Алекс Фергюсон. Человек за маской легенды

Алекс отчаянно молол языком не только в раздевалке. Ему не удавалось перестать трещать об игре даже во время вечерних вылазок с партнерами по команде. Он сыпал и сыпал статистикой, словно посвятил всю жизнь футбольной аналитике, а не только игре на поле. Любимой темой Алекса было обсуждение разных тактик, которым тренер Вилли Каннингем мог и должен был научиться.

Алекс собирал слушателей вокруг стола в пабе и брал в руки приправы. С помощью солонки, перечницы, бутылки с кетчупом и даже чайных пакетиков, он изображал свои любимые игровые схемы.

Тренер Каннингем вспоминает, как Алекс постоянно приходил к нему с новыми идеями. «Со временем Ферги начал увлекаться этим все больше и больше, принося мне различную информацию и статистику. Он вникал в эти вещи гораздо глубже, чем некоторые из тренеров».

Доскональное знание Алексом статистики происходит из его увлечения «молодой историей» в совокупности с выдающейся зрительной памятью. Даже сейчас он по-прежнему способен мелодично назвать стартовые составы команд, против которых он играл шестьдесят лет назад, счет некоторых матчей и даже минуты, на которых были забиты голы.

Начало его карьеры в «Данфермлине» выдалось ровным. В первых 16 матчах он забил 9 голов, после чего его вывело из строя повреждение связок. Алекс пропустил месяц, но восстановился как раз к матчам в еврокубках, еще одной своей давней мечте.

Алекс вернулся в расположение команды к ответному выездному матчу против шведского «Гетеборга» в рамках Кубка Ярмарок (турнира-предшественника Кубка УЕФА/Лиги Европы). Игра, которую будущий легендарный тренер позже назвал самой сложной в своей карьере, закончилась вничью 0:0, а шотландский клуб прошел дальше по сумме двух встреч. «Да уж, я завалился спать сразу после окончания матча», – признается он.

Двухматчевое противостояние «Данфермлина» с «Штуттгартом» со счетом 1:0, после чего уступил мадридскому «Атлетико» и вылетел из турнира. Алекс обожал играть в Европе. Он чувствовал, что культура каждого города, в котором ему удалось сыграть, значительно обогащала его жизненный опыт.

Благодаря стараниям Алекса, «Данфермлин» в том сезоне до самой последней игры боролся за чемпионский титул и добрался до финала Кубка Шотландии. На самом деле именно они должны были выиграть этот титул. На титул претендовали три команды, и соперниками дружины Каннингема стали не привычные «Селтик» и «Рейнджерс», а «Килмарнок» и «Хартс». Казалось, что «Старая Фирма»[7] решила взять годовой отпуск. По правде говоря, к тому моменту «Селтик» уже несколько лет не претендовал на высокие награды, в то время как «Рейнджерс» взял шесть из последних девяти титулов. Однако в судьбе «Селтика» надвигались большие перемены, поскольку Джок Стейн, возглавивший команду в следующем сезоне, привел «бело-зеленых» к беспрецедентным девяти завоеванным чемпионствам подряд, а также незабываемой победе в Кубке европейских чемпионов. Алекс называет достижения Стейна с «Селтиком» не просто грандиозными, но и вдохновившими его на формирование собственной футбольной философии, несмотря на то, что ему пришлось провести свою игровую карьеру в тени успехов и тренера, и клуба с четырехлистником на эмблеме.

Но прежде Алекс едва не выиграл чемпионский титул в первом же сезоне за «Данфермлин». Все, что нужно было сделать, – одолеть «Сент-Джонстон» в последнем туре чемпионата, которому, в предыдущие две недели, предшествовали победы над «Селтиком» и «Рейджерс» со счетом 5:1 и 3:1 соответственно. К заключительному туру «Данфермлин» подходил в статусе фаворита, но команде удалось вырвать у «святых» всего лишь ничью 1:1. Алекс же упустил ряд выгодных возможностей забить гол и снять все вопросы о победителе этого матча – и, конечно, об обладателе титула чемпиона, заранее. Алекс сильно переживал по поводу неудачи. По правде говоря, без его голевых подвигов «Данфермлин» вряд ли боролся бы за чемпионство до самого последнего игрового дня. На следующей неделе Алекса и его одноклубников ожидал финал Кубка – тонизирующее средство, призванное унять душевную боль.

Вот только вскоре душевная боль Алекса значительно усилилась. Существовала определенная вероятность потери места в составе после плохого выступления на предыдущей неделе, но он искренне полагал, что примет участие в игре, поскольку за час до стартового свистка не услышал от тренера Вилли Каннингема ни одного слова, подтверждающего обратное. Алекс почувствовал неладное, когда Каннигем зашел в раздевалку, чтобы огласить выбранный им состав в сопровождении двух членов совета директоров «Данфермлина». Когда из уст коуча прозвучали имена Харри Мелруоза и Джона Маклафлина, выбранных на матч в качестве нападающих, Алекс прищурился и окинул взглядом раздевалку. Замены вводили лишь со следующего сезона. Окончательный список на последний матч сезона был объявлен.

«Ах ты засранец!» – прокричал Алекс из своего угла раздевалки. Затем он вскочил на ноги и потребовал объяснений от тренера. В преддверии финала Каннингему не хватило духу напрямую сообщить воинственному уроженцу Гована, что тот не будет играть, и поэтому, в качестве защиты от предсказуемой реакции форварда, он пригласил двух членов правления. Они помогли бы погасить пыл горячего парня, когда тот предсказуемо начнет рвать и метать по раздевалке.

Инцидент возмущал Алекса даже 35 лет спустя, когда в 1999 году он писал свою первую автобиографию «Managing My Life» («Руководство моей жизнью»). Вот его слова: «Вспоминая тот день, я не собираюсь извиняться за свою реакцию, так как считаю, что если тренер не готов уделить время посаженному на скамейку игроку и сообщить плохие новости заранее, он не имеет права быть недовольным. Если решение оглашается без предупреждения прямо перед стартовым свистком, за этим логично последует эмоциональный ответ. Это был финал Кубка, мечта каждого игрока. Если мне приходится отправлять того или иного игрока в запас, я всегда даю ему знать об этом заранее, задолго до того, как объявить состав в присутствии всей команды».

Алекс сообщал игрокам о своем решении заблаговременно, поскольку – будучи тренером – делил длительный футбольный сезон на отдельные отрезки. Он держал в голове одновременно пять-шесть игр из календаря и решал, какие игроки и на какой позиции ему понадобятся, чтобы пройти каждый конкретный отрезок с минимальными потерями. Руководствуясь этим правилом, он ротировал состав и заранее давал футболистам знать, в каких играх они примут участие. Если игрок не попадал в состав в ближайших двух матчах, Алекс, чтобы не расстраивать его, объяснял свое решение примерно так: «Я хочу, чтобы ты подготовился к участию в играх подряд со “шпорами” и “Эвертоном”, которые пройдут в начале октября. Мне нужно, чтобы ты подошел к ним без травм и в своей лучшей форме». Таким образом, на отправленного в запас игрока возлагалась ответственность и важное, мотивирующее задание. Выведенный из стартового состава игрок редко выходил из кабинета Алекса расстроенным. На формирование подхода к управлению коллективом (о котором можно в подробностях прочитать далее) наверняка повлияло то разочарование, которое испытал сам будущий тренер в день финала Кубка Шотландии 1965 года.

Привести игроков в подобающее психологическое состояние было для Алекса столь же важной задачей, как и подготовить их физические кондиции. Будучи уверенным, что его подопечные обладают природным талантом к футболу – иначе бы они не выступали на таком элитном уровне, он ставил перед собой задачу прививать им менталитет победителей. Он понимал, что на протяжении всей истории спорта величайшие победители, раз за разом оказывавшиеся на коне, обладали общей чертой – были психологически сильнее, чем оппоненты. В число таких спортивных феноменов входят и великолепные «Чикаго Буллз», на протяжении 1990-х годов шедшие нога в ногу с великим «Манчестер Юнайтед» Алекса, и Тайгер Вудс, который на рубеже веков чуть ли не в одиночку вывел гольф как вид спорта на новый виток развития, и прославленные теннисисты Роджер Федерер и Серена Уильямс, или сборная Новой Зеландии, доминирующая на протяжении всей истории регби и наиболее явно подтверждающая тезис об особой психологии триумфатора. Команда, состоящая из великолепных игроков, – хорошее преимущество, но только состав из людей с менталитетом победителя склонит чашу весов в свою сторону в нужный момент. Алекс считал Вилли Каннингема, своего тренера в «Данфермлине», достойным специалистом, помогавшим игрокам улучшить навыки игры, но всегда отмечал, что тот мало занимался их психологией. Алекс отметил для себя этот недостаток коуча и твердо решил, что, когда сам станет тренером, отнесется к нему со всей серьезностью.

После громогласной ссоры в раздевалке перед финалом Кубка Шотландии Алекс подал прошение о трансфере, но руководство его отклонило. Однако вместо того, чтобы сыпать жалобами (что у Алекса прекрасно получалось), он твердо решил, что следующий сезон в «Данфермлине» станет лучшим в его карьере. Так и произошло – в 51 матче он забил 45 голов, отчасти исчерпав конфликт с тренером. Несмотря на высокую результативность Алекса, по окончании очередной чемпионской кампании его товарищи снова остались ни с чем, финишировав еще ниже в турнирной таблице, оказавшись на четвертой строчке и отстав на 13 очков от обновленного «Селтика» Стейна. Тот смог сдержать натиск своих заклятых соперников из «Рейнджерс» и завоевать первый титул «бело-зеленых» за 12 лет.

Когда сезон подошел к концу, Алекс повторил свой трюк, снова подав руководству прошение о трансфере в письменном виде. На этот раз причина была куда банальнее и заключалась не в ссоре с главным тренером. По мнению Алекса, он ничего не мог бы выиграть с нынешней командой, тем более что пресса уже пророчила ему переход в более статусные клубы. Как сообщалось, к нему проявляли интерес «Рейнджерс» и клуб по другую сторону южной границы страны – «Ньюкасл Юнайтед». Однако его прошение снова было отклонено, и, откровенно говоря, ни «Рейнджерс», ни «Ньюкасл» не делали официальных запросов по его трансферу. Тем летом, пока Алекс ожидал предложений от других клубов, он получил тренерскую лицензию. Ему было всего 25 лет, но он уже задумывался о будущем после окончания игровой карьеры. Эти мысли приходили к нему в голову не только ввиду природных лидерских качеств, но и потому, что он слышал много страшных историй о бывших футболистах, впадавших в депрессию после ухода из спорта. Итак, летом, когда сборная Англии выиграла Чемпионат мира по футболу, Алекс Фергюсон получил тренерскую лицензию.

Уход Алекса из «Данфермлина» состоялся только через год. В какой-то момент он забеспокоился об успехе предприятия, несмотря на очередной поток сообщений в газетах, намекавших на обратное. Пресса без устали сватала его в «Рейнджерс», но Алекс и слыхом не слыхивал про какие-либо официальные переговоры. Ходили упорные слухи, что в июле предложение по нему сделает «Ноттингем Форест». Пока Алекс тщетно ожидал новостей, все больше становилось ясно, что ему придется остаться в «Данфермлине», и его терпение было на исходе. Стремительно приближался день, когда игроки должны были прибыть на предсезонные сборы, но тут в дверь дома Алекса постучался красивый, незнакомый молодой человек.

– Мой папа хочет с вами встретиться, но вас никто не должен видеть.

Посетитель передал Алексу клочок бумаги, на котором был нацарапан адрес, и ушел, предварительно оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться – его визит остался незамеченным.

Алекс в тот же день отправился по указанному адресу и прибыл к дому Скота Саймона – главного тренера «Рейнджерс». В течение двух суток детская мечта Алекса наконец стала реальностью. Наконец-то. Он стал игроком «Рейнджерс». Теперь на банковском счете Алекса лежали подъемные в размере £4000 (самая большая сумма, которая когда-либо была на этом счете). Именно их он выторговал у Саймона во время переговоров. Кроме того, на руках Алекса находился контракт с указанием стабильной заработной платой в размере £80 в неделю – в два раза больше, чем он получал в «Данфермлине».

Впоследствии его мечта играть в атаке «Рейнджерс» обернулась кошмаром. Правда, не на поле. Там Алекс становился лучшим снайпером в обоих сезонах, в которых он выступал за любимый клуб своего детства, пусть даже «Рейнджерс» и оставались в тени своих злосчастных соседей. Но, увы, оказавшись внутри, он почувствовал, как увядает его любовь к клубу, которому он присягнул в восемь лет. Во-первых, раздевалка «Рейнджерс» состояла из куда более опытных футболистов. В окружении Дейви Прована, Джимми Миллара и Ронни Маккиннона его голос начинал звучать тише, и Алекс чувствовал, что значительно уступает новым товарищам в классе. Здесь он не брал на себя роль горластого лидера, коим он был в раздевалках всех своих предыдущих клубов, но, по правде говоря, в команде его меньше всего заботил собственный статус. Конфессиональная нетерпимость, которая, казалось, переполняла все коридоры стадиона «Айброкс» – вот, в чем заключался настоящий повод для тревоги.

– Какого вероисповедания твоя жена? – спустя считанные мгновения после подписания контракта с Алексом спросил директор клуба Иан Макларен.

– Католичка, – ответил он.

– Где вы поженились?

– В ЗАГСе.

– Что ж, тогда хорошо.

Алекса поразило, что Макларен задавал такие интимные вопросы с совершенно серьезным видом. Впрочем, со временем он узнал, что здесь это в порядке вещей.

Хотя в общинах Глазго проводилась работа по искоренению религиозной нетерпимости на футбольных трибунах, казалось, что ее необходимо провести и в коридорах одного конкретного клуба. Алекс вспоминает, как однажды на общем собрании клубному терапевту приказали снять галстук, потому что он содержал в себе зеленый цвет. В вопросе устранения межконфессиональных конфликтов «Селтик» развивался быстрее, чем «Рейнджерс», и как раз в те годы, когда Алекс играл за «Джерс», «кельтов» тренировал протестант Джок Стейн. Но мысль, что клуб когда-нибудь возглавит католик, представлялась руководству «Рейнджерс» настолько возмутительной, что никто об этом не смел даже и думать. Весьма показательно, что «Рейнджерс» подписал контракт с первым игроком-католиком лишь 22 года спустя, в июле 1989 года, когда на «Айброкс» переехал Морис Джонсон из «Нанта». И все равно этот переход вызвал скепсис не только у значительного числа болельщиков, но и у некоторых членов совета директоров.

Алекс с братом росли в достаточно уникальной для Глазго обстановке, и потому он искренне не мог понять природу религиозной нетерпимости. В их родословной числились два поколения семей смешанной религиозной принадлежности, и Фергюсонам была чужда ненависть к людям из-за веры. Проявление межконфессиональной розни можно было услышать у порога их дома, но в его стенах – никогда. Во время первого проведенного в клубе лета, Алекс подумал, что «Рейнджерс» озлобились на «Селтик» из-за их успехов – победы в Кубке европейских чемпионов, но вскоре осознал, что озлобленность и нетерпимость были характерными чертами клуба уже много десятилетий. И эта ситуация не менялась еще несколько последующих десятилетий.

Вилли Эллисон не имел четко обозначенной роли в клубе, но, определенно, этот известный журналист присутствовал на многих заседаниях, проводимых председателем совета директоров Джоном Лоуренсом. Эллисон, независимо от официальной должности, выступал в качестве его главного советника и представителя. На тот момент возраст Лоуренса перевалил за 80 лет. Казалось, в вопросе отношений клуба с прессой он полагался именно на фигуру Эллисона, и – очень зря, ведь нетерпимость последнего не знала границ. Он был «закоренелым религиозным фанатиком… столь же опасным, сколь и мерзким», – так писал о нем Алекс в своей первой автобиографии.

Сноски