Сабина послушала маму, выбрала свое любимое платье и подала маме. Ей немного было жалко расставаться именно с этим платьем, но она всецело доверяла маме. Она вспомнила сказки мамы, в которых та ненавязчиво приводила примеры добрых поступков, уважения к старикам, сострадания больным, примеры равного отношения к людям разного достатка, так и говорила: «К красивому и уродливому относись одинаково, богатого и бедного почитай одинаково, выбирай друзей не по красоте и богатству, цени в людях их человечность, ум, трудолюбие. Все люди равны, только обстоятельства бывают разные, но они со временем могут измениться, и человек докажет, чего он стоит. Трудолюбие и терпение могут все изменить. Хочешь добиться чего-то конкретного в жизни – бей в одну точку, прямо в цель».
Папины уроки Сабина также запомнила на всю жизнь. Он был человеком нравственной чистоты и справедливости, такую характеристику ему давали люди, проработавшие с ним бок о бок не один год. Сабине не раз приходилось слушать рассказы даже от бывших подследственных, дела которых когда-то вел отец и не дал засудить невиновных. Когда он работал в органах, еще в пятидесятые годы, приходилось решать судьбы людей, и он всегда боялся, как сам говорил, что есть риск обвинить невиновного. Приходя с работы домой, он часто бывал в размышлениях, в поисках правильных решений. Когда мама спрашивала о причинах его глубокой задумчивости, иногда делился с женой своими сомнениями, никогда не называл имен, о ком шла речь. Отец носил форменную одежду: китель, брюки-галифе, фуражка и хромовые сапоги. Таким он остался в памяти Сабины, форма придавала ему строгости, прямой нос, большие глаза, его взгляд мог смутить любого, но в быту это был очень мягкий по характеру, никогда не повышал голос, любил во всем порядок, учил детей чистоплотности во всем: в поступках, в одежде, особенно в отношении к обуви. Он говорил: «Обувь должна быть всегда чистой, ухоженной, – отец считал, что обувь является показателем состояния души человека, – если у тебя смятение в душе, ты забудешь про обувь, а если в этот момент ты начистишь их до блеска, ты за это время обретешь равновесие в душе, успокоишься и все правильно решишь, найдешь выход из сложившейся ситуации».
«Никогда не посягайте на чужое добро, – учил он детей, – воровство это не только юридическая, но и нравственная категория человеческих поступков. Вор – потенциальный предатель, ему никогда ни в чем нельзя доверять. Умейте ответственно относиться к данному вами слову. Если вы не уверены в своих возможностях выполнить свое обещание – не обещайте, скажите, что сделаете все возможное, но если обещали, дали слово – сдержите, чего бы это ни стоило. Слово – это ваша честь».
Сабина с самого детства усвоила уроки папы и, став взрослой, не забывала наказ отца.
Это были самые счастливые и почти беззаботные годы ее семьи. Сабина собиралась осенью в школу в первый класс, она уже давно выучила весь букварь, умела считать и писать. Во дворе детей ее возраста было много, кто-то старше ее на год, кто-то ровесник или младше на один-два года, и всеми руководила Сабина. Основная игра была в школу, роль учительницы и очень строгой играла Сабина. Она всех учила писать и читать, все ее слушались.
Все бы хорошо, но Сабину тревожило то, что мама ждала ребенка, она уже отяжелела, появлялась одышка, не так быстро двигалась. Она слышала разговоры женщин, которые советовали ее маме сделать аборт, потому что беспокоились о ее здоровье. В разговорах проскакивали слова «при твоем сердце это опасно». Для смышленой девочки этого было достаточно, чтобы почувствовать поднимающуюся в душе тревогу. Она еще при жизни бабушки слышала от нее, что на небе есть Аллах, который все может, помнит, как она говорила: «Он все может дать и все может забрать, все в его власти». Это натолкнуло Сабину на мысль попробовать упросить Аллаха оставить ее маму, не забирать ее к себе, поэтому каждый день к закату солнца она забиралась тайно от всех на крышу сарая, зарывалась в сено, чтобы ее никто не увидел, возносила руки к небу и умоляла всемогущего Аллаха не забирать маму, не оставлять их сиротами. Дети того времени знали что значат слова смерть, гибель, сиротство: война закончилась совсем недавно, каждая семья столкнулась с горем и потерями, а сирот было не перечесть.
Наступил сентябрь, папа отвел Сабину в школу. Ее встретила учительница, совсем молодая, светлые кудри, высокая стройная красавица в красивом платье. Сабина тут же ее полюбила. Папа подал документы Сабины и предупредил, что позвонки не позволят дочери заниматься физкультурой и запрещено поднимать тяжести. Учительница посадила Сабину в первый ряд недалеко от учительского стола. Рядом с ней посадила мальчика – Сабина была с ним знакома, его звали Нурали, их родители были дальними родственниками. Мальчик был очень прилежный, чистенький, точно не хулиган, решила она. Учеников в классе было много. На уроках начали изучать буквы, начиная с буквы «А», а на уроке арифметики – с цифры 1. Сабине было скучно. Так прошла первая неделя в школе.
Маму положили в больницу, она все не рожала. Сабина услышала разговор мамы с соседкой, которая привела ее в больницу: мама жаловалась на то, что медики боятся за нее и остановили роды лекарствами, вызвали врача из Алма-Аты, но он задерживается. В голосе мамы была тревога, она передалась Сабине. У девочки все внутри сжалось, она чувствовала страх за маму, он уже не первый раз охватывал ее. Сабина подошла к постели и прижалась к ее ногам. Мама приподнялась, притянула дочку к себе, сказала, что с ней все будет хорошо, крепко обняла, поцеловала в лоб и еще некоторое время держала в объятиях, как бы прощаясь. Это были последние объятия дочери и мамы. Мама и ее новорожденный сын не проснулись после операции от передозировки наркоза. Значение этих слов Сабина поняла много позже, когда сама начала работать в больнице.
Так пришла черная полоса в счастливую семью, называемая горем, бедой, несчастьем, но никакие слова не могли передать всю суть этой безмерной утраты, в особенности для малышки. Она осиротела.
Вечером после похорон Сабина тихонько забралась на крышу сарая, села у стога сена лицом к заходящему солнцу и спросила у Аллаха, почему Он не прислушался к просьбе маленькой девочки и забрал на небо ее маму, за что Он наказал ее и есть Он вообще. Слезы катились с ее и без того красных глаз, они не просыхали вторые сутки. « Я больше Тебе не верю, Ты не добрый. Может быть, Тебя вообще нет на небе? Если Ты есть и видишь все и всех, слышишь нас, Ты бы меня пожалел». Она твердо решила, что больше никогда не будет обращаться к Нему, к Всевышнему Аллаху. Это бабушка ее учила чтить Аллаха, всегда молилась ему, и внучка верила.
Дома без мамы как будто выключили свет, стало все серо, тускло, тоскливо. Все в основном молчали, отец стал нелюдим, молча садился кушать, молча вставал и уходил в другую комнату, даже дочку редко гладил по голове, никто не смеялся и никто не шутил. Через неделю отец стал ходить на работу, старшие школьники учились с утра, Сабина училась во вторую смену, утром она оставалась дома одна. В школу идти ей не очень хотелось – начнут все ее жалеть, соболезновать, ей будет трудно сдержаться, чтобы не заплакать.
Учительница Таисия Николаевна встретила ее ласково, обняла за плечи, но ничего не сказала, ребята тоже молчали, во все глаза смотрели на нее, Сабина поежилась от этих взглядов, села за парту. Она не знала, что учительница предупредила ребят, чтобы не напоминали Сабине о смерти матери, чтобы ее лишний раз не расстраивать. Начался урок, Сабине стало легче дышать. Молодая учительница хорошо понимала состояние Сабины и помогла пройти этот трудный момент адаптации среди сверстников в школе после трагедии. Она уже продумывала, как включить Сабину в общественную жизнь, отвлечь ее от грустных мыслей, и на первом же собрании предложила выбрать ее санитаркой. Ребята все хором поддержали учительницу.
Каждый день перед уроками Сабина проверяла учеников на чистоту рук, опрятность в одежде, прическе. Того, кто приходил с грязными руками, она отправляла их мыть руки; если замечала грязную обувь или пыль на одежде, тоже отправлялся в уборную наводить порядок. Это была очень строгая санитарка! Ребята подтянулись, быстро усвоили уроки гигиены от Сабины.
В дальнейшем все три года, которые Сабина училась в классе у Таисьи Николаевны, она была лидером: старостой, потом председателем совета отряда после вступления в пионеры, училась только на пятерки. Зато дома все было не так, как хотелось бы. Сабина только в школе чувствовала себя личностью, приободрялась, могла, как прежде, весело смеяться, радоваться жизни. Все началось с того, как через четыре месяца после смерти мамы отец привез толпу незнакомых людей. Среди них была девушка, ее он познакомил с детьми как новую жену.
С этой толпой и с этой женой в дом вошел холод. Сабина поежилась. Холод исходил от девушки, от ее глаз, она была мрачная, с капризными губами. С ней приехали ее родственники, веселились, пили, ели, через два дня разъехались, осталась только жена отца.
До женитьбы отца дети уже мало-помалу привыкали жить без матери, разделили обязанности по дому, совместно готовили еду, стирали, убирались, наводили чистоту и порядок в доме. Атабек больше остальных в семье заботился о Сабине, старался не давать ей скучать и тосковать по маме, придумывал игры, водил ее гулять, часто провожал до школы, водил в кино. Когда Сабина из-за травмы уставала ходить пешком, он носил ее на спине, возил на санках, лепил с ней снеговика. Жизнь понемногу налаживалась. Сабина просила папу не жениться, не приводить в дом чужую тетю, она ему говорила, что нет на свете никого, кто может заменить маму, а с домашними делами дети сами научились справляться. Но отец ее слушал молча, вздыхал, и вдруг как снег на голову эти гости… и новая жена отца.
Старший брат Сабины Азамат с приходом в семью мачехи стал часто уходить с утра из дома, возвращался поздно, Атабек и Сабира продолжали выполнять всю домашнюю работу, топили печку, пилили, рубили дрова, мыли полы, готовили еду, наводили чистоту в доме. Оба учились в первую смену – с раннего утра затопят печку и уходят в школу. Все в доме почти не разговаривали, смех ушел в прошлое.
Между отцом и Рыскен – так звали мачеху – тоже особых бесед не было, короткие просьбы отца перед уходом на работу и все. Это была уже не та семья – сплоченная, веселая, жизнерадостная, как раньше. Все завернулись в свои коконы, дети не делились друг с другом своими переживаниями, боясь усугубить свои страдания и тоску по прежней жизни, оберегая друг друга от грустных воспоминаний.
Через короткий промежуток времени Рыскен поняла, что дети довольно послушные, и она может на правах старшей управлять ими, пошли сначала робкие короткие приказы – полупросьбы, затем уже властные указания, благо никто не возражал, все молча исполняли ее приказы. В основном рабочей силой были Сабира и Атабек. Старшего, Азамата, она опасалась, потому что он был всего на три года младше нее. Сама она была из глубинного колхоза, окончила шесть классов. Ее родители мечтали удачно выдать замуж, главное – за интеллигента, потому что жена интеллигента могла не работать, а жена колхозника по закону обязана была круглогодично выходить на сельхозработы. Видимо, более молодого жениха не нашли и выдали свою дочь за интеллигента в два раза старше невесты.
Это замужество не сделало Рыскен счастливой: мало того что муж почти старик в ее понятии, оказалось у него большой приплод – четверо деток, один взрослый, второму пятнадцать лет, третьей – тринадцать, а самой маленькой и самой вредной – восемь. Почему вредной? Так посмотрите в ее глаза, они какие-то осуждающие, что ли… Сама не слишком послушная, если что не так, еще и упрекает, что Рыскен не то сделала, у них так не принято. Сабина сильно раздражала мачеху.
Как-то раз Рыскен собралась стирать мужнино белье, подходит малявка и бросает свое платье в общую кучу:
– Каждый день я тебе стирать буду, что ли? Носи еще три дня, оно не грязное, нашлась чистюля!
В сердцах она швырнула в лицо Сабине ее платье, но та не сдавалась, говорила, что грязное. Тогда Рыскен от всей души влепила звонкую оплеуху непокорной падчерице. Сабина пошатнулась, с трудом удержалась, чтобы не упасть, закрыла лицо ладошкой и побежала подальше от дома. Слезы душили маленькую девочку, она сдерживала рыдания, чтобы никто не услышал ее из соседних домов. Щека горела, но обида жгла ее душу много сильнее, чем физическая боль. Никто никогда не бил ее, она привыкла носить чистую одежду, мама не дала бы ей ходить в грязном. «Мама, на кого ты меня оставила?» – думала Сабина. Почему именно у нее такое горе? У всех в классе есть мамы. За что она так наказана и кем, сирота да еще больная?
Она бежала все дальше от дома в сторону гор, поселок остался далеко, а она все бежала, не выбирая дорогу, через кустарники, камни. Силы покинули Сабину, она упала на прошлогоднюю траву и продолжала плакать, но теперь никто ее не мог услышать, и она дала волю рыданиям. Ей хотелось умереть и где-то там встретить свою маму, если бы она знала, как это сделать. Когда Сабина устала плакать, она поднялась, осмотрелась вокруг: горы еще далеко впереди, а поселок далеко позади. Стала думать, что же делать, что бы посоветовала ей мама. Рассказать папе, что его жена ударила его любимую дочку? А что будет потом? Мачеха еще больше невзлюбит ее.
Она никогда не ябедничала, ничего ни на кого не доносила, потому что это неправильно. Дома начнется ругань, папа поссорится с женой, вот что будет потом. Братья с сестрой возненавидят мачеху, и без того никто из них не любит эту тетку. Сабина рассудила так: никому ничего она не скажет, умереть сама не сумеет – не знает как, поэтому вернется домой и постарается быстрее вырасти, стать взрослой, выучится и уйдет из дома в жизнь, станет адвокатом, будет защищать людей от зла и несправедливости, она сильная, умная, так учили ее папа и мама.
…Сабина смахнула слезы, навернувшиеся от своих воспитаний, подумала, что это время было самым трудным в ее жизни, переломным. После этой пощечины у Сабины появилось желание жить и выжить вопреки всем напастям, выбраться, вырасти и стать самостоятельной. Как ни странно, но именно тогда у нее появился стимул, как сейчас сказали бы – мотивация, к осуществлению своей цели, падая, вставать во что бы то ни стало! Этим девизом Сабина не один раз пользовалась в своей жизни, а теперь ее назвали в этой статье «человек недели», выбрали из сотни тысяч таких, как она, алмаатинцев. Написали: «Успешна, богата, любима».
Вот счастлива ли она? Это вопрос из вопросов и для нее самой. Когда корреспондентка, она же и главный редактор газеты, задала ей этот вопрос, она отшутилась, сказав, что это вопрос философский, ведь для полного счастья всегда не хватает самой малости. Когда-то у нее счастье точно было, но оно осталось в том далеком детстве и ушло от нее вместе со смертью мамы. А что осталось после мамы? Не прошло и года, как ее старший брат уехал продолжить учебу в медицинском институте в Алма-Ате, второй брат, ее любимый Атабек, тайно от всех уехал к родному отцу, сестра уехала через два года на заработки и там вышла замуж.
С Атабеком получилась некрасивая история: в самом конце зимы, где-то месяца через два после женитьбы отца он с соседскими мужиками верхом на лошади поехал в горы за бревнами, дома сельчане отапливали дровами. При спуске с горы бревен одно из них придавило Атабеку часть стопы. Мужики перевязали ногу. Дома нужно было сделать компресс, но после возвращения домой мачеха только отругала его за неосторожность. Дома гостила ее сноха, жена ее старшего брата, которая шепотом наставляла золовку, мол, нечего держать дома этого детину, отправь его к родному отцу, одним едоком будет меньше. Атабек услышал совет этой женщины и понял, что от него хотят избавиться. Сказать сестренкам об этом не смог, поэтому уехал молча.
В десятилетнем возрасте Сабина осталась одна с отцом. Мачеха к тому времени была беременна вторым сыном. Девочке же пришлось помогать смотреть за маленьким братиком, затем и новорожденным малышом, мыть полы, стирать пеленки, таскать воду из далекой реки, покупать продукты в магазине и так далее. За эти годы они с мачехой худо-бедно нашли общий язык, но понимания и сочувствия друг к другу не испытывали.
Здоровье Сабины все ухудшалось, она ходила с трудом, нестерпимо ныла поясница. Школа находилась далеко от дома, и по дороге девочке приходилось делать передышку. Она ложилась на груды снега, хотя было холодно, боль немного ослабевала, затем она продолжала путь домой. О своих мучениях даже отцу не говорила, жалела его – пожилой человек, вечные командировки верхом на лошади – другого транспорта не было. В редкие дни, когда он был дома, не успевал отдохнуть – маленькие дети по ночам плохо спали, жена вечно ворчала.
Сабина решила написать Азамату: он ведь будущий врач, наверное, поймет, думала она. К счастью, брат приехал очень быстро.
Сабина училась в четвертом классе, шла середина учебного года. Брат забрал документы из школы и через день увез ее в город. В Алма-Ате после бесчисленных посещений врачебных и административных кабинетов брату удалось устроить Сабину в детский санаторий, который находился в шестистах километрах от столицы и больше был похож на обычную больницу. Там девочку загипсовали и уложили строго горизонтально на целых четыре года, изредка меняя старый гипс на новый.
Дома был непосильный труд для Сабины, а теперь – непосильное лежачее положение в самом активном возрасте. Труднее всего было привыкнуть к необходимости справлять нужду в судно, с первых дней начали мучить запоры, приходилось терпеть мучительные процедуры с клизмой. Не каждый ребенок одиннадцати лет быстро и безропотно принимает такие перемены в жизни, многие плачут, даже устраивают истерики, поэтому врачи и медсестра санатория удивились поведению Сабины, принявшей свое положение стойко и терпеливо, даже смиренно.
На самом деле у Сабины в душе и в голове вертелись сотни мыслей, они касались мамы: что бы она посоветовала или сама делала в такой ситуации? В первые дни ее держали в карантинном боксе, у нее было время подумать наедине с собой. Так Сабина решила: «Я перетерплю все и, сколько нужно времени, полежу в гипсе, но я встану, буду ходить и буду здорова, пусть не скоро, но это время придет!» Так решила она и успокоилась, стала хорошо кушать все, что дают, начала разговаривать с санитарками, стала улыбаться – видимо, мамины гены дали ей много оптимизма и стойкости.
Через несколько дней ее перевели в палату к девочкам. Здесь уже шли уроки. Ее сразу начали учить писать лежа на спине: на живот под тетрадь подкладываешь картонку и пишешь, не видя написанного. Через дня два стало получаться почти читаемо: строчки не накладывались друг на друга. Так писали диктанты и решали задачи. В палате лежали девочки из одного класса, на уроки подвозили еще учеников-мальчиков из других палат, в классе получалось семь -восемь человек, мальчиков всегда было меньше. Не все лежали горизонтально: это зависело от того, у кого что болело, были сидячие и ходячие. Общее несчастье – болезнь – объединяет людей, дети все были дружны, ходячие старались помогать лежачим: подать, принести, позвать кого-то.
В палате Сабины лежали в разные годы по четыре-пять девочек из одного класса, за четыре года девочки менялись, одни уходили – поступали другие. Задания на дом выполняли во второй половине дня, после смены учителей приходили воспитатели, которые помогали не только выполнять задания, но и рассказывали о жизни за пределами санатория, делились новостями из жизни страны, о прочитанных книгах, об учителях, врачах…
Девочки ночами подолгу беседовали, обменивались мнениями об уроках, но самыми частыми темами были мечты о будущем. Сабина успевала перечитать почти все книги из библиотеки санатория, иногда воспитатели приносили ей из дома художественную литературу. Однажды, когда Сабина училась уже в шестом классе, ее любимая воспитательница Надежда Анатольевна принесла почитать книгу Каверина «Два капитана». Книга ей очень понравилась, девочка запомнила девиз главного героя: « Бороться и искать, найти и не сдаваться!» Он был близок ей по характеру и стал ее девизом на долгие последующие годы.