Прелюдия к Основанию [Прелюдия к Академии]

Глава 46

Хари Селдон, моргая, уставился на девушку. Какое-то время он не мог сообразить, о чем она говорит. Он совсем забыл о наголовнике… Потом потянулся рукой к голове. Да, действительно, чехол был на нем. На ощупь, он был гладким, но все-таки чувствовалось, что под кожаной пленкой – волосы. Короткие, правда, но хорошие…

Ощупав их, Селдон переспросил:

– Зачем?..

Она упрямо ответила:

– Это мое условие и, мое желание! Ты хочешь получить Книгу?!

Он вяло согласился:

– Если ты так хочешь… – И сделал попытку стянуть чехол.

Она нетерпеливо воскликнула:

– Нет, дай мне! Я хочу сделать все сама! – Дождевая Капля пожирала его взглядом.

Селдон опустил руки.

– Давай!

Сестра проворно поднялась со стула, присела рядом с ним и очень бережно сняла чехол. Она снова нервно облизала губы, волосы Селдона рассыпались…

Он забеспокоился:

– Наверное, моя прическа выглядит неаккуратно после наголовника…

Он поднял руку, чтобы поправить прическу, но девушка перехватила его жест и настояла:

– Я хочу сделать все сама, это часть условия!

Ее пальцы дрожали. Она любовно и нежно дотронулась до его волос и отшатнулась.

Потом снова провела рукой…

– Они сухие… приятные на ощупь…

– Ты никогда раньше не видела растительности на голове?!

– Только у детей. Редко… Но, это… совсем другое. – Она опять погладила его волосы.

– Как же так? – Даже сильное удивление не помешало ему проявить любопытство.

– Не могу объяснить. Просто… совсем по-другому…

Спустя некоторое время, он спросил:

– Ты довольна?

– Нет, нет! Не торопи меня. Ты можешь придать им любую форму?

– Не совсем любую… Волосы сами принимают удобную форму… но я пользуюсь расческой. Правда, сейчас у меня ее нет.

– Расческой?!

– Это такая пластина… с зубчиками… похожа на вилку, только из мягкого материала.

– Разве нельзя пользоваться пальцами? – Она бережно пропустила его волосы сквозь тонкие пальцы.

– Не всегда удобно…

– Сзади немного колючие…

– На затылке – короче!

Казалось, Дождевая Капля что-то вспоминает.

– Брови, – вымолвила она, – это так называется? – Девушка провела кончиками пальцев по густым бровям Селдона. – Как приятно! – Призналась она и нежно рассыпчато рассмеялась, почти как младшая сестра. – Какие они славные…

Селдон начал нервничать:

– Это все, что входило в твои условия?

Всем своим видом она дала утвердительный ответ, но промолчала. Вместо этого она поднесла пальцы к лицу и понюхала. Селдон начал терять самообладание.

– Удивительный аромат… – мечтательно произнесла Сестра. – Я смогу… ты разрешишь мне когда-нибудь еще прикоснуться к ним?

С большим трудом он пообещал:

– Если ты дашь мне твою книгу для изучения, возможно дам…

Дождевая Капля быстро просунула руку в складки хитона и из невидимого кармана достала книгу в мягком, плотном переплете. Селдон взял ее, с большим трудом сдерживая волнение.

Пока Хари натягивал наголовник, Дождевая Капля снова поднесла пальцы к лицу, понюхала их и нежно лизнула руку.

Глава 47

– Гладила твои волосы? – переспросила Дорс Венабили. При этом у нее был такой вид, словно она сама хочет провести по ним рукой.

Селдон инстинктивно отклонился:

– Умоляю тебя! Не надо. У нее все это походило на извращение!

– Думаю, что с ее точки зрения – так и было. А разве тебе это не доставило удовольствия? – лукаво спросила Дорс.

– Удовольствие?! О чем ты говоришь, у меня мурашки бегали по коже. Когда она, наконец, прекратила – я вздохнул свободно. Мне даже стало страшно, вдруг это не последнее ее условие!

Дорс расхохоталась.

– Ты испугался, что она будет принуждать тебя к близости? Ты разочарован?

– Как ты можешь?! Мне нужно было получить Книгу!

Они были в своей комнате и Дорс включила защитное поле от прослушивания. На Микогене наступала ночь. Селдон с удовольствием снял чехол и робу, и принял ванну. В этот день он очень тщательно расчесал волосы и красиво уложил их, предварительно дважды намылив и дважды сполоснув. Он сидел в кресле в ночном халате, который отыскал в ванной. В глазах у Дорс бегали чертики.

– А она заметила твою растительность на груди?

– На мое счастье, ей не пришло на ум!

– Бедный Хари… Во всем, что произошло, нет ничего неестественного. Ты просто не был готов, вот и все. И у меня были бы аналогичные трудности, окажись я наедине с кем-нибудь из Братьев. Даже еще большие – с учетом отношения к женщинам. От меня бы просто потребовали удовлетворения желаний, без всяких возражений с моей стороны.

– Ну… не знаю, Дорс! Для тебя все это кажется естественным потому, что ты не испытала того, что испытал я. Бедняжка находилась в крайнем сексуальном возбуждении: нюхала пальцы… лизала их… Если бы у нее были свои волосы, она бы не придавала этому такого значения.

– Именно поэтому я и сказала – естественно. Все, что запрещается, так или иначе – сексуально возбуждает. Представь себе общество, где женщины не закрывают грудь… Тебя бы взволновал вид обнаженной женской груди?

– Думаю, что… да. Пожалуй!

– Может быть, ты бы больше заинтересовался этим, если грудь всегда была скрыта, как принято обычно, а? Вот послушай, сейчас я расскажу тебе об одном случае, произошедшем со мной дома, на Синне… Я надеюсь, тебе знакомо понятие – курорт, пляж? У вас на Геликоне они есть?

– Естественно, – Селдон был слегка задет. – Ты, наверное, полагаешь, что Геликон состоит из одних горных пейзажей?

– Не обижайся, Хари! Просто мне хотелось быть уверенной, что ты сможешь понять суть истории. На Синне не придают значения тому, как одеты на пляже люди.

– У вас есть нудистские пляжи?

– Ну, не совсем… Однако, даже если бы кто-нибудь совсем разделся – никто бы не осудил. Словом, пляжный костюм сведен к минимуму. Застенчивостью мы не страдаем.

Селдон заносчиво произнес:

– В таком случае, у нас на Геликоне более строгое представление о скромности!

– Разумеется! Это я уже заметила по твоему отношению ко мне. Так вот. Я сидела на берегу озера, когда ко мне приблизился юноша. В этот день я его уже встречала один раз. Это был симпатичный, нормальный парень. Он присел на подлокотник моего кресла и положил правую руку на мое открытое бедро чтобы не потерять равновесия. Мы поболтали с минуту или чуть дольше, и он проказливо признался:

– Вот здорово! Мы с тобой едва знакомы, я кладу тебе руку на бедро, а ты воспринимаешь это совершенно спокойно! Будто бы и не замечаешь.

После этих слов я действительно обратила внимание на его руку. Обнаженное в общественном месте тело – теряет сексуальную привлекательность. Как я уже сказала, возбуждает то, что скрыто от глаз. И парень тоже это почувствовал, потому что признался: «Вот если бы я сделал то же самое в более формальной обстановке – ты вряд ли бы спустила мне!».

Я просто посмеялась и мы продолжили болтать о всякой чепухе. Причем, стоило мне обратить внимание на его руку, как он тотчас же ее убрал.

Вечером я оделась к ужину с особенной тщательностью, гораздо более строго, чем этого требовали правила. Мой молодой знакомый был очень удивлен. Я подошла к нему и сказала:

– Привет, я одета в длинное платье, но под ним обыкновенное бедро. Я разрешаю тебе – можешь поднять подол и положить свою руку на тоже место.

Он попытался, ведь я позволила, но вокруг было столько любопытных глаз… Я не пыталась помешать, да и никто не стал 6ы… однако, у него ничего не вышло. Он не смог справиться с собой. Народу было столько же, сколько и днем на пляже. Инициатива была моя… Но парень не смог переступить через незримый барьер. Те условия утром отличались от обстановки за ужином. И это сильнее любой логики.

Селдон заявил:

– А я бы, наверное, смог!

– Ты уверен?

– Абсолютно!

– Даже с учетом того, что ваши понятия о сдержанности выше наших?

– Да!

Дорс присела на свою кровать, закинула руки за голову и растянулась на спине.

– И тебя совершенно не смущает, что под ночным халатом у меня практически, ничего нет?

– Отнюдь! Что касается смущения, так это зависит от традиций. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, как ты одета.

– Что же, все правильно. Если уж нам суждено какое-то время делить кров, самое лучшее – игнорировать подобные детали.

– Или воспользоваться благоприятными обстоятельствами, – улыбнулся Селдон. – Мне так нравятся твои волосы… Весь день я вижу тебя в этом… колпаке… У тебя прекрасные волосы…

– Постой, постой. Не надо трогать! Они еще не совсем высохли. – Она прикрыла глаза. – Интересно! Ты разделяешь степень респектабельности на формальную и неформальную. Это следует понимать так, что неформальная респектабельность на Геликоне выше, чем на Синне, а формальная – ниже?!

– Совершенно верно. Я сравниваю того молодого человека с собой. Так ли мы респектабельны, как жители Синны, или нет – мне трудно судить. Зато прекрасно представляю себе сдержанных людей обоих миров – и сумасбродов.

– Мы говорили о социальном давлении на индивидуума. Историю я знаю неплохо. На планете Дероут были времена, когда секс до брака охотно признавался.

Поощрялись и беспорядочные сексуальные отношения вне брака. Косо смотрели только, когда страдала торговля. Однако, после брака моногамия была абсолютной и ненарушаемой. Теоретически считалось, что человек должен накопить некоторый опыт, найти себя, чтобы быть готовым с серьезной жизни.

– Это работало?

– Они просуществовали так около трех столетий. Причина изменений была простая – наплыв с других планет. Это перестало устраивать соседей. Как видишь, существует еще и Галактическое давление!

– Наверняка, и экономическое?!

– Наверно… Кстати, у меня сложилось впечатление, что здесь, на Микогене, сексуальные отношения строго контролируются, подчиняются определенным правилам. В Стрилинговском секторе – секс не обсуждается, но и не осуждается.

В секторе Дженнат, я провела там две недели, только и делают, что болтают о сексе. Но лишь для того, чтобы осудить. Думаю, что трудно найти два разных сектора на Транторе – или даже две планеты – на которых существовало бы одинаковое отношение к этому предмету!

Селдон начал говорить:

– Ты помнишь, с чего мы начали эту тему? Может оказаться…

– Я прекрасно все помню. Мне очевидно одно: один ты больше никуда не пойдешь!!

– Что?!

– Дважды ты оставался без присмотра. И оба раза это было ошибкой. Ты помнишь, что с тобой стряслось первый раз?

– Второй случай более спокойный…

– Да ты был на волосок от беды! Представь себе, что вас застали за любовными забавами…

– Да что ты такое говоришь…

– Но ведь ты сам утверждал, что девушка была крайне возбуждена?!

– Но…

– Плохо! Очень плохо! Сам подумай. С сегодняшнего дня – без меня никуда!

– Да послушай же! – с холодком в голосе остановил ее Селдон. – Единственное, чего я хотел – узнать о Микогене. А так называемые любовные забавы с Сестрой закончились тем, что я заполучил книгу – Книгу.

– Книгу?! Ты говоришь правду? Покажи!

Селдон торжественно достал сокровище. Она беспокойно призналась:

– Как бы все это не кончилось для нас бедой. Ее легко запеленговать… Они захотят узнать, для чего она тебе понадобилась. Как только они узнают – немедленно отберут!

Селдон улыбнулся.

– Если твои предположения верны, Дорс, то выводы – очевидны! Но все дело в том, что это необычная книга. Она напечатана на бумаге. Страница за страницей.

– Печатная книга?! – Трудно было сказать, чего в ее интонации было больше: удивления или веселья. – Должно быть, из каменного века!

– Безусловно, до создания Империи. И все-таки, не совсем то, что ты думаешь. Ты держала в руках настоящую печатную книгу?

– Учитывая то, что я историк – естественно, Хари!

– А что ты скажешь вот об этой? – Он раскрыл книгу, потом, перевернул несколько страниц.

– Она пустая!.. В ней ничего нет! – воскликнула Дорс.

– Это только на первый взгляд микогенцы довлеют к старине, но не до примитивизма. Они не гнушаются передовой технологии!

– Может быть, ты и прав, Хари. Но я не совсем понимаю, тебя…

– Страницы не чистые! Это микропринтер! Смотри – дай сюда! Если нажать на вот этот едва заметный выступ с внутренней стороны переплета – смотри, смотри!

Тотчас же, открытая страница начала покрываться печатными строчками, которые перемещались вверх по странице.

– Скорость можно регулировать. Когда строки заполнят страницу целиком, ее нужно перевернуть и следующая страница будет заполняться дальше.

– Но где же источник питания?

– Применена встроенная микроплазменная батарейка.

– А когда она иссякнет?

– Книгу просто выбрасывают, когда она приходит в негодность и берут другую. Батарейки не заменяются.

Дорс снова взяла удивительную книгу в руки и стала внимательно разглядывать со всех сторон.

– Должна признаться, что не видела ничего подобного!

– Я тоже! Галактика, в целом, так быстро осваивает визуальную технологию, что, возможно, просто перескочила через подобную возможность.

– Это пример визуальной технологии?

– Разумеется, но не в ортодоксальном понимании. У нее есть свои преимущества – она гораздо более живуча, чем обычные книги.

– Как она выключается? – спросила Дорс. – Дай-ка, я попробую. – Она открыла наугад страницу и распечатала текст. Потом сделала вывод:

– Боюсь, что проку в ней мало, Хари. Это догалактическая эпоха. Я не книгу имею в виду. Я о печати… о языке!

– Как историк, ты сможешь прочесть…

– Как историк, – перебила она, – я имела дело с древними языками, но до известных пределов. – Этот – слишком древний для меня. Кое-что я понимаю, отдельные слова, но не больше!

– Прекрасно! – обрадовался Селдон. – Она старинная и, следовательно, полезная!

– Не очень-то, если нельзя прочесть…

– Я могу! – торжественно заявил Селдон. – Она двуязычная. Или ты полагаешь, что Дождевая Капля может разобраться в древнем манускрипте?!

– Если она образованна, то почему бы и нет.

– Потому, что женщины Микогена, судя по всему, получают домашнее образование. Для обычного микогенца необходим перевод на галактический. – И он нажал на другую выпуклость. – Это предусмотрено.

Печатные строчки сменились галактическим стандартом.

– Чудо какое! – восхищенно воскликнула Дорс.

– Мы можем узнать о микогенцах все, но мы почему-то этого не делали…

– Но ведь никто не знал о их Книге.

– В это трудно поверить, Дорс. Теперь я знаю. И ты тоже! Микоген посещали и посещают люди из Внешнего Мира по коммерческим или политическим соображениям. В противном случае, нас не ждали бы с приготовленными наголовниками.

Наверняка, эту книгу видели многие, и воспринимали ее, как курьез. Никто не дал себе труда удовлетворить собственную любознательность просто потому, что книга – микогенская.

– Неужели она стоит изучения?!

– Ну, конечно! Все стоит изучения. Или должно стоить. Возможно, Хьюммен испытывал недостаток в этой книге, утверждая, что Империя деградирует. – Он поднял книгу и взволнованно произнес. – Я достаточно любознателен и я – прочту ее! Возможно, это будет толчком к развитию психоистории!

– Надеюсь, – откликнулась Дорс, – но прими мой совет – тебе необходимо выспаться, а завтра утром продолжить на свежую голову. В таком измотанном состоянии ты не много поймешь!

Селдон помолчал и признался:

– У тебя материнская забота обо мне!

– Я несу ответственность за тебя. Хари!

– На Геликоне осталась моя мать. Мне бы хотелось, чтобы ты стала моим другом…

– Если дело только в этом – можешь считать меня другом с первой нашей встречи.

Она нежно улыбнулась. Селдон колебался, словно взвешивая свой ответ.

– Тогда я воспользуюсь твоим советом и посплю…

Он хотел положить книгу на стол, стоящий между их кроватями, но передумал и спрятал ее под подушку. Дорс дружелюбно рассмеялась:

– Ты боишься, что я начну читать раньше тебя? Я угадала?

– Как тебе сказать… – он пытался скрыть смущение, – ты, пожалуй, угадала… Несмотря на нашу дружбу… Это моя книга. Это моя психоистория. Извини!

– Согласна, согласна, – откликнулась Дорс. – Я обещаю тебе, что не стану оспаривать твое право. Кстати, ты хотел о чем-то меня попросить, когда я перебила тебя. Помнишь?

Селдон искренне старался вспомнить:

– Нет…

В ночной темноте он думал только о книге. Он даже не вспомнил о руке, положенной на бедро девушки. Практически, он совершенно забыл об этой истории.

Глава 48

Венабили проснулась, ее часы-браслет показывали середину ночи. Она не услышала дыхания Хари и почувствовала, что его постель пуста. Если он не покинул дом, значит, сидит в ванной. Она приоткрыла дверь комнаты и тихо позвала:

– Хари!

Он отрешенно ответил:

– Войди!

Она вошла в ванную. Крышка клозета была откинута и Селдон восседал на ней, держа на коленях открытую книгу. Он бесстрастно произнес:

– Я читаю…

– Я вижу. Что с тобой?

– Извини, но я не мог спать!

– Почему ты сидишь здесь?

– Если бы я зажег свет в комнате – ты бы проснулась…

– Ты уверен, что у книги нет подсветки?

– Абсолютно уверен. Дождевая Капля ничего об этом не говорила. Слишком много энергии ушло бы на подсветку. – В его интонации она почувствовала разочарование.

Дорс попросила:

– Ты не мог бы выйти? Мне бы хотелось воспользоваться этим местом по назначению…

Когда она вышла, то застала его, сидящим нога на ногу. Он зажег свет в комнате и читал. Селдон, моргая, поднял на нее глаза.

– Я просматриваю ее очень внимательно. Это настоящая энциклопедия о событиях и людях. Мне это мало что дает. Здесь нет ничего о Галактической Империи или о человечестве до эпохи Империи. Это детали, касающиеся одного единственного Мира, бесконечная цепь политических событий.

– Может быть, ты недооценил древность книги. Очевидно, здесь описан период, когда во Вселенной существовал один единственный населенный Мир…

– Я понимаю, – нетерпеливо возразил Селдон, – это то, что мне нужно – если бы только это была подлинная история, а не легенда. Невероятно! Я отказываюсь в это поверить потому лишь, что очень хочу поверить.

Дорс уговаривала:

– Ведь ты знаешь, идея о единичности зарождения Мира весьма популярна, сейчас. Человеческие существа, населявшие Галактику, должны были прилететь откуда-то. Значит, это место существовало… Мало вероятно, что в разных частях Галактики возникли столь похожие существа. Такого мнения придерживаются многие ученые.

– Но я никогда не находил доказательств неизбежности этого предположения. – Возразил Селдон. – А если допустить, что на разных планетах зародились разные виды человеческих существ, – что могло помешать им образовать какой-либо промежуточный вид, единую разновидность?

– Все очень просто! Виды не могут скрещиваться. Именно это и делает их видами.

Несколько минут Селдон пытался осмыслить услышанное. Потом отмел это пожатием плеч.

– Оставим эти доводы для биологов.

– Пожалуй, лишь биологи не считают Землю чем-то гипотетическим.

– Земля? Предполагается, что жизнь зародилась на ней?

– Это название закрепилось в умах, но никто точно не знает. И никто не знает, где она расположена.

– Земля! – Губы Селдона искривились. – Для меня это слово, как отрыжка. В любом случае, если книга описывает первый обитаемый Мир – должны же они упомянуть его название! Как ты сказала?

Она повторила, и Селдон быстро начал листать книгу.

– Ну вот, пожалуйста, такого названия нет в списке индексов. Нет ничего созвучного, похожего…

– Правда?!

– Другие Миры упоминаются. Такое впечатление, что им безразличны названия. По крайней мере, они не упоминаются в той части, которую я успел прочитать.

Только в одном месте говориться о какой-то «Пятидесятой». Я не понял, что имеется в виду. Пятьдесят властителей? Пятьдесят городов? Может быть, пятьдесят Миров…

– Но своему-то собственному Миру они дают какое-нибудь название? Они придают огромное значение этой теме. Если не «Земля», то какое название употребляется?

– Разные… То «Планета», то «Мир». Иногда – «Старейшая» или «Прародительница» – с поэтической интонацией. Я не разобрался пока! Очевидно, нужно прочитать все, до конца… Может быть, тогда станет яснее. – Он опустил глаза на книгу, задумчиво и печально признался:

– На это уйдет очень много времени. Я не уверен, что окончив чтение, стану мудрее.

Дорс не выдержала:

– Хари, прости меня, но ты так подавлен…

– Мне, действительно, невесело. Я слишком многого ожидал и теперь наказан… Вот! В одном месте они – над этим стоит подумать – упоминают о своей планете под именем «Аврора».

– Аврора? – Брови Дорс поползли вверх.

– Красиво звучит… Но не больше. Тебе это о чем-нибудь говорит?

– Аврора… – задумчиво повторила девушка, – нет… Я никогда не слышала такого названия. В курсе аналитической истории о ней не упоминается. Я не возьму на себя смелость сказать, что помню названия всех двадцати пяти миллионов Миров. Надо будет справиться в университетской Библиотеке… Если мы когда-нибудь вернемся в Стрилинг. Отыскать библиотеку здесь – безнадежное дело! Вообще, у меня такое предчувствие, что все их знания заключены в этой книге. То, чего нет в ней, им неинтересно.

Селдон зевнул.

– Думаю, что ты права. В любом случае, нет смысла продолжать чтение. У меня глаза слипаются. Ты не возражаешь, если я погашу свет?

– Я приветствую разумные желания. Давай утром поспим подольше?

Уже в темноте Селдон спокойно и насмешливо признался:

– Некоторые места в этой книге просто смехотворны. Например, они утверждают, что продолжительность жизни на их планете составляла три-четыре столетия.

– Столетия?!

– Да, представляешь! Они исчисляют века и декадами, и годами. Это создает странное ощущение. С одной стороны, называя такое время, они представляются мне людьми, полностью лишенными воображения. С другой – нелепость подобного утверждения заманивает в ловушку! Невольно начинаешь верить…

– Если ты поймал себя на этом, тогда ты поймешь, почему в древних легендах отдельные эпохи связываются с именами вождей, лидеров. Если их представляют непревзойденными героями, вполне естественна и соответствующая продолжительность жизни…

– Ты так думаешь? – зевнул Селдон.

– Так и есть! Единственное лекарство от излишней доверчивости – крепкий сон и размышления на ясную голову.