- -
- 100%
- +
– Горячая, и мокрая, – с тихим, довольным смешком озвучил очевидное Морган, и лицо вспыхнуло от его слов, а по телу прошлась горячая дрожь. – И такая нежная, Диа-ана, – его язык пощекотал мочку, прошёлся по внешнему краю, и я едва слышно всхлипнула, чувствуя, как от шеи до пяток прокатилась волна щекочущих мурашек. – Хочешь меня, пра-авда?
– Н-не знаю, – с трудом выговорила непослушным губами, правда теряясь в ярких, незнакомых ощущениях, накрывших с головой. – Я никогда…
– Это называется желание, малыш-шка, – не дал договорить Морган, снова легонько прикусив мочку и послав молнию удовольствия до самого низа живота. И одновременно я вдруг почувствовала его палец внутри, там, где всё в самом деле было мокро и скользко. – И ты хочешь, чтобы я продолжил, Диана.
Не вопрос, утверждение, и возражать не осталось сил. Хотела. Очень. До сведённых судорогой мышц, до разноцветных мушек перед глазами. Я не знаю, что со мной случилось, откуда это, откуда эти эмоции, желания, и как от одних только прикосновений этого Моргана я превращаюсь в пылающий факел. Всхлипнув, я тихо простонала, подавшись бёдрами навстречу, жаждая большего, чтобы глубже, дальше… Мышцы сжались, послушно втягивая и даря новую вспышку пряных, как горячий мёд, ощущений…
– Да-а!
И палец тут же пропал, оставив мне пустоту и разочарование. Я готова была захныкать, выпрашивать ещё непристойных ласк, но не успела: Морган вдруг негромко зашипел, пробормотал ругательство и со странной досадой бросил:
– Да к чёрту!
А в следующий момент развернул меня к кровати и довольно сильно подтолкнул к ней, скомандовав:
– Сядь. Раздвинь ноги.
Словно во сне я подчинилась, послушно опустилась на край и вцепилась в него, медленно разведя колени. Собственная непристойная поза вызвала всплеск огненного фонтана желания, внизу всё болезненно сжалось в ожидании ласки. Морган стремительно шагнул ко мне, наклонился, опершись ладонью о кровать, и ухватил за подбородок, прижавшись к моим губам. Настойчивый язык властно раздвинул их, ворвался в рот, а пальцы надавили, открывая шире. Он пил моё дыхание, целовал жадно, глубоко, чувствительно покусывая, ловил мой язык и втягивал в свой рот, заставляя неумело, но отвечать. И от этого первого в жизни настоящего, страстного поцелуя кружилась голова, руки сами тянулись зарыться пальцами в тёмные волосы, прижать ближе и отдаться на его волю полностью. Утонуть в жарком, тёмном мареве, и не думать больше ни о чём…
Напряжённые соски заныли, напрашиваясь на ласку, я невольно прогнулась, подавшись вперёд, и бёдра сами раскрылись шире, а между ними всё тяжело, горячо пульсировало. А Морган вдруг оторвался от моих припухших, саднящих губ и снова толкнул, опрокидывая на кровать, и лишь на мгновение кольнули смутная тревога и волнение. Потом всё смела могучая волна предвкушения, лишившая на несколько мгновений возможности дышать, и было уже всё равно, помнит Морган или нет об условии Господина Эм. Если он захочет сделать меня своей прямо сейчас, я не остановлю. Пусть сгорю в тёмном пламени, пусть потом мне будет стыдно и плохо, но это потом. Всё равно, к прежней спокойной и тихой жизни возврата уже нет и не будет.
Губы Моргана проложили дорожку из поцелуев вдоль шеи, спустились к груди, оставляя на коже огненные узоры, и наконец язык медленно обвёл твёрдую вершинку, оставляя влажный след. Я стиснула покрывало, запрокинув голову и сходя с ума от бушевавшего в крови пожара. Да, да, да, вот та-ак… Боже, это оказывается так сладко, поддаться пороку, сдаться на милость развратным желаниям, дремавшим до поры до времени где-то очень глубоко в душе. И как оказалось мало надо для того, чтобы пробудить их. Между тем, язык Моргана пощекотал горошину соска, заставив прерывисто вздохнуть, а потом его горячие губы захватили в плен, сильно, глубоко втянув. Я охнула и тут же прикусила губу, чувствуя, как разбегаются обжигающие змейки, воспламеняя каждую клеточку. А Морган не останавливался, посасывая, аккуратно прихватывая губами и тут же зализывая, то усиливая ласки до острых, на грани, ощущений, щедро приправляя удовольствие болью. То прикасаясь невесомо, едва ощутимо, обволакивая жаркой негой набухший бутон. Умелый рот играл и дразнил, доводил до исступления, и я окончательно потеряла голову, бессвязно шепча что-то и послушно выгибаясь навстречу.
Его ладонь между тем накрыла вторую грудь, пальцы чувствительно сжали вершинку, заставляя стонать и царапать покрывало. Кости плавились, а тело превратилось в податливый воск, я растворялась в эмоциях, позволяя себе жадно впитывать их, позволяя себе… быть такой. Открытой, доступной, порочной. Позволяя удовольствию заполнить до предела, растечься по венам сладким ядом и с радостью ныряя в это опасное наслаждение. Зубы Моргана снова прихватили, сжали и оттянули, и я длинно застонала, захлебнувшись в терпкой волне переживаний, окативших до самых кончиков пальцев.
В какой момент Морган отстранился, я так и не поняла, просто неожиданно горевшие от ласк соски обжёг прохладный ветерок, с моих губ сорвался всхлип, а это всего лишь он осторожно подул, добавляя контраста в ощущения. А жадные губы уже выкладывали замысловатые узоры на моём животе, спускаясь всё ниже, и только когда нетерпеливые пальцы дёрнули завязки панталон, освобождая от ненужной ткани, на самой границе сознания мелькнуло тревожное волнение. Ч-что он…
Язык прочертил влажную дорожку до самых складочек, пощекотал, а потом… Я испуганно охнула, когда его ладони надавили на внутреннюю сторону бёдер, заставляя открыться, и в следующий момент ощутила осторожное, лёгкое прикосновение к самой середине. Рефлекторно попыталась сдвинуть ноги, от острого приступа замешательства на несколько мгновений пропал дар речи, и я приподнялась на локтях, вынырнув из вязкого тумана чувственного желания.
– М-морган, – пробормотала, запнувшись, и уставилась на него ошалевшим взглядом.
– Ш-ш-ш, – он поднял голову и улыбнулся порочной, многообещающей усмешкой. – Я всего лишь покажу, что, возможно, ждёт тебя вечером, Диа-ана, – от того, как тягуче он произнёс моё имя, вдоль спины прокатилась волна горячей дрожи. – Если тот, кто за тебя заплатит, захочет это сделать.
Потом он снова опустил взгляд и… его пальцы раздвинули влажные лепестки, обнажая беззащитную, горевшую в предвкушении плоть, и я поспешно зажмурилась, облизнув сухие губы. Слова Моргана отрезвили, но лишь на миг, потому что я почувствовала, как его язык снова коснулся моего лона, обвёл трепещущий бугорок, не касаясь, тщательно вылизывая все потаённые уголки… Спустился чуть-чуть вниз и даже скользнул в упругую глубину, отчего я издала невнятный звук и не успела удержать порыв податься навстречу, приподняв бёдра. Колени сами раздвинулись ещё шире, бесстыдно раскрываясь, предлагая продолжить, и в голове не осталось больше ни одной мысли. Только пожирающее кости и плоть пламя, туманившее разум и забравшее с собой последние остатки смущения и замешательства. Губы Моргана прижались к влажному, скользкому местечку, жадно посасывали, язык играл с чувствительной точкой, то легонько дразня, то прижимая, и бёдра послушно двигались в такт, повторяя рваный ритм.
Я стремительно падала в колодец без дна, наполненный вязким, жарким удовольствием. Порочные, но такие сладкие ласки сводили с ума, и внутри натягивалась невидимая струна, грозя порваться в любой момент. Я дрожала, кусала губы и слизывала выступившие бисеринки пота, металась по кровати, беспомощно хныча и бормоча имя Моргана. А он лишь усиливал напор, и между ног всё тяжело пульсировало, болезненно вспыхивало от малейшего прикосновения к набухшим складочкам. Да простит меня Господь, но мне нравилось то, что делал со мной этот мужчина. Нравилось изгибаться под его ртом и пальцами, нравилось захлёбываться в водовороте пряных, с привкусом запретного, эмоций. Нравилось быть развратной… И хотелось ещё и ещё.
Снова ощутила неглубокое проникновение, и мышцы напряглись, пытаясь продлить острое удовольствие, но – нет, Морган строго соблюдал условие… А потом он прихватил зубами горевший кусочек плоти и чувствительно сжал, и я закричала, выгнувшись, ослеплённая обрушившейся волной наслаждения. И ещё одной, и ещё, пока Морган, крепко сжимая мои ягодицы, не давал отстраниться, а я же откровенно прижималась к его порочному рту, впитывая эмоции всем существом, купаясь в них, захлёбываясь. Ох, боже, как это упоительно, оказывается!
Только в следующий момент, даже не дав мне толком прийти в себя, Морган вдруг выпрямился, обжёг тяжёлым, хмельным взглядом и сквозь зубы процедил снова ту же фразу, что чуть ранее:
– Да к чёрту!
И неожиданно одним движением перевернул меня на живот. Я упёрлась ладонями в покрывало и привстала, попытавшись оглянуться и посмотреть на Моргана – что он задумал? Разнеженное недавним взрывом эмоций тело двигалось вяло и неохотно, ещё не до конца прошла слабость, да и голова оставалась звонкой и пустой.
– М-морган… – пробормотала я, пока он зачем-то подсовывал мне под живот подушку.
Мужчина же вдруг навалился, прижав к кровати, и обжёг ухо горячим дыханием.
– Если этого не сделаю я, то это сделают с тобой те, кто захочет развлечься с тобой вечером, – тихо произнёс он, а я вздрогнула, обескураженная словами Моргана. – И я более чем уверен, меньше всего они будут думать о твоём удовольствии, крошка.
Они. Он сказал – они. Значит… Их может быть несколько?! Однако всерьёз я испугаться не успела, как и дальше задуматься: губы Моргана, горячие, влажные, прижались к основанию шеи, язык пощекотал позвонок, и я беззвучно ахнула, выгнувшись и упёршись ладонями в покрывало. А поцелуи, жаркие, жалящие, оставляющие на коже огненный след, спускались всё ниже по спине, и я снова погружалась в тёмную пучину желания, будто и не испытала эйфорию несколько минут назад.
Глава 6
Когда рот Моргана добрался до поясницы, мурашки разбегались по коже, оставляя на ней невидимые узоры, и я уже не контролировала собственное тело. Оно изгибалось, подставляясь под прикосновения, провокационно отставляло попку, и ноги сами раздвигались, открывая сокровенное местечко для непристойных ласк. Да, мне снова их хотелось, и внутри зарождалась знакомая дрожь предвкушения, а нежная плоть налилась жаром и тяжело пульсировала в такт неровным ударам сердца. Язык Моргана пощекотал ямочки, ладони сжали ягодицы, и я задохнулась от всплеска эмоций, хватая ртом воздух и бесстыдно приподнимая бёдра.
Тихий, довольный смех Моргана отозвался в самой глубине моего существа вспыхнувшим солнцем. Я стиснула пальцами покрывало, прикусив губу и разведя колени до предела, до тянущей боли в мышцах. Пряная волна захлестнула с головой, лишая дыхания и оставляя лишь дремучие инстинкты, и я снова подчинилась им, сдалась, даже не попытавшись вернуть ясность мыслей. Не хотела… И мне было всё равно, что задумал Морган, я плавилась от его прикосновений, поглаживаний и поцелуев, а его ладони уже широко раздвинули упругие ягодицы, и я послушно подалась навстречу, чувствуя, как мышцы нетерпеливо сжались. Ещё несколько мучительных мгновений ожидания – я была уверена, что Морган рассматривает открывшееся непристойное зрелище, – и наконец долгожданное прикосновение. Нежное и одновременно настойчивое.
Его палец медленно провёл по мокрым складочкам, раздвигая их, собирая выступившую влагу, и я длинно застонала, не в силах удержать рванувшиеся по телу огненным шквалом эмоции. А потом… Господи, нет, не может быть!.. Я ахнула от неожиданности, ощутив, как подушечка обвела тугое колечко чуть выше лона. Дёрнулась, запутавшись в сумбуре обрывков мыслей, и с губ сорвался беспомощный возглас:
– М-морган… Н-нет…
Попыталась свести ноги и перевернуться, но ладонь мужчины жёстко прижала к кровати, и хриплый голос уверенно, властно произнёс:
– Да, Диана. Просто расслабься, малыш-шка, – Морган не дал мне сдвинуть коленки, ладонь вернулась на ягодицы, снова их раздвинув, и…
Теперь там коснулся его язык, влажный и шершавый, и я всхлипнула, широко раскрыв глаза и судорожно вцепившись в покрывало. Боже, нет, он же не может… Может, поняла я в следующий момент, когда на месте языка снова оказался палец, настойчиво раздвигая, проникая внутрь. Это было… Странно. Волнующе, непонятно, ощущения горчили на языке, прокатываясь по телу дрожью. Мышцы пытались напрячься, я не верила, что всё это происходит со мной, и… что всё-таки, не так уж и неприятно… Палец проскользнул дальше, растягивая упругое местечко, заставляя изгибаться и прерывисто дышать. Правда, не знаю, от чего больше: от желания избавиться от вторжения в попку, или… продлить его. Запретное, терпкое удовольствие начало пробиваться сквозь замешательство и острое смущение, и от такого коктейля закружилась голова. Между тем, к первому пальцу присоединился второй, аккуратно растягивая, и я всхлипнула, ослеплённая яркой вспышкой ощущений. Не давая опомниться, Морган большим пальцем нежно провёл по скользким лепесткам, добираясь до сердцевинки, мягко обводя набухший бугорок, поглаживая и дразня. Я ухнула в тёмную бездну, захваченная врасплох переживаниями, они сплелись в тугой клубок, лишая мыслей и хоть малейшего шанса на осознание происходящего.
Морган ласкал со знанием дела, и у меня просто не осталось выхода, кроме как покориться этим порочным пальцам, проникавшим в запретное местечко всё легче и глубже. Я даже не заметила, как начала послушно подаваться назад, стремясь продлить пронзительные, на грани, ощущения, мышцы перестали напрягаться, сделавшись упругими, податливыми. Всё смешалось, повергнув сознание в тёмную пучину неправильного, но такого притягательного наслаждения… Я распласталась на покрывале, подчинившись размеренному ритму, сосредоточившись лишь на движениях между ног и в попке, и с моих губ снова срывались тихие стоны, а тело дрожало. И уже не от страха или нежелания испытать что-то не совсем приличное…
Словно издалека я услышала хриплый выдох, потом какой-то шорох, и на несколько мгновений всё прекратилось. Рука исчезла, оставив мне разочарование, и я не сдержала беспомощного хныканья, нетерпеливо заёрзав и даже попытавшись приподняться и посмотреть, что происходит. Только не успела. Сильные пальцы впились в мои ягодицы, рывком приподняв, и к узкому входу прижалось что-то гладкое, горячее и твёрдое. Всего несколько мгновений мне понадобилось, чтобы сообразить, что это такое. Я вскинула голову, подавившись вдохом, а в следующий момент почувствовала настойчивое вторжение, только вот предмет был гораздо толще, чем палец. Я охнула в голос, изогнувшись, потерявшись в противоречивых ощущениях, оглушённая шквалом эмоций. С моих искусанных губ снова сорвалось тихое бормотание:
– Н-не надо… пожалуйста…
Однако где-то на самой границе сознания тлела уверенность, что никто меня не послушает. Да, Морган собирался сделать то, что задумал, независимо от моего желания, но как раз желание и было, только остатки разума ему сопротивлялись. И ещё воспитания, от которого почти ничего не осталось. Я ещё пребывала в растерянности от происходящего, а тело уже прогибалось, послушно впуская в себя твёрдый ствол, мышцы перестали протестующе сжиматься. Морган неумолимо заполнял меня собой, проникая всё глубже, не останавливаясь, и напряжение внизу живота скручивалось в тугую пружину ожидания. Острая перчинка лёгкой боли оттеняла эмоции, заставляла стискивать покрывало сильнее и зажмуриваться крепче, дыша широко открытым ртом. Наконец, тихо зашипев, Морган последним рывком вошёл до конца, отчего я тихо вскрикнула, чувствуя себя насаженной на кол. Растянутой изнутри, дрожащей и беспомощной, возбуждённой до предела и захваченной странными, непонятными и в то же время остро-приятными ощущениями.
Морган остановился всего на несколько мгновений, давая мне возможность привыкнуть, его ладони неожиданно ласково провели по спине, огладили ягодицы, после чего снова крепко ухватили за бёдра. И он начал двигаться. Сначала плавно, медленно, почти полностью выходя, и я ничего не могла с собой поделать, тянулась следом, жаждая вернуть неправильное, с привкусом запретного, удовольствие. Стонала в голос, чувствуя снова скольжение внутри, подаваясь назад, уже сама насаживаясь, не обращая внимания на боль и лёгкое неудобство. Было всё равно, насколько непристойно то, что происходит, значение имело лишь наслаждение, неумолимо накрывавшее всё сильнее с каждым толчком. Ритм стал жёстче, проникновения чаще, я слышала тяжёлое, хриплое дыхание Моргана, свои прерывистые стоны, становившиеся громче. Ощущала его движения внутри, мощные, глубокие, до тянущей боли, теперь уже приятной, отзывавшейся во всех уголках тела.
– Да… Ох, да-а!.. – срывались с моих губ лихорадочные слова, я зажмурилась до разноцветных кругов, полностью погрузившись в тёмное, опасно притягательное волшебство, порочное, но такое остро-сладкое, как горький шоколад с перцем.
Когда ягодицу обжёг чувствительный шлепок, я не удержалась, вскрикнула, а потом – ладонь Моргана скользнула по животу, подхватывая, приподнимая выше, хотя, казалось, куда уж больше. Его палец нырнул в набухшие складочки, нащупал горевшую огнём точку… Боже, я думала, ощущения уже не могут быть ярче, насыщеннее, чем сейчас, и как же ошибалась. Меня закрутило, завертело настоящим штормом, тело растворилось, и остались одни эмоции, жалившие болезненно-приятными вспышками. Я превратилась в обнажённый нерв, стрелявший молниями удовольствия с каждым рывком, с каждым прикосновением к трепещущему кусочку горячей плоти. Это было… Непередаваемо. На грани. Развратно и упоительно, и ликование накрывало с головой, почти лишая сознания. Кажется, я просила ещё. Кажется, требовала сильнее. Утонула с головой, отрешившись от реальности и потеряв счёт времени.
Разрядка наступила неожиданно и быстро, когда движения твёрдого ствола внутри стали невыносимо частыми, словно пронзая насквозь, и сильное нажатие на горячий бугорок поставило восхитительную точку в напряжённом ожидании. Ох… Меня швырнуло в самую середину урагана, содрало кожу вместе с мышцами и оставило лишь эмоции, и я со стороны услышала собственный крик. А через мгновение и последние мощные толчки – хриплый рык Моргана, и реальность окончательно смешалась, разбилась на тысячи осколков. На несколько упоительных мгновений я перестала существовать, паря в невесомости и не ощущая тела, лишь чистый, яркий восторг и эйфорию.
…Реальность возвращалась медленно и неохотно. Мысли вяло шевелились в голове, по телу разливалась приятная усталость и мягкая истома, и так не хотелось открывать глаза, думать о том, что только что случилось. Я позволила совершенно незнакомому мужчине делать со мной такие вещи, какие, наверное, не позволила бы и любимому, близкому человеку. И наслаждалась этим, без всякого стыда и стеснения. Ох. А ведь ещё предстоит проклятый вечер, и… неужели я так буду вести себя с каждым, кто прикоснётся ко мне?! Боже, нет! Резко выдохнув, я распахнула глаза и невидяще уставилась в покрывало, особенно остро ощущая горячее дыхание Моргана на шее и тяжесть его тела на себе. И… как мы теперь будем дальше?
Словно угадав, о чём я думаю, он поднялся, и сразу стало неуютно и прохладно, я чувствовала влагу между ног, и захотелось в ванную, а вместе с этим желанием вернулся и стыд. Лицо вспыхнуло жаром, запылали и уши, и шея, и пришлось прикусить губу, чтобы не застонать, но теперь не от наслаждения. Позади послышался шорох и небрежный, спокойный голос Моргана:
– Иди, приведи себя в порядок, я пока подберу тебе что-нибудь подходящее.
Во рту ощутилась горечь. «А что ты хотела, дорогуша? Он всего лишь удовлетворил свою похоть с доступной девушкой», – раздался в голове холодный, насмешливый внутренний голос. Да, действительно. На что я могла надеяться. Собравшись с духом и запретив себе плакать, я поднялась, не поворачиваясь к Моргану, и поспешила в уборную, жаждая смыть с себя следы страсти. Внутри зрела уверенность, что сейчас мужчина просто воспользовался моей растерянностью, и… Ну, наверное, пожалел и сделал мне хорошо. И всё же, он мне понравился, хотя бы внешне, может, ещё поэтому я так отзывалась на прикосновения и поцелуи. А вот что будет на вечере, с совсем незнакомыми мужчинами, которым уж точно наплевать, приятно мне или нет…
Прерывисто вздохнув и снова почувствовав острый укол замешательства, я встала под тёплые струи, зажмурившись и слизывая с губ влагу. В душу потихоньку просачивался страх, а ещё, из головы не выходили мысли о том, что Морган упомянул мужчин во множественном числе. Как… Как это может быть? То есть, меня заставят ещё и не с одним?! Вздрогнув, я обняла себя руками и прислонилась лбом к стене. Внутри стало пусто и холодно, ни следа недавней томной неги не осталось. Я не хотела, чтобы {это} со мной проделывал кто-то другой, незнакомый и равнодушный, желающий лишь использовать моё тело для своего удовольствия. Боже, да от одной только мысли хотелось съёжиться и спрятаться в самый дальний и тёмный угол в этом доме.
Из нерадостных размышлений выдернул настойчивый стук в дверь, а потом она и вовсе распахнулась. Я невольно вздрогнула, уставившись на Моргана, руки сами метнулись прикрыться, а щёки обжёг румянец. Мужчина окинул меня ленивым взглядом, хмыкнул и небрежно произнёс:
– Вылезай давай. Пора собираться.
Конечно, защёлок здесь не имелось, на что я только сейчас обратила внимание, уже оставшись снова одна. Пришлось быстро ополоснуться, вытереться и выходить обратно в спальню, закутавшись в халат.
Глава 7
На кровати лежало то, во что мне предстояло облачиться. Чулки с игривыми красными бантиками и подвязки с ними же, и само платье из воздушной, мерцающей ткани, лифом с глубоким вырезом и с широким, расшитым золотом поясом. Я только хотела спросить, где остальное нижнее бельё, но вовремя прикусила язык. Глупый вопрос, Диана. Если тебя везут ублажать мужчин, зачем оно тебе, в самом деле? Я сглотнула, понимая, что это платье больше открывает, чем скрывает, и вообще, похоже на домашний пеньюар. Полупрозрачное, однослойное, с почти открытой грудью, даже без корсета. С его ролью вполне справлялся жёсткий пояс.
– Раздевайся, Диана.
Голос Моргана вернул в настоящее, такой же небрежный и без капли тепла. Я покосилась в его сторону: он стоял около кровати, прислонившись к столбику и скрестив руки на груди, собранный, с приведённой в порядок одеждой, непроницаемым взглядом и лёгкой усмешкой на полных губах. Будто и не было ничего между нами всего несколько минут назад… Я отвела глаза, справившись с приступом странной тоски, лишь на языке осталась горечь. Взялась за пояс халата, развязав его слегка дрожащими пальцами. Смущение никуда не делось, хотя для Моргана никаких тайн моё тело уже не представляло, и я на несколько мгновений замешкалась перед тем, как окончательно снять халат. Конечно, это не осталось незамеченным.
– Советую побыстрее избавиться от стеснительности, Диана, – послышался ленивый голос. – В твоём положении это только навредит. Мужчины не любят трясущихся от страха и плачущих девиц, по крайней мере, далеко не все из них.
Опустив голову так, что волосы закрыли пылающее лицо, я повела плечами, позволив халату скользнуть на пол, и шагнула к кровати, желая поскорее облачиться в платье и прикрыть наготу. Пусть Морган прав, но я не могу измениться по щелчку пальцев и… и после того, что было! Ох, лучше не вспоминать, потому что низ живота неожиданно скрутила болезненная судорога, а по венам рванулся жар. Я чуть не споткнулась от неожиданности, осознав, что… кажется, опять хочу этого мужчину?! Хочу, чтобы он снова делал со мной все те восхитительно непристойные, порочные вещи…
Мои пальцы взяли тонкую ткань, я отвернулась от Моргана, путаясь в платье в поисках застёжки, и неожиданно обнаружила её на поясе. Спереди. Наряд в самом деле больше был похож на халат и просто запахивался, держась всего на двух крючках, искусно спрятанных в вышивке. А сквозь тонкую ткань юбки отчётливо проступали и чулочки, и подвязки, и – то, что на мне больше ничего нет под платьем. Сверху мерцающий материал едва прикрывал соски, а пояс приподнимал грудь, привлекая внимание к глубокой ложбинке. Боже, и вот так мне предстоит появиться перед множеством незнакомых людей?! Я выглядела, как дорогая девочка для удовольствий из какого-нибудь Дома развлечений, развратно и соблазнительно, и внутри всё сжалось от страха и тоски. Да, именно, девочка для удовольствий, милостью Господина Эм.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.