Дом с несогласными

– Где я тебе его здесь куплю, – Сидор, прислонился к мокрой стене.

–Там наверху ларек есть, – бомж показал пальцем в потолок и вдруг неожиданно исчез. Сидор, шатаясь, добрел до места, где стоял недавно бомж, нащупал стальные холодные скобы, торчащие из стены, и полез наверх с одной мыслью, выйти на улицу, поймать такси и уехать домой.

На верху, открылось, уже ночное небо. Недалеко от Сидора, торчал фонарный столб с тускло горевшей лампочкой, и в темноту уходила серая улица, заросшая какими-то черными деревьями.

– Ты чего там застрял? – раздался сзади голос бомжа. Сидор оглянулся. Чуть в стороне, почти в кустах стоял облезший ларек, с ярко освещенной стеклянной витриной, заставленной пивными бутылками, которые сейчас внимательно изучал бомж.

– Вот. Купи мне «Жигулевского». «Я к нему с детства привык», – сказал бомж и ткнул пальцем в витрину. Сидор вылез из люка, достал из кармана смятую купюру и протянул бомжу: «Покупай, что хочешь. Сдачи не надо, – и он, развернувшись, пошел в темноту улицы»

– Эй, парень, ты куда? – крикнул вслед бомж.

– Домой, – Сидор остановился и посмотрел на бомжа.

– А как же восстания против эвакуаторов? Ты же сам хотел.

–Я думаю, ты все это придумал, чтобы я тебе пива купил. Мог бы сразу попросить. Я бы не отказал.

– Ничего я не придумал. Мы уже почти пришли. Сейчас пивка выпью и тут вниз спуститься осталось, и мы на месте – и он сунул в окошко ларька деньги, вытащил обратно бутылку пива, – О холодненькое, – и, опрокинув в рот бутылку, выпил содержимое одним глотком. – Хорошо, то как. Парень, может тоже пивка? – Сидор стоял, молча, разглядывая кусты у дороги.

– Ну, тогда пошли, – бомж, открыл дверь в ларек. – Давай, заходи.

– Куда заходить? – Сидор сделал несколько шагов к ларьку и остановился.

– Давай. Давай, не бойся, это типа лифта. Больше ходить не будем. Теперь поедем.

Сидор зашел внутрь ларька, который был весь заставлен коробками с бутылками.

– Нажми сзади кнопки. Нам минус четырнадцатый,– бомж указывал пальцем на стену за спиной Сидора. Сидор повернулся, в стене были вмонтированы две ярко красные кнопки, с цифрами напротив, -14 и + 328.

– На минус четырнадцать, – еще раз повторил бомж. Сидор нажал кнопку напротив -14. Ларек вдруг затрясся мелкой дрожью. Бутылки в ящиках и на витрине хрустально зазвенели, и они вместе с ларьком ускоряясь, стали проваливаться вниз. Через пару минут, раздался толчок и ларек остановился.

– Все, приехали, – сказал бомж и отворил перед Сидором дверь ларька. – Выходи не бойся, мы в самом безопасном месте этого города.

Сидор вышел наружу в освещенное полуматовыми плафонами помещение. Стены помещения, до половины были отделаны панелями из каких-то редких сортов древесины, а выше, затянуты старинными гобеленами, с изображением сюжетов из рыцарской охоты. Сзади раздался звук закрывающихся дверей. Сидор оглянулся, киоск быстро уходил обратно вверх, и дверной проем закрылся автоматическими жалюзи.

– Ты, посиди здесь немного, – бомж указал на два стула стоявших у стены, – А, я пойду, договорюсь с хозяином, – и он, открыв незаметную дверь в углу помещения, скрылся за ней. Сидор, оглядевшись по сторонам, не найдя ничего интересного сел осторожно на стул. – Водички бы сейчас выпить, – прошептал он и откашлялся. Тут же в стене открылась другая скрытая дверь, и из нее вышел человек во фраке официанта с подносом, на котором стоял хрустальный графин и стакан. Человек подошел, поставил поднос на небольшой журнальный столик и налил в стакан белой жидкости из графина.

– Что-то еще желаете? – человек согнулся в легком поклоне.

– Чего? – Сидор с некоторым испугом посмотрел на официанта.

– Может, вина, фруктов, сигару, – человек еще ниже нагнулся в поклоне.

– Нет, я сыт, спасибо, – замотал головой Сидор. Официант распрямился и исчез из помещения. Сидор осторожно взял бокал и сделал глоток. Тут же в помещение тихо зазвучала плавная, струнная музыка: «Должно быть, арфа» – подумал Сидор и выпил залпом стакан до дна. По его телу пробежала какая-то успокаивающая волна, глаза непроизвольно закрылись и Сидор медленно стал погружаться в сон.

***

– Ты, чего уснул? – бомж тряс за плечо уснувшего Сидора. Сидор открыл глаза. – Вставай, пошли. – Бомж открыл в стене еще одну невидимую дверь. Сидор встал, ощущая во всем теле легкость и ясность в голове, шагнул в открытую дверь.

За дверью располагалась большая комната, почти зал. Стены, которой были задрапированы красным бархатом. Посередине стоял канцелярский стол под зеленым сукном и возвышалось большое золоченое кресло, наподобие трона.

–Это он и есть? – раздался тихий уверенный голос откуда-то сзади. Сидор оглянулся. Лицом к стене стоял среднего роста, лысоватый человек в длинном красном кимоно расшитым золотыми иероглифами. Человек повернулся, и… Сидором увидел лицо человека, не сходившее с новостных передач ТВ и с первых страниц газет, и журналов. Это был он, самый главный в стране, в которой Сидор родился и прожил всю свою неяркую жизнь.

– Рад знакомству, – сказал главный, продолжая внимательно смотреть Сидору в глаза.

– Здравствуйте, – выдавил Сидор.

– Мне Пантелеймон, рассказал суть твоей идеи и мне понравилась.

– Кто рассказал, – переспросил Сидор.

– «Пантелеймон. Мой давнишний школьный друг. Это единственный человек в этом мире, которому я полностью доверяю. Впрочем, как и в том, тоже», – сказал это главный негромко, словно кашляя рассмеялся собственной шутке. – Только вот работать со мной не хочет. Сколько лет прошу, а он ни в какую. Зато бомжует.

– Мне там лучше, Толик. Не люблю я вашу политику и бизнес. Там на улице я полностью свободный человек, а вы все здесь рабы своих желаний.

– Знаю, знаю я эту твою теорию, – раздраженно махнул рукой Толик.

– Что я разве не прав, – спросил Пантелеймон.

– Прав, прав, конечно, прав. Мы все идиоты, один ты умный. Все, давай перейдем к делу. Итак, молодой человек, вы готовы взяться за осуществление этой идеи?

–А-а-а, что за идея, напомните, – напрягая память, выдавил Сидор.

–О восстании против эвакуаторов, – лицо Толика вмиг стало жестким. Он, подошел к столу, сел в кресло и вытянув перед собой руки с крепко сжатыми кулаками.

– Я знаю, восстание рано или поздно должно случиться. И здесь инициативу надо вовремя взять на себя. Поэтому я поддержу твое восстание, – напирая на слово «твое», сказал Толик и пристально посмотрел на Сидора.

– А почему именно мое, – Сидор потихоньку начинал соображать.

– Потому, что все другие варианты восстаний, приведут к уничтожению меня лично и ничего хорошевшего никому не принесут. Поверь, я не только за себя здесь переживаю, но и за страну тоже. Может за страну даже в первую очередь. Вот смотри,– Толик достал откуда-то из-под стола фотографии каких-то людей и бросил их на сукно. «Узнаешь?» Сидор приблизился и стал рассматривать лежащие на столе фото.

– Этот,– Толик взял фото молодого худощавого человека, – Радикальный левый лидер. Чем раньше закончилось их восстания, мы с тобой хорошо знаем. Семьдесят лет мучились потом. – Этот, – Толик поднял фото коротко стриженого парня с переломанным носом,– один из вождей националистов. Ты сам не еврей случайно? – Толик бросил фотографию на пол.

– Совсем немного. Там, у мамы кто-то был когда-то евреем, но давно – честно признался Сидор.

– Этого им достаточно, чтобы упечь тебя далеко и на долго. Так, что эти ребята нам не подходят. Вот еще есть, но это олигархи, – Толик вытащил из кучи несколько фото. – Они за деньги смогут, конечно, набрать и вооружить головорезов. Но у власти долго не продержаться. Народ их не любит. Остальные здесь, так мелочь одна: зеленые, анархисты, защитники животных, – Толик взял оставшиеся фотографии и бросил их вверх через себя. – А у тебя свежая идея и народ за ней пойдет. Знаю, много обиженных сейчас появилось, из-за этой несвоевременной затеи мэра, с платными парковками. И больше всего их здесь, в столице. А все восстания у нас, как известно в столицах-то и начинаются. Так, что…Тебя, Сидор кажется, зовут? – Сидор утвердительно что-то промычал в ответ. – Так вот Сидор, мы с тобой такое правильное восстание организуем, всем понравится. С минимум жертв и разрушений. Отловим и уничтожим все эвакуаторы, схватим и предадим суду водителей, организаторов, сочувствующих. Посадим городскую верхушку. Я уже дал распоряжение, мои аналитики сейчас подготовят план восстания. Минут через десять, представят, посмотрим в деталях. Так, что Сидор страна тебя воспитала, выкормила, наступило время отдавать долги. – Толик встал из-за стола и протянул вперед руку. «Сидор, потянулся на встречу», – Скажите, господин…– Толик, зови меня просто Толик. Тебе и Пантелеймону разрешаю, – улыбнулся Толик, крепко сжав ладонь Сидора, своей маленькой, но как оказалось железной рукой. – Ой,– простонал от боли Сидор. – «Есть, какие вопросы», – сказал Толик, отпуская руку Сидора.

– Есть. У вас же своих много – министров, помощников, депутатов, почему вы из них никого не выберете? Поумнее ведь меня будут.

– Да знал бы ты, какие они на самом деле. Их же только деньги и должности интересуют. Им власть нужна вечная, не сменяемая, чтобы им при этой власти кормится постоянно. Им на страну и народ насрать с Эйфелевой башни, – лицо Толика скривилось в брезгливой гримасе.

– Почему, с Эйфелевой? – не понял Сидор.

– Да им с любой насрать. Это я так для образа вставил. Нет, Сидор, там никого нормальных. Преданные да, есть. Услужливых дураков очень много. Но способных повести народ на справедливое восстание, нет никого. Теперь, ты мой выбор. Больше эту тему не обсуждаем. – Толик, сел в кресло. Нажал какую-то невидимую кнопку и произнес куда-то вниз под стол. – Что там у вас. План восстания готов?

– Нет пока. Дорабатывают детали, минут пятнадцать просят еще, – ответил растерянный голос откуда-то из динамиков,– К вам пресс-секретарь со срочной информацией хотел зайти, – закончил голос.

– Впустите, – Толик поднял голову. – А ты Сидор поближе ко мне стань. Пусть привыкают к твоему положению в стране. – Сидор обошел стол и стал за спиной у Толика.

– Пантелеймон, может, присоединишься к новой власти, – прищурился Толик

– Нет, меня мое положение устраивает полностью, – ответил Пантелеймон, отойдя и ложась на пол, в темном углу кабинета, прикрывая глаза рукою.

***

Что-то скрипнуло и в кабинете, как мираж возник человек похожий на аквариумного сомика. У него под носом шевелились редкие песочного цвета усы. Такие же редкие волосики – усики, только длиннее торчали на лбу. И две черные бусинки глаз все время бегали по его плоскому незапоминающемуся лицу.

– Чего хотел? – не глядя на него, спросил Толик.

– Там это, накладка вышла с метеоритом? – сказал сомик и тяжело вздохнул.

– С каким метеоритом? – раздраженно переспросил Толик.

– С Челябинским, – грустно выдавил сомик – Сегодня в новостях дали информацию, что он улетел от нас. А они вместо восторга наоборот, расстроились и все пишут, пишу и негодуют.

– Кто они, – недоуменно произнес Толик.

– Челябинцы, – возмутился сомик.

– А зачем он у вас улетел? – недоуменно спросил Толик

– Не у нас. Это генеральный директор первого канала решил таким образом взбодрить людей. И его другие тут же поддержали, в смысле телеканалы. А народ не поддержал.

– Дурак! – выпалил Толик.

– Кто? – глаза сомика куда-то исчезли с лица

–Все! Раз придумываете информацию, так делайте ее хоть чуть-чуть правдоподобней. Вот видишь Сидор, каких работничков держим? На эти телеканалы денег из бюджета тратим, больше чем америкосы на Голливуд с конгрессом. Ты это Сидор, когда победишь эвакуаторов, гони их всех оттуда поганой метлой с телевидения. Никого не жалей.

– Сделаю Толик, не сомневайся – неожиданно высокомерно ответил Сидор и даже Пантелеймон с удивлением посмотрел на него, приподнял голову, а сомик с пониманием закивал в ответ головой.

– Так, а сейчас что делать то с метеоритом? Куда его, – возвращая глаза на лицо, спросил сомик.

– Пусть вернут, где взяли, – отрывисто бросил Толик.

– Понял, – ответил сомик и тут же испарился в воздухе.

–Видишь теперь, какие помощники? Совсем головой думать перестали. Приказов только ждут. Да и народ не подарок я тебе хочу сказать, всякой херне, что по телеку показывают верить готов. С одной стороны, хорошо, что такие доверчивые, но не до полного идиотизма доводить себя. Так, что с народ ты Сидор намаешься еще. Не лучший народ нам с тобой достался. Прямо скажу.

– Ваше величество. Сценарий восстания готов. Можем показать в 3-D изображении,– раздался из динамиков любезный голос диктора.

– Показывайте, – Толик повернулся в кресле к боковой стене, на которой высветился огромный светодиодный экран, – Сидор на, надень, в объеме будем смотреть, – и протянул Сидору специальные очки. – Пантелеймон, иди, посмотришь, что со страной будет.

– Не, я здесь полежу, послушаю, – ответил тот и повернулся на бок, спинок к экрану.

– Операция Эвакуация,– торжественно произнес голос диктора, – Действие разворачивается в столице нашей страны. В август две тысячи сегодняшнего года.

На экране появилась картинка ржавых ворот въезда на штрафстоянку, через которые сплошным потоком шли новенькие зеленые эвакуаторы груженые задержанными автомобилями. Чуть в отдалении, собралась огромная толпа народа с лозунгами и транспарантами от либеральных – остановите беспредел; оставьте в покое наш город, до радикальных – смерть эвакуаторам, власть автомобилистам. Через какое-то время в толпе началось волнение и люди двинулась к воротам, с криками,– Позор. Бей гадов. Навстречу им бросились с дубинками охранники в черном. Завязалось небольшое столкновение, закончившееся бегством охранников. Толпа разразилась радостными возгласами, но тут со стороны начали подъезжать полицейские автобусы, из которых высыпали омоновцы со щитами и выстраивались в боевую цепь между воротами и народом. Раздалась команда полицейского начальника, и омоновцы, стуча дубинками по щитам, медленно пошли на толпу. Народ попятился назад, и вдруг между народом и оцеплением возникла фигура Сидора.

– Это, что я? – указывая на экран, спросил Сидор. Картинка тут же остановилась.

– Как видишь. Мы же договорились, ты возглавишь восстание. Ты не бойся там, кто надо будут предупреждены.

– Кто предупрежден, – с беспокойством переспросил Сидор.

– Начальники полицейские, служба охраны, все короче. Давай смотреть дальше, – Толик махнул рукой, кино продолжилось.

Сидор ходил вдоль щитов оцепления, и что-то с энтузиазмом говорил Омоновцам. Через какое-то время Омоновцы начали бросать щиты и дубинки, и радостно размахивая руками стали перебегать на сторону народа. Когда последний Омоновец перешел к протестующим, толпа радостно закричав: «Полиция с народом» и пошла на штурм штрафстоянки. В тот же миг ворота распахнулись и оттуда навстречу толпе помчались сотни, если не тысячи эвакуаторы. Они разъезжались в панике в разные стороны, иногда врезаясь в толпу. Некоторых удавалось задержать. И люди, вооружившись битами и кусками труб, молотили по стеклам и кузовам ненавистных машин.

– Может не надо так жестоко, – умоляюще спросил Сидор.

– Надо. Без насилия не обойдешься. Пропадут накал восстания и вся затея впустую. Пусть лучше сейчас выплеснут гнев, а то потом не остановишь. Понял, – и Толик успокаивающе похлопал Сидора по коленке.

– Понял, – тяжело вздохнул Сидор и кино продолжилось. Вокруг по сторонам виднелись остовы разбитых, искореженных машин и только не большой части эвакуаторов удалось прорваться и уехать. Вокруг поверженных монстров стал собираться народ. И тут Сидор влез на крышу, одного из подбитых эвакуаторов и начал что-то вдохновенно говорить, размахивая кулаком. Толпа одобрительно загудела и подхватив на руки машину со стоящим Сидором, с возгласами, – Долой мэра и его шайку, – побежала и скрылась с экрана.

– Это все? – придвигаясь ближе к Толику, с надеждой произнес Сидор.

– Это только начало. Сейчас вторая и третья серия еще будут,– не отрывая взгляд с экрана, ответил Толик.

На экране снова возникла картинка. На этот раз события разворачивались вокруг здания столичной мэрии, окружённого многотысячной толпой восставшего народа. Из окон здания иногда вылетали предметы интерьера, мебель и падали, на вымощенные плиткой тротуарные дорожки.

– Кто это? – Сидор судорожно сглотнул, указывая пальцем на прыгающего из окна человека с искаженным от страха лицом, крупно взятым камерой оператора.

– Какой-нибудь чиновники, пытается уйти от народного возмездия. Ты их не жалей, заслужили. Раньше надо было думать о последствиях. Так, мэра, мэра мне покажите, – с нетерпением скомандовал Толик.

На экране появилось испуганное лицо мэра, смотрящего со страхом из окна, на толпу внизу. В это время в дверь кабинета начали ломиться и стали доноситься крики: «Открой дверь, предатель». Мэр, трясясь всем телом, подошел к столу, выдвинул ящик, достал маленький пистолетик и поднес к виску.

– Может не надо, он вроде ничего мужик, не плохой, кажется. – Сидор тронул Толика за руку.

– Не плохой? А кто эвакуаторы эти в город ввел? Нет, кто-то обязательно должен за все ответить. Не, я же? Пусть выстрелит в рот, так надежнее, – скомандовал Толик. Мэр убрал пистолет от виска, засунул дуло в рот.

– Ну, я вас очень прошу, не стреляйте,– Сидор умоляюще протянул к Толику руки.

–Эх, добрый ты Сидор. Ладно, пусть живет,– махнул рукой Толик и вместо выстрела, Мэра вырвало на стол. Все, хвати. Переходим к третьей серии, – приказал Толик.

На экране появилось изображение Толика, в темном классическом костюме с наручными часами, одетыми на обеих руках.

– Это я. Сейчас зачитаю обращение к народу, с поддержкой законного восстания и отправлю правительство в отставку, – прокомментировал Толик, явно любуясь своим изображением. Экранный Толик, проговорив минут десять, отошел и сел к столу под полосатым флагом и гербом с птицами. Дверь кабинета распахнули два солдатика – гусара и вошел Сидор, в рубашке с коротким рукавами, без галстука. Он прошел к столу. Навстречу ему приподнимался улыбающийся Толик. Они протянули друг другу руки и застыли в рукопожатии с натянутыми белозубыми улыбками.

– Все,– сказал Толик, отворачиваясь от экрана, который тут же погас.

– Что все? – не понял Сидор.

– Я назначаю тебя премьер-министром. Месяца три поработаешь, разгребешь немного после этих. С Европой, с Америкой отношения восстановишь, привыкнешь и потом сам потихоньку начнешь. А на Новый год, я уже передам тебе и президентские полномочия. И дальше уже делай, что хочешь.

– А вы куда? – спросил Сидор, как будто все остальное ему было понятно.

– А я, на пенсию. Я себе уже островок в Тихом океане присмотрел со всеми удобствами. Скоро ремонт закончат. Так, что буду рыбачить там и грызть кокос,– с улыбкой откидываясь в кресле, ответил Толик.

– А с остальными, что делать? С министрами, с депутатами, с главами районов. Они же тоже как эвакуаторы эти стали. Их куда?

– Министров парочку и часть местных руководителей, осудим и посадим. Должен же народ душу отвести на ком-то. А остальных всех в самолет и в Европу отправим. Пусть тоже поживут по-человечески. Тем более деньги у всех есть. Работать не надо, – задумчиво, ответил Толик.

– Так их не пустят же в Европу. Против них там санкции ввели, после оккупации вашими человечками пляжей в Другороссии, – удивился Сидор.

– А мы их в женское платье переоденем и оформим трансвеститами. Попробуют только не пустить, их самих тогда в отставку отправят. Там права меньшинств на первом месте,– назидательно поднял палец вверх, с уважением произнес Толик.

– А силовиков тоже в женское переоденем, – проникаться событиями, спросил Сидор.

– Нет. Эти вряд ли согласятся. Этих мы или в Северную Дурею, или куда-нибудь в Африку вывезем. Остались еще там несколько неадекватных режимов. Как раз для наших условия подходящие. И без работы не останутся, – закончил Толик про судьбу соратников.

– А с депутатами, что делать будете? – приподнялся с пола Пантелеймон. – На прошлой недели, слышали, они закон приняли запрещающий пукать на улице. И где нам бомжам теперь пукать прикажете? Они кроме запретов больше уже никаких других законов не принимают. От них надо в первую очередь избавляться.

– Тем же оружием их и накроем. Я вынесу закон о запрете Госдумы. Они как всегда проголосуют с одобрением. И все. Через неделю про них все забудут. «Ну что, думаю у нас все теперь должно получиться,– закончил Толик, вставая из кресла, разминая по-борцовски плечевые суставы, – Что Сидор, поработаем на благо страны и народа», – сказал Толик притягивая Сидора за плечи к себе.

– Поработаем, – скромно ответил Сидор.

– Итак, операцию по спасению страны от всего что назрело, под кодовым названием Эвакуация, приказываю начать завтра с утра, – по- военному четко скомандовал Толик. – Вопросы есть? Вопросов нет, – и он, прижал Сидора к груди. Постояв так некоторое время, Толик сделал шаг назад.

– Все Пантелеймон, уходите, – вдруг всхлипнул Толик, отвернувшись, закрывая лицо руками.

– Пошли, парень. Он у нас сентиментальный. Пусть немного поплачет. – Сказал Пантелеймон, подталкивая Сидора к открывшейся в стене двери.

Они вышли и очутились в приемной со старинными гобеленами. Там прижавшись к стене плотно стояли около двух десятков женщин в старомодных платьях, пребывающих явно в растерянном состоянии.

– Здравствуйте. Добрый вечер. Здравствуйте, – вдруг наперебой они начали здороваться с Сидором, улыбаясь заискивающе и кланяясь. Сидор рассеяно взглянул на одну из дам и с удивлением узнал в ней припухлое как у купидона лицо премьер министра, – Так это же не женщины, – Сидор остановился, указывая пальцем на министра-купидона.

– Пошли, пошли, – Пантелеймон, подтолкнув его в направлении к открывшейся двери лифта – Толя человек дела. Раз сказал, трансвеститы, значит так и будет. Все поехали, – и он нажал красную кнопку с цифрой «0».

***

Поднявшись наверх, они опять очутились на ночной улице, возле облезшего торгового ларька.

– Ну, чего по пивку? – потирая руки, спросил Пантелеймон, подходя к стеклянной витрине. Сидор достал из кармана и протянул ему помятую сотенную купюру.

– Тебе взять? – беря бумажку и передавая ее в окошко ларька, спросил Пантелеймон.

– Бери, – махнул головой Сидор.

– Два, Жигулевских, – делая ударение на Жигулевских, в окошко сказал Пантелеймон. Оттуда в ответ появились две руки с пивными бутылками. – Только возле ларька не пейте. Сейчас закон новый запрещает. В кусты идите, – раздался из чрева ларька грубый женский голос.

– Ничего, ничего. Скоро мы эти ваши законы по отменяем, – забирая бутылки, радостно произнес Пантелеймон, отходя от ларька. – В кусты, мы не пойдем, там все зассано алкашами. Давай ка лучше залезем вон на забор, там чисто и обдувает ветерком, – и он придвинул пустой ящик к серому бетонному забору за ларьком.

Усевшись сверху на забор, Пантелеймон зубами по очереди открыл пивные бутылки и протянул одну Сидору, – Ну, парень, давай за хорошую, справедливую жизнь, которая скоро наступит, – и, чокнувшись, он как в прошлый раз осушил бутылку одним глотком.

– Ты чего, не умеешь из горла что ли? – насмешливо спросил Пантелеймон. Сидор, молча, опрокинул бутылку в рот и так же ловко, одним глотком влил в себя содержимое.

– Могешь, – с уважением прокомментировал Пантелеймон.

– А как отсюда до метро добраться? – спросил Сидор, крутя в руках, пустую бутылку.

– А там внизу, за забором дорога, она как раз туда и приведет, – махнул рукой в темноту Пантелеймон. Сидор, перегнувшись, посмотрел вниз. Там была сплошная бесконечная темнота. – Ты, прыгай не бойся, там мягко, – раздался откуда-то сверху голос Пантелеймона. Сидор, отпустил руку, держащуюся за край забора и оттолкнувшись прыгнул вниз.

Он летел и летел, а земли все не было и не было. Вокруг иногда проносились яркие желтые огни похожие на свет от встречных поездов и редкие освещенные окна домов, через которые были видны жильцы, сидящие на диванах и смотрящие телевизор или выпивающие в одиночестве, на кухнях своих малогабаритных квартир. Через какое-то время исчезли и огни, и окна. А Сидор все продолжал лететь в полной темноте, обдуваемый ласковым теплым ветром. Он закрыл глаза и ему показалось, что он стал растворяться в ночном пространстве. Как вдруг откуда-то сверху раздался долгий и противный дребезжащий звук. Сидор открыл глаза. Серый утренний свет заполнял пространство его однокомнатной квартиры. Он лежал, на диване в одних трусах. Рядом, на тумбочке звенел будильник, стрелки которого показывали семь часов. Сидор прижал рукой кнопку будильника и тот стих. Полежав немного с открытыми глазами, он приподнялся, сел, спустив ноги на пол, и огляделся по сторонам. На полу валялись скомканные брюки. Сидор встал, поднял брюки. Они были испачканы в какой-то цементной пыли. Сидор выбросил их в коридор, подошел к окну и посмотрел вниз, где обычно вдоль дороги стояли машины жильцов его дома. На удивление двор был пуст. Ни одной припаркованной машины. И только в конце улицы мелькнул аварийный желтый маячок на крыше зеленого эвакуатора, утаскивающего за угол серый Пежо соседа сверху. Сидор протер глаза. Эвакуатор исчез.