Семя Пунии. Ад-Дахиль. Роман. Книга первая

Глава 6. Ад Дахиля отправляют в Дамаск

На следующее утро Северина разбудила его и сказала:

– Сегодня мы с тобой попрощаемся.

– Ты уезжаешь? – удивился мальчик.

– Нет, – рассмеялась она, – это ты уезжаешь. Сегодня уходит караван в Дамаск, и ты отправляешься с ним. Ты многому должен научиться за время пути. Будь внимателен! Наш господин обладает большим могуществом, которое держится на любви халифа, да продлятся дни его, но и враги нашего господина тоже сильны. Ведь он иноверец, а его караваны беспошлинно торгуют по всему халифату. Так что будь бдителен, чтобы ничем не опорочить его имя.

Перед отъездом Ад Дахиль хотел увидеть своего господина и попросить его позаботиться о матери, но того не оказалось во дворце. Вечером мальчик уже был за городской чертой, в караван-сарае, где формировался караван, к которому присоединилось множество купцов. Управлял караваном эфиоп Хиэбони абу Рустам. Караван выглядел пестро, особенно выделялись купцы с севера в меховых шкурах. В жаркой местности они выглядели весьма экзотично. Это были хазары, и держались они особняком. У них был и свой отряд всадников, чьи кони были выше арабских, а мечи длинные, прямые, заточенные только с одной стороны. Арабская же сабля была более легкой и обоюдоострой, чтобы можно было поражать противника ударом и сверху и снизу.

Ад Дахиль переходил от одного маленького лагеря к другому. Всюду играла музыка, часто можно было видеть и танцы невольниц. Помимо арабских купцов, было много индийских, которые должны были в Дамаске присоединиться к каравану, следовавшему в Индию. В лагере, где полным ходом шла подготовка к путешествию, оказалось немало ровесников Ад Дахиля, с которыми он быстро нашел общий язык. Вдруг раздался протяжный звук трубы и тут же повторился. Это сигнал означал, что пора прекратить веселье и подготовиться к вечернему намазу. Через некоторое время раздался голос муэдзина, и шум стих. Слышались лишь слова молитвы, ржание лошадей и крики верблюдов, да ветер хлопал дверцами палаток. Хотя Ад Дахиль не принял веры арабов, но давно понял, что лучше этого не показывать, и когда все падали ниц, он поступал так же. Так делали и дикие северяне, и индусы, никто не пытался нарушать законы, установленные хозяевами страны.

Вскоре после окончания молитвы лагерь погрузился в тишину. Мальчик добрел до своей палатки, у входа в которую сидел на подстилке эфиоп из стражников, что охраняли дворец господина, с широкой саблей и красной бахромой на рукояти. Он недовольно взглянул на припозднившегося мальчишку, но ничего не сказал.

В палатке уже лежали шестеро ребят, укрытых одеялами. «Будущие мои спутники, – подумал Ад Дахиль. – Что ж, с ними в пути будет веселей». Тускло мерцал подвешенный на центральную жердь палатки масляный светильник, отбрасывая на стены и пол причудливые тени. Наблюдая за их игрой, мальчик быстро уснул.

Глава 7. Караван отправляется в путь

Утро началось со звуков эфиопских труб, возвещавших начало намаза. Ад Дахиль вышел из палатки первым. Величественное зрелище предстало перед ним. Множество людей опустились на колени лицами к востоку, и началось пение утренних молитв. Только человек из всего сущего на земле славит своего творца и благодарит от всего сердца. Хотя мальчик не был мусульманином, он тоже стал на колени и вдруг вспомнил себя молящимся во дворе своего дома, где осталась его мама. Вспомнил, как он просил богатства и как оно неожиданно нашлось прямо под его ногами; как они с мамой мечтали о новой жизни в достатке и какое несчастье принесло найденное сокровище. Вероятно, этот клад не помог и прежнему своему владельцу. Может быть, то, что случилось с ним в последние месяцы, и было ответом на его молитву? «Если кто-нибудь там наверху действительно есть и слышит всех тут собравшихся, если ему есть хоть какое-то дело до нас, то я обещаю, что каждое утро и вечер буду молиться за маму. Пусть у нее все будет хорошо, пусть найдет она себе какое-то утешение…»

Молитва закончилась, лагерь ожил словно муравейник, а мысли, которые только что обжигали череп изнутри, как горшок гончара, улетучились без следа. Рассвет на равнине близ Александрии наступает стремительно, и надо поскорее собрать лагерь и выйти в путь. Ведь идти будут только до полудня, пока воздух не раскалится.

Вдоль палаток пронесся передовой отряд всадников в красивых накидках и замотанных платами лицах. Мальчишки резво разобрали шатер, разложили и свернули ковры, шкуры, жерди, и спустя четверть часа Ад Дахиль уже шел, держа за поводья привязанных одного за другим верблюдов. Животные быстро и ритмично переставляли ноги, так что мальчику приходилось иногда даже бежать. Караван двигался четырьмя цепочками: мулы, лошади, верблюды и ослы. Было интересно наблюдать за представителями разных народов и дикими зверями, которых везли на продажу. Особенно завораживали глаза льва, который так терзал когтями свою клетку, что, казалось, вот-вот вырвется на свободу. Его желтые глаза сверкали яростью и страхом, а почти рядом с ним восседал за поводьями под навесом безразличный к угрозам могучий детина лет восемнадцати. Получался любопытный контраст: царь зверей в клетке как раб, а раб в комфорте под навесом как царь. Жизнь полна таких странностей.

Через час Ад Дахиля сменил другой подросток. Закончив свою часть утренней работы, он направился к своему непосредственному начальнику, сирийцу Абдулле, которого уже видел во дворце, когда тот сопровождал другую группу подростков.

– Садись, – пригласил его Абдулла, указывая на свободное место в крытой повозке, которую тянули два мула. Поверхность дороги была сухой и твердой, что позволяло ехать с некоторым комфортом. – Хочу ввести тебя в курс дела, – сказал он. – Караваны нашего господина непрерывно перемещаются по стране. Такова воля халифа. Это он поручил нашему господину организовать постоянное сообщение между провинциями. Наши караваны выполняют важное государственное дело, и поэтому мы ограждены от власти наместников специальными грамотами. Также мы берем под защиту и мелких купцов, которые не в состоянии содержать собственную стражу, ведь у нас по сути целое войско, которому по силам отразить нападение вражеской армии. В караване находится также множество соглядатаев. Мы собираем информацию и обязаны сообщать обо всем, что покажется подозрительным. Вот так-то, – завершил свое сообщение Абдулла и похлопал по плечу Ад Дахиля. – А теперь познакомься с нашими спутниками. Это Хушар, старший из вас. Он мидянин и уже пять лет ходит с караванами. Ты должен слушаться его и быть с ним почтительным.

Ад Дахиль прижал ладонь к груди и склонил голову на арабский манер.

– А это Рахул, – представил сириец темнокожего парня лет пятнадцати, на лице которого выделялись белки глаз. – Он из далекой Индии, с берегов Ганга. Рахул будет учить тебя науке торговли, а какая торговля без знания языков. Он знает их семь.

– Только шесть, господин, – поправил его индус и скромно улыбнулся.

Абдулла хотел было что-то возразить, но передумал и продолжил напутствие:

– Днем можете спать, а вечером занимайтесь. Выделяйте время и для прогулок. С чужестранцами будьте внимательны: у них разные обычаи. В караване много невольниц, а у дикарей с севера обычаи весьма… Словом, к ним не суйтесь, они и убить могут.

– Это имеются в виду хазары, – добавил Хушар. – Халифат с ними враждует, так что тут надо быть особенно внимательным.

Затем Абдулла познакомил Ад Дахиля с его сверстником по имени Мурад:

– Он из Хорезма, владеет древней письменностью, – сириец приложил палец к губам, давая понять, что это секрет. – Из Дамаска Мурад отправится на север, к главному торговому городу халифата, а раньше он был в Эфиопии.

– Да, – подтвердил подросток, – я покинул дом около двух лет тому назад.

– Его родители попросили, чтобы наш караван-баши взял его с собой – посмотреть мир и чему-нибудь научиться. Очень умный мальчик, – улыбнулся Мураду Абдулла, а затем указал Ад Дахилю на светловолосых близнецов, Хвичу и Лашу, – коренастых, широкоплечих, улыбчивых ребят. – Хозяин выкупил их у того, кто их похитил. Они из кяфиров. Хозяин, как ты знаешь, никого не принуждает принимать нашу веру, он считает, что выбор должен быть добровольным, осознанным, основанным на знании, а те, кто под страхом смерти принимает какую-либо веру, так же при случае и отрекутся от нее. Пророк, – Абдулла возвел глаза к небу, – учил искренности.

Потом он познакомил Ад Дахиля со светлоглазым рослым парнем из Далмации:

– Он был захвачен пиратами и продан в Александрии. Его выкупил Аль Баррак, и вот Гасан уже третий год с нами. Он силен и научит тебя искусству боя.

Ад Дахиль подумал, что прозвучавшее имя шло далматинцу, как тюрбан верблюду. Тут он вспомнил свое настоящее имя, которого не слышал уже много месяцев, и понял, что оно здесь тоже оказалось бы чужеродным.

Повозка уныло тащилась вперед, скоро всех ребят укачало и они заснули. Абдулла не стал их будить. У него было доброе сердце…

Когда-то он и сам в результате нашествия чужеземцев потерял семью, детей и был выставлен для продажи на невольничьем рынке. От горя потерял аппетит и ничего не ел, сильно исхудал и тяжело заболел. Его уже сочли умершим и выбросили за городские ворота на съедение диким зверям… Очнулся он во дворце Аль Баррака. Как это случилось, не помнил. Помнил лишь заботу и любовь, которую там получил и которая воскресила его. Господин с ним говорил лишь однажды, когда он уже полностью поправился, и сразу поразил своим обходительным отношением, словно сам он был слугой Абдуллы. Запомнились его слова:

– С каждым из нас может случиться горе. Когда-то я тоже потерял семью. Но что мы можем сделать в этом мире, кроме как оказать милость кому-нибудь другому?..

Абдулле поручили присматривать за молодыми ребятами в походах и учить их добру. Это было легко: ведь пример лучший урок. Он не знал о судьбе своих детей, возможно, они погибли или попали в рабство, но чужих, воспитание которых поручил ему добрый хозяин, любил как своих собственных.

Когда Ад Дахиль проснулся, рядом с ним сидел тот, кто первым его сменил. Повозка катилась, шуршала под колесами каменная крошка, рядом шумно дышал верблюд. Ребята продолжали спать, не было только Хушара: он всегда нес вахту в самое жаркое время дня, когда солнце становилось в зенит. Раздался звук эфиопских горнов, и повозки остановились. Все, кто был в караване, собрались вместе для молитвы. Стояла невыносимая жара. Муэдзин запел, прося Аллаха вести их прямым путем. Все упали ниц. После молитвы началась постановка лагеря. Ребята быстро и умело разложили ковры и ткани, установили каркас, накрыли его, застелили коврами полы. Через короткое время все расселись внутри просторного шатра, прячась от солнцепека, и скоро заснули. Только Хушар и Рахул остались снаружи присматривать за животными.

Следующие дни были похожи один на другой. Ранний, еще до рассвета, подъем, молитва, легкий завтрак, сборы в дорогу. Затем пять-шесть часов перехода – и новая стоянка. Разбивка лагеря происходила по четко отработанному сценарию, лишь с той разницей, что помощники Хушара ежедневно менялись. В таком возрасте все трудности путешествия перекрываются азартом новых впечатлений. По вечерам, когда жара спадала, мальчишки занимались вместе науками, но не так, чтобы перетруждаться. Каждый учил другого тому, что знал сам. Далматинец был прекрасным борцом и копьеметателем, после занятий ребята гуляли по лагерю и знакомились с попутчиками, рассматривали их товары. Нередко совершались сделки между купцами из разных стран и местными мелкими торговцами, которые, как мухи на сладость, налетали на караван, предлагая свои товары и покупая необходимое для себя. В лагере было весело и интересно. Музыканты и танцовщицы, купцы и ученые, кого только здесь не было. Постоянно проводились состязания. Помимо основной арабской охраны, принадлежавшей Аль Барраку, в караване были мавританцы, нумидийцы, визиготы, недавно покоренные арабами. Были и степняки из далеких краев, их нанимали в основном афганцы, так как стоили они весьма дешево и не требовали для себя никаких удобств. Спали они на конях, да и вообще почти вся их жизнь проходила в седле, даже нужду они справляли, не слезая со своих приземистых широкоспинных мохнатых коней. Интересно, что хазары и степняки, одевавшиеся совершенно по-разному, лицом и телосложением были одинаковы: мощные круглые лица, узкий разрез глаз, похожая осанка… Разве что ноги у степняков от постоянного сидения на лошадях без седел были кривыми, и когда они передвигались на своих двоих, было заметно, что это требует некоторых усилий.

Одним из излюбленных развлечений как у степняков, так и у хазар была борьба на конях. Смысл ее был таков: два всадника старались сбросить друг друга, ухватив за пояса. При этом управление конем требовало многих тонкостей. В отличие от арабских и иных всадников степняки управляли лошадями без помощи рук, а значит, имели преимущество как в стрельбе из лука, так и в любом другом единоборстве. А как здорово они метали копья на полном ходу! Ребята как раз наблюдали за таким поединком в тот вечер, который навсегда изменил судьбу Ад Дахиля.

– Говорят, степняк на полном ходу должен попасть в кольцо, которое подбросит отец жениха, только тогда он сможет стать мужем, – Абдулла неслышно приблизился сзади и произнес эти слова прямо в ухо мальчику, а затем хлопнул его по плечу.

Ад Дахиль вздрогнул от неожиданности, что вызвало смех его товарищей. Оскорбленный их смехом, он встал и вышел из круга собравшихся посмотреть поединок. Вокруг звучала музыка: выли свирели, стучали бубны и металлические тазы, которые назывались ташты, ритмично бренчали кифары, восхищали зрителей танцовщицы. Жизнь многонационального каравана выглядела праздничной. Были здесь и несколько местных бедуинских вождей. Ад Дахиль, возмущенный насмешками товарищей, шел сквозь этот шумный балаган, и ему казалось, что каждый взрыв смеха направлен в его адрес. Вскоре он миновал последние палатки лагеря и оказался за холмом, где были устроены отхожие места. Он решил сказать, когда вернется, что ходил справить нужду.

Шум лагеря был еле слышен, свежий ветерок приятно обдувал лицо, а звезды были такими близкими, что казалось – протяни руку, и коснешься их…

Какая красота, какое чудо над нашими головами! А мы, уткнувшись в земные дела, не замечаем его. Ведь именно оно прежде всего свидетельствует о бренности временного и величии вечного… Мысли увлекли Ад Дахиля далеко. Сперва он погрузился в глубь небес, затем вспомнил свой дом и маму. Ему захотелось плакать. Среди мальчишек, состязающихся во всем, и прежде всего в мужественности, плакать было нельзя, а ведь слезы очищают и смягчают сердце. Может быть, и его мама смотрит сейчас на небо и молится о своем сыне. Он тоже решил обратиться к небу, но не как язычник к стихии, а как нищий у дверей богача. Небо и есть двери дома того, кто владеет всем. Может быть, он услышит и того, кто сейчас перед этими дверями молит его о помощи и защите. Не для себя, у него и так все хорошо, но для его матери, оставшейся в одиночестве без защитника… Тут ему пришло в голову, что свет звезд это свет молитв, обращенных с земли в небо. Но как можно помочь сразу такому количеству молящихся? Наверное, мы сами должны уметь управлять своим домом…

Глава 8. Ад Дахиль знакомится с Хатун

Ад Дахиль опустил голову – и в этот момент услышал чьи-то шаги. Он подумал, что кто-то из ребят ищет его, и решил затаиться. Какая-то фигура промелькнула шагах в десяти от него и присела, послышался звук струи… Неужели это девчонка?.. Когда фигура поднялась и направилась в сторону лагеря, Ад Дахиль, сам не зная почему, последовал за ней. Теперь он уже не уверен был, что видел девочку: силуэт впереди напоминал скорее худого мальчишку. Вскоре они вновь оказались в окружении шумной толпы, собравшейся у костров. Фигура, которую преследовал Ад Дахиль, пересекла границу той части лагеря, где жили хазары. Помня предупреждение Абдуллы, он остановился, но затем решился все-таки проникнуть на чужую территорию, у входа на которую стоял стражник. Ад Дахиль прокрался к конной привязи и собирался пролезть между лошадьми, как вдруг кто-то крепко сжал его запястье. Он обернулся – то был Хушар.

– Что ты тут делаешь? Разве я тебя не предупреждал, что нельзя соваться к хазарам! – строго выговорил ему мидянин, но мальчик почувствовал, что за этой строгостью скрывается забота о нем. Так тонкая кожица персика скрывает нежную сладость внутри. Мальчик молча склонил голову и пошел за Хушаром.

Вскоре над лагерем разнесся сигнал, призывающий на молитву. Настала тишина, были слышны лишь звуки, издаваемые бессловесными тварями. Люди же, как мусульмане, так и непричастные к их вере, затихли. Ад Дахиль упал на колени и, помня о своем обещании, стал молиться о матери.

Весь следующий день прошел как обычно, а вечером, как только караван расположился лагерем, мальчик, освободившись от занятий, занялся расследованием тайны вчерашнего вечера. Да, именно тайны. Он уже не сомневался в том, что видел вчера девчонку. Но почему она была ночью одна? Невольниц обычно водили в специальные огороженные места, охраняемые евнухами. Может быть, она соглядатайка? Или дочь какого-нибудь могущественного начальника? Он решил не спускать глаз с лагеря хазар. Было еще светло, поэтому он мог присмотреться к фигуре, которую преследовал вчера. Но теперь это явно был мальчик, причем довольно хилого вида. Теплый халат, который хазары носили поверх длинных хитонов, выглядел на худом теле словно мешок на жерди, которую крестьяне устанавливали, чтобы пугать птиц на полях. Но чем пристальнее всматривался Ад Дахиль в эту фигуру, тем тверже убеждался, что видит переодетую девчонку. Но в халифате не приветствовалось свободное передвижение девочек, тем более среди мужчин. В караване было немало рабынь-танцовщиц, но свободную женщину вне отведенного для них пространства не встретишь.

Пока он наблюдал за девчонкой, в глаза ему бросилось многое, что касалось стана хазар. Весь периметр их лагеря, более двух десятков шатров, находился под постоянным надзором нескольких воинов. Вообще вся их группа больше походила на военный отряд, чем на караван купцов. Это объяснялось тем, что только недавно завершилась арабо-хазарская война, когда хазары дошли аж до Мосула. Закрепись они там, это означало бы конец продвижению власти халифа, ведь и византийцы готовы были присоединиться к ним. Не успей арабы мобилизоваться и отбросить их за Дербент, не было бы уже никакого халифата, но арабы под руководством Саида ибн Амра аль-Хараши отбросили нападавших и на этом не остановились. Они понимали, что воевать на своей территории значило подвергаться постоянной угрозе. Сначала они, одно за другим, покорили маленькие горные царства Кавказа, обратив всех в свою веру. Только гордые аланы хоть и потерпели поражение, но согласились прекратить войну лишь при условии сохранения их веры. Арабы приняли условие, но при этом позволили побежденным единоверцам притеснять аланов, посчитав, что те сами изведут в непрерывных войнах гордый народ, и по крайней мере угрозы присоединения его к Византии или хазарам не будет. В следующий же год арабы под руководством Марвана, нынешнего халифа и друга Аль Баррака, перешли Кавказ и проникли в самое сердце каганата. Овладев всеми укрепленными городами, они принудили хазар к позорному миру, при этом каган, чтобы убедить арабов в своей покорности, принял их веру. Правда, распространения она не получила из-за того, что арабы вскоре были вынуждены вернуться в свою страну, но с тех пор хоть и редко, но можно было встретить хазарских купцов в халифате. При этом они пользовались покровительством Аль Баррака.

Ад Дахиль весь вечер делал вид, что чем-то занят, чтобы другие мальчишки его не беспокоили. Ведь после занятий, когда становилось прохладнее, в лагере начинался настоящий праздник. Мальчик был уверен, что девчонка непременно повторит вчерашний маршрут, и тут он не упустит шанса разоблачить ее. Зачем ему это было нужно, он и сам не знал.

Когда наконец стемнело, интересующая его фигура появилась из самого главного хазарского шатра. Ад Дахиль следовал за ней, скрываясь за торговыми рядами в толпах покупателей и любопытных гостей из ближней округи. Несколько раз он терял свою цель из виду, но с легкостью вновь находил: ведь ему была известно, куда направляется его объект. Вот они уже миновали ряды животных, где несколько стражников, скучая, проводили его взглядом. Чтобы не показать им, что он кого-то преследует, Ад Дахиль уклонился немного в сторону, но скрывшись с глаз охраны, вернулся на прежний курс.

Интересующая его фигура, как он предполагал, находилась по другую сторону небольшого холма. Поднявшись на его поросшую редкой травой макушку, он увидел пустошь, по которой ветер гонял кучку сухих колючек. Чтобы не выдать себя, Ад Дахиль пригнул голову к самой траве, но тут неведомая сила подтолкнула его слегка вверх и вперед – и он кубарем покатился вниз. Ошеломленный, он распластался на земле и, не успев понять, что происходит, почувствовал чье-то колено у себя на спине и холодный металл у шеи.