Случайная истина

Глава 3

Шесть лет превратили нашу семейную жизнь в череду монотонных конфликтов. Мамины вспышки ярости стали привычным фоном: швабра, врезающаяся в спину, пальцы, вцепившиеся в волосы, тяжёлые ладони, бьющие по голове. Я научилась не чувствовать – просто сжиматься, закрывать лицо, молчать. Пощёчины уже не причиняли боли. Они лишь служили сигналом: «Сейчас ты должна заплакать».

Я плакала. Но не от боли. От пустоты.

Переезд к папе ничего толком не изменил. Мы жили в квартире рядом с дядей, но это лишь слегка смягчило обстановку: мама теперь ограничивалась пощёчинами и ледяными взглядами. Её ярость уместилась в рамки «воспитательных мер», будто она сама устала от бесконечной войны.

Я смотрела в зеркало и видела девушку почти восемнадцати лет. Глаза – всё те же, но в них больше не прыгали озорные искорки. Теперь там было что‑то другое: тихая, упрямая решимость.

– Сестра‑а‑а, какой вы универ выбрали? – Эми впорхнула в комнату и плюхнулась на диван рядом со мной.

Она выросла – из колючей девчонки превратилась в уверенную, яркую девушку. Её глаза горели, когда она говорила, а голос звучал твёрдо. Она не знала, что такое страх перед матерью. Или просто не позволяла ему завладеть собой.

Я улыбнулась:

– Ну, не знаю… Хочу в Китай.

Эми приподняла бровь:

– В Китай? Зачем?

– Хочу стать актрисой. Там… другая атмосфера. Другой мир. Здесь я не хочу учиться. Не хочу выбирать профессию, которую мне навязывают.

Она задумалась, потом покачала головой:

– А с мамой вы говорили?

Я хмыкнула:

– Конечно, нет. Она скажет, что это глупости. Что я должна остаться здесь, закончить университет, найти «нормальную» работу.

Эми вскочила:

– Давайте поговорим с папой. А с мамой – когда она вернётся с работы.

Не дожидаясь моего ответа, она помчалась в родительскую спальню, где папа, развалившись на кровати, увлечённо играл в Free Fire.

– Папа! – её голос прозвучал как сигнал тревоги. – Мы с сестрой хотим с вами поговорить!

Папа оторвался от экрана, нахмурился:

– Что случилось?

– Ничего плохого! – поспешила заверить я, входя следом. – Просто… у нас есть идея.

Эми, не теряя времени, выпалила:

– Сестра хочет уехать в Китай учиться на актрису!

Пауза. Папа перевёл взгляд на меня – и в нём не было даже тени сомнения. Только холодная, привычная непреклонность.

– Нет, – отрезал он. – Это не обсуждается.

Я сглотнула, но попыталась:

– Пап, я серьёзно. Я хочу попробовать. Знаю, что это сложно, но…

– Сложно? – он перебил, голос стал жёстче. – Это не сложно. Это бессмысленно. Актриса? В Китае? Ты даже языка не знаешь.

– Я немного знаю и буду дальше учить… – вырвалось у меня. – Я найду подработку, буду учиться, постараюсь…

Он покачал головой:

– Ты никуда не поедешь. Точка.

Эми шагнула вперёд:

– Но папа, это её мечта!

– Мечта – это университет здесь, нормальная профессия, – он снова взял телефон. – Всё. Разговор окончен.

Мы вышли из комнаты. Эми сжала мою ладонь:

– Он просто не понял. Надо объяснить ещё раз.

Я покачала головой:

– Не надо. Он никогда не согласится. Даже если кто‑то умрёт – он не изменит решения.

В груди теплилась надежда – хрупкая, как пламя свечи на ветру. Но теперь она таяла, растворяясь в привычном ощущении тупика.

– Что будем делать? – тихо спросила Эми.

Я посмотрела в окно, на улицу, где люди шли по своим делам, жили своими жизнями. Где‑то там был Китай. Где‑то там была я – та, которой я могла бы стать.

– Не знаю, – ответила я. – Но я не сдамся.

Эми кивнула. В её глазах читалось: «Я с вами».

– Позвоните маме. Может, хоть она поймёт.

Я набрала мамин номер. Сердце колотилось где‑то в горле, пальцы дрожали. Гудки.

– Что? – резкий голос в трубке.

– Мам, я…

– Говори быстрее, я занята.

Я сглотнула:

– Я хотела поговорить про университет… Я думаю поехать в Китай, учиться на актрису.

Тишина. Потом – взрыв:

– Что?! Ты совсем с ума сошла?! В Китай?! Да ты даже языка не знаешь!

– Я выучу, мам. Это моя мечта…

– Мечта?! – её голос взлетел на октаву выше. – Твоя мечта – закончить нормальный университет здесь! Или ты хочешь, чтобы мы все вернулись на родину и ты пошла в универ там?!

Я замерла. Возвращение на родину – это конец всему. Там не будет ни малейшей надежды на что‑то своё.

– Но мам…

– Никаких «но»! – перебила она. – Выбирай университет здесь. Иначе – собирай вещи.

– Хорошо… – прошептала я.

– Вот и отлично. И чтобы больше я не слышала про этот Китай.

Я опустила телефон. Руки дрожали. Эми молча обняла меня.

– Ну вот… – голос дрогнул. – Всё зря.

Она ничего не сказала, просто держала меня за руку.

Когда Эми ушла ужинать, я осталась одна в комнате. Слез не было – только тяжесть в груди, будто кто‑то положил туда камень. Я легла на кровать, уткнулась лицом в подушку и просто лежала так, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Почему? Почему всё всегда против меня?

Но потом я резко села.

– Нет.

Тихо, но твёрдо.

– Если не сейчас – то в будущем. Я всё равно стану китайской актрисой.

Слёзы высохли. В голове прояснилось.

– А пока… пока я поучусь здесь. На экономиста.

***

Часы показывали 22:40 – мама вернулась. Я лежала в кровати, накрывшись одеялом, притворяясь спящей. Дверь приоткрылась, мамин взгляд скользнул по комнате, и она вышла.

Я не спала.

Как всегда.

Сон приходил ко мне только к трём утра. До этого – бесконечное ворочание, попытки закрыть глаза, мысли, кружащиеся в голове. Я принимала лекарства, которые прописал педиатр, но они не помогали. Просто оставляли послевкусие горечи во рту и лёгкую туманность в мыслях.

В шесть утра я встала.

На кухне пахло кофе и тостами. Мама уже была там, листала документы. Я подошла, стараясь не привлекать внимания.

– Мам… Я выбрала университет.

Она подняла глаза:

– Какой?

– Экономический, туда хотел поступить брат. Он далеко отсюда. Мне придётся жить в общежитии.

Мама задумалась. Потом кивнула:

– Хорошо. Этот университет действительно сильный.

Папа, сидевший рядом, тоже согласился:

– Да, это достойный выбор.

Я едва сдержала улыбку.

Они согласились.

Это не Китай. Это не актёрская карьера. Но это первый шаг. Шаг к свободе.

Мысленно я уже составляла план:

1.Продолжить учить китайский.

2. Закончить университет.

3. Найти работу.

4. Податься в Китай – даже если придётся всё бросить.

Я посмотрела в окно. Солнце поднималось над домами, окрашивая небо в розовые и золотые тона.

Всё только начинается.

***

Я аккуратно складывала вещи в чемодан. Чёрные брюки, строгие топы, рубашки – весь мой привычный арсенал одежды официально‑делового стиля. Я всегда одевалась так, выходя из дома, неважно куда: в школу, в магазин или на прогулку. Классика придавала мне уверенности, словно броня.

Мама вошла в комнату, окинула взглядом раскрытый чемодан:

– Почему ты берёшь свои старые вещи? Они же тебе большие стали.

Я провела рукой по мягкой ткани любимой чёрной футболки:

– Ничего. Буду носить как оверсайз.

– Зачем? Не надо. Ты похудела – надевай новые вещи. Вот зачем тебе эта чёрная футболка?

Я прижала футболку к груди:

– Буду надевать её на ночь. Вы ведь знаете, мама, это моя любимая. Я её никогда не выброшу.

Мама пристально посмотрела на меня:

– Потому что её тебе подарил Эли?

Я промолчала. Она угадала.

Эльмар… Он уехал служить, когда ему было восемнадцать, – пять лет назад. Мне тогда исполнилось пятнадцать. С тех пор я его не видела. Он сам захотел пойти в армию, и я до сих пор восхищаюсь его решимостью.

Я так по нему скучаю. Но главное – с ним всё хорошо. Не знаю, когда мы увидимся снова, но каждый раз, когда тоска накрывает с головой, я надеваю эту футболку или просто обнимаю её. Однажды он сам носил её, когда оставался у нас с ночёвкой. С тех пор я её не стираю. В ней остался его запах – слабый, едва уловимый, но для меня это самое дорогое.

Мои мысли прервала Эми. Она влетела в комнату, сияя:

– Машина приехала! Сестра, вам уже пора.

Я последний раз оглядела комнату, где прошла большая часть моей жизни. Подошла к маме. Она стояла у окна, скрестив руки на груди.

– Ну что, готова? – спросила она без улыбки.

Я кивнула:

– Да.

Мама шагнула ко мне, поправила воротник рубашки, как делала это в детстве перед школой. Её пальцы на мгновение задержались на моей шее, а потом она резко отступила:

– Смотри мне. Ни с мальчиками дружить, ни разговаривать. Иначе папа тебе голову оторвёт.

Её голос звучал строго, но в глазах мелькнуло что‑то неуловимое – то ли тревога, то ли сожаление.

– Я поняла, мам, – тихо ответила я.

Она кивнула, будто убеждая саму себя, и отвернулась.

Эми обняла меня крепко‑крепко:

– Пишите каждый день! И приезжайте на выходные, если получится.

– Конечно, – я улыбнулась ей. – Буду скучать.

Папа, до этого молча сидевший в кресле, поднялся:

– Всё, пора. Чемодан тяжёлый?

– Нет, я сама справлюсь, – я взяла ручку чемодана.

Он кивнул, не говоря ни слова. В его взгляде не было ни одобрения, ни осуждения – только привычная отстранённость.

Я вышла на улицу, вдохнула свежий воздух. Машина ждала у подъезда. Водитель открыл багажник, я положила чемодан, потом села на заднее сиденье.

Оглянулась. Мама, Эми и папа стояли на крыльце. Мама подняла руку в коротком жесте, Эми махала обеими руками, папа просто смотрел.

Я нажала кнопку, опуская стекло:

– Пока!

Машина тронулась. Я смотрела, как дом отдаляется, становится меньше, пока не скрылся за поворотом.

В руке я сжимала ту самую чёрную футболку. Прижала её к лицу, вдохнула едва уловимый запах.

***

Такси остановилось у массивных чугунных ворот, за которыми раскинулся кампус университета. Я вышла, вдохнула свежий утренний воздух и огляделась.

Перед мной простирался настоящий город в городе. Широкие аллеи, обсаженные кленами и дубами, вели к величественным зданиям из красного кирпича с белыми колоннами. Между корпусами – ухоженные газоны, скамейки под старинными фонарями, небольшие скверы с фонтанами. Вдалеке виднелись купола библиотеки и шпиль часовни. Студенты в удобной одежде и с рюкзаками за плечами спешили по своим делам, кто‑то сидел на траве с книгами, кто‑то болтал, смеясь, у велосипедных стоек.

Я поправила лямку портфеля и направилась ко входу в административный корпус, но почти сразу растерялась: куда идти дальше? Оглядевшись, заметила девушку, идущую мне навстречу.

– Простите, – окликнула я её, – не подскажете, где находится общежитие?

Она улыбнулась, махнула рукой в сторону невысокого современного здания за рощей:

– Вон там, за деревьями. Видишь стеклянную дверь? Это главный вход. Поднимайся на третий этаж, там найдёшь свой блок.

– Спасибо! – я кивнула и поспешила в указанном направлении.

Глава 4

Здание оказалось светлым, с большими окнами и просторным холлом, где стояли мягкие диваны и кофейные автоматы. На стенах – яркие постеры с университетскими мероприятиями, доски объявлений, карты кампуса. Лифт довёз меня до третьего этажа, и я, сверяясь с бумажкой с номером комнаты, нашла свою дверь.

Ключ легко повернулся в замке. Я толкнула дверь и вошла.

В комнате уже была девушка. Она сидела на кровати, листая журнал, но, услышав скрип двери, подняла глаза и тут же вскочила.

Это была высокая блондинка с пронзительно‑голубыми глазами и аккуратным носиком. Её светлые волосы были собраны в небрежный хвост, а на ней – облегающий топ цвета морской волны и короткие джинсовые шорты. На ногах – разноцветные носки и розовые кеды.

– Привет! Я твоя соседка, Катрина, – она протянула руку с ярким маникюром.

– Привет, приятно познакомиться. Меня зовут Алия, но можешь звать меня просто Лия, – я улыбнулась и пожала её руку.

Катрина окинула меня взглядом, задержавшись на строгом чёрном брючном костюме, и подмигнула:

– Ого, ты прямо с иголочки! Не переживай, тут все ходят как хотят.

Я слегка смутилась, но кивнула. Пока она болтала, я начала разбирать вещи. Свой шкаф – узкий, но вместительный – я заполняла методично: на верхнюю полку сложила свитера и кардиганы; на среднюю повесила рубашки и блузки на вешалки; нижнюю отделила для джинсов и брюк; в маленький ящик у двери убрала носки и нижнее бельё.

Рюкзак поставила на полку над столом, а любимую чёрную футболку Эльмара аккуратно сложила и положила в самый дальний угол – чтобы никто не заметил.

– Так, – Катрина села на свою кровать, скрестив ноги, – сегодня вечером будет вечеринка в честь новеньких. Ты придёшь?

Я замерла, держа в руках расчёску. Вечеринка… Мама бы точно не одобрила. Папа бы сказал, что это пустая трата времени. Но внутри что‑то шевельнулось – то самое чувство, которое я так долго подавляла: хочу попробовать что‑то новое.

– Не знаю… – протянула я. – Я даже не уверена, что мне стоит…

– Да брось! – перебила Катрина, взмахнув рукой. – Будет весело. Музыка, танцы, пицца, всякие игры. Все пойдут. Ты же не хочешь сидеть тут одна в первый же вечер?

Она наклонилась ближе, её глаза загорелись:

– К тому же, это отличный способ завести друзей. Ну? Давай, соглашайся!

Я посмотрела в её искреннее, оживлённое лицо и вдруг поняла: если я хочу начать новую жизнь, то начинать надо прямо сейчас.

– Ладно, – выдохнула я. – Я пойду.

Катрина взвизгнула от радости и хлопнула в ладоши:

– Отлично! Тогда давай решим, что ты наденешь. Потому что, это – она указала на мой костюм. – Точно не подойдёт.

Она вскочила, подошла к своему шкафу и начала вытаскивать вещи:

– Вот, примерь это. Или вот. Или… О! Вот это точно твоё!

В её руках оказалась лёгкая блузка с цветочным принтом и светлая юбка.

– Примерь, – настаивала она. – Обещаю, ты сама себя не узнаешь.

Я взяла вещи, улыбнулась:

– Ладно. Давай попробуем.

И впервые за долгое время почувствовала: возможно, всё не так страшно. Возможно, здесь, вдали от дома, я смогу стать той, кем всегда хотела быть.

Я переоделась в лёгкую блузку с цветочным принтом и светлую юбку до колен – непривычно короткую для меня, но неожиданно удобную. Катрина одобрительно кивнула:

– Вот теперь ты выглядишь как настоящая студентка!

– Спасибо, – я слегка покрутилась перед зеркалом, привыкая к новому образу.

– А теперь – экскурсия! – Катрина схватила меня за руку и потянула к выходу. – Покажу тебе всё самое важное: где кормят, где спят, где прячутся от скучных лекций.

Мы обошли кампус: Катрина с энтузиазмом рассказывала про каждую локацию. Вот – самая вкусная пиццерия, там – место, где все делают домашку, потому что там бесплатный Wi‑Fi и мягкие диваны, а вон там – озеро, где все фотографируются на закате. Она показывала мне всё с таким воодушевлением, что я невольно улыбнулась. Впервые за долгое время я чувствовала… интерес.

Мы как раз подходили к главному скверу, где студенты собирались после пар, когда Катрина вдруг замедлила шаг:

– О, привет, ребята!

Перед нами стояла группа из пяти‑шести человек. Все оживлённо переговаривались, смеялись. Почти все улыбнулись Катрине, кто‑то махнул рукой, но один парень – высокий, с тёмными волосами и серьёзным выражением лица – даже не поднял глаз. Он был погружён в телефон.

Катрина начала знакомить меня с ребятами:

– Это Джейк, это Миа, это Сэм…

Она перечисляла имена, а я старалась запомнить, но тут парень с телефоном вдруг поднял взгляд. Наши глаза встретились.

Я тут же отвела взгляд, чувствуя, как внутри всё сжалось.

– …а это Лия, моя соседка по комнате, – закончила Катрина, указывая на меня.

Парень медленно убрал телефон в карман, сделал шаг вперёд и, глядя на Катрину, спросил:

– Как ты сказала её зовут?

– Лия, – тут же ответила Катрина.

Он перевёл взгляд на меня, подошёл ещё ближе:

– Какой ты национальности?

Я молчала. Внутри нарастала тревога.

Сделала шаг назад и повернулась к Катрине:

– Я пойду в общежитие. Ты можешь поговорить с друзьями.

Но не успела я развернуться, как он схватил меня за руку, резко потянул к себе.

– Я у тебя спрашиваю: кто ты по национальности? – его голос звучал холодно, почти угрожающе.

Я вырвала руку, не глядя на него, пошла прочь.

– Уходи отсюда. Тебе тут не рады, – бросил он мне вслед.

Я замерла, но не обернулась.

– Либо ты уйдёшь сама, либо я заставлю тебя уйти, – добавил он с ледяной усмешкой.

Я не ответила. Просто пошла вперёд, стараясь не ускорять шаг, чтобы не показать, как сильно дрожат колени.

Пройдя несколько метров, я наконец оказалась вне поля зрения той группы. Сердце колотилось, но я старалась дышать ровно.

И тут:

– Лия?

Голос был женский, мягкий, но уверенный. Я обернулась.

Ко мне приближалась девушка примерно моего возраста. Тёмные волосы, большие карие глаза, лёгкая улыбка на лице. Она была одета в простую футболку и джинсы, но в её походке чувствовалась уверенность.

– Ты ведь Лия? – повторила она, останавливаясь в паре шагов от меня. – Я видела, как ты разговаривала с Катриной.

Я кивнула, не зная, что сказать.

– Меня зовут Наоми, – она протянула руку. – Не обращай внимания на этого парня. Он всегда такой.

Я осторожно пожала её руку:

– Спасибо.

Наоми улыбнулась шире:

– Хочешь, я провожу тебя до общежития? Или, может, пойдём выпьем кофе? Тут рядом есть классная кофейня.

Я колебалась. Но в её взгляде было что‑то… искреннее. Что‑то, что заставило меня ответить:

– Да. Давай кофе.

Наоми кивнула, взяла меня под руку:

– Отлично. И не переживай – в этом универе есть люди, которым ты точно понравишься.

Мы зашли в уютную кофейню с большими окнами и тёплым освещением. Пахло свежемолотым кофе и выпечкой. Наоми уверенно подошла к стойке, заказала два американо, а потом обернулась ко мне:

– Хочешь что‑нибудь к кофе? Пирожное, маффин?

Я покачала головой:

– Нет, спасибо.

– Почему? – она приподняла бровь.

Я замялась. Признаваться было неловко, но и врать не хотелось.

– До девятого класса я была… толстой. И теперь просто не люблю сладкое. Привычка.

Наоми рассмеялась – легко, без насмешки:

– Не любишь сладкое? Разве есть такие девушки?

Её искренний смех снял напряжение. Я улыбнулась в ответ:

– Оказывается, есть.

Мы нашли столик у окна, сели. Наоми сделала глоток кофе, посмотрела на меня задумчиво:

– Знаешь, я, знакома с твоим братом. Эльмар, да?

Я вскинула глаза:

– Ты знаешь Эльмара?!

– Видела пару раз до того, как он ушёл на службу. Он был… другим. В хорошем смысле. Спокойный, уверенный.

Сердце сжалось от тоски.

– Да, он такой… – прошептала я. – Я не видела его уже пять лет.

Наоми кивнула, словно понимая без слов. Потом её лицо стало серьёзнее:

– А тот парень, который приставал к тебе… Его зовут Демиен. Будь с ним осторожна.

– Почему?

– Его отец – крупный спонсор университета. Директриса буквально ходит перед ним на задних лапках. Демиен знает это и пользуется. Он может устроить неприятности, если захочет.

Я сжала чашку:

– Понятно.

– Но не бойся, – Наоми положила руку на моё запястье. – Ты не одна. Просто… не провоцируй его, и всё обойдётся.

Молчание длилось несколько секунд, потом Наоми снова оживилась:

– Так ты ведь пойдёшь на вечеринку сегодня?

Я задумалась. После встречи с Демиеном хотелось спрятаться в комнате, но…

– Да. Пойду.

– Отлично! – Наоми хлопнула в ладоши. – Тогда идём вместе. Я познакомлю тебя со своими друзьями. Они классные, правда.

– Ты уверена? Я не хочу быть обузой…

– Глупости! – она махнула рукой. – У нас как раз не хватает новых лиц. Будет весело, обещаю.

Я сделала глоток кофе. Горячий, чуть горьковатый – как напоминание: жизнь продолжается.

– Хорошо. Спасибо, Наоми.

Она улыбнулась:

– Вот и отлично. А теперь расскажи мне побольше о себе. Что ты любишь? Чем увлекаешься?

И я начала рассказывать. Сначала осторожно, потом всё увереннее. О книгах, которые перечитывала по несколько раз, о музыке, которую слушала тайком от родителей, о мечте когда‑нибудь увидеть Китай.

Наоми слушала внимательно, иногда вставляя комментарии или задавая вопросы. И впервые за долгое время я почувствовала: здесь, в этом незнакомом месте, у меня может появиться настоящий друг.

***

Мы так увлечённо разговаривали, что не заметили, как стрелки часов перевалили за семь. Наоми вдруг взглянула на экран телефона и ахнула:

– Ого! Нам уже пора на вечеринку. Пошли?

Я кивнула, и мы направились к парковке рядом с главным входом в университет. Я с любопытством огляделась:

– Зачем мы сюда?

– У меня есть машина, – улыбнулась Наоми. – Но я не умею водить. Сейчас позвоню другу, он приедет и повезёт нас.

– Я умею водить, – неожиданно для себя сказала я.

Наоми широко улыбнулась:

– Отлично! Тогда ты за рулём, а я буду твоим навигатором.

Я села за руль. Внутри всё дрогнуло от странного чувства – смесь волнения и ностальгии. Последний раз я водила машину в шестнадцать лет, когда дедушка изредка разрешал мне проехать по пустынной дороге за городом. Но навыки, похоже, не забылись – руки сами нашли правильное положение, движения были чёткими.

Машина у Наоми – компактный кроссовер с автоматической коробкой передач. Я повернула ключ зажигания, двигатель мягко заурчал. Наоми, сидящая рядом, включила навигатор и радостно сообщила:

– Всё, маршрут проложен! Едем к дому Джеймса – там сегодня тусовка.

Я плавно тронулась с места. Вечер уже вступал в свои права: небо из голубого превращалось в сумеречно‑синее, на горизонте загорались первые звёзды. Уличные фонари начали разбрасывать по асфальту тёплые жёлтые круги света.

Мы выехали на широкую дорогу, огибающую кампус. Вдоль обочины тянулись деревья, их тени причудливо переплетались на мокром после дневного дождя асфальте. Вдали виднелись силуэты студенческих общежитий, из окон уже пробивался свет – кто‑то готовился к вечеринке, кто‑то делал домашку.

– Смотри, светофор! – воскликнула Наоми, тыча пальцем вперёд.

Я улыбнулась:

– Вижу, не волнуйся.

Притормозила, дождалась зелёного, плавно нажала на газ. Машина легко набрала скорость. Наоми откинулась на сиденье, включила музыку – лёгкий инди‑поп, создающий уютную атмосферу.

– Ты отлично водишь! – одобрила она. – Я бы так не смогла.

– Ничего сложного, – ответила я, внимательно следя за дорогой. – Главное – чувствовать машину.

Мы свернули на пригородную трассу. Здесь уже почти не было машин, только редкие фары встречных автомобилей прорезали сгущающуюся темноту. Ветер слегка шумел в открытых окнах, принося с собой свежесть вечернего воздуха и лёгкий запах травы.

Наоми время от времени поглядывала на навигатор и подсказывала:

– Через триста метров направо… Теперь прямо до перекрёстка… О, вот и его улица!

Вдали показались огни частного сектора – уютные коттеджи с подсвеченными дорожками и палисадниками. Мы медленно въехали в тихий район, где уже слышалась приглушённая музыка и смех.

– Приехали! – объявила Наоми, указывая на дом с ярко освещённой верандой, откуда доносились голоса и ритмичная музыка.

Я припарковалась у обочины, выключила двигатель и глубоко вздохнула. Сердце колотилось – то ли от волнения, то ли от предвкушения.

– Готова? – спросила Наоми, открывая дверь.

Я посмотрела на неё, на ярко освещённый дом, на звёздное небо над головой – и улыбнулась:

– Да. Готова.

Перед нами возвышался двухэтажный дом, словно сошедший со страниц архитектурного журнала. Чёткие геометрические линии, панорамные окна от пола до потолка, минималистичный фасад в серых и чёрных тонах – всё кричало о современном стиле хай‑тек. Металлические элементы отделки отражали последние лучи заката, а подсветка по периметру придавала строению почти футуристический облик.

У входа – широкая бетонная площадка с аккуратно выстроенными в линию кустарниками. Рядом – гараж на два автомобиля с автоматическими воротами. Через стеклянные стены на первом этаже виднелись силуэты гостей и разноцветные блики от диско‑шара.

Я невольно засмотрелась на дом, пытаясь осмыслить, кому он принадлежит.

– Чей это дом? – спросила я, повернувшись к Наоми.

Она на секунду замешкалась, потом ответила:

– Это дом младшего брата Демиена. Но ты можешь не волноваться – он его полная противоположность.