Давайте объединимся

– Невозможно! – отрезал Джефрис, – Абсолютно невозможно. Я несу слишком большую ответственность за наше общее благополучие, и единственное, чего я не могу себе позволить, – это ничего не делать. Может быть, я согласен с вами, рентгеновские аппараты на спортивных аренах – поверхностная мера, которая не принесет результата, но это необходимо сделать, чтобы впоследствии люди не пришли к горькому выводу, что мы пренебрегли интересами нашей страны ради красивых логических построений, которые позволили нам ничего не делать. Наш контргамбит должен быть активным.

– Каким образом?

Помощник президента Джефрис посмотрел на Брекенриджа. Юный офицер безопасности, до сих пор спокойно молчавший, сказал:

– Нет смысла говорить о будущем нарушении равновесия, когда оно уже нарушено, И не имеет значения, взорвутся ли роботы или нет. Может быть, вы правы и они действительно только приманка, чтобы отвлечь Нас. Но факт остается фактом: Мы на четверть века отстали в Роботехнике, и это может оказаться роковым. Какие достижения Роботехники, имеющиеся у Них в запасе, будут применены, если начнутся военные действия? Царственным ответом может быть привлечение всей Нашей мощи, сейчас же, к ускоренной программе развития Роботехники, а первая задача – найти гуманоидов. Вы можете назвать это как вам нравится – то ли упражнением по Роботехнике, то ли предотвращением смерти пятнадцати миллионов мужчин, женщин и детей.

Линн беспомощно покачал головой:

– Вы не можете понять. Вы играете Им на руку. Они хотят заманить Нас в тупик, чтобы получить свободу продвигаться в других направлениях.

Джефрис сказал нетерпеливо:

– Это ваша догадка. Брекенридж передал свое предложение по каналам правительственной связи, оно одобрено, и мы начнем со Всеобщей научной конференции.

– Всеобщей?

Брекенридж пояснил:

– Мы внесли в список всех известных ученых из всех отраслей естественных наук. Они все приедут в Шайенн. Предстоит обсудить только один вопрос: как продвинуться вперед в Роботехнике, и конкретно – как сконструировать принимающее устройство для электромагнитных полей коры головного мозга, которое будет достаточно чувствительным, чтобы отличить органический человеческий мозг от позитронов мозга робота.

– Мы надеялись, что вы охотно возьметесь за проведение конференции, – сказал Джефрис.

– Со мной никто об этом не консультировался.

– Вы же понимаете, сэр, времени было мало. Вы согласитесь ее провести?

По лицу Линна скользнула улыбка, Снова возник вопрос об ответственности. Всем должно быть ясно, что ответственность лежит, на Линне, как главе исследований по Роботехнике. У него возникло чувство, что на самом деле проводить эту конференцию будет Брекенридж. Но что он мог поделать?

И он сказал:

– Я согласен.

Брекенридж и Линн вместе вернулись в Шайенн, где в тот же вечер Ласло угрюмо и недоверчиво выслушал рассказ Линна о том, что им предстояло.

Ласло сообщил:

– Пока вы были в отъезде, шеф, я провел пять экспериментальных моделей гуманоидного типа через тестирование. Наши люди работают в три смены двадцать четыре часа в сутки, Если нам придется проводить конференцию, эта канцелярщина пойдет а ущерб делу. Работа остановится.

– Это ведь временно, – заметил Брекенридж. – Вы приобретете больше, чем потеряете.

Ласло поморщился:

– Стада астрофизиков и геохимиков абсолютно ни в чем не помогут Роботехникам.

– Взгляд специалиста со стороны может оказаться полезным.

– Вы уверены? Откуда вы знаете, что вообще существует способ улавливания волн, которые посылает мозг, и что, даже если это возможно, есть способ отличить человека от робота по волновой модели? Кто вообще выдвинул этот проект?

– Я, – сказал Брекенридж.

– Вы? Вы Роботехник?

Юный агент безопасности спокойно ответила:

– Я изучал Роботехнику.

– Это не одно и тоже.

– У меня был доступ к текстам, касающимся русской Роботехники, – на русском языке. Материалы высшей степени секретности, намного опережающие то, что вы имеете здесь.

Линн произнес уныло:

– Мы у него на крючке, Ласло.

– На основе их материалов, – продолжал Брекенридж, – я и предложил именно это направление исследований. С уверенностью можем сказать, что простой перенос электромагнитных характеристик человеческого мозга на позитронную основу не даст точного дубликата. Прежде всего, самый сложный позитронный мозг, если он настолько мал, что умещается в человеческом черепе, в сотни раз менее сложен, чем мозг человека. Следовательно, он не может усвоить все нюансы, и должен существовать способ воспользоваться этим обстоятельством.

Казалось, на Ласло слова Брекенриджа произвели впечатление вопреки его воле. Линн мрачно улыбнулся. Легко было возмущаться Брекенриджем и предстоящим нашествием нескольких сотен ученых, которые не являются специалистами в Роботехнике, но сама постановка проблемы была интересной. Этим, по крайней мере, можно было утешаться.

Понимание пришло к нему постепенно. Линн, которому ничего другого не оставалось, сидел в своем кабинете в бездействии, поскольку его исполнительная власть стала чистой фикцией. Может быть, это и помогло. У него появилось время для раздумий, и он представил себе, как все что-то значащие ученые западного полушария соберутся в Шайенне.

Брекенридж с холодной эффективностью занимался подготовкой конференции. В его тоне сквозила уверенность в себе, когда он сказал Линну:

– Давайте объединимся, и мы победим Их.

Давайте объединимся.

Линну удалось сохранить спокойствие, и если бы даже кто-нибудь наблюдал за ним в эту минуту, он мог бы заметить только, как Линн дважды моргнул, – ничего больше.

Он принял все необходимые меры с неожиданной отрешенностью, и это помогло ему сохранить спокойствие, хотя он чувствовал, что, по всем правилам, должен сойти с ума. Он разыскал Брекенриджа в его импровизированном кабинете. Брекенридж сидел один и, увидев Линна, нахмурился:

– Что-то не так, сэр?

Линн ответил устало:

– Я думаю, все в порядке. Я ввел военное положение.

– Что?!

– Как руководитель Бюро, я могу это сделать, если, по моему мнению, ситуация этого требует. В моем отделе я, таким образом, могу быть диктатором. Это расплата за прелести децентрализации.

– Вы немедленно отмените этот приказ, – Брекенридж шагнул к нему. – Когда Вашингтон узнает об этом, вам конец.

– Мне все равно конец. Вы думаете, что я не понимаю, что мне уготована роль величайшего злодея в американской истории: я человек, который позволил Им нарушить паритет. Мне нечего терять, но может быть, я еще выиграю. – Он засмеялся, но смех его был невеселым, – Какой отличной мишенью будет Бюро Роботехники, а, Брекенридж? Всего несколько тысяч людей надо убить бомбой ТП, которая способна уничтожить триста квадратных миль за одну микросекунду, но из них пятьсот человек – наши величайшие ученые. Нам пришлось бы выбирать: вести войну, будучи лишенными мозга нации, или сдаться. Думаю, Мы сдались бы.

– Но это невозможно. Линн, вы слышите меня? Вы понимаете? Как могут роботы пройти проверку службой безопасности? Как они могут объединиться?

– Но они уже объединяются! Мы помогаем им это сделать. Мы приказываем им это сделать. Наши ученые посещают Их конференции, Брекенридж. Они посещают их регулярно. Все, кроме Роботехников. Вы сами обратили внимание на эту странность. Ну, а десять американских ученых до сих пор там, а вместо них десять роботов сейчас едут в Шайенн.

– Это просто смешно.

– Думаю, это правильное предположение, Брекенридж. Но план бы не удался, если бы мы не знали, что роботы находятся в Америке, и не решили собрать всех виднейших ученых на конференцию. Удивительное совпадение: именно вы привозите новости о роботах, и предлагаете провести конференцию, и составляете повестку дня, и все организовываете, и точно знаете, какие ученые приглашены. Вы уверены, что те десять включены в список приглашенных?

– Доктор Линн! – воскликнул Брекенридж возмущенно. Он вскочил, готовый броситься на Линна.

Линн произнес:

– Не двигайтесь. У меня бластер. Мы просто подождем, пока ученые прибудут один за другим. Одного за другим мы подвергнем их рентгеновскому исследованию. Одного за другим мы проверим их на радиоактивность. Никто из них не будет общаться с другими до окончания проверки, и если все пятьсот окажутся чисты, я отдам вам бластер и сдамся. Только мне кажется, что мы найдем десять роботов. Садитесь, Брекенридж.

Они оба сели. Линн сказал:

– Подождем. Когда я устану, Ласло меня сменит. Подождем.

Профессор Мануэло Джиминес из Буэнос-Айреса взорвался, когда стратосферный реактивный самолет, на котором он летел, был на высоте трех миль над Долиной Амазонки. Это был взрыв простой взрывчатки, но его оказалось достаточно, чтобы полностью уничтожить самолет.

Доктор Герман Лейбовиц из Минессотского Технологического института взорвался в вагоне монорельсового поезда, убив двадцать человек и ранив сто.

Точно так же доктор Огюст Морэн из института ядерной физики в Монреале и семь других умерли на разных этапах своего пути в Шайенн.

Ласло влетел, бледный и заикающийся, с первым из этих сообщений. Прошло всего два часа с того момента, как Линн задержал Брекенриджа, держа в руке бластер.

Ласло признался:

– Я думал, что вы спятили, шеф, но вы были правы. Они были роботами. Они должны были ими быть. – Он повернулся и ненавидящими глазами посмотрел на Брекенриджа. – Только их предупредили. Он предупредил их, и теперь не останется ни одного целого. Ни одного для изучения.

– О боже! – воскликнул Линн в бешенстве, направил бластер на Брекенриджа и выстрелил. У офицера безопасности исчезла шея; туловище опало; голова отлетела, глухо ударилась об пол и покатилась по дуге.

Линн простонал:

– Что я наделал! Я же думал, он просто предатель. Не более того.

А Ласло стоял неподвижно, с открытым ртом, лишившись на минуту способности говорить. Линн хрипло проговорил:

– Конечно, он предупредил их. Но как он мог это сделать, сидя здесь в кресле, если в него не был вмонтирован радиопередатчик? Не понимаешь? Брекенридж был в Москве. Настоящий Брекенридж до сих пор там. О боже, их было одиннадцать.

Ласло наконец удалось пробормотать:

– А почему он сам не взорвался?

– Я полагаю, ждал подтверждения, что остальные получили его сигнал и самоуничтожились. Когда ты пришел с новостями и я понял, что прав, я чуть не опоздал выстрелить. Бог знает, на какую долю секунды я его опередил.

Ласло сказал потрясенно:

– Зато теперь у нас есть гуманоидный робот для изучения. – Он наклонился и дотронулся кончиками пальцев до липкой жидкости, вытекающей из остатков шеи, которыми заканчивалось обезглавленное тело.

Это было высококачественное машинное масло.