Цель – все, смерть – ничто

– Так точно, – отозвался тот.

– Все будет хорошо, – пытаясь успокоить рыдающую жену, тихо, но уверенно говорил Эдуард Евгеньевич. – Слово офицера даю. Очень скоро Женя и Лида вернутся. Не плачь, Соня. – Он поцеловал ее. – Все образуется.

– Господи, – женщина перекрестилась, – помоги Жене. Прошу тебя, Господи! – поклонилась она иконе. – Виктор не позвонил не разу. А ведь он обо всем знает. Я с Антониной говорила, сообщила, что Лида…

– Если этот гаденыш появится еще раз, – процедил Красин, – я его из окна без парашюта спущу.

– Сто процентов, – кивнул Ваха, – информация из первых рук. Так что не ошиблись мы. Он не работает в ФСБ с две тысячи первого. Но контакт с действующими сотрудниками ГРУ поддерживает. Так что очень ценный папаша, – рассмеялся он. – Правда, информатор просит…

– Ты с ним сам контактируешь? – перебил его сидевший напротив худощавый блондин в золотых очках.

– Конечно.

– Убрать. – Худощавый посмотрел на пившего пепси детину с усиками. – Вторая баба чья дочь?

– Отец врач, хирург. Мать учительница, преподает английский.

– Такие нам не нужны, – усмехнулся худощавый. – Дай адрес своего информатора. Сегодня он должен умереть.

«Мрачные типы, – подумал сидевший справа на заднем сиденье Марковский. – Тренированные ребята. Ну что ж, надо подремать».

Откинувшись на спинку сиденья, он закрыл глаза.

«Вольво» вылетела на Кольцевую.

Париж

– Увы, – с сожалением проговорила полная женщина, – мы его потеряли. Нет никакой информации. Неделю назад он был в Ираке и исчез. Сегодня вечером мы должны установить его местонахождение. Наш человек встречается с завербованным боевиком, который имеет доступ к Черному Имаму и должен знать, где тот сейчас находится.

– Во сколько мне прийти? – спросил Кэмпбелл.

– Через три часа. А лучше будет, если ты придешь завтра утром. Тогда информация будет точно.

– До завтра. – Гарри вышел.

– Никогда бы не подумал, – выждав, пока закроется дверь, сказал сидевший за компьютером мужчина лет сорока, – что молодой здоровый человек может жить единственной целью – убить, даже если при этом придется погибнуть самому. А ведь он хороший солдат, молод, здоров. Вполне обеспеченный и вдруг ищет смерти. Надо же! – Женщина промолчала. – Он ведь только что из Ирака, и я поражаюсь…

– Хватит, Билл, – перебила его женщина. – Кэмпбелл взрослый человек и знает, что делает.

«Я должен успеть, – думал, садясь в такси, Гарри. – Никогда не верил в Бога, а сейчас прошу: дай мне время…» Вздохнув, он криво улыбнулся.

Санкт-Петербург

Мужчина в темном костюме, потушив сигарету, улыбнулся:

– Надеюсь, вы все поняли, капитан?

– Я старший лейтенант, – ответил Марковский. – Капитаном был, разжаловали. Впрочем, сейчас я уже никто, – тихо добавил он.

– Офицер всегда и везде остается офицером, – твердо произнес мужчина.

Евгений вспомнил камеру в тюрьме и слова одного из сокамерников: «Носить погоны западло». И свой ответ: «Я горжусь тем, что офицер, и всегда буду считать себя офицером».

– Вы правильно сказали, – прошептал он.

– Капитана тебе дали перед тем, как ты повел колонну с грузом, правильно?

– Давайте о деле, – попросил Евгений.

– Хорошо. Начнем с того, что полетишь ты в Литву. Там в самолете будешь сидеть три часа. А затем – Париж. В Париже тебя встретят и отвезут на сборный пункт Иностранного легиона. И вот тут все будет зависеть от тебя. Вступать в легион ты не будешь. А сделаешь вот что…

Москва

– Он у Самсонова, – услышал Зяблов по телефону.

– Хорошо. Возвращайтесь. Вас останавливали по трассе?

– Один раз, – ответил старший группы. – На въезде в Ленинградскую область. Просто проверили водителя, и все.

– Возвращайтесь, – повторил полковник и, отключив сотовый, набрал номер на городском телефоне.

– Да? – услышал он голос Красина.

– Это я. За Женей поехал человек. Она скоро будет дома.

– Спасибо тебе, Венька, – поблагодарил Красин.

– Перестань, Эдик. Зря ты на государство обижаешься. Сам понимаешь, какая сейчас ситуация. В общем, будем надеяться на лучшее. Прошу об одном – ты…

– Я никому не скажу о нашем разговоре, – понял его Красин. – Никому. Я все понимаю, но Женя моя дочь, и в первую очередь тут говорят отцовские чувства, а уж потом все остальное. Если с Женей все-таки что-то случится, слово офицера даю – ни словом тебя не упрекну. Ты один, кто сейчас пытается что-то сделать…

– Не люблю этого слова – пытаться, – засмеялся Зяблов. – С Женей все будет нормально. По крайней мере место, где ее держат, мы узнаем, и тогда уже подключится группа из ГРУ. Так что жду приглашения на праздник по случаю возвращения Евгении домой.

Крепкий темноволосый молодой мужчина вышел из «мерседеса» и пультом закрыл двери. Сунув брелок с ключами в карман, шагнул к подъезду.

– Виктор Шестов? – послышался сзади женский голос.

– А в чем дело? – повернувшись, с улыбкой осведомился он.

– Вы Шестов? – тоже улыбаясь, спросила высокая стройная женщина.

– Именно Шестов.

– Это вам, – она протянула ему небольшую коробку, – от Вахи.

– Понятно. – Он сунул коробку в дипломат.

Женщина неторопливо пошла со двора. Виктор вошел в подъезд. Женщина достала из сумки пульт, нажала на кнопку. Услышала в подъезде короткий взрыв. Усмехнувшись, села в остановившийся рядом автомобиль.

– Помогите! – кричала пожилая женщина.

Кашляя от дыма и пригибаясь, она попыталась выйти из подъезда. Наткнулась на лежащего мужчину. Падая, пронзительно закричала. Около лифта с оторванной правой рукой и рассеченным осколками боком лежал Шестов.

– Зачем же так? – недовольно спросил Ваха. – Можно было сделать это гораздо проще. Выстрел или…

– Я хочу, чтоб Красин понял, с кем имеет дело, – усмехнулся худощавый блондин. – Так он будет более сговорчив. Спецслужбы русских начинают забывать, что мы еще на что-то способны.

– Да, – кивнул мужчина в штатском, – интересно, за что его? Судя по всему, взрывчатка, примерно сто граммов в тротиловом эквиваленте, была в дипломате. Когда он подошел к лифту, кто-то нажал на кнопку дистанционного управления, и бомба взорвалась. Несколько кусков резаных гвоздей разорвали ему бок, а взрыв оторвал руку. Мужчину около двери достали два отрезка гвоздей и ранили его в спину. Женщина, спускавшаяся по лестнице, не пострадала. Надышалась дыма и натерпелась страха. Убитый – Шестов Виктор Анатольевич. Двадцать девять лет. Холост. Москвич. Работает в частном охранном предприятии. Инструктор рукопашного боя. Живет один и…

– Вот, значит, кто навел на дочь Красина, – пробормотал невысокий мужчина в очках. – А это предупреждение Эдуарду Евгеньевичу, чтоб был сговорчивее.

– Что? – не расслышал первый.

– Да так, – сказал невысокий. – Видели, как подъехал Шестов?

– К нему подошла женщина, отдала что-то, – проговорил первый, – и села в подъехавший к ней джип. Во дворе две пенсионерки сидели, они и видели, – улыбнулся он. – Даже номер машины запомнили. Вот тут записано. – Он достал листок бумаги.

– Чего ж ты ждешь? – прорычал второй.

– Машину уже ищут. Женщину тоже. Пенсионерки описали ее внешность. Редкий случай, что так повезло со свидетелями.

– И потому вдвойне хреново, – проворчал подошедший майор милиции, – что эти твари переиграли нас по полной программе. Джип нашли во дворе двенадцатиэтажки, через квартал отсюда. Баба там. Пуля во лбу. И все. Свидетелей нет.

– Понятно, – хмуро проговорил Красин. – Значит, Виктор навел на Женю. Но как он мог? Ведь он воевал в Чечне.

– Видимо, там и связался с ними, – сказал Зяблов. – Кстати, его не единожды видели с одним чеченцем, Вахой Абаевым. Сейчас его разыскивают. Как только к тебе…

– Неужели ты думаешь, я буду рисковать жизнью дочери? – не дал договорить ему Красин. – Я просто отключу телефоны, и они вынуждены будут пойти на личный контакт. А тут, надеюсь, вы не оплошаете.

– Установить за Красиными круглосуточное наблюдение, – распорядился генерал-майор ФСБ. – Подключить наших сотрудников в Восточной Африке для выяснения местонахождения Красиной Евгении Эдуардовны и Иванковой Лидии Николаевны.

Париж

Марковский с небольшим чемоданом вышел из здания аэропорта и посмотрел на часы.

– Добрый вечер, – по-русски обратился к нему подошедший мужчина в светлом костюме. – Пойдемте.

Марковский двинулся за ним. Мужчина подошел к двухместной «альфа-ромео» и, открыв дверцу, кивнул, приглашая садиться. Евгений устроился на пассажирском сиденье. Мужчина сел за руль. Евгений молча смотрел в окно.

– Сейчас поедем в одно бистро, – сказал водитель. – Там вам все объяснят и отвезут в Обани, к приемному пункту Иностранного легиона. По-французски вы говорите? – по-французски спросил он.