Стальные пещеры (пер. И.Кочкарева)

Глава восемнадцатая

Окончание расследования

Комиссар Эндерби сощурил глаза и пристально посмотрел на Бейли.

– Что вы собираетесь делать? Вчера утром у Фастольфа вы уже пытались продемонстрировать нечто подобное. Пожалуйста, не повторяйтесь.

– Знаю, – кивнул Бейли. – В тот раз я ошибся. «Потом ошибся еще раз, – со злостью подумал он. – Но не теперь, уж на сей раз…» Посудите сами, комиссар, – продолжал он. – Допустим, что улики против меня подстроены. Попробуйте принять эту версию и посмотрите, куда она вас приведет, Спросите себя, кто мог это сделать. Очевидно, только тот, кто знал, что вчера вечером я был на Уильямсбургской станции.

– Хорошо. Кто это может быть?

– Из столовой за мной по пятам шла группа медиевистов. Мне показалось, что я сумел оторваться от них, но, судя по всему, один из них все-таки видел, как я прошел через станцию. Сделал я это, как вы сами понимаете, с единственной целью – окончательно запутать следы.

Комиссар задумался.

– Клаусарр? Он был с ними?

Бейли кивнул.

– Хорошо. Мы допросим его. Если ему что-то известно, мы вытянем из него признание. Что еще я могу сделать для вас, Лайдж?

– Погодите. Еще рано закругляться. Вы понимаете мою мысль?

– Что ж, давайте посмотрим, насколько я вас понял. – Комиссар снова сжал руку. – Клаусарр видел, как вы входили на силовую станцию в Уильямсбурге. Или, возможно, ему сообщил об этом кто-то из его группы. Он решил использовать этот факт, чтобы добиться вашего отстранения от расследования. Вы это имели в виду?

– Примерно.

– Хорошо, – оживился комиссар. – Естественно, он знал, что ваша жена – член его организации; и поэтому понимал, что вы сделаете все возможное, чтобы это не всплыло. Он думал, что вы скорее уйдете в отставку, чем станете опровергать косвенные улики против себя. Кстати, Лайдж, как насчет отставки? То есть, если дело действительно примет плохой оборот… Мы могли бы не поднимать шума…

– Ни за что на свете, комиссар…

Эндерби пожал плечами.

– Ну что ж. Так где я остановился? Ах да, итак, он достает альфа-излучатель – вероятно, через члена своей организации, работающего на станции, – а с помощью другого соучастника устраивает расправу над Р. Сэмми. – Эндерби слегка побарабанил по столу. – Ничего не выходит, Лайдж.

– Но почему?

– Слишком неестественно. Слишком много сообщников. И между прочим, он имеет железное алиби на ту ночь и утро, когда произошло убийство в Космотауне. Мы почти сразу же навели об этом справки. Правда, я был единственным, кто знал цель установления его местонахождения в то время.

– Я не говорил, что убийца – Клаусарр. Это ваше предположение, комиссар, – заметил Бейли. – Им мог быть любой медиевист. Клаусарр – лишь один из тех, кого узнал Р. Дэниел. Я даже не думаю, что он играет очень уж важную роль в организации. Хотя одна деталь мне кажется странной.

– Какая? – насторожился комиссар.

– Он заявил, что Джесси – член организации. Как вы думаете, он что, помнит всех членов организации поголовно?

– Не знаю. Во всяком случае, Джесси он знает. Может быть, он запомнил ее, потому что она жена полицейского.

– Так вы говорите, он сразу сознался и заявил, что Джезебел Бейли является членом организации. Так и сказал? Джезебел Бейли?

Эндерби кивнул:

– Я еще раз повторяю, я лично слышал его слова.

– Вот ведь какая странная штука, комиссар. Джесси отказалась от своего полного имени еще до того, как появился на свет Бентли. С тех пор она ни разу его нe использовала. Это я знаю точно. Так же точно я знаю и то, что она вступила в организацию медиевистов много позже этого. В таком случае как же мог Клаусарр назвать ее Джезебел?

Комиссар покраснел и торопливо сказал:

– А, ну если все дело в этом, то, возможно, он сказал «Джесси». Я просто машинально записал ее полным именем. Да, действительно, я уверен, что он сказал «Джесси».

– До сих пор вы были абсолютно уверены, что он сказал «Джезебел». Я спрашивал вас несколько раз.

Комиссар повысил голос:

– Уж не хотите ли вы сказать, что я лгу?

– Я просто задаю себе вопрос: что если Клаусарр вообще ничего не говорил? Что если вы все это сочинили сами? Вы знакомы с Джесси уже лет двадцать, и уж кто-кто, а вы-то знаете, что ее полное имя – Джезебел.

– Да вы с ума сошли, приятель!

– Неужели? Где вы были сегодня после обеда? Вас не было в департаменте, по крайней мере, часа два.

– Это что, допрос?

– Я могу ответить за вас. Вы были на Уильямсбургской силовой станции.

Комиссар вскочил от негодования. Его лоб покрылся испариной, на щеках проступили белые пятна.

– Что, черт возьми, вы здесь городите?

– Разве я не прав?

– Бейли, вы отстранены от работы. Сдайте мне свое удостоверение.

– Не сейчас. Сначала выслушайте меня.

– И не подумаю. Вы виновны. Виновны, черт вас возьми, и еще смеете устраивать здесь этот дешевый спектакль, пытаетесь приписать мне какие-то козни, которые я якобы строил против вас. – Его возмущенный голос сорвался на визгливой ноте, и, задыхаясь, он едва сумел выдавить из себя: – Считайте, что вы уже арестованы.

– Ничего подобного, – с трудом сдерживаясь, сказал Бейли. – Во всяком случае, пока. Я держу вас на прицеле, комиссар. Мне остается только нажать курок. И не вздумайте выкинуть какой-нибудь фортель, иначе я за себя не ручаюсь. Я выскажу вам все, что думаю, а потом можете делать со мной что хотите.

Широко раскрытыми глазами Джулиус Эндерби уставился на зловещее дуло направленного на него, бластера. Заикаясь, он пробормотал:

– За это, Бейли, двадцать пять лет в самых нижних тюремных ярусах Города.

Неожиданно к Бейли подошел Р. Дэниел и, крепко сжав его запястье, опустил руку с бластером вниз.

– Я не могу позволить этого, коллега Элайдж, – спокойно сказал он, – Вы не должны причинять вред комиссару.

Впервые с тех пор как Р. Дэниел вошел в Город, комиссар обратился прямо к нему:

– Эй, держи его! Первый Закон!

– Я не причиню ему никакого вреда, Дэниел, – быстро заговорил Бейли, – если вы не дадите ему меня арестовать. Вы обещали, что поможете мне выяснить все до конца. У меня есть еще сорок пять минут.

Не отпуская руку Бейли, Р. Дэниел сказал:

– Комиссар, я думаю, Элайджу следует позволить высказаться. В данный момент я поддерживаю связь с Доктором Фастольфом…

– Не может быть! Каким образом? – не помня себя, воскликнул комиссар.

– В меня встроен автономный субэфирный блок, – ответил Р. Дэниел.

Комиссар во все глаза уставился на робота.

– Я поддерживаю связь с доктором Фастольфом, – продолжал Р. Дэниел как ни в чем не бывало, – и, если вы откажетесь выслушать Элайджа, это произведет неблагоприятное впечатление. Возможно, будут сделаны дискредитирующие вас выводы.

Совершенно лишенный дара речи, комиссар плюхнулся на свой стул.

– Я утверждаю, комиссар, – начал Бейли, – что сегодня вы побывали на Уильямсбургской силовой станции, взяли там альфа-излучатель и передали его Р. Сэмми. Вы намеренно выбрали Уильямсбургскую станцию, чтобы бросить подозрение на меня. Вы даже воспользовались звонком доктора Джерриджела, чтобы пригласить его в департамент, и специально дали ему неправильно настроенную указку-гид, чтобы он оказался в фото хранилище и обнаружил остатки Р. Сэмми. Вы рассчитывали на то, что он безошибочно установит причину гибели робота. – Бейли убрал бластер. – Если вы все еще хотите меня арестовать, давайте арестовывайте, но космонитов вряд ли устроит такой ответ на мое обвинение.

– Мотив, – едва слышно выдохнул Эндерби. Его очки запотели, и он снял их. Без очков он снова выглядел на редкость неуверенным и беспомощным. – Какой у меня мог быть мотив?

– Тем самым вы навлекли на меня неприятности, не так ли? А это сделало невозможным дальнейшее расследование убийства доктора Сартона, разве нет? И кроме всего прочего, Р. Сэмми слишком много знал.

– О Боже, о чем?

– О том, как пять с половиной дней назад было совершено убийство космонита. И убили доктора Сартона именно вы, комиссар.

Тут в разговор вступил Р. Дэниел. Эндерби лишь лихорадочно взъерошил волосы и замотал головой.

– Коллега Элайдж, – сказал робот, – боюсь, что ваша версия совершенно неприемлема. Как вам известно, комиссар Эндерби не способен убить доктора Сартона.

– Тогда послушайте… Эндерби именно меня уговаривал взяться за это дело, хотя у нас много сыщиков выше меня по званию. Он сделал это по нескольким причинам. Во-первых, мы дружили еще в колледже, и он рассчитывал на то, что мне никогда и в голову не придет, что старый приятель и всеми уважаемый начальное может оказаться преступником. Он, видите ли, рассчитывал на мою всем известную преданность. Во-вторых, он знал, что Джесси входит в подпольную организацию, и, если бы я начал докапываться до истины, он вполне мог использовать этот факт, чтобы вывести меня из игры или шантажом добиться моего молчания. Да он не очень-то и беспокоился, что я сумею разгадать его тайну. С самого начала он приложил все усилия, чтобы возбудить во мне недоверие к вам, Р. Дэниел, и устроил так, чтобы мы действовали наперекор друг другу. Он знал о том, что мой отец был когда-то деклассифицирован, и легко мог предвидеть мою реакцию. Как видите, убийце выгодно возглавлять расследование совершенного им убийства.

К комиссару вернулся дар речи.

– Откуда я мог знать о Джесси? – пролепетал он тихим голосом и, повернувшись к роботу, добавил: – Если вы передаете все это в Космотаун, скажите им, что это ложь! Сплошная ложь!..

Не дослушав его до конца, Бейли громко заговорил снова, постепенно понижая голос, пока не перешел на неестественно спокойный тон.

– Вы, конечно же, должны были знать о Джесси. Вы сами медиевист и являетесь членом той же организации. Эти ваши старомодные очки! Ваши окна! Совершенно очевидно, что и по своему характеру вы склонны к медиевизму. Но у меня есть и более серьезные доказательства… Откуда Джесси узнала, что Дэниел – робот? Эта мысль все время ставила меня в тупик. Теперь мы знаем, что она получила эти сведения через свою организацию, но это лишь еще дальше уводит от ответа на поставленный вопрос. Как узнали об этом медиевисты? Вы, комиссар, отмахнулись от этой проблемы, предположив, что в Дэниеле узнали робота во время инцидента в обувном магазине. Мне не очень-то верилось в это, Я просто не мог этого понять. Ведь когда сам я увидел P. Дэниела в первый раз, я принял его за человека, а с моими глазами все в порядке.

Вчера я попросил доктора Джерриджела прилететь в Нью-Йорк. Уже после нашего телефонного разговора выяснилось, что мне нужна его консультация по целому ряду вопросов, но в тот момент, когда я звонил ему, моей единственной целью было пригласить его и посмотреть, сможет ли он без моей помощи распознать в Р. Дэниеле робота.

Он не смог, комиссар! Я представил ему Дэниела, он пожал ему руку, мы все вместе какое-то время беседовали, и только после того, как разговор зашел о человекоподобных роботах, его осенило. А ведь это был не кто-нибудь, а доктор Джерриджел, крупнейший специалист по роботам на Земле. Неужели и после этого вы станете утверждать, что какие-то медиевисты оказались более догадливыми, чем он, да еще в той сумятице, которая царила у магазина. Как могли они быть настолько уверенными в своей догадке, что подняли на ноги всю организацию?

Теперь ясно, что медиевисты с самого начала знали, что Дэниел – робот. Инцидент у обувного магазина был устроен специально, чтобы показать Р. Дэниелу, а через него и Космотауну, размах антироботовых настроений в Городе. Он нужен был для того, чтобы запутать все дело, отвести подозрение от отдельных лиц и направить его на население в целом.

Итак, от кого же они с самого начала могли узнать правду о Р.Дэниеле? Не от меня. Одно время я думал, что это – дело рук самого Дэниела, но такая версия отпала. Кроме меня, единственным землянином, знавшим истинное происхождение Р. Дэниела, были вы, комиссар.

– В наш департамент могли проникнуть шпионы! – с неожиданным пылом воскликнул комиссар. – Медиевисты могли подослать их сколько угодно. Ваша жена тоже наверняка шпионила. И если вы считаете возможным подозревать меня, то почему бы не заподозрить и других сотрудников?

На лице Бейли появилась недобрая усмешка.

– Давайте оставим в покое таинственных шпионов, пока не увидим, куда приведет нас прямое решение. Я утверждаю, что вы не только вероятный, но и фактический осведомитель.

Теперь, оглядываясь назад, комиссар, любопытно проследить, как менялось ваше настроение в зависимости от того, насколько я приближался к разгадке или, напротив, удалялся от нее. Сначала вы просто нервничали. Вчера утром, когда я собирался посетить Космотаун и не хотел говорить вам зачем, вы потеряли всякий контроль над собой. Вы думали, что я раскусил вас, комиссар? Что вам устраивают ловушку, чтобы передать вас в руки космонитов? Вы сказали, что ненавидите их. Вы едва сдерживали слезы. Какое-то время я думал, что причиной этого было воспоминание о том унижении, которому вы подверглись в Космотауне, когда подозрение пало на вас. Но потом Дэниел сообщил мне, что с вами обошлись очень деликатно и ваши чувства задеты не были. Вы и не знали, что вас подозревают. Паника вас охватила от страха, а не от причиненного вам унижения.

Затем, когда я изложил свою абсолютно ошибочную версию и вы увидели, как далек, как невероятно далек я был от истины, уверенность вновь вернулась к вам. Вы даже стали спорить со мной, защищать космонитов. Вы даже на некоторое время совершенно овладели собой, стали уверены в себе. Тогда меня удивило, что вы так легко простили мои ложные обвинения против космонитов, хотя сами перед этим постоянно твердили об их обидчивости, чтобы я, не дай Бог, не задел их чувств. Вы просто упивались моей ошибкой.

Потом я позвонил доктору Джерриджелу и отказался сказать вам зачем. Тогда самообладание снова изменило вам, потому что вы боялись…

Р. Дэниел вдруг поднял руку:

– Коллега Элайдж!

Бейли посмотрел на часы; восемнадцать минут до полуночи.

– В чем дело? – спросил он.

– Его могла тревожить мысль о том, что раскроются его связи с медиевистами, если, конечно, допустить, что они действительно существовали. Однако нет ничего, что связывало бы его с убийством. Он просто не мог иметь к нему никакого отношения.

– Вы глубоко ошибаетесь, Дэниел, – возразил Бейли. – Он не знал, зачем мне нужен был доктор Джерриджел, но вполне мог предположить – для получения сведений о роботах. Вот это как раз и испугало комиссара, поскольку робот имеет непосредственное отношение к его более тяжкому преступлению. Разве не так, комиссар?

Эндерби замотал головой:

– Когда все это закончится… – с трудом выдавил он, но замолк, не в силах продолжать.

– Каким же образом было совершено убийство? – едва сдерживая ярость, воскликнул Бейли. – С помощью C/Fe, черт возьми! Да, C/Fe! Я использую ваш термин, Дэниел. Вы так много говорите о преимуществах культуры C/Fe и все же не смогли догадаться, что именно ее принцип житель Земли использовал (пусть временно) в своих интересах. Позвольте мне в нескольких чертах обрисовать, как все происходило.

Несложно представить себе робота, пересекающего открытое пространство. Даже ночью. Даже в одиночку. Комиссар передал бластер Р. Сэмми и сказал ему, куда и когда идти. Сам он вошел в Космотаун как положено, не минуя туалетный блок, где и оставил свой собственный бластер. Он получил оружие от Р. Сэмми, убил доктора Сартона, возвратил бластер роботу, и тот благополучно доставил его в Нью-Йорк. А сегодня он уничтожил Р. Сэмми, так как тот знал слишком много.