Квантовая петля

Сергей отсчитал купюры, инженер сунул их в карман и вышел, не прощаясь.

– Полезный человек, – заметил Максим.

– Самый полезный, – согласился Сергей. – И самый дорогой. Но оно того стоит.

Максим убрал конверт во внутренний карман.

– Когда нужно охлаждение?

– Через четыре дня. Принесёшь сюда же.

– Договорились.

Они разошлись. Максим вернулся в каюту, вскрыл конверт и изучил содержимое. Схема была подробной – все входы и выходы в сектор семь, расположение постов охраны, время смены патрулей, коды доступа к аварийному щиту.

Всё это нужно было передать координатору. Но не сейчас. Сейчас Максим хотел одного – спать.

Он лёг, но сон не шёл. Мысли крутились вокруг одного: слишком легко. Слишком гладко. Кротов вышел на него. Сергей принял без проверки. Коды дали почти сразу. Что-то здесь было не так.

Он вспомнил слова координатора: «Волков параноидален». Он проверяет всех новичков.

А если это проверка? Если вся эта операция с доступом – просто тест, чтобы посмотреть, как поведёт себя Соколов?

Максим сел на койке. Включил свет. Достал конверт и ещё раз внимательно изучил схему.

И увидел.

В углу, почти незаметная, стояла маленькая пометка – номер какого-то документа. Максим напряг память Соколова. Контрабандист знал систему маркировки на станции. Этот номер означал, что документ зарегистрирован в центральном архиве.

Зарегистрирован.

Значит, это не настоящие коды. Это ловушка. Если Максим попытается их использовать, система зафиксирует попытку доступа, и Волков узнает, что Соколов – не просто контрабандист, а кто-то, кому нужен именно сектор семь.

Максим усмехнулся. Хорошая проверка. Очень хорошая.

Он погасил свет и лёг обратно. Теперь он знал, как играть дальше.

Четыре дня он делал вид, что работает над заказом охлаждения. На самом деле он искал информацию о Волкове – настоящую, не ту, что дали в «Хроносе».

Память Соколова помогала. Контрабандист знал много людей в низовых слоях станции – там, где не смотрят новости и не читают официальных сводок. Там, где живут слухами и сплетнями.

Из этих слухов складывался портрет.

Дмитрий Волков был не просто обиженным инженером. Он был фанатиком. Верил, что человечество совершило ошибку, уйдя в космос. Верил, что Земля – единственный дом человека, и всё, что построено вне её, должно быть уничтожено. Верил настолько сильно, что готов был убивать.

Но был в этих слухах и другой Волков. Тот, который помогал своим. Тот, который вытаскивал людей из тюрем, давал работу, кормил семьи. Тот, которому верили и за которым шли.

Максим знал этот тип. Идеалисты с манией величия – самые опасные люди на свете. Они не торгуются. Они не идут на компромиссы. Они готовы умереть сами и убить других ради своей правды.

С такими трудно. С такими нельзя играть в открытую.

На четвёртый день Максим принёс охлаждающие элементы на склад. Сергей проверил, кивнул, отсчитал вторую половину за стабилизаторы и полностью за охлаждение.

– Волков хочет тебя видеть, – сказал он между делом. – Завтра, 20:00, здесь же. Придёшь один. Если приведёшь хвост – сам знаешь.

– Знаю, – сказал Максим.

Внутри всё пело. Наконец-то.

Волков пришёл ровно в 20:00.

Он был не таким, как на голограмме из досье. Живой человек всегда отличается от картинки. Волков оказался выше, чем на фото, и худее. Лицо – осунувшееся, с глубокими тенями под глазами. Но глаза… глаза горели. В них был огонь, который не гасят ни годы, ни разочарования.

Он сел напротив Максима, сложил руки на коленях и долго смотрел молча.

– Артём Соколов, – сказал он наконец. Голос был низким, спокойным. – Контрабандист. Два срока. Работаешь на себя.

– Работаю, – подтвердил Максим.

– Зачем тебе это? – Волков кивнул на ящики с оборудованием. – Риск большой. Деньги не такие уж большие. Что движет тобой?

– А что движет вами? – в тон ответил Максим.

Волков усмехнулся.

– Смелый. – Он покачал головой. – Я задал вопрос.

– Я ответил вопросом. – Максим выдержал взгляд. – Вы хотите знать, почему я здесь. Я хочу знать, почему вы здесь. Каждый имеет право.

Волков молчал долго. Минуту, две. Потом кивнул.

– Хорошо. Я скажу. – Он подался вперёд. – Я здесь потому, что этот… этот муравейник нужно уничтожить. Потому что человечество забыло, кто оно есть. Потому что мы ушли от Земли, как дети, которые убежали из дома и думают, что сами справятся. А они не справятся. Никто не справляется без дома.

– И вы хотите вернуть их? Убив?

– Я хочу дать им шанс. – В глазах Волкова вспыхнул огонь. – Иногда, чтобы спасти, нужно разрушить. Иногда люди понимают только тогда, когда теряют всё.

Максим кивнул, изображая понимание. Внутри он считал пульс – ровный, спокойный. Волков был безумен, но безумен последовательно. С ним можно было разговаривать.

– А ты? – Волков снова посмотрел на него в упор. – Ты веришь во что-нибудь, Артём?

– Я верю в деньги, – сказал Максим, вживаясь в роль.

– Этого мало. – Волков покачал головой. – Деньги – это бумага. Они сгорают. Люди умирают. Станции падают. А вера остаётся.

– У меня нет веры.

– Есть. – Волков улыбнулся – странно, почти ласково. – Она есть у каждого. Просто не все знают, как она называется. Ты, например, веришь в себя. В то, что выживешь. В то, что справишься. Это тоже вера.

Максим промолчал.

– Ладно, – Волков встал. – Я решил. Ты будешь работать с нами. Не просто как поставщик – как свой. Сергей введёт тебя в курс. Если справишься – будешь с нами до конца.

– До какого конца?

Волков посмотрел на него долгим взглядом.

– Увидишь.

Он вышел, не прощаясь. Сергей, стоявший в углу, подошёл к Максиму и хлопнул по плечу.

– Поздравляю. Редко он так быстро принимает.

– Повезло, – сказал Максим.

– Не повезло, – поправил Сергей. – Он в тебе что-то увидел. Не знаю что, но увидел.

Максим кивнул. Он знал что. Волков увидел в нём пустоту. Ту самую пустоту, которую носят в себе люди, потерявшие всё. Соколов был пуст – у него не было ни семьи, ни друзей, ни цели. Только деньги, которые он тратил на выпивку и дешёвых женщин.

Идеальный материал для вербовки.

– Завтра в 10 утра приходи сюда, – сказал Сергей. – Познакомлю с остальными. Будет вводная.

– Буду.

Максим вышел со склада и побрёл в каюту. По дороге он завернул в круглосуточный магазин, купил бутылку дешёвого виски – Соколов должен был отметить успех.

В каюте он открыл бутылку, налил в пластиковый стакан и вылил содержимое в раковину. Запах поплыл по комнате – приторный, химический. Максим сел на койку и закрыл глаза.

Волков. Он видел Волкова вживую. Через несколько дней он узнает, где бомба. А потом передаст координаты группе захвата.

Всё шло по плану.

Он связался с координатором.

Максим: Контакт с Волковым состоялся. Принят в группу. Завтра вводная.

Координатор: Отлично. У тебя две недели. Не спеши, но и не тяни.

Максим: Понял.

Связь прервалась. Максим лёг и уставился в потолок.

В соседней каюте опять ссорились. Те же голоса, та же злость, та же безнадёжность.

Максим закрыл глаза и провалился в сон. Ему снилась Алиса. Она сидела на полу и рисовала, а он смотрел на неё и не мог насмотреться.

Проснулся он от собственного крика.

Утро было серым – на станции никогда не бывало иначе.

Максим умылся, побрился – в зеркале на него смотрел почти приличный человек. Соколов редко брился, но сегодня был особый день.

В 9:45 он уже был у склада. Сергей ждал у входа, курил, глядя куда-то в пустоту.

– Пошли, – сказал он, увидев Максима. – Народ уже собрался.

Внутри склада, в том же углу, где проходили предыдущие встречи, сидели несколько человек. Максим насчитал пятерых – трое мужчин, две женщины. Все разные – от молодого парня в модной куртке до пожилой женщины в рабочем комбинезоне.

– Знакомьтесь, – сказал Сергей, подводя Максима. – Это Артём. Новый. Будет работать с нами.

Люди смотрели на него с любопытством и настороженностью.

– Садись, – Сергей указал на ящик. – Сейчас придёт Дмитрий, всё объяснит.

Волков появился через пять минут. Выглядел он так же – усталый, горящий, сосредоточенный.

– Все в сборе, – сказал он, обводя взглядом присутствующих. – Хорошо. Начнём.

Он достал из кармана небольшое устройство – проектор. В воздухе загорелась голограмма станции.

– Вы знаете, зачем мы здесь, – начал Волков. – Вы знаете, что мы хотим сделать. Но сегодня я скажу вам главное. То, что скрывал до сих пор.

Он увеличил голограмму, показав сектор семь – район главного реактора.

– Здесь, – он ткнул пальцем в пульсирующую точку, – будет наш удар. Термоядерное устройство, замаскированное в системе охлаждения. Когда оно сработает, станция разрушится полностью.

Максим смотрел на точку. Вот оно. Местоположение бомбы.

– Но чтобы оно сработало, – продолжил Волков, – нам нужно отключить аварийную систему охлаждения. Иначе взрыв погасят. Для этого нужны коды доступа, которые мы… получили.

Он посмотрел на Максима.

– Артём помог нам с оборудованием и кодами. Теперь осталось последнее: установить устройство и активировать его.

– Когда? – спросил молодой парень в модной куртке.

– Через одиннадцать дней. – Волков обвёл всех взглядом. – У нас есть одиннадцать дней, чтобы всё подготовить. Потом – конец.

В комнате повисла тишина.

Максим смотрел на лица этих людей. В их глазах не было страха. Только решимость. Они действительно верили, что делают правильное дело.

– Вопросы? – спросил Волков.

Вопросов не было.

– Тогда работаем. – Волков выключил проектор. – Сергей, раздай задания.

Люди начали расходиться. Максим подошёл к Сергею.

– Моё задание?

– Твоё – сидеть тихо и ждать. – Сергей усмехнулся. – Ты своё уже сделал. Дальше работают другие.

Максим кивнул, но внутри похолодел. Если его отстранят от финальной стадии, он не сможет точно определить местоположение бомбы.

– Я могу помочь с установкой, – предложил он. – У меня руки из того места растут.

– Не надо. – Сергей покачал головой. – Волков сказал – ты на подстраховке. Будешь сидеть в норе и ждать сигнала. Если что-то пойдёт не так – прикрываешь отход.

Максим понял. Его проверяли до последнего. Даже сейчас, когда он уже был «своим», ему не доверяли до конца.

– Ладно, – сказал он. – Буду ждать.

– Вот и славно. – Сергей хлопнул его по плечу. – Иди отдыхай. Завтра свяжусь.

Максим вышел со склада и побрёл по коридору. В голове крутились цифры – одиннадцать дней. У него было одиннадцать дней, чтобы найти точное местоположение бомбы и передать координаты.

Он завернул в кафе, заказал кофе и сел в углу. Достал коммуникатор, сделал вид, что читает новости. На самом деле он активировал имплант.

Максим: Бомба в секторе семь, в системе охлаждения реактора. Точное место неизвестно. Волков отстранил меня от установки. Буду искать сам.

Координатор: Понял. У тебя одиннадцать дней. Найди точку. И будь осторожен – Волков не дурак.

Максим: Знаю.

Связь прервалась. Максим допил кофе и вышел на улицу.

Одиннадцать дней.

Где-то далеко, в другом времени, Алиса просыпалась и шла в школу. Она не знала, что папа сейчас на космической станции, за три недели до её рождения, ищет бомбу, чтобы спасти триста пятьдесят тысяч человек.

Она не знала, что это спасение станет для неё приговором.

Следующие дни тянулись медленно, как патока.

Максим делал вид, что выполняет указания Сергея – сидел в каюте, ждал сигнала, изредка выходил в город, чтобы не вызывать подозрений. На самом деле он искал.

Каждый день он обходил сектор семь. Не приближаясь к реактору – там было слишком много охраны и камер. Он ходил по периметру, запоминал, кто заходит, кто выходит, в какое время сменяются патрули, где слепые зоны.

Память Соколова помогала – контрабандист знал станцию как свои пять пальцев. Максим находил дыры в системе безопасности, о которых не догадывались даже проектировщики. Вентиляционные шахты, технические коридоры, заброшенные отсеки – всё это становилось картой, по которой он прокладывал маршрут к реактору.

На пятый день он нашёл то, что искал.

В техническом коридоре, который вёл к системе охлаждения, была старая вентиляционная шахта. По документам она числилась заваренной ещё двадцать лет назад, но Соколов знал, что такие вещи часто делают спустя рукава. Максим проверил – заварка была, но ржавая, старая. При желании её можно было вскрыть.

Он вернулся в каюту и набросал схему. Если пролезть через шахту, можно попасть прямо к охлаждающим контурам. Именно там, по расчётам Максима, должна была находиться бомба.

Оставалось проверить.

Ночью, когда станция затихала, Максим выскользнул из каюты. Он надел тёмный комбинезон, взял инструменты, которые Соколов держал под кроватью, и двинулся к сектору семь.

Дорога заняла сорок минут – он шёл окольными путями, избегая патрулей. У входа в технический коридор замер, прислушался. Тихо. Только гул вентиляции и далёкий шум механизмов.

Он вошёл.

В коридоре было темно – лампы не горели. Максим включил фонарик на груди и двинулся вперёд, считая шаги. Сто двадцать третий шаг – здесь должна быть шахта.

Он нашёл её. Ржавая решётка, за которой чернела пустота. Максим достал ломик, поддел – решётка поддалась с противным скрипом.

Он пролез внутрь.

Шахта была узкой – едва протиснуться. Максим полз на животе, толкая перед собой инструменты. Где-то впереди гудели трубы – он приближался к охлаждающим контурам.

Через двадцать минут он упёрся в ещё одну решётку. За ней был свет.

Максим прильнул к прутьям.

Он смотрел в огромный зал, заполненный трубами и механизмами. Система охлаждения реактора работала в автоматическом режиме – огромные насосы перекачивали жидкий металл, поддерживая температуру в безопасных пределах.

И среди этих труб, на одной из платформ, он увидел её.

Бомба.

Она была небольшой – примерно метр в длину, полметра в ширину. Прикреплена к главному охлаждающему контуру, прямо там, где проходил основной поток. Если она взорвётся, реактор пойдёт вразнос за секунды.

Максим смотрел и запоминал. Расположение, крепления, систему детонации. Рядом с бомбой никого не было – видимо, террористы установили её и ушли.

Он достал мини-камеру, встроенную в имплант, и сделал несколько снимков. Потом начал отползать назад.

В этот момент за его спиной зажёгся свет.

– Стоять, – сказал голос. – Не двигаться.

Максим замер. Обернулся.

В шахте, перекрывая выход, стоял человек с пистолетом. Сергей.

– А я думал, ты умнее, Артём, – сказал он с усмешкой. – Волков говорил – проверь его до конца. Я проверял. А ты взял и прокололся.

Максим медленно поднял руки.

– Что теперь? – спросил он спокойно.

– Теперь пойдёшь к Волкову. Он хочет с тобой поговорить. Лично. – Сергей махнул пистолетом. – Вылезай. Медленно. Без фокусов.

Максим вылез. Сергей обыскал его, забрал инструменты, фонарик, коммуникатор.

– Идём.

Они пошли по техническому коридору. Сергей держал пистолет у пояса Максима – если что, выстрел будет мгновенным.

– Давно ты на них работаешь? – спросил Сергей по дороге.

– На кого?

– Не придуривайся. – Сергей ткнул стволом в спину. – Я же видел, как ты смотрел на бомбу. Не как контрабандист, которому плевать. Как мент. Или ещё хуже.

Максим молчал. Просчитывал варианты. Если его сейчас приведут к Волкову, шансов выжить почти нет. Нужно было действовать.

– Сергей, – сказал он. – Ты ведь умный человек. Понимаешь, что происходит?

– Понимаю. Ты – крыса.

– Я не крыса. – Максим замедлил шаг. – Я тот, кто может спасти ваши жизни.

– Нам не нужно спасение.

– Нужно. – Максим остановился. – Вы проиграли, Сергей. Мы знаем про бомбу. Через несколько дней сюда придёт группа захвата. Волкова убьют или арестуют. Тебя тоже. Всех.

Сергей усмехнулся.

– Пугаешь?

– Предупреждаю. – Максим повернулся к нему лицом, игнорируя пистолет. – У тебя есть семья? Жена? Дети?

Сергей дёрнулся.

– Не твоё дело.

– Моё. – Максим смотрел ему в глаза. – Если ты сейчас приведёшь меня к Волкову, ты подпишешь им приговор. Потому что когда всё кончится, когда станция уцелеет, а ваши лидеры будут мертвы, придут люди с вопросами. И они спросят: кто помогал? Кто носил оборудование? Кто прикрывал? И назовут твоё имя. А потом придут к твоей семье.

– Заткнись. – Голос Сергея дрогнул.

– Я не заткнусь. – Максим шагнул вперёд, почти вплотную к стволу. – У меня тоже есть семья. Дочь. Семь лет. Я здесь, чтобы спасти её. И я не уйду без этого. Понимаешь? Не уйду.

Сергей смотрел на него с ненавистью и страхом.

– Ты псих, – сказал он.

– Может быть. – Максим улыбнулся. – Но я прав.

Они стояли в темноте технического коридора, глядя друг другу в глаза. Пистолет в руке Сергея дрожал.

– Что ты предлагаешь? – спросил он наконец.

– Отпусти меня. Скажи Волкову, что я сбежал, что ты не догнал. А сам..сам исчезни. У тебя есть несколько дней, чтобы вывезти семью со станции. Пока не началось.

– А если ты врёшь?

– Не вру.

Сергей молчал долго. Потом убрал пистолет.

– Проваливай, – сказал он глухо. – Я тебя не видел.

Максим кивнул и пошёл в темноту. За спиной он слышал тяжёлое дыхание Сергея.

Через минуту он свернул за угол и побежал.

В каюту возвращаться было нельзя – Сергей мог передумать. Максим двинулся в другой сектор, в дешёвую гостиницу, где останавливались транзитники. Там, за наличные, можно было снять комнату на ночь без вопросов.

Он заперся в номере, сел на кровать и активировал имплант.

Максим: Бомба найдена. Координаты сбросил. Точка: сектор семь, охлаждающий контур, платформа 7-Г. Установлена на главной трубе. Волков знает, что я работаю на вас. Нужно ускорять операцию.

Координатор: Получил. Жди сигнала. Группа захвата будет через два дня.

Максим: Два дня – слишком долго. Волков может активировать раньше.

Координатор: Не может. Детонатор настроен на определённое время. Если он активирует раньше, бомба не сработает как надо. У нас есть запас.

Максим: Ладно. Жду.

Связь прервалась. Максим лёг на кровать и закрыл глаза.

Два дня.

Он думал об Алисе. О том, что через две недели увидит её. Обнимет. Поцелует. И они пойдут в парк.

Он ещё не знал, что парка не будет.

Два дня тянулись бесконечно.

Максим сидел в гостинице, выходил только за едой. Смотрел новости – станция жила своей жизнью, не подозревая о том, что висит на волоске.

На второй день, ближе к вечеру, имплант ожил.

Координатор: Группа захвата на месте. Начинаем операцию. Твоя задача – обеспечить доступ в сектор семь. Встречай в 22:00 у входа в технический коридор.

Максим встал, оделся, вышел.

В 22:00 он был на месте. Группа захвата уже ждала – пятеро в чёрном, с оружием и оборудованием. Командир – женщина с жёстким лицом – кивнула ему.

– Соколов?

– Корсаков, – поправил Максим. – Здесь я Соколов, но для вас – Корсаков.

– Без разницы. – Женщина махнула рукой. – Веди.

Они вошли в технический коридор. Максим вёл их по памяти, через вентиляционную шахту, к тому месту, где видел бомбу.

Когда они добрались до платформы, бомба была на месте. Рядом с ней стояли двое – Волков и ещё один человек, которого Максим не знал.

– Стоять! – крикнула командир группы. – Руки вверх!

Волков обернулся. Увидел Максима, и в его глазах мелькнуло понимание.

– Ты, – сказал он тихо. – Я знал. Знал, что нельзя верить.

– Опустите оружие, – приказала командир. – Вы окружены.

Волков улыбнулся. Странно, почти спокойно.

– Вы опоздали, – сказал он. – Бомба уже активирована. Через три минуты здесь ничего не будет.

Максим почувствовал, как кровь отливает от лица.

– Где детонатор? – крикнул он.

– Здесь. – Волков показал пульт в руке. – И он уже запущен. Не пытайтесь отключить – это невозможно.

Командир группы что-то кричала, люди бежали к бомбе, но Максим не слышал. Максим смотрел на Волкова и видел в его глазах ту самую пустоту, какую носил в себе сам.

– Зачем? – спросил он. – Зачем тебе это?

– Затем, что я прав, – сказал Волков. – И правда стоит смерти.

Максим шагнул к нему. Волков не сопротивлялся, когда Максим вырвал пульт из его руки. Но на пульте горела цифра: 02:47.

Две минуты сорок семь секунд.

– Уводите его! – крикнул Максим, бросаясь к бомбе. – И уходите сами! Я попробую отключить!

– Корсаков! – закричала командир. – Назад!

Но он уже не слышал. Он смотрел на бомбу, на провода, на детонатор. Память Соколова подсказывала – он видел такие раньше, на чёрном рынке. Таймер был стандартный, но защита стояла серьёзная.

Максим работал руками, разбирая механизм. Пальцы дрожали. Пот заливал глаза. 01:30. 01:15. 00:58.

ОН нашёл нужный провод. Красный. Всегда красный.

00:32.

Максим дёрнул провод.

Бомба щёлкнула и затихла.

Таймер замер на 00:17.

Максим откинулся назад, тяжело дыша. Рядом стояли люди из группы захвата, смотрели на него с уважением и страхом.

– Отключил, – сказал он хрипло. – Всё кончено.

Командир подошла, протянула руку, помогла встать.

– Молодец, – сказала она. – Ты спас станцию.

Максим кивнул. Он смотрел на бомбу, на безжизненный таймер, и думал об Алисе.

Через три дня он вернется домой. Вернется к Алисе. Но он еще не знал, что домой – понятие растяжимое, когда путешествуешь во времени