Лакки Старр и луны Юпитера
- -
- 100%
- +
– Хохотать не следовало: вам сказали правду. И я намеревался, заручившись поддержкой господина Директора, побеседовать с людьми именно в присутствии В-лягушки! Я прочувствовал бы эмоции каждого!
– Но чего вы добились бы этим? – недоуменно спросил Донахью.
– Возможно и ничего. Но попробовать все же стоило…
– Стоило? – заинтересованно переспросил Пэннер. – Почему вы постоянно употребляете прошедшее время, Старр?
Лакки тяжело посмотрел на Пэннера, затем на Донахью.
– В-лягушка мертва.
– Убита сегодня утром! – горестно воскликнул Бигмен.
– Кто это сделал?
– Мы не знаем.
Донахью откинулся на спинку кресла.
– Значит, ваше расследование завершено? Ведь новую лягушку вы получите не через пару минут, насколько я понимаю?
– Мы не можем ждать, – ответил Лакки. – Сам факт убийства В-лягушки говорит о том, что дело куда серьезней, чем мы предполагали.
– То есть?
Донахью, Пэннер и даже Бигмен вопросительно смотрели на Лакки.
– Я ведь уже сказал: В-лягушки обладают телепатическими способностями. И вы, Директор Донахью, испытали это в полной мере. Вспомните свой визит на «Метеор»! Поначалу вы были настроены совсем не лирически, а когда на глаза попалась В-лягушка – что вы почувствовали?
– Пожалуй, я был просто очарован ею… – смущенно признался Донахью.
– А можете ли ответить на вопрос – почему?
– Нет, откровенно говоря. Весьма уродливое создание.
– И все-таки оно вам понравилось! Вы не в силах были противиться своему чувству! А смогли бы в тот момент причинить В-лягушке зло?
– Вряд ли.
– Я уверен, что нет! Как не смог бы никто, наделенный чувствами! И все же она убита.
– Ну и как вы теперь намерены объяснить этот парадокс? – обрадовался Пэннер.
– Очень просто. Убийца не наделен органами чувств, он – робот. Почему бы не предположить, что на Юпитере-9 есть робот, внешне не отличимый от человека?
– Гуманоид, вы хотите сказать? – вскипел Донахью. – Послушаем сказочки!
– Думаю, что вы не вполне представляете себе, насколько сирианцы преуспели в этой области. Не исключено, что в качестве модели они использовали кого-то из здешних, возможно самого порядочного человека, и, точно скопировав его, подменили. Такой гуманоидный робот был бы замечательным шпионом! Он, например, видел бы в темноте и сквозь стены. Мог бы передавать информацию при помощи вмонтированного субэфирного передатчика.
– Бредни! – Донахью энергично тряхнул головой. – В-лягушку мог запросто убить и человек! Отчаянный и, вдобавок, напуганный чем-то – он преодолел влияние вашей лягушки! Исключаете такой вариант?
– А по какой причине ваш человек убил бы безвредную В-лягушку? Наверное, она представляла для него опасность? Убийца боялся, конечно, не удара маленькой лапки, а способности к обнаружению эмоций. Особенно, если это немедленно разоблачило бы его как шпиона.
– Каким образом, интересно узнать? – спросил Пэннер.
– А что, если у нашего убийцы вообще нет эмоций? Не доказывает ли это, что он робот? И еще одно… Почему убита только В-лягушка? С таким трудом проникнув в нашу квартиру и обнаружив одного – хлопающим ушами в душе, а другого – за тем же занятием в комнате – почему он не убил нас вместо лягушки? Или почему не убил заодно?
– Спешил, вероятно, – нашелся Донахью.
– Есть более правдоподобная причина. Знаете ли вы Три Закона Роботехники?
– Лишь в общих чертах. Процитировать не смогу.
– Тогда, если не возражаете, это сделаю я. Первый Закон гласит: робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред. Второй Закон: робот должен повиноваться всем приказам человека, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону. Третий Закон: робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в какой это не противоречит Первому и Второму Законам.
Пэннер кивнул.
– Замечательно, Советник Старр. И что мы доказали?
– Роботу можно приказать убить В-лягушку, потому что она не человек. Он пойдет на риск, так как самосохранение – это лишь Третий Закон. Но он ни за что не убьет Бигмена или меня, потому что Первый закон превосходит остальные. Человек-шпион убил бы нас и В-лягушку, робот-шпион убил бы только лягушку. Вот так.
Донахью погрузился в размышления. Казалось, морщины на его лице стали глубже.
– Что вы намереваетесь предпринять? – наконец разомкнул он уста. – Загнать всех под рентген?
– Нет, это без толку. Вряд ли гуманоидный робот изготовлен в единственном экземпляре, и шпионаж ведется только здесь. Мы должны обнаружить по возможности всех. Если же действовать открыто, то нейтрализовав одного – спугнем остальных, и проблема, рано или поздно, встанет перед нами опять.
– Так что же вы предлагаете, в конце концов!
– Не спешить. Если мы действительно имеем дело с роботом, то он сам выдаст себя, даже не заметив этого. Кстати, кое-кого я уже проверил. Вот вы, мистер Донахью, не робот. Я обнаружил в вас эмоции. Прошу меня простить, но ваш вчерашний гнев умышленно спровоцирован мною, чтобы проверить В-лягушку.
– Я – робот? – Лицо Донахью стало розовато-лиловым.
– Повторяю: с вашей помощью я испытывал В-лягушку.
– Ну, а меня, господин Советник, вы конечно же подозреваете? – У Пэннера был крайне оскорбленный вид. – Как не имевшего счастья быть представленным вашей В-лягушке.
– Да, – согласился Лакки, – вас следует проверить. Снимите-ка рубашку!
– Что?! – взвизгнул Пэннер. – Это еще зачем?
– Спасибо, вы проверены. Робот не обсуждал бы мой приказ.
Донахью со всего размаху грохнул кулаком по столу.
– Прекратить! Хватит с нас таких проверочек! Я не позволю вам измываться над моими людьми! Я обязан довести свое дело до конца, Старр! Мне поручено запустить в космос аграв-корабль и я это сделаю! Все люди проверены и перепроверены! Они чисты! А байки о роботах рассказывайте другим! Повторяю, Старр, я не позволю вам дергать моих людей! Да, вчера вы вели себя нагло, и сегодняшние извинения выдержаны в том же духе. Я не чувствую особой необходимости помогать вам и не буду этого делать. А теперь примите к сведению следующее. Мною полностью прекращена связь с Землей. На Юпитере-9 введено чрезвычайное положение. У меня все полномочия военного диктатора. Вам понятно?
Лакки слегка прищурился.
– Как член Совета Науки я выше вас.
– Это уже не имеет никакого значения. Мои люди подчиняются только мне. Вас просто изолируют, если хоть пикните против моих распоряжений.
– Против каких именно?
– Завтра, в шесть часов вечера по стандартному солнечному, первый в истории аграв-корабль начнет свой первый полет по маршруту Юпитер-9 – Юпитер-1, или спутник Ио. После нашего возвращения – лишь после возвращения, Советник Старр! – вы сможете заняться своим расследованием. А также связаться с Землей и организовать работу военного суда. Буду всецело в вашем распоряжении.
Лакки неожиданно обратился к Пэннеру:
– Корабль готов?
– Вообще-то, да…
– Мы отправляемся завтра, – смерив Пэннера презрительным взглядом, сказал Донахью. – Ну, так как, Советник Старр? Уймете свою прыть или лучше арестовать вас?
Последовала глубокая пауза. Бигмен почти не дышал, Пэннер извлек из кармана пластинку жевательной резинки, развернул и отправил в рот. Нос Донахью побелел и заострился.
Лакки решительно откинулся на спинку кресла и неожиданно объявил:
– Буду рад сотрудничать с вами, господин Директор.
8. Слепота
– Лакки! Неужели ты так просто позволишь им прикрыть расследование? – возмущению Бигмена нс было предела.
– Ну почему же – прикрыть… Мы продолжим его на корабле.
– Увы, сэр. – Донахью изобразил сожаление. – На корабле вас не будет. Даже не мечтайте.
– А кто будет, господин Директор? Вы, конечно?
– Я. А также Пэннер как главный инженер, два моих офицера, пять инженеров и столько же рядовых членов экипажа. Состав утвержден давно. Мы с Пэннером включены в него как ответственные руководители Проекта, инженеры – как специалисты по управлению кораблем, остальные – в благодарность за их заслуги.
– Заслуги?
– Вот, например, Гарри Норрич, – вступил в разговор Пэннер. – Он…
– Этот слепой? – удивился Бигмен.
– Вы знакомы с ним?
– Со вчерашнего вечера, – объяснил Лакки.
– Так вот, о Норриче. Он здесь с самого начала. Предотвращая выгибание силового поля, бросился к контактам и потерял зрение. Вернее, это единственное, чего не смогли ему вернуть в госпитале. Благодаря мужественному поступку Норрича, спутник не потерял изрядного, размером с гору, кусочка, и осталась в живых пара сотен людей. Был спасен и сам Проект, так как крупная авария неизбежно повлекла бы за собой прекращение ассигнований. Разве такой человек не достоин лететь на аграв-корабле?
– Жалко, что он не увидит Юпитера, – вздохнул Бигмен. – А как он поднимется на корабль?
– Мы возьмем и Матта. Очень воспитанный пес.
– Именно это я и хотел узнать! – разозлился Бигмен. – Если уж вы берете собаку, то какие проблемы со мной и Лакки?
Донахью демонстративно посмотрел на часы.
– Разговор окончен, господа! – объявил он и, опершись ладонями о стол, приготовился встать.
– Почти, – сказал Лакки. – Крохотная деталь. Бигмен сформулировал это грубовато, но в принципе он прав: мы тоже будем на аграв-корабле без опоздания.
– Исключено, – отрезал Донахью.
– Вы хотите сказать, что дополнительная масса двух человек выведет из строя систему управления кораблем?
– Да мы можем к нему хоть гору прицепить! – рассмеялся Пэннер.
– Тогда, может быть, у вас плохо с каютами?
Донахью посмотрел на Лакки с нескрываемой злобой.
– Не собираюсь отчитываться перед вами. Вас не возьмут, потому что так решил я. Понятно? – Его глаза торжествующе вспыхнули, и Лакки понял, что это маленькая месть за вчерашний эксперимент.
– Вы бы все же взяли нас, господин Директор…
Донахью сардонически усмехнулся.
– Не вижу смысла. Я буду уволен по решению Совета? Но у вас нет возможности связаться с ним! А после моего возвращения – увольняйте хоть трижды.
– Боюсь вас огорчить, но кажется, вы не все учли. – Лакки сделал печальную мину. – Уволить-то могут и задним числом. И сделают это, вне всяких сомнений. Что касается правительственных сообщений, то в них будет упомянуто имя вашего преемника. Вас даже не будет в списках.
Донахью побледнел. Он готов был наброситься на Лакки с кулаками.
– Ваше решение, господин Директор?
– Приходите, – еле выдавил из себя Донахью голосом в высшей степени неестественным.
Остаток дня Лакки провел в архиве, изучая досье занятых в Проекте людей. Бигмен же, в сопровождении Пэннера, путешествовал по бесчисленным лабораториям и громадным испытательным залам.
Лишь после ужина они вернулись в свою квартиру. Молчание Лакки само по себе не было чем-то удивительным, молодой Советник и в лучшие времена не отличался болтливостью. Но маленькая складка между бровей говорила Бигмену о многом.
– Лакки, мы топчемся на месте, да?
– Пока что удача не слишком назойлива, скажем так.
Лакки сидел над библиотечным микрофильмом, из названия которого – «Высшая роботехника» – Бигмен понял, что пообщаться сегодня не удастся.
– Лакки, это надолго?
– Боюсь, что так, Бигмен.
– Ты не будешь против, если я навещу Норрича?
– Давай. – Лакки сосредоточенно возился с проектором.
Бигмен закрыл за собою дверь, но какое-то время топтался на месте, обуреваемый сомнениями. Он думал о том, что все-таки следовало бы обсудить затею с Лакки.
– А я ничего не собираюсь делать! Только проверю кое-что! Зачем беспокоить Лакки? Вот если подтвердится – тогда и расскажу! – сказал он себе и уверенно зашагал по коридору.
За шахматным столиком, на котором стояли шашки, устремив невидящий взгляд в сторону Бигмена, сидел Норрич.
Услышав вопросительное «да?», Бигмен торопливо представился.
– О! Входите, присаживайтесь! Советник Старр тоже с вами?
– Нет, он занят. Что касается меня, то я сыт этим агравом по горло. Доктор Пэннер таскал нас по всем закоулкам, но вряд ли я что-нибудь понял.
– Вы не принадлежите к меньшинству на этом спутнике! – Норрич улыбнулся. – Однако если отбросить математику, то кое-что понять не так уж трудно.
– Да? И вы могли бы объяснить мне это? – Бигмен, устроившись в большом кресле, слегка наклонился и заглянул под скамью. Собака лежала там, положив голову между лапами и одним глазом поглядывая на гостя.
«Заставить Норрича говорить, – думал Бигмен. – Заставить говорить до тех пор, пока я не найду уязвимого места».
– Слушайте внимательно, – начал Норрич, подняв одну из кругляшек. – Гравитация – это вид энергии. Фигура, которую я держу в руке, находится под влиянием гравитационного поля, но ей не позволяют двигаться. В таких случаях принято говорить, что объект обладает потенциальной энергией. Если бы я выпустил эту фигуру, то потенциальная энергия перешла бы в энергию кинетическую. Под влиянием гравитации фигура падала бы все быстрей и быстрей. – Он выронил кругляшку, и та упала.
– Пока не шлепнулась бы, – добавил Бигмен.
Кругляшка, стукнувшись об пол, покатилась. Норрич наклонился за нею, однако найти не смог.
– Окажите любезность, Бигмен! Ума не приложу куда она закатилась.
Бигмен едва не крякнул с досады. Победа была так близка! Пришлось лезть под стол.
– Спасибо. Так вот… До недавнего времени единственное, что можно было сделать с потенциальной энергией – это превратить ее в кинетическую. Конечно, кинетическая энергия – вещь тоже небесполезная. Например, Ниагарский водопад можно использовать для получения электричества или еще чего-нибудь. Но в космосе результатом гравитации является движение, и только оно… Теперь представим себе систему спутников Юпитера. Мы на Девятом. До планеты – пятнадцать миллионов миль, и у нас чудовищные запасы потенциальной энергии. Слетаем-ка на Ио, от которой до Юпитера всего 285 тысяч миль, рукой подать. Фактически, наш полет будет падением, все более и более стремительным. И вот мы примемся гасить ускорение, как бы отталкиваясь от Юпитера с помощью гиператомного двигателя. Это потребует колоссального количества энергии. Кроме того, если мы, промахнувшись, не сядем на Ио, то разобьемся в лепешку. Допустим, что все обошлось, и мы благополучно сели на Юпитер-1. Но вот нам захотелось назад, соскучились. И мы с ужасом понимаем, что все пятнадцать миллионов миль нужно будет вырываться из гравитационного поля Юпитера, а у нашего корабля на такое не хватит силенок!
– Ну, а если это аграв?
– Тогда совсем другое дело! Имея в своем распоряжении аграв-преобразователи, мы можем превратить потенциальную энергию не только в кинетическую! В аграв-туннеле, например, гравитационные силы, заставляющие нас падать, одновременно заряжают противоположно направленное поле. Люди, падающие «туда», работают на падающих «оттуда». Перекачивая энергию таким образом, мы больше не зависим от ускорения и можем падать с любой угодной нам скоростью. Понятно?
– Конечно! – не задумываясь, ответил Бигмен. – Продолжайте, пожалуйста!
– Однако в космосе дела обстоят несколько иначе. Здесь нет второго гравитационного поля, куда можно было бы переместить энергию. Поэтому она переходит в гиператомное энергетическое поле. И наш корабль падает с Юпитера-9 на Ио с нужной нам скоростью. Двигатели включаются лишь в самом конце, а также для корректировки направления полета. При необходимости можно даже полностью нейтрализовать гравитацию Юпитера. Откуда мы возьмем энергию для того, чтобы вернуться? Из конденсаторов гиператомного поля! То есть, используем энергию гравитации самого Юпитера!
– Впечатляет, – одобрительно заметил Бигмен, беспокойно ерзая в кресле. – А что это у вас на столике? – спросил он без всякого перехода.
– Это шахматы. Вы играете?
– Довольно неважно, – сознался Бигмен. – Лакки меня научил, но играть с ним неинтересно – он всегда выигрывает. А как вы можете играть в шахматы? – Бигмен расценил свой вопрос как коварнейший.
– Вы хотите спросить, не мешает ли мне моя слепота?
Бигмен что-то промычал.
– Да не смущайтесь вы так! У меня нет этих комплексов… А что до шахмат – все очень просто. Доска намагничена, и фигуры сделаны из легкого магнитного сплава. Они прилипают, куда бы их ни поставили, и не падают, если случайно их задеть. Попробуйте сами! – Бигмен потянулся за одной из фигур. Ее будто погрузили в густой сироп, на четверть дюйма. – К тому же, это не обычные шахматные фигуры.
– Шашки, скорее, – буркнул Бигмен.
– Обратите внимание на их поверхность. Прикоснувшись, я без труда опознаю любую фигуру по характерному рельефу.
Бигмен тоскливо разглядывал фигуры, узнавая в острие – ферзя, в маленьком крестике – короля; две расходящиеся канавки были слоном, кружочек – ладьей, уши – конем, а острый бугорок – пешкой.
– Чем вы занимались до моего прихода? Играли сами с собой? – спросил Бигмен, чтобы просто спросить.
– Нет, решал задачу. Взгляните. Мат в три хода.
– Как же вы различаете цвета?
– Ничего проще! Белые фигуры с небольшим углублением вдоль края, а черные – без!
– А-а-а… Значит, вам приходится держать в памяти расположение всех фигур?
– Мне приходится лишь время от времени проводить рукой по доске. Как видите, клетки тоже помечены.
– Могу я взглянуть на позицию?
– Конечно! Может, хоть вам повезет. Бьюсь над ней уже полчаса.
Бигмен, стараясь действовать бесшумно, достал из кармана маленький фонарик и осторожно двинулся к стене. Норрич неподвижно сидел за столиком. Матт тоже не проявлял беспокойства. Добравшись до выключателя, Бигмен погасил свет и поднял свой фонарик.
Вдруг раздался непонятный глухой звук, а затем – голос Норрича, звучавший удивленно и с оттенком легкого неудовольствия.
– Почему вы погасили свет, Бигмен?
– Ага-а-а!!! – грянул торжествующий вопль, и луч фонарика осветил лицо Норрича. – Никакой ты не слепой! Ты – шпион!
9. Аграв-корабль
– Я не знаю, что вы там делаете, но – о, Космос! – ни в коем случае не совершайте глупостей, иначе Матт прыгнет на вас! – закричал Норрич.
– Ты прекрасно знаешь, что я делаю, – отрубил Бигмен. – Потому что видишь мой иглопистолет, который я так кстати вытаскиваю. Ты ведь наслышан о моем искусстве стрельбы. Так что, если твой пес попробует приблизиться ко мне, – ему крышка.
– Прошу вас, не причиняйте Матту зла!
Бигмена поразило, с какой внезапной болью это было сказано.
– Ты успокоишь его и пойдешь со мной. И все будут целы. Самое время проведать Лакки, по-моему… В случае, если мы встретим кого-то в коридоре, – поздороваешься, и не более того. Я буду рядом, учти…
– Мне понадобится Матт, я не могу без него.
– Обойдешься. Здесь каких-то пять шагов. Даже если бы ты действительно был слепым – это гораздо проще твоих головоломок и прочей дребедени.
Лакки обернулся на звук открывающейся двери.
– Добрый день, Норрич! А где Матт?
– Матт остался в его комнате! – возбужденно затараторил Бигмен. – Норричу он совершенно не нужен! Лакки! Этот тип такой же слепой, как мы!
– Что-о?
– Ваш друг заблуждается, мистер Старр, – мягко начал Норрич. – Я должен сказать…
– Молчать! – оборвал его Бигмен. – Сначала я скажу, а потом уж, если понадобится, выслушаем тебя!
Лакки скрестил руки на груди.
– Мистер Норрич, если не возражаете, я действительно выслушаю его первым. А ты дружище, сначала спрячь свой пистолет.
Бигмен нехотя подчинился.
– Послушай, Лакки! Я этого хитреца подозревал с самого начала! С того момента, как увидел его трехмерные игрушки! Уж очень ловко он их вертел Я сразу сообразил, этот малый вполне потянул бы на шпиона.
– Вы уже дважды назвали меня шпионом! – вскричал Норрич – Я не потерплю!
– Послушай, Лакки, как ни в чем не бывало продолжал Бигмен, – ведь это гениально – сделать шпионом человека, которого все считают слепым Он может увидеть очень много и никто об этом не будет знать. Что скрывать от слепца! Он носом уткнется в любой секретнейший документ, а все будут думать. «Ах, бедняга! Ведь он ничегошеньки не видит!» О, небо, какое великолепное прикрытие!
– Но я действительно слепой! А про мои головоломки и шахматы я вам все детально…
– О, конечно! Ты объяснил! – усмехнулся Бигмен. – Объяснять ты мастер! И все же, как так получилось, что ты сидел в комнате с зажженным светом? Знаешь, Лакки, когда я вошел туда, свет уже горел. Он не включил его для меня. Выключатель был слишком далеко. Ну так что, Норрич?
– А то, что для меня безразлично, горит свет или нет, и поэтому он может быть включен до тех пор, пока я бодрствую на случай, если кто-то придет как вы, например.
– Допустим, – иронично сказал Бигмен. – Парень способен дать объяснение всему – как он играет в шахматы, как он различает цвета – всему! Но однажды он забылся… – Бигмен цокнул языком. – Уронил шахматную фигуру и наклонился, чтобы поднять ее. Но, к счастью, вовремя вспомнил о своей слепоте и попросил меня помочь.
– Как правило, я знаю, куда падает предмет, по звуку. Но эта фигура закатилась, – объяснил Норрич.
– Вот как славно! И все-таки, есть одна вещь, объяснить которую ты не сможешь, уж извини… Лакки, я решил его проверить. Выключить свет и направить лучи фонарика прямо ему в глаза. Он должен был, по моим расчетам, вскочить или хотя бы зажмуриться. Я не сомневался в успехе. Но случилось неожиданное! Бедняга так растерялся, что спросил меня, почему, видите ли, я оставил его в темноте Как он мог узнать об этом, Лакки? Как?
– Но… – Норрич попытался вставить слово, однако Бигмен летел на всех парусах.
– Он может осязать шахматные фигуры или головоломки, но как он чувствует темноту? Ведь для этого нужно видеть!
– Полагаю, – сказал Лакки, – что самое время позволить высказаться мистеру Норричу.
– Благодарю вас. – К Норричу уже вернулась его обычная невозмутимость. – Господин Советник, я – слепой, но мой пес – нет. Когда я выключаю свет на ночь, Матт понимает это как сигнал отбоя и отправляется в свой угол. Я прекрасно слышал, что Бигмен крадется в направлении стены. Он очень старался не производить шума, но человек с пятилетним стажем слепоты слышит даже самые легкие шаги. После того, как Бигмен остановился, я услышал, как Матт встал и пошел к себе. Не нужно было особого умственного напряжения, чтобы оценить обстановку – Бигмен стоит у выключателя, Матт улегся спать. Значит, Бигмен выключил свет.
Норрич повернулся к Бигмену, потом к Лакки. Видно было, что он ждет ответа.
– Все понятно, – выдохнул Лакки. – Похоже, что мы должны извиниться перед вами.
Лицо Бигмена, только что грозное, сморщилось, как печеное яблоко.
– Но Лакки!..
– Да-да, Бигмен. Никогда не цепляйся за гипотезу после того, как она опровергнута. Надеюсь, мистер Норрич, вы понимаете, что Бигмен руководствовался чувством долга.
– Но прежде, чем что-то предпринимать, он мог бы задать мне несколько вопросов, холодно заметил Норрич. – Я, с вашего позволения, пойду?
– Конечно, можете идти. Да, официальная, так сказать, просьба: о происшедшем никому. Это очень важно.
– Хорошо, забудем. Хотя случай, несомненно, подходит под статью об ответственности за ложное обвинение… Забудем. – Он быстро отыскал кнопку дверного управления и мгновенье спустя вышел.
Бигмен набросился на Лакки:
– Тебя провели, как мальчишку! Нельзя было отпускать его!
Лакки подпер голову ладонью и задумчиво посмотрел мимо Бигмена.
– Нет, это не тот человек, ради которого мы здесь.
– Еще какой тот, Лакки! Даже если он действительно слепой – это тоже против него! Бигмен вновь разволновавшись, сжал кулаки. Он мог подойти к В-лягушке, потому что не видел ее! И по этой же причине мог ее убить!
– Нет, Бигмен, нет. – Лакки покачал головой. Влияние В-лягушек не зависит от того, видят их или не видят. Это непосредственный контакт. Тот, кто убил ее, должен быть роботом. А Норрич не робот!
– Интересно, откуда ты можешь знать, что… – Тут Бигмен осекся.
– Ну вот, ты сам ответил на свой вопрос. Да, мы прощупали его при первой же встрече, когда В-лягушка была еще с нами. У него есть эмоции, а значит, он не робот и, следовательно не тот, кто нам нужен.
Но эта маленькая ясность не могла рассеять озабоченности Лакки, он раздраженно отшвырнул «Высшую роботехнику».
Первый аграв-корабль был назван «Великая Адрастея» и не походил ни на один из когда-либо виденных Старром кораблей. Он был величиной с роскошный космический лайнер, однако каюты экипажа и пассажиров сбились в носовой части корабля, в то время как девять десятых занимали аграв-преобразователь и конденсаторы энергетического поля. От средней части к хвосту тянулись изогнутые лопасти, отдаленно напоминающие крылья летучей мыши. Эти лопасти, как ему объяснили, пересекая силовые линии, преобразуют гравитацию в гиператомную энергию, только и всего. Но вид их был поистине зловещим.