Инкарнация

– Прошу вас, миледи, примите в знак нашего с принцессой расположения.

Они даже не скрывали, что отдали кому‑то предпочтение!

От злости Адель до боли закусила губу. И какие у нее шансы теперь?

– А сейчас почему бы не порадовать вас красивыми нарядами, мои дорогие! – воскликнула принцесса Элейна под восторженные возгласы претенденток.

Ее сестры, Канцлер да и сама Адель не присоединились к всеобщему ликованию.

«Судьба! – подумала Адель, разглядывая орлиный профиль Канцлера. – Как бы не так! Разве мы не сами творим свою судьбу?»

Правда, иногда не замечаем, как разрушаем чью‑то еще.

– Позвольте представиться, леди Сания, Хозяйка Гардероба, – проговорила смуглая женщина в чепчике, приглашая девушек проследовать за ней. Она отодвинула бархатную занавеску, за которой обнаружилась дверь с ручкой из цельного рубина. – Следуйте за мной. Ее Высочество принцесса Элейна благожелательна к вам и решила преподнести в качестве презента прекрасные наряды.

Зайдя внутрь потайной гардеробной, девушки так и ахнули. Даже претендентки из знати были под впечатлением. Адель сначала показалось, что она очутилась в цветущем саду. Она не сразу поняла, что кругом – платья различных оттенков синего. У нее перехватило дыхание от такой великолепной работы, каждое платье представляло собой произведение искусства. Вот бы мама увидела все это волшебство! Адель тут же тряхнула головой, возвращаясь к реальности.

Девушки уже принялись выбирать себе наряды, никого не дожидаясь. Пока из того, что уяснила Адель, им предстояло найти дорогу к Граалю, который, скорее всего, спрятали где‑то во дворце. Вот только он такой огромный! А многие из девушек здесь, похоже, не впервые.

Адель беспечно считала, что справится со всем сама, но теперь, глядя, как девушки разбились по парам, помогая друг другу переодеться, поняла, что оказалась не в самом выгодном положении. А точнее – одна. Нужно было найти союзников, и побыстрее, ее собственной осведомленности не хватит, чтобы дойти до заветной цели. Правда, королевский трон всего один. Принцессы не в счет.

– Если будешь стоять на месте, разберут все лучшие наряды, – произнесла появившаяся за ее спиной леди Сания. Она подцепила прядь волос Адель и хмыкнула, будто думая о чем‑то своем.

Хозяйка Гардероба была уже не молода, а худое лицо лишь подчеркивало ее морщины. Но вот в черных глазах сверкал живой огонек, заставивший Адель посмотреть на женщину по-новому.

– Давно вы здесь работаете? – спросила Адель среди девичьего гомона. Все только и делали, что обсуждали фасоны и вышивку, у кого – жемчугом, у кого – золотыми или серебряными нитями.

– Сколько себя помню, – ответила леди Сания, подцепив один наряд и приложив его к Адель. Потом взяла ее за руку, довольно крепко и даже грубовато, и подвела к зеркалу, разворачивая к себе спиной. – Нет, это не подойдет. Слишком много кружева. Может, это? – И она сняла с вешалки очередное платье, усеянное мелкими цветками. – Лучше, но все еще не то.

Адель заметила любопытные взгляды других девушек. С чего бы Хозяйка Гардероба вызвалась помочь ей? И в самом деле, в чем причина? Ведь скрытый смысл есть всегда и во всем, в любом человеческом поступке. Адель еще не встречала истинно бескорыстного человека.

– Как насчет этого? Должно подойти, – не дожидаясь ее ответа, проговорила леди Сания, поправляя на себе чепчик. – Раздевайся. Примерим новый образ.

Адель ничего не оставалось, как избавиться от своего платья, оставшись только в белье и чулках. Окружающие ее девушки были на разных стадиях облачения в наряды: кто‑то еще в шелковых панталонах, кто‑то в нижней сорочке, а некоторые затягивали корсеты, на которые завороженно поглядывала Адель. Она еще никогда не носила платье с корсетом – в них появлялись только «белые дамы», а для их районов подобные наряды не считались практичными.

Когда Хозяйка Гардероба потуже затянула ленты корсета, Адель закусила губу, но промолчала. Неужели она здесь одна такая неженка? Ничего, она обязательно привыкнет и к новым нарядам, и к новым порядкам. Наконец ее образ был завершен, и леди Сания, взмахнув рукой, воскликнула:

– La belle [2]!

Девушки на миг посмотрели в их сторону и снова вернулись к себе любимым. Пожалуй, лишь Марси была слишком занята, чтобы отвлечься от столь важного процесса.

– Вы с юга Монсальваж? – спросила Адель Хозяйку Гардероба, заметив акцент и выбор слов.

– Да, милочка, все верно. – Их взгляды встретились, и в этот миг Адель будто поняла нечто важное: эта женщина была на ее стороне. На душе у Адель чуточку потеплело, хотя она и не ждала помощи от кого‑то, кроме себя.

Хозяйка Гардероба ненадолго покинула ее, обходя комнату и поправляя на девушках наряды. Теперь было сложно сказать, кто выглядел богаче, – все сравнялись в своей роскоши.

– А теперь, мои милые, проследуем в малую бальную залу – нам нужно убедиться, что вы знакомы с придворным этикетом. Ваши матушки должны были позаботиться об этом.

В животе у Адель неприятно кольнуло. Возможно, сейчас она и впрямь выдаст себя, ведь ее, наоборот, всячески ограждали от светской жизни.

Двери распахнулись, пропуская девушек все дальше в глубины дворца, все ближе к разгадке тайн Монсальваж. Адель шагнула вперед, но тут поняла, что стоит босая – если не считать чулок – в своем новом великолепном платье нежно-голубого цвета. Леди Сания выбрала для нее простой, но изящный наряд, совсем как сделала бы мама. Плечи были оголены – так непривычно для Адель, а руки будто окутывал сизый туман. Талию мертвой хваткой держал корсет, вызвав в памяти Адель неприятное воспоминание из сна: как она в доспехах идет по чужим телам. Разве этот корсет не сродни доспехам из металла? В них, должно быть, тоже сложно вздохнуть. Зато эта деталь наряда красиво подчеркнула ее грудь, а многослойные юбки расходились к полу ажурными складками, напоминая цветок.

Вот только не было туфелек – все пары разобрали. Адель глянула на обувь, в которой пришла сюда, и поняла, насколько будет нелепо выглядеть в старых сапожках.

– Дьявол! – фыркнула она, глядя на то, как все меньше девушек остается в гардеробной.

– Простите, кого вы звали? – раздался мужской голос из-за вешалок с нарядами. – Кажется, меня, мадемуазель.

Адель услышала сонный зевок и, отодвинув платья, увидела на кушетке, заваленной чулками, парня со сбившейся набок маской с клювом. Она была украшена синими и красно-оранжевыми перьями. Парень приподнялся на локте, подперев ладонью щеку, и улыбнулся. Его вид одновременно удивил и насторожил Адель. Что он тут делал?

– Вы потеряли туфельки, красавица, – сказал он, кивнув на ее ступни.

– Я их пока не искала, – парировала Адель. Что‑то в этом парне показалось ей смутно знакомым, а когда он поднял русую, слегка позолоченную голову, то Адель цокнула от удивления. – О! Так это же наш приятель Анри! Как же вас сюда занесло, сударь! – сказала Адель и осеклась, вспомнив про бедняжку Николетт. Разве не должна она сейчас греться в объятиях своего принца, который, правда, теперь отлеживается в королевской гардеробной? А если Анри что‑то знает и начнет искать здесь свою возлюбленную? И почему она вообще решила заговорить с ним сейчас?

– Вы ли это, прекрасное видение! – воскликнул Анри, потянувшись.

– Почему вы здесь прячетесь? – заинтересованно спросила Адель.

– Я помогаю своей крестной, – отозвался парень и выудил из-под кушетки пару чудесных туфель, которые буквально переливались в свете люстр, свисавших с потолков, как гроздья винограда. – Кто знает, может, они вам подойдут? – задумчиво проговорил он и скомандовал: – Ножку.

Не успела Адель что‑либо ответить, как Анри ловко приподнялся, обхватил ее за талию и притянул к себе, усаживая на колено. Странно, но она не ощущала никакого стеснения или скованности в присутствии этого молодого человека. Необычной для нее была вся эта ситуация: она во дворце, в прекрасном наряде, не оставляет надежд заполучить Святой Грааль.

– Так‑то лучше, – ухмыльнулся Анри и, согнувшись, нацепил ей туфельку на ногу. Та идеально подошла, заставив Адель на миг усомниться в реальности происходящего. Не сон ли это? Что‑то подсказывало, что путь до Грааля усеян отнюдь не розами, а только их шипами.

– Спасибо, Анри, – ответила ему очаровательной улыбкой Адель и тут же встала, расправляя юбку и надевая вторую туфельку. Следовало все же проявить вежливость. Может, этот парень сумел бы ей помочь. – Вы правда меня выручили. А теперь мне пора.

В гардеробную вдруг ворвалась леди Сания, разразившись ругательствами на незнакомом Адель наречии.

– Анри, вот ты где! – воскликнула она. – Идем же, нам и так не хватает кавалеров, а Ее Высочество не намерена ждать всю ночь, когда вы отрепетируете танцы. Йоль и королевский отбор в одну ночь – это слишком утомительно, – вздохнула она. – А ты что до сих пор здесь, ласточка? – проговорила леди Сания, беря Адель под руку. – Давай скорее в зал, иначе разберут всех кавалеров.

– А я на что, тетушка? – проговорил Анри, выбираясь из своей тайной берлоги.

Тетушка? Ни единого сходства!

Он был в одной лишь белой рубашке, черных брюках и этой смешной маске. Адель отметила довольно крепкое телосложение и некоторую вальяжность во всем его образе. Она невольно улыбнулась – этот парень ее определенно веселил.

Леди Сания глянула на него чуть ли не сердито, фыркнула и махнула рукой.

– Иди в зал, бесстыдник. И рубашку заправь!

– Слушаюсь, тетушка. – Он поклонился, вновь продемонстрировав свой коронный жест с прикладыванием ладони к сердцу, и ушел следом за всеми девушками.

Просто лис в курятнике!

Адель хотела тоже пойти с ними, но леди Сания вдруг резко дернула ее за руку.

– Не думала же ты провести меня, милочка, – сказала она и кивнула на декольте платья Адель. Та опустила голову и заметила, что ее «гвоздика» чуть смазалась с одной стороны. Вот же незадача!

Адель закусила губу и медленно подняла голову, встречаясь взглядом с Хозяйкой Гардероба.

– Ты не получала гвоздики, не так ли? – проговорила она. – И не смей мне врать, я чую ложь за версту, недаром я служила самой королеве Агнии.

При имени королевы Адель вздрогнула. Похоже, с этой леди Санией шутки плохи.

– Нет, – сказала Адель и чуть вздернула подбородок, встречаясь с женщиной взглядом. Юлить здесь не получится. Придется поговорить с ней начистоту. – Но я уверена, что имею право здесь находиться. Грааль зовет меня.

Пришел черед леди Сании вздрогнуть. Худое лицо будто вытянулось еще сильнее – сколько же ей на самом деле лет?

– Тебе не выжить здесь, милая, если ты лжешь, – загадочно ответила ей Хозяйка Гардероба, а в ее глазах промелькнула вековая мудрость, достойная пожалуй что королевы – или же хранительницы ее тайн. А ведь эта женщина могла пригодиться! Она наверняка знала здесь все, вот только как заманить ее на свою сторону? Что Адель могла предложить? У нее не было богатства, положения в обществе или власти – пока. Только надежды.

– О чем вы мечтаете, госпожа? – спросила ее Адель, чуть склонив голову набок, а на самом деле поглядывая, что творилось в зале за спиной Хозяйки Гардероба. Кавалеров было определенно меньше, чем девушек, и некоторые претендентки стояли в сторонке, ожидая своей очереди. Среди танцующих она заметила и Анри в его нелепой птичьей маске. Он танцевал с Джудит, двигаясь так легко, будто был создан для светских балов.

– Я бы хотела вновь прикоснуться к Граалю, – совсем тихо ответила ей леди Сания, будто заключая с Адель негласную сделку.

Адель улыбнулась уголком губ.

– Мечты имеют свойство исполняться, дорогая госпожа.

– Ты мне нравишься, – наконец проговорила леди Сания после небольшой паузы. – Давай подправим твою метку, пока мы не вызвали лишних пересуд и подозрений. Ты, возможно сама того не ведая, успела перейти дорогу нашей Марси и самому Канцлеру Фросту. Тебе будет нелегко, девочка. Советую подружиться с принцессой. Если, конечно, ты переживешь эту ночь.

Сердце Адель подпрыгнуло в груди.

– Что вы знаете об Инкарнации?

– Все, – по-прежнему шепотом ответила леди Сания. – Но я связана давними клятвами и обязана молчать.

Адель лишь кивнула – все‑таки ей удалось заполучить интересную союзницу.

После того как Хозяйка Гардероба помогла ей восстановить узор, покрыв его некой блестящей жидкостью для пущей верности, они вошли в зал с танцующими парами. Девушки оттачивали свои навыки танцев, повторяя движения за утонченной особой с высокой, закрученной в спираль прической. Скорее всего, они и так уже знали движения, знали, к чему их готовят.

– Это Лессия Патриц, мы зовем ее просто Па. Наша учительница танцев и придворного этикета, – сообщила ей леди Сания, но в следующую секунду Адель подхватили за талию и закружили в танце.

Поначалу тело отказывалось слушаться, она наступала своему кавалеру на ноги – она немного умела танцевать, но не так уверенно, как другие девушки. Даже они внимательно слушали, что говорила наставница. Но вот Адель перехватил другой кавалер, и она с некоторым облегчением поняла, что это ее «приятель» Анри.

– Давно не виделись, сударь.

– Давненько, мадемуазель. Вижу, ваши туфельки все еще при вас.

– Что это за птица? – спросила Адель, подмечая, с какой непринужденностью Анри выполнял каждое новое движение танца и увлекал ее за собой. Она кивнула на маску.

– Как же, мадемуазель. Это малиновка. Я думал, все хорошенькие девушки разбираются нынче в птичках.

– Что ж, сударь. Значит, я не такая уж и хорошенькая или…

– Не продолжайте, – усмехнулся Анри и покружил ее, но потом веселая музыка сменилась на более мрачную.

– Что это за танец? – спросила Адель.

– Мистерия, – ответил Анри. – Вы подзабыли движения?

– Пожалуй, – улыбнулась она, – не продемонстрируете?

С Анри время утекало слишком быстро, и Адель удивлялась, что за окнами еще ночь. Все эти репетиции, кружение по залу – Адель пыталась сообразить, к чему все это, шло ли все своим чередом и что следовало сделать, чтобы найти Грааль, но, возможно, стоило немного подождать. И в действительности, вскоре Лессия Патриц громко хлопнула в ладоши и воскликнула:

– Мы готовы!

Двери в следующую залу распахнулись, и вот теперь Адель действительно ахнула. Она попала на самый настоящий бал. Девушкам вручили ажурные маски и пропустили внутрь.

По залу уже скользили пары – мужчины в черных фраках, женщины в дивных белых платьях, и все до единого были в масках. Зал оказался огромным – и в него только что вошло тридцать пять девушек в платьях всех оттенков синего, словно волна, что разбилась о мраморный берег.

Вдалеке Адель заметила троны принцесс и львиное кресло Канцлера, которое пустовало, а его темная фигура маячила среди группы мужчин, что‑то пламенно обсуждающих.

Вдруг с ней поравнялась Джудит и с улыбкой сказала:

– Надеюсь, у тебя все в порядке? Похоже, ты не очень любишь танцы?

– Что ты, я их обожаю! – воскликнула Адель, сверкнув улыбкой.

– Не переживай, все будет хорошо, и знай, что всегда можешь на меня положиться. Надеюсь, больше не возникнет хлопот, как с туфельками.

– С туфельками? – переспросила Адель.

– Марси велела девушкам спрятать от тебя все пары, – неодобрительно сказала Джудит и ушла вперед.

Адель отыскала эту самовлюбленную нахалку Марси взглядом – та, конечно же, стояла впереди всех. Ну ничего, она обязательно отомстит. К тому же Адель достались самые лучшие туфельки! Да и кавалер оказался ничего… Во время «репетиции» Адель порывалась пару раз спросить Анри про Николетт, но решила, что сейчас не самый лучший момент. Сначала нужно устроить свою судьбу, а потом интересоваться чужими. Печальная правда жизни. Кто заботился обо всех подряд – всегда сам оставался с носом.

Музыка все лилась и лилась по залу, но танцующие пары понемногу уходили вглубь, оставались лишь некоторые мужчины, которые приглашали на танец одну за другой девушек с гвоздикой в руке. Адель осмотрелась в поиске Анри – наверняка он составит ей компанию, – но вдруг увидела, как он подхватил в танце Марси, которая прильнула к нему чересчур сильно, запуская ладонь в его волосы. Насколько это благопристойно? Адель невольно поморщилась.

Принцесса Элейна сидела на троне, сменив наряд с золотого на алый, и хлопала в ладоши, а ее сестры молчаливо взирали на все происходящее, как каменные горгульи.

В какой‑то момент Адель поняла, что и Джудит пригласил на танец кавалер – правда, он годился ей в отцы, – и другие девушки уже кружились по залу, только она осталась стоять, будто бы в нерешительности. Почему же ее никто не приглашал?

Кровь застучала в висках, сердце заколотилось чаще, когда в голове Адель вспыхнула безумная мысль. Она не может просто так стоять здесь и ничего не делать. Ее жизнь не будет зависеть от выбора каких‑то мужчин. Если она будет королевой – нет, когда она будет королевой, – она будет выбирать сама.

Заиграла музыка «Мистерии» – мрачная, напряженная и вместе с тем волшебная. Решительным шагом Адель пошла вперед, туда, где стоял среди толпы других мужчин, возможно министров или политиков, Канцлер Фрост.

Его высокая фигура манила ее, совсем как Грааль.

Адель протянула вперед руку, не веря самой себе и в то же время веря в себя, и коснулась локтя Канцлера. Совсем легко, но он заметил.

Он повернулся и посмотрел на нее с каплей удивления на безмятежном лице. Их взгляды встретились, и тело Адель пронзила ледяная молния.

– Я бы хотела пригласить вас на танец, милорд, – проговорила она и, улыбнувшись, протянула ему руку.

Глава 4

Мистерия

Реакция Канцлера была мгновенной. Он коротко кивнул собеседникам, затем полностью повернулся к Адель, скользнув по ней взглядом, и шагнул вперед, принимая «вызов». Ни секунды промедления – Канцлер подхватил ее повисшую в воздухе ладонь, которая казалась такой маленькой в его собственной, вторую руку уверенно положил ей на спину, чуть касаясь холодными пальцами обнаженной кожи, и сократил расстояние между ними, потянув Адель на себя. Она улыбнулась и положила руку, в которой все еще держала гвоздику, ему на плечо. Он знал каждое движение, каждый шаг, Адель в этом не сомневалась. Все его действия – выверенные, точные, и это вызывало в ней искреннее восхищение. Он вел ее в танце, и Адель поддавалась.

Музыка «Мистерии» очаровывала вместе со сверканием люстр, бокалов, сиянием свечей и драгоценностей, блеском глаз других девушек. Адель поймала их с Канцлером отражение в зеркальной стене, которую они проплывали, внимая будоражащему и пронзительному, но в то же время гипнотизирующему ритму. Она увидела до безумия красивую пару и еле узнала в этой девушке со стеклянными зелеными глазами себя. Где бы ни был Грааль, кажется, он уже проявлял свою силу: в эту минуту творилась магия.

– Ты смелая. – Адель услышала голос Канцлера будто из-за завесы. – Или же глупая.

Адель встрепенулась и отвлеклась от созерцания танцующей пары в зеркале.

– Можешь не отвечать, лучше молчи, я и так скоро пойму, – резко проговорил Канцлер, совершенно выводя Адель из транса. – Чтобы ты знала, я не танцую, – сказал он и опустил голову, устремляя взгляд на ее декольте, где виднелась поддельная метка.

Адель вдруг стало очень жарко. Горячая волна добралась до плеч, шеи, щек. О Королева! Неужто она краснеет? Не бывать такому. Это на нее так не похоже…

– Вы танцуете сейчас, – заметила она, проигнорировав, как быстро он перешел на «ты».

– Мне приходится. Я не собираюсь унижать претендентку своим отказом. Но тебе стоило бы знать, что не надо приглашать меня на танец.

Она хотела спросить «почему», но решила не развивать тему. В их разговоре сквозило нечто опасное, и Адель не была уверена, что готова шагнуть в неизвестность.

– Вы что, пялитесь сейчас на мою грудь? – выдохнула Адель с притворным возмущением.

Канцлер медленно поднял голову, встретившись с ней взглядом. Синие глаза обожгли ее равнодушием.

– Не нашел там ничего интересного.

Что он имел в виду? Ее фигуру? Или же метку? О чем он?

Адель сладко улыбнулась ему.

– Вот и не пяльтесь тогда. Чтобы не унижать претендентку.

– Этот рот слишком много болтает, – сказал Канцлер и разомкнул их взгляды. – Прости, а на губы смотреть можно?

Она хотела было ответить, но в этот момент талию будто сдавило, хотя рука Канцлера все еще неподвижно лежала на ее спине. Губы Адель распахнулись, но раздался лишь удивленный вздох. Что это сейчас было?

– Значит, не смелая, – сделал вывод Канцлер, а спустя небольшую паузу добавил: – Должно быть, в семье тебя учили не тому, чему надо. Ты уже два раза наступила мне на ногу. Придется брать уроки танцев. А это, знаешь ли, недешево.

Не сам ли он желает стать ее учителем танцев, хотела спросить Адель. Правда, с чего бы у него возникло такое желание – ведь это она пригласила его.

Вновь ей стало слишком тесно в корсете. Пришлось сделать глоток воздуха и промолчать. От скованности сердце забилось чаще, а взгляд заметался по сторонам. Возможно, эти девушки действительно привыкли к подобным нарядам, а она немного переоценила свои возможности?

Адель убрала руку с плеча Канцлера и коснулась лба, отгоняя прядь волос. Похоже, ее лихорадило, кожа была горячей и влажной. Корсет будто обхватил талию еще сильнее – на мгновение ей показалось, что это Канцлер так крепко стискивает ее в объятиях. Он и впрямь чуть сдавил ладонь Адель, возвращая к себе внимание своей партнерши.

– Теперь ты так просто не сбежишь, – произнес он тихо, угрожающе. – Придется дотанцевать до конца.

Адель и впрямь хотелось сделать передышку, ей было сложно дышать, не говоря уж о том, чтобы танцевать. В какой‑то момент зал поплыл перед глазами, возможно, Канцлер говорил ей что‑то, но она не слышала ничего, кроме своего судорожного дыхания и пульсирующего стука в висках.

Но что она будет делать, если все‑таки сбежит сейчас от Канцлера? Ей так дурно… Вдруг он сможет помочь?

Адель отчаянно шагнула вперед, когда спазм судорогой сотряс ее тело, и, прижавшись к Канцлеру, из последних сил выдохнула:

– Снимите… с меня это…

– На меня не действуют твои чары, дорогая, – хладнокровно ответил Канцлер Фрост.

Сейчас она видела лишь линию его губ, которые, похоже, всегда были такими суровыми.

– Избавьте меня от чертова платья… Оно… убивает…

Адель глотнула воздуха, буквально вцепившись в Канцлера, и к своей радости поняла, что он увлекает ее в танце все дальше и дальше от толпы. Когда перед носом распахнулись двери в другую комнату, в душе затеплилась надежда: она спасена! Корсет вдруг сжался до невозможности, заставив Адель вскрикнуть.

В следующий миг спины коснулись холодные пальцы, которые двигались ловко и уверенно, развязывая ленты платья, как будто делали это ежедневно. Разделавшись с половиной шнуровки, Канцлер распахнул верхнее платье. Послышался треск ткани, когда он рванул за края, добираясь до корсета. Ни единого слова не сорвалось с его губ. Канцлер провел ладонями по ее талии, поднимаясь выше, будто искал лазейку, но Адель могла лишь думать о том, что вот-вот лишится чувств.

– Я… – выдохнула она.

– Молчи.

Шнуровка корсета натужно лопнула, Адель уловила блеск металла и увидела в руке Канцлера нож. Сияние ледяных синих глаз, которые пристально следили за ней, прожигало насквозь. А может, в помещении просто было холодно. Воздух наконец проник в ее легкие, Адель судорожно вздохнула, еще и еще. Она поняла, что падает. Перед глазами замелькали звезды, и она провалилась в ночную глубину.

Очнулась Адель от легкой дымки аромата можжевеловых ягод и прохладного прикосновения чьих‑то губ, не сразу осознав, что ее целует Канцлер Фрост. Ведь эти губы были мягкими и живыми, а не высеченными изо льда.

Адель зашевелилась, вплетая пальцы в его непослушные смоляные волосы и отвечая на поцелуй. Такого красивого мужчину она еще не целовала. Краем глаза она заметила над ними огромную прекрасную люстру, с которой свисали йольские украшения вроде тех, что делали они с мамой, с веточками омелы…

Канцлер быстро разорвал поцелуй и поднялся, а Адель поняла, что лежит на золоченом диванчике в небольшой комнате, окна которой были завешаны тяжелыми шторами. Корсет валялся на полу, а сама она осталась в одном нижнем, почти невесомом, платье.

Но ведь поцелуй под омелой… это могло значить, что…

– Спящая красавица ожила, – проговорил Канцлер.

– Что?

– Ты и этого не знаешь? – спросил он, скрестив руки на груди и о чем‑то задумавшись. – Просто искусственное дыхание. Отвечать на него необязательно.