Край Основания [Академия на краю гибели]

Конвергенция

Когда Стор Джиндибел увидел на экране корабль Кампера, ему показалось, что невероятно долгому путешествию настал конец. Однако, это был не конец, а всего лишь начало. Путешествие от Трантора до Сейшел было не более чем прологом.

Нови казалась испуганной.

– Это другой космический корабль, Мастер?

– Да, Нови. Тот самый, к которому мы стремились. Он гораздо больше нашего и лучше. Он может лететь так быстро, что мы не смогли бы его догнать.

– Быстрее, чем корабль Мастеров? – Нови была поражена.

Джиндибел пожал плечами.

– У нас, ученых, нет таких кораблей, нет таких приборов, как на этом корабле.

– А почему у ученых нет таких кораблей, Мастер?

– Потому что мы мастера в более важном деле. Материальные достижения – это пустяки.

Нови снова сдвинула брови, размышляя.

– Мне кажется, идти так быстро, чтобы Мастера не могли догнать – вовсе не пустяки. Кто эти люди, которые имеют такие вещи?

– Они называют себя Основанием. Ты когда-нибудь слышала об Основании?

Он и сам размышлял, знают ли хэмиш о Галактике и почему Спикеры никогда не задумывались над этим. Может, только он не задумывался, потому что считал, что хэмиш ничто не интересует, кроме копания в земле.

Нови задумчиво покачала головой.

– Я никогда о нем не слышала, Мастер. Когда школьный мастер учил меня знать букварь – я имею в виду, учил читать, он говорил, что есть много других миров и называл некоторые. Он говорил, что наш хэмиш-мир называется Трантор и что когда-то этот мир правил другими мирами. Он говорил, что Трантор был весь покрыт блестящим железом, и там жил Император – главный Мастер. – Она смотрела на Джиндибела с застенчивой радостью. – Я, правда, не всему этому верила. Мало ли историй рассказывают сказители во время долгих ночей. Когда я была маленькой, я верила во все, а став старше, поняла, что многое из этого – не правда. Я мало во что верю, почти ни во что. Даже школьные мастера говорят не правду…

– Этот рассказ учителя – правда, Нови, только это было очень давно, когда Трантор действительно был весь покрыт металлом, и там жил Император, который правил всей Галактикой. Теперь же всеми мирами правит Основание и становится все сильнее.

– Они будут править всем миром?

– Ну, не сразу, только через пятьсот лет.

– И будут хозяевами мастеров?

– Нет, нет. Они будут править Галактикой, а мы будем править ими – для безопасности.

Нови снова нахмурилась.

– Мастер, у людей Основания много таких замечательных кораблей?

– Думаю, что да, Нови.

– И другие вещи тоже такие же… поразительные?

– У них мощное оружие всякого рода.

– Тогда разве они не могут захватить все миры сейчас?

– Нет, не могут. Время для этого еще не настало.

– А почему не могут? Время еще не настало, потому что мастера остановят их?

– Нам не нужно этого, Нови. Они и так не смогут захватить все миры.

– Что же их останавливает?

– Видишь ли, – сказал Джиндибел, – когда-то один мудрый человек придумал план… – Он улыбнулся и покачал головой. – Трудно объяснить, Нови. Может, в другой раз. Когда ты увидишь, что произойдет до нашего возвращения на Трантор, ты, может быть, поймешь и сама, без моего объяснения.

– А что случиться, Мастер?

– Не знаю, Нови. Но все, что случится – к лучшему.

Он повернулся и приготовился к контакту с Кампером. И, делая это, не мог удержать внутреннюю мысль, говорившую: «По крайней мере, я надеюсь на это».

Он тут же рассердился на себя, потому что знал источник этой слабой и глупой мысли. Это был образ громадной хитроумной мощи Основания, воплощенной в корабле Кампера, и его, Джиндибела, досада на откровенное восхищение Нови этой мощью.

Глупец! Как он мог позволить себе сравнивать обладание примитивной силой с способностью управлять событиями. Много поколений Спикеров называли это «обманчивостью руки на горле».

Подумать только, что он все еще не выработал иммунитета к их приманкам!

Манн Ли Кампер не имел ни малейшей уверенности в том, как он должен себя вести. Большую часть своей жизни он мечтал о всемогущих Спикерах, существующих далеко за пределами его круга знаний – Спикеров, с которыми он изредка вступал в контакт и которые держали все человечество в таинственном плену…

Один из них – Стор Джиндибел, у которого он в последние годы получал инструкции. В большинстве случаев он даже не был голосом, а лишь присутствовал в мозгу Кампера – гиперречь без гипертранслятора.

Что ни говори, а Второе Основание далеко обогнало Первое. Без материальных средств, лишь одной развитой силой мысли они могли проходить сквозь парсеки, и мысль эту нельзя было перехватить. Она была невидимой, неопределенной сетью, державшей все миры посредством немногих, предназначенных к этому, индивидуумов.

Кампер больше чем когда-либо испытывал подъем при мысли о своей роли.

Как мала была эта связь, звеном которой он был, какое огромное влияние она осуществляла и каким секретом все это было: даже жена Кампера ничего не знала о его тайной жизни. А нити держали Спикеры… И тот Спикер Джиндибел, который, вероятно, будет следующим Первым Спикером.

Теперь Джиндибел был здесь, в корабле с Трантора, и Кампер задыхался от разочарования, что эта встреча произойдет не на самом Транторе.

Неужели это корабли Трантора? В давние времена торговцы, провозившие товары через враждебную Галактику, имели, наверное, лучшие корабли.

Неудивительно, что Спикер так долго добирался до Сейшел.

У него не было даже стыковочного механизма, чтобы объединить два корабля, когда понадобится взаимный переход персонала. Даже презренный сейшельский флот был снабжен такими механизмами. А Джиндибел просто уравнял скорость, перекинул через брешь между кораблями трос и закачался на нем, как в имперские времена.

Что же это, думал Кампер, не в силах подавить свои ощущения. Корабль был не более, чем старомодным имперским судном, и к тому же, маленьким.

По тросу передвигались две фигуры, одна – очень неумело. Ясно, что она еще никогда не выходила в открытый космос.

Наконец они добрались до борта и сняли скафандры. Спикер Джиндибел оказался человеком среднего роста, невыразительной внешности: он не был ни крепок, ни силен, и даже не имел ученого вида. Лишь темные, глубоко сидящие глаза выдавали ум. Но сейчас Спикер глядел вокруг с явными признаками благоговейного трепета.

Второй оказалась женщина одного роста с Джиндибелом. Она, раскрыв рот, оглядывала все вокруг.

Переход не был так уж неприятен Джиндибелу. Он не был космонавтом – как и никто из членов второго Основания – но не был и земляным червем, потому что никто из членов Второго Основания не позволил бы себе этого.

Нужда в космических перелетах всегда могла возникнуть, хотя каждый член Второго Основания надеялся, что такая необходимость будет возникать только изредка. Прим Палвер, чьи космические путешествия стали легендарными, однажды печально заметил, что мерой успеха Спикера является малое количество случаев, заставляющих его идти через космос ради обеспечения плана.

Джиндибел пользовался тросом уже три раза, это был – четвертый, и даже если бы он испытывал напряжение, оно исчезало бы в заботе о Саре Нови. Он почувствовал даже без ментовидения, что этот шаг в пустоту вывел ее из душевного равновесия.

– Я бояться, Мастер, – сказала она, когда он объяснил ей, что нужно делать. – Это быть пустота, в которую я шагать.

Уже один ее возврат к диалекту хэмиш свидетельствовал о полном смятении.

Джиндибел ласково уговаривал:

– Я не могу оставить тебя на борту этого корабля, Нови, потому что я, может быть полечу в другом, ты должна быть рядом. Опасности нет, потому что наши космические костюмы защитят нас, а упасть ты никуда не сможешь. Если ты отпустишь трос, то все равно останешься на месте, а я буду рядом, чтобы помочь тебе. Давай, Нови, покажи, что ты достаточно храбрая и смышленая, чтобы стать ученой.

Она больше не возражала, и Джиндибел, не желавший ничего, что могло бы нарушить гладкость ее мозга, не пытался делать успокаивающих прикосновений.

– Ты можешь разговаривать со мной, – сказал он, когда они надели космические скафандры. – Если ты будешь сильно думать, я услышу. Говори медленно каждое слово отчетливо и твердо. Ты ведь слышишь меня?

– Да, Мастер.

Он видел, как шевелятся губы за прозрачной лицевой пластинкой.

– Говори, не шевеля губами, Нови. В костюмах, какие делают ученые, нет микрофонов. Все делается мыслью.

Губы перестали двигаться, а взгляд стал тревожным.

– Вы слышите меня, Мастер?

– Очень хорошо! – подумал Джиндибел, – а ты меня?

– Слышу, Мастер.

– Тогда иди за мной и повторяй мои движения.

Для начинающей она справилась прекрасно, сумела побороть напряжение и следовала указаниям. Джиндибел опять почувствовал удовольствие.

Однако она явно была рада, что они снова оказались на борту – впрочем, Джиндибел тоже. Он осматривался вокруг, пока снимал скафандр, и был ошеломлен роскошью и техническим уровнем оборудования. Он почти ничего не узнавал, сердце упало при мысли, что у него не хватит времени научиться управлять всем этим. Он мог бы извлечь опыт непосредственно от человека на борту, но это не дало бы такого удовольствия, как настоящее изучение.

Затем он сконцентрировал внимание на Кампере. Кампер был высок и худ, на несколько лет старше Джиндибела, довольно красив, с тугими волнами волос поразительного масляно-желтого цвета.

И Джиндибелу стало ясно, что этот тип разочарован и даже пренебрежительно смотрит на Спикера, с которым встретился впервые. Более того, ему совершенно не удавалось скрыть эмоции.

Джиндибел не обижался. Кампер не был транторианином, не был полноправным членом Второго Основания, и у него, ясное дело, были иллюзии.

Даже самое поверхностное сканирование его мозга подтвердило предположение оратора. Среди прочих была иллюзия, что истинная мощь обязательно связана с внешней силой. Что ж, пусть себе заблуждается, пока это не мешает делам Джиндибела, но в настоящий момент именно эта иллюзия мешала.

Джиндибел сделал мысленный эквивалент щелчка. Кампер слегка покачнулся под воздействием резкой, но кратковременной боли. Это было принуждение к сосредоточенности, которое дало человеку понять небрежную, но страшную силу, которую мог использовать только Спикер, если хотел. И Кампер тут же испытал громадное уважение к Джиндибелу.

Джиндибел приветливо объяснил:

– Я просто привлек ваше внимание, Кампер, мой друг. Сообщите мне, пожалуйста, о настоящем местопребывании нашего друга Тревиза и его друга Пилората.

Кампер нерешительно спросил:

– Я должен говорить в присутствии женщины, Спикер?

– Эта женщина, Кампер, продолжение меня самого, опасения напрасны.

– Как прикажите, Спикер. Тревиз и Пилорат приближаются сейчас к планете, известной как Гея.

– Вы говорили об этом в своем последнем сообщении. Они уже наверняка высадились на Гее и, возможно снова взлетели. Они, однако, недолго пробыли на Сейшел-планете.

– За то время, пока я следовал за ними, они еще не приземлялись. Они приблизились к планете с большой осторожностью, подолгу останавливаясь между микропрыжками. Мне было ясно, что они не располагают информацией об этой планете.

– А у вас она есть, Кампер?

– Нет, Спикер. По крайней мере, в моем компьютере нет ничего.

– Этот компьютер? – взгляд Джиндибел упал на контрольную панель, и он спросил с неожиданной надеждой:

– Он может помочь вести корабль?

– Он полностью ведет его, Спикер. Человек просто думает вместе с ним.

Джиндибел внезапно почувствовал досаду.

– Основание шагнуло так далеко?

– Да, но грубо. Компьютер работает неважно. Я должен повторять свои мысли по несколько раз, но и в этом случае получаю минимальную информацию.

– Я, наверное, сумел бы сделать лучше.

– Уверен в этом, Спикер, – почтительно согласился Кампер.

– Но в данный момент это неважно. Как получилось, что в нем нет информации о Гее?

– Не знаю, Спикер. Он может требовать – если только так можно выразиться о компьютере – сведения о любой населенной людьми планете Галактике.

– Он не может иметь больше информации, чем в него заложено, и если те, кто этим занимался, считали, что располагают исчерпывающими сведениями обо всех заселенных планетах, компьютер должен находиться в том же заблуждении. Правильно?

– Совершенно верно, Спикер.

– Вы справлялись на Сейшел?

– Спикер, – неохотно сказал Кампер, – люди на Сейшел не говорят о Гее, а если кто скажет, то какую-нибудь ерунду. Рассказывают сказки, что Гея – могущественный мир, устоявший даже перед Мулом.

– А что конкретно они говорят? – спросил Джиндибел, подавляя возбуждение. – Вы были настолько уверены, что это всего лишь суеверие, что даже не поинтересовались деталями?

– Нет, Спикер, я спрашивал о многом, но получал только то, что передал вам. Они могут говорить долго и много, но все сводится к тому, что я вам уже сказал.

– По-видимому, – произнес Джиндибел, – Тревиз тоже это слышал и отправился на Гею по каким-то причинам, связанным с этой… с этой великой мощью. И он, видимо, тоже боится этой мощи, поэтому и действует так осторожно.

– Вполне может быть, Спикер.

– Однако вы не последовали за ним.

– Следовал, Спикер, достаточно долго, чтобы удостовериться, что он и в самом деле идет на Гею. Затем я вернулся сюда, на окраину системы Геи.

– Зачем?

– По трем причинам, Спикер. Первая – должны были прибыть вы, и я хотел вас встретить хотя бы на части пути и как можно раньше взять на борт, как вы и приказывали. Поскольку на моем корабле установлен гипертранслятор, и я не мог далеко удаляться от Тревиза и Пилората, чтобы не вызывать подозрений на Терминусе, но решил, что сюда могу рискнуть отойти. Вторая – когда стало ясно, что Тревиз приближается к Гее очень медленно, я решил, что у меня хватит времени встретить вас, не вмешиваясь в события, тем более, что вы, конечно, более компетентны, чем я, чтобы проследовать за ним на планету и справиться с любой неожиданностью, какая может возникнуть.

– Справедливо. А третья причина?

– Со времени нашего последнего общения, Спикер, случилось нечто неожиданное, чего я не понимаю. Я чувствовал, что для меня лучше как можно скорее встретиться с вами.

– А что за событие, которого вы не ожидали и не поняли?

– Корабли флота Основания подходят к границам Сейшел. Мой компьютер перехватил информацию из сейшельской радиопередачи. Во флотилии, по крайней мере, пять современных кораблей, и у них достаточная мощь, чтобы подавить Сейшел.

Джиндибел не сразу ответил, поскольку не следовало показывать, что он не ожидал такого хода событий и тоже не понимает его. Через минуту он небрежно сказал:

– Как вы полагаете, это имеет отношение к полету Тревиза на Гею?

– Это произошло сразу же после его отлета, а если «Б» следует за «А», то можно предположить, что «А» принуждает «Б» к этому, – ответил Кампер.

– Тогда похоже, что все сходиться в одну точку: на Гею – Тревиз, я и Первое Основание. Ну, вы хорошо поработали, Кампер, и вот что мы сделаем теперь: во-первых, вы покажете мне, как работает этот компьютер и как с его помощью можно управлять кораблем. Я уверен, что это не займет много времени.

После этого вы перейдете на мой корабль, как только я вложу в ваш мозг приемы управления им. У вас не будет никаких затруднений с маневрированием.

Хотя, должен сказать, вам он покажется весьма примитивным. Вы, конечно, уже догадались об этом по его виду. Взяв управление кораблем, вы останетесь здесь и будете ждать меня.

– Долго, Спикер?

– Пока я не вернусь. Я не рассчитываю исчезнуть надолго, чтобы вам не угрожало отсутствие продовольствия, но, если я все же задержусь чересчур, вы можете уйти на какую-нибудь обитаемую планету Сейшел-Союза и ждать там. Где бы вы ни были, я вас найду.

– Как прикажете, Спикер.

– И не тревожьтесь. Я могу управлять этой таинственной Геей и, если понадобится, и пятью кораблями Основания в придачу.

Литерал Тубинг был послом Основания на Сейшел в течение семи лет. Ему нравилось его положение.

Высокий, довольно крепкий, пятидесятичетырехлетний, он носил пышные усы с тех времен, когда это было модно и на Основании, и на Сейшел. У него было множество морщин и заученно-безразличное выражение лица. Его отношение к работе нелегко было угадать.

Но, все-таки, положение ему нравилось. Оно держало его в стороне от политических склок на Терминусе и давало возможность вести жизнь сейшелского сибарита и содержать жену и дочь в том же стиле, к которому они начали привыкать. Он не хотел, чтобы его жизнь изменилась.

С другой стороны, он недолюбливал Лионо Кодила, возможно, за то, что тот тоже щеголял усами, как у Тубинга, да еще седыми. В прежние времена только они двое из видных общественных деятелей отпустили усы, и между ними было нечто вроде соревнования в этом деле. Теперь, думал Тубинг, никакого соперничества не могло быть: усы Кодила заслуживали презрения.

Кодил был Директором Службы Безопасности, когда Тубинг был еще на Терминусе и мечтал помешать Харле Бранно стать мэром, мечтал пока от него не откупились посольством. Бранно сделала это, спасая себя, но, в конце концов, Тубинг был благодарен ей. Но не Кодилу. Возможно, из-за его лживой манеры держаться дружелюбно – даже после того, как он точно наметил способ перерезать вам глотку. Теперь Кодил был здесь, в гиперпространственном изображении, как всегда жизнерадостный, излучающий добродушие. Его истинное тело было, конечно, далеко на Терминусе, что избавляло Тубинга от необходимости оказывать ему какие-либо знаки гостеприимства.

– Кодил, – сказал он, – я хочу, чтобы эти корабли были отозваны.

Кодил весело ухмыльнулся.

– Я бы тоже хотел этого, но Старая Леди заупрямилась.

– Вы всегда умели убеждать ее.

– Иногда! Только когда она хотела, чтобы ее убедили. Но на сей раз она не хочет. Тубинг, делайте свое дело. Держите Сейшел в равновесии.

– Я думаю не о Сейшел, Кодил, я думаю об Основании.

– Как и все мы.

– Кодил, не уклоняйтесь. Выслушайте меня.

– Охотно, но на Терминусе беспокойные времена, и я не могу слушать вас бесконечно.

– Я буду, насколько возможно, краток. Речь идет о возможном уничтожении Основания. Если эта гиперпространственная линия не перехватывается, я буду говорить открыто.

– Она не перехватывается.

– Тогда разрешите продолжить. Несколько дней тому назад я получил послание от некоего Голана Тревиза. Я помню Тревиза по тем временам, когда занимался политикой: он был комиссаром по Перевозкам.

– Это был дядя молодого человека, – пояснил Кодил.

– А, значит, вы знаете этого Тревиза, пославшего мне сообщение. Согласно информации, что я с тех пор собрал, он был Советником, и после недавнего успешного разрешения Селдоновского Кризиса был арестован и выслан.

– Точно.

– Я этому не поверил.

– Чему именно не поверили?

– Тому, что он в ссылке.

– Почему?

– Когда же было в истории, чтобы гражданина Основания высылали? Он арестован или не арестован, он проверяется или не проверяется, он либо осужден, либо нет, если осужден, он понижен, смещен, разжалован, посажен в тюрьму или казнен. Но в ссылку…

– Всегда что-то случается впервые.

– Вздор. На первоклассном военном корабле? Любой дурак поймет, что он идет со специальной миссией от вашей старухи. Кого она надеется обмануть?

– Ну какая же может быть миссия?

– Скажем, найти планету Гея.

Часть жизнерадостности слетела с лица Кодила. В глазах появилась необычная твердость. Он заявил:

– Я знаю, вы не ощущаете непреодолимого импульса поверить моим утверждениям, господин посол, но убедительно прошу вас поверить мне в одном этом случае. Ни я, ни мэр ничего не слышали о Гее в то время, когда Тревиз был выслан. Мы впервые услышали о Гее значительно позже. Если вы поверите этому, мы продолжим разговор.

– Я придержу скептицизм на срок, достаточный, чтобы принять это, Директор, хотя это трудно сделать!

– Это чистая правда, господин посол, и если я внезапно перешел на официальный тон, то это для того, чтобы вы ответили на вопросы. Вы говорите так, словно Гея – знакомый вам мир. Как получилось, что вы знаете что-то, а мы нет? Разве не ваш долг – следить за тем, чтобы мы знали все, что известно вам?

Тубинг мягко сказал:

– Гея – не часть Сейшел-Союза. Она, возможно, вообще не существует.

Неужели я должен передавать на Терминус все бабьи сказки, какие рассказывают о Гее суеверное простонародье? Кое-кто говорит, будто Гея находится в гиперпространстве. По словам других, это планета сверхъестественным образом охраняет Сейшел. Третьи говорят, что она послала Мула завоевывать Галактику.

Если вы намерены сообщить правительству Сейшел, что Тревиз послан искать Гею и что пять сильнейших кораблей флота Основания даны в поддержку этого поиска, правительство вам не поверит. Люди могут верить в сказки о Гее – правительство не может, и его не убедишь, что Основание верит. Правительство будет убеждено, что вы намерены силой присоединить Сейшел к Федерации Основания.

– А если МЫ в самом деле планируем такую акцию?

– Это будет роковой ошибкой! Послушайте, Кодил, за пятисотлетнюю историю Основания мы вели захватническую войну? Мы сражались, чтобы предупредить агрессию – и однажды проиграли – но не было такой войны, которая бы закончилась расширением нашей Федерации. Присоединение к ней всегда носило добровольный характер, в силу мирных договоров. Мы объединялись с теми, кто видел в этом выгоду для себя.

– А разве не может случиться, что Сейшел увидит в объединении выгоду?

– Они никогда на это не согласятся, пока наши корабли будут оставаться у их границ. Отзовите корабли.

– Не могу.

– Кодил, Сейшел – отличная реклама благожелательности Федерации Основания. Ее территория почти смыкается с нашей, это в высшей степени уязвимое положение, однако до настоящего времени они были в безопасности, шли своим путем и даже позволяли себе открыто поддерживать антифедеральную иностранную политику. Как еще продемонстрировать Галактике, что мы никого не принуждаем, что мы со всеми в дружбе? Захватив Сейшел, мы, в сущности, возьмем то, что у нас и так есть. В конце концов, мы господствуем над ними экономически, не афишируя этого. Но если мы захватим их силой, Галактика обвинит нас в экспансии.

– А если я скажу вам, что на деле мы интересуемся только Геей?

– Тогда я поверю в это не больше, чем Сейшел-Союз. Этот парень, Тревиз, прислал мне сообщение, что он на пути к Гее, и просил меня передать это на Терминус. Вопреки собственному суждению, я передал, поскольку был обязан, и не успела еще гиперпространственная линия остыть, как флот Основания пришел в движение. Каким образом вы пройдете на Гею, не проникая в пространство Сейшел?

– Мой дорогой Тубинг, вы противоречите себе! Несколько минут назад вы утверждали, что Гея, если она вообще существует, не входит в Сейшел-Союз. И вы, как я полагаю, знаете, что гиперпространство свободно все целиком и не относится к территории отдельных союзов. На что может пожаловаться Сейшел, если мы пройдем с территории Основания, где сейчас стоят наши корабли, через гиперпространство на территорию Геи, не затронув при этом ни одного кубического сантиметра сейшельской территории?

– Сейшел не поймет вас, Кодил. Гея, если она существует, вплотную примыкает к зоне Сейшел-Союза, и есть прецеденты, делающие такие анклавы фактической частью окружающей их территории, когда дело касается вражеских военных кораблей.

– Но наши-то корабли – не вражеские. Мы в мире с Сейшел-Союзом.

– Я бы сказал, что Сейшел может объявить войну в такой ситуации. Он, конечно, не может рассчитывать на победу, последствия будут непредсказуемыми. Новая экспансионистская политика Основания усилит рост союзов против него. Отдельные члены Федерации начнут пересматривать свои связи с нами. Мы спровоцируем беспорядочную междоусобную войну и этим наверняка подорвем процессы объединения, так хорошо служившие Основанию в течение пятисот лет.