Обнаженное солнце (пер. Н.Виленская)

Глава пятая

Показания даются

– Ведь это только видеосеанс, понимаете? – с раскаянием говорила Глэдия. Она завернулась в покрывало, оставив открытыми руки и плечи. Одна нога виднелась до половины бедра, но Бейли, который полностью оправился и чувствовал себя полнейшим дураком, стоически переносил это зрелище.

– Все дело в неожиданности, госпожа Дельмар, – сказал он.

– Пожалуйста, зовите меня Глэдия, если это не противоречит вашим обычаям.

– Хорошо, Глэдия. Ничего страшного не случилось. Хочу вас заверить, что ничего отталкивающего в этом не было, понимаете? Просто неожиданно. – Мало того, что я свалял дурака, думал он, так бедная девочка еще сочтет, что на нее смотреть противно. Хотя как раз… как раз…

Он не стал додумывать до конца, но твердо понял, что никогда не сможет рассказать об этом Джесси.

– Я знаю, что оскорбила вас, – сказала Глэдия, – но поверьте, не нарочно, Просто я не подумала. Конечно, я знаю, что надо уважать чужие обычаи, но они бывают такие странные. То есть не то чтобы странные, – торопливо поправилась она, – просто не такие, как у нас и так легко забываются. Например, я забыла затемнить окна.

– Ничего, ничего, – пробормотал Бейли. Глэдия перешла теперь в другую комнату, где все окна были завешены и свет стал иным – более мягким, искусственным.

– Что касается другой моей оплошности, – серьезно продолжала она, – это ведь только видеосеанс, поймите. Вы же не возражали против разговора, когда я была в сушилке и на мне все равно ничего не было.

– Видите ли, – сказал Бейли, желая, чтобы она оставила наконец эту тему, – слышать вас – одно, а видеть – другое.

– Но в том-то и дело. Вы же не меня видите. – Она слегка покраснела и потупила глаза. – Надеюсь, вы не думаете, что я была бы способна вот так выйти из сушилки, если бы кто-то на меня смотрел. А по видео…

– Какая же разница?

– Громадная. Вот вы сейчас смотрите на мое изображение. Вы не можете коснуться меня, не чувствуете моего запаха. Будь вы здесь – тогда конечно, а так я по меньшей мере в двухстах милях от вас. Понимаете?

– Но видеть-то я вас вижу, – возразил Бейли.

– Нет, не меня. Мое изображение. По видео.

– Ну и что?

– В том-то и состоит разница.

– Понял, – сказал Бейли и не солгал. Эту разницу трудно уловить сразу, но своя логика в ней есть.

– В самом деле поняли? – чуть склонив голову набок, спросила Глэдия.

– Да.

– Значит, не будете возражать, если я сниму с себя покрывало? – улыбнулась она.

Дразнится, подумал Бейли – надо бы поймать ее на слове. Но вслух сказал:

– Не отвлекайте меня от работы. Обсудим в другой раз.

– А ничего, что я сижу в нем, или мне одеться более официально? Я серьезно.

– Нет-нет, не надо.

– Можно мне тоже звать вас по имени?

– Если представится случай.

– Как вас зовут?

– Элайдж.

– Хорошо, – Она поудобнее устроилась на стуле, который выглядел твердым и был сделан из какого-то керамического материала, но принимал форму тела Глэдии, как бы обнимая ее.

– Перейдем к делу, – сказал Бейли.

– К делу, – повторила она.

Перейти к делу оказалось невероятно трудно. Бейли не знал даже, с чего начать. На Земле он спросил бы имя, фамилию, класс, Город и сектор проживания – задал бы миллион стандартных вопросов. Ответы он мог при этом и знать, но такое вступление облегчало переход к более серьезной фазе. Так он знакомился с человеком, определяя свою дальнейшую тактику, чтобы не действовать наобум.

Но разве здесь можно хоть на что-то опереться? Даже глагол «видеть» здесь не имеет однозначного смысла, и кто знает, скольких слов это еще касается? Как часто они с Глэдией не будут понимать друг друга, сами о том не ведая?

– Вы давно замужем, Глэдия? – спросил он.

– Десять лет, Элайдж.

– Сколько вам лет?

– Тридцать три.

Бейли почувствовал смутное удовлетворение, Ей вполне могло быть все сто тридцать три.

– Ваш брак был счастливым? – продолжал он.

– Что вы имеете в виду? – смутилась Глэдия.

Бейли растерялся, Как определить, что такое счастливый брак? И что понимают под счастливым браком соляриане?

– Ну, например… вы часто встречались?

– Что? Хочу надеяться, что нет. Мы не животные, знаете ли.

Бейли вздрогнул.

– Но вы ведь жили в одном доме? Я думал…

– Разумеется, раз мы были женаты. Но у меня свои комнаты, а у него – свои. Он занимался очень важным делом, которое поглощало почти все его время, у меня – своя работа. Мы общались по видео, когда было нужно.

Но вы ведь виделись, верно?

– Об этом, как правило, не говорят. Хорошо, мы виделись.

– Есть ли у вас дети?

Глэдия с негодованием вскочила на ноги.

– Это уж слишком. Что за неприличные…

– Ну-ка спокойно. Спокойно! – Бейли стукнул кулаком по ручке кресла. – Не создавайте мне трудностей. Я расследую убийство, понятно вам? Убийство. Убит ваш муж. Хотите вы, чтобы убийца был обнаружен и понес наказание, или нет?

– Вот и спрашивайте про убийство, а не про…

– Мне приходится задавать самые разные вопросы. Вот, например, я хотел бы знать, принесла вам горе смерть мужа или нет. – И добавил с намеренной грубостью: – Глядя на вас, этого не скажешь.

– Я жалею обо всех, кто умирает, – надменно ответила она, – особенно если человек молод и представляет ценность для общества.

– А то, что он был вашим мужем, не влияет на ваши чувства?

– Он был назначен мне, и мы… да, мы встречались по графику… и… – быстро проговорила она, – если уж вам так нужно знать, у нас не было детей, поскольку их нам еще не предписывали. Не могу понять, какое все это имеет отношение к сожалению о смерти человека.

Может, и не имеет, подумал Бейли. Это зависит от нравов и обычаев, а их-то он и не знает. Он сменил тему.

– Мне говорили, вы можете рассказать, как произошло убийство.

Она вдруг вся напряглась.

– Я нашла тело – так это называется?

– Значит, самого убийства вы не видели?

– О нет, – выдавила она.

– Ну хорошо, расскажите мне, как вы его нашли. Не спешите, рассказывайте своими словами. – Он откинулся на стуле и приготовился слушать.

– На тридцать второй пятой… – начала она.

– Сколько это по стандартному времени? – быстро спросил Бейли.

– Не могу сказать. В самом деле не знаю. Вы сможете выяснить потом.

Голос у нее дрожал, и глаза широко раскрылись. Слишком серые, чтобы назвать их голубыми, решил Бейли.

– Он пришел ко мне, – продолжала Глэдия. – Это был наш день по графику, и я знала, что он придет.

– Он всегда приходил в назначенные дни?

– О да. Он был очень сознательный человек, истинный солярианин. Никогда не пропускал назначенных дней и всегда приходил в одно и то лее время. Подолгу он, разумеется, не оставался, Нам не предписывали де… – Она никак не могла выговорить это слово: и Бейли кивнул. – Как я уже сказала, он всегда приходил в определенное время, чтобы не создавать неудобства. Мы немного разговаривали. Эти встречи – сущее мучение, но ему никогда не изменял такт, – такой был человек. Потом он уходил, чтобы поработать над каким-то своим проектом – не знаю, каким именно. На моей половине у него была специальная лаборатория, где он мог работать в назначенные дни. Была у него, разумеется, и своя лаборатория, гораздо больше этой.

Чем же он занимался в своей лаборатории, подумал Бейли? Скорее всего, фетологией, что бы это ни означало,

– Он не показался вам каким-то необычным? Взволнованным?

– Нет. Нет. Он никогда не волновался, – Она подавила смешок. – Всегда полностью владел собой, как ваш друг. – Она указала на Дэниела, который при этом не шелохнулся.

– Понимаю, Продолжайте, пожалуйста.

– Вы не возражаете, если я немного выпью? – прошептала Глэдия.

– Сделайте одолжение.

Глэдия слегка нажала на подлокотник. Не прошло и минуты, как вошел молчаливый робот и подал ей какой-то теплый напиток (Бейли было видно, как он дымится). Глэдия пригубила его и отставила.

– Вот так будет лучше. А можно задать вам нескромный вопрос?

– Спрашивайте что хотите.

– Знаете, я ведь много читала о Земле. Меня она всегда интересовала. Такой странный мир… извините, я не то хотела сказать.

– Любой мир кажется странным людям, которые в нем не живут, – чуть нахмурился Бейли.

– Вы совсем другие. Я хотела задать вам один вопрос… надеюсь, что вам, как землянину, он не покажется грубым… Солярианяна я никогда бы о таком не спросила. Ни за что.

– Спрашивайте, Глэдия.

– Вот вы и ваш друг – господин Оливо, да?

– Да.

– Это ведь не видео?

– То есть?

– Я говорю о вас двоих. Вы ведь находитесь в одной комнате?

– Да, мы оба здесь.

– И вы могли бы дотронуться до него, если бы захотели.

– Мог бы.

– О-о. – Она окинула их взглядом, в котором читалось – что? Отвращение? Возмущение?

Бейли пришло в голову: а что, если встать, подойти к Дэниелу и отвесить ему оплеуху? Интересно, как бы она реагировала?

– Вы хотели рассказать о событиях того дня, когда муж пришел навестить вас. – Бейли был уверен, что отступление от темы, сколь оно ни интересно, все же было вызвано именно нежеланием рассказывать дальше.

Глэдия снова пригубила свой напиток.

– Тут особенно нечего рассказывать. Я видела, что он собирается уйти, и знала заранее, что так будет – он всегда занимался какой-нибудь творческой работой. Поэтому я вернулась к своим занятиям. А минут пятнадцать спустя услышала крик.

Она замолчала, и Бейли поторопил ее:

– Какой крик?

– Кричал Рикэн. Мой муж. Слов никаких не было, просто крик – испуганный. Нет! Скорее удивленный, выражающий потрясение. Я раньше никогда не слышала, чтобы он кричал.

Она приложила ладони к ушам, как будто крик все еще звучал в них, и ее покрывало соскользнуло вниз, обнажив тело до талии. Она этого не заметила, а Бейли уставился в блокнот.

– И что вы тогда сделали? – спросил он.

– Побежала. Я не знала, где он…

– Но вы, кажется, сказали, что он пошел в лабораторию на вашей половине.

– Да, Элайдж, но я не знала, где лаборатория. Неточно знала. Я никогда не бывала там – это было его хозяйство. Знала примерно, что она где-то в западном крыле, и так растерялась, что даже не догадалась позвать робота – он бы меня сразу провел туда, но без зова, конечно, ни один прийти не мог. Когда я все-таки добралась туда – нашла кое-как, – Рикэн был мертв.

К сильнейшему замешательству Бейли, она понурила голову и заплакала, ничуть не стесняясь, – просто зажмурилась, а по щекам медленно потекли слезы. Глэдия плакала беззвучно, только плечи немного дрожали.

Потом она открыла глаза и посмотрела на Бейли, не утирая слез.

– Я никогда раньше не видела мертвых. Он был весь в крови, а его голова… Я сумела вызвать робота, он вызвал других, и они, наверно, позаботились обо мне и о Рикэне – я ничего не помню.

– Что значит – позаботились о Рикэне?

– Унесли его и убрали комнату. – В ее голосе прозвучало негодование хозяйки, отвечающей за порядок в доме, – Комната была в ужасном состоянии.

– А что сделали с телом?

– Не знаю – сожгли, должно быть, как всякое мертвое тело.

– Вы не вызывали полицию?

Она ответила непонимающим взглядом, и Бейли вспомнил, что полиции-то нет.

– Но к кому-то ведь вы обращались. Иначе как об этом узнали?

Роботы вызвали доктора, А мне пришлось позвонить Рикэну на работу – сообщить его роботам, что он не вернется.

– Доктора вызвали к вам, не так ли?

Глэдия кивнула и, видимо, только сейчас заметила, что покрывало сползло ей на бедра. Она поправила его, пробормотав с несчастным видом:

– Извините. Извините.

Бейли неловко было смотреть, как она сидит там такая беспомощная, дрожащая, с лицом, искаженным ужасом недавнего воспоминания.

Она никогда раньше не видела мертвых. Не видела крови и проломленных черепов. Пусть супружеские отношения на Солярии довольно прохладны, ей все-таки пришлось столкнуться со смертью человека.

Бейли сам не знал, что надо говорить или делать дальше. Ему хотелось извиниться и отпустить ее – но ведь он полицейский при исполнении служебных обязанностей.

С другой стороны, в этом мире нет полиции. Понимает ли она, что входит в его обязанности?

Медленно и со всей доступной ему мягкостью он спросил:

– Глэдия, вы ничего больше не слышали? Ничего, кроме крика вашего мужа?

Она подняла глаза, все такая же красивая, несмотря на слезы – а может быть, даже красивее – и сказала:

– Ничего.

– Никто не убегал? Не было других голосов?

– Нет, я ничего не слышала.

– Когда вы нашли тело мужа, он был совершенно один? Присутствовали только вы двое?

– Да.

– Никаких следов чужого присутствия?

– Я не заметила. Там в любом случае не могло никого быть.

– Почему вы так думаете?

Вопрос ее, видимо, шокировал, потом она сказала уныло:

– Я все забываю, что вы с Земли, Там не могло никого быть. Мой муж не виделся ни с кем, кроме меня, с самого детства. Рикэн был не тот человек, чтобы с кем-то встречаться. Он очень строго соблюдал все правила.

– Может быть, это произошло помимо его воли. Ведь мог же кто-то явиться без приглашения, без ведома вашего мужа? И он вынужден был встретиться с этим человеком, как бы строго ни соблюдал правила.

– Он тут же вызвал бы роботов и приказал им прогнать пришельца. Он бы обязательно так поступил! Да никто бы и не стал являться к мужу без приглашения. У меня это просто в голове не укладывается. Рикэн никого бы к себе не пригласил – смешно далее думать об этом.

– Ваш муж убит ударом по голове, правда? – мягко спросил Бейли. – Вы ведь не станете этого отрицать.

– Кажется, да, Он был весь…

– Не будем вдаваться в подробности. Было ли в комнате какое-либо механическое устройство, которым можно было разбить ему голову с помощью дистанционного управления?

– Конечно, нет. Я, по крайней мере, не видела.

– Думаю, вы бы заметили, будь там что-нибудь подобное. Отсюда следует, что существовала рука, а в ней имелся предмет, способный сокрушить мужской череп – и эта рука опустилась. Значит, кто-то должен был находиться в четырех футах от вашего мужа. И кто-то все-таки его посетил.

– Никто не мог этого сделать, – серьезно сказала Глэдия. – Ни один солярианин.

– Солярианин, способный на убийство, не остановился бы и перед личным визитом, вам не кажется?

Впрочем, как сказать, подумал про себя Бейли. На Земле он знал одного хладнокровного убийцу, которого схватили только потому, что он не смог нарушить неписаный закон, требующий соблюдения полной тишины в общественном туалете.

– Вы не понимаете, – покачала головой Глэдия. – Для землян личное общение в порядке вещей, поэтому вам не понять… – Похоже, ее разбирало любопытство – даже глаза немного оживились. – Вам ведь это кажется вполне нормальным, правда?

– Я всегда воспринимал такое общение как должное.

– И оно вас не беспокоит?

– Нет, с чего бы?

– В фильмах этого не показывают, а я всегда хотела знать… ничего, если я спрошу?

– Спрашивайте, – флегматично ответил Бейли.

– Вам назначена жена?

– Я женат. Назначениями у нас не занимаются.

– И вы встречаетесь с женой, когда хотите, и не видите в том ничего особенного?

Бейли кивнул.

– А вот когда вместе, если вы захотите… – она приподняла руки в локтях, словно подыскивала нужные слова. – Вы можете… в любое время… – она не решалась, а Бейли не делал попытки ей помочь. – Да нет, ничего. И зачем только я пристаю к вам? Вы все узнали, что хотели? – Вид у нее был такой, будто она вот-вот расплачется снова.

– Еще одно, Глэдия. Забудьте, что никто не мог посетить вашего мужа. Предположим, кто-то все-таки его посетил. Кто это мог быть?

– Угадывать бесполезно. Никто.

– Нет, вы не правы. Агент Грюер говорил, что они кого-то подозревают. Значит, кто-то должен быть.

Глэдия невесело улыбнулась уголком рта.

– Я знаю, кого он имеет в виду.

– Да? Кого же?

Она приложила свою маленькую руку к груди.

– Меня.

Глава шестая

Гипотеза отвергается

– Я бы сказал, партнер Элайдж, – заговорил вдруг Дэниел, – что подобный вывод напрашивается сам собой.

– Почему? – удивленно спросил Бейли.

– Дама утверждает, – сказал Дэниел, – что была единственной, с кем встречался или согласился бы встретиться ее муж. Солярианские нравы не допускают иной вероятности. Агент Грюер должен был прийти к разумному и даже неизбежному выводу, что солярианин мог встречаться только со своей женой. А если рядом мог находиться лишь один человек, только он способен нанести удар и только он – вернее, она – могла быть убийцей. Агент Грюер, как вы помните, сказал, что у него на примете один-единственный человек. Другой возможности он не видел. Итак?