Искры эпохи. Сборник юмористических рассказов

© Геннадий Бачериков, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Давай за жизнь!

Первая, под падение рубля, чтоб не нам его держать, тяжело пошла. Вторая, за стабильность цен на водку, как молодой премьер под дефолт проскочила. Остальные запорхали.

За всю думу целиком, чтоб голова у них болела только от того же, отчего и у нас. Отдельно за ярого сторонника всех противников, чтоб всегда у него был верный кусок от тех, против кого «за», и стакан с жидкостью для тех, за кого «против». За самого умного, чтоб дали ему, наконец, порулить, сколько хочет дней, но только чтоб в результате не в кювет. Поэтому сам чтоб ни-ни, даже и не нюхал! За самого рыжего, чтобы при каждом использовании его бумажек и лампочек ему икалось. И чтоб не придумал он под конец чего-нибудь такого маленького-маленького, после которого всем уж окончательно трындец! Выпили и за того, кто знает верную дорогу, которой надо идти, но только чтоб, сказал, наконец, куда она ведет. За того, кто в кепке и с бородой, чтоб в результате не оказался живее нас, живых. И за того, кто в кепке, но без бороды, чтоб мы своим женам такую жизнь устроили, как он своей. За нашего бывшего «дорогого россиянина», чтоб ТАМ наверху (хотя скорее внизу) без аппарата мог обойтись. И за ихнего бывшего, чтоб свой аппарат и в отставке без Моники не распускал, а содержал в строгости и порядке. А последнюю – за кризис, чтоб дальше значит все поправились.

Но тут видно что-то не так пошло, потому что наутро – память отшибло, костюм, как у десантника после марш-броска по болоту, лицо, как будто этот десантник до него добрался, руки дрожат как после рукопашной, а в голове что-то стучит, как будто там внутри демократию устанавливают. Ох, и тяжко же время перемен для организма простого россиянина!

Сериалы… сериалы…

Витек стирку затеял. Наташа, жена, на работе была, а он выходной сегодня, вот и решил подарок ей сделать-постирать. А чего? Покидал в машинку, которая «с умом», все что лежало в корзине для стирки, и сидит – пиво пьет и сериал смотрит. Кайф, а вроде и при деле. Не часто ему доводилось так время проводить – у Наташки не засидишься.

Сериалы он не то чтобы очень любил, но при случае смотрел с интересом. Уж больно у людей там жизнь была на нашу непохожа. Да подвернулся бы этот Луис-Альберто не Марии-Луизе, а Наташке, так он бы в свободное время в первой серии квартиру ремонтировал, во второй – грядки на участке копал, а в третьей – на машину копить начал. Сам Витек все это прошел еще не до конца, поэтому дальнейшие повороты сценария как-то не очень ясно представлялись. Тем более если учесть, что Витькова квартира поместилась бы в прихожей дома Луиса-Альберто, а участок возле этого дома был таких размеров, что его перекопка, при явной неспособности главного героя к квалифицированному выполнению этого процесса, грозила затянуться серий на двадцать.

Тут Витьковы размышления о горькой участи иностранного двойника были прерваны каким-то стуком в ванной. Вкус пива из бархатно-мягкого с приятной горчинкой сразу стал резко-колючим и кисловатым. Стиральная машинка была гордостью жены. Если бы с ней что-то случилось, да еще при несанкционированном использовании… Через секунду Витек был рядом, а мокрое белье в ванне. На дне блистающего барабана лежала крохотная металлическая загогулина непонятного назначения.

По телефону ему объяснили, что гарантийный ремонт производится в мастерской в течение недели, но можно вызвать мастера на дом, за свой счет. Приходилось поступиться самым дорогим, что может быть у мужчины – заначкой.

Открыв дверь мастеру, Витек обалдел. Перед ним стоял вылитый Луис-Альберто с элегантным чемоданчиком в руках и приятно улыбался.

– Я шеф-мастер фирма. Что есть у вас не работай? – спросил Луис-Альберто с явным иностранным акцентом.

– Да вот там застучало, я посмотрел, а она лежит… – путано начал объяснять Витек, протягивая мастеру хитрую деталь.

– Ноу проблем, – уверенно сказал шеф-мастер. Он взял в руки загогулину, внимательно осмотрел ее со всех сторон невооруженным глазом, недоверчиво-удивленно хмыкнул. Достал из чемоданчика лупу, еще раз осмотрел деталь, пожал плечами. Вытащил глянцевый блистающий каталог и стал сравнивать таинственную деталь со всеми столь же непонятного вида штучками, изображенными в каталоге. Витек, видя, что уверенность из мастера утекает, и процесс затягивается, сбегал на кухню, притащил бутылку, рюмки и тарелку с нарезанным соленым огурчиком.

Слышь, мастер, – сказал он удрученному нелегким трудовым процессом Луису-Альберту, – Давай махнем по маленькой, чтоб шарики быстрей крутились!

Шарики тоже есть проблем? – горько вопросил мастер.

Да бывает, – вздохнув, печально согласился Витек.

…Когда раздался звонок в дверь, они, оставив в ванной полуразобранную стиральную машину, уже с час как сидели на кухне. Луис – Альберто, растрепаный и раскрасневшийся, рассказывал что-то Витьку, в самых эмоциональных местах перемежая не нашу речь исконно русскими выражениями. Витек из иностранных слов, изучаемых им в процессе просмотра кинофильмов, помнил только «бай-бай» и «чао», да и то не до конца уверен был, что они значат. Однако Луиса-Альберто он понимал. Да и как тут не понять, когда тот постоянно поминал Марию-Луизу, Хуана и Бамбино. Все было ясно. При словах «Мария-Луиза» он махал куда-то далеко рукой и бил себя по голове. Произнося имя Хуана потрясал кулаками, а вспоминая Бамбино, показывал ладошкой полметра от пола и пускал слезу. Тут и думать было нечего. Значит, Мария-Луиза потеряла память и где-то сама потерялась, а Хуан, воспользовавшись отсутствием матери, похитил маленького Бамбино и требует выкуп. Вот и приходится бедолаге Луису подрабатывать починкой стиральных машинок в России, бегая по вызовам. Витек, не забывая периодически разливать из очередной бутылки и подкладывать мастеру скорчившуюся как сухие листья жареную колбасу и мятые соленые огурцы, уже начал прикидывать, кого из пацанов можно поднять на выручку, чтобы начистить рожу Хуану и вызволить маленького Бамбино, как трелью Соловья-разбойника залился дверной звонок.

Наташка при виде Луиса-Альберто потеряла дар речи. Тот, даже шатаясь возле стенки, умудрялся сохранять иностранно-сериальный вид. Однако чудо излечения Наташки произошло очень быстро, стоило ей заглянуть в ванную. Витек, пытаясь прервать поток слов, грозивший материализоваться в виде летящих в его сторону предметов домашнего обихода, протянул к Наташке раскрытую ладонь с загогулиной, в душе надеясь, что это сыграет роль трубки мира.

Наташка охнула, схватилась сначала за сердце, а потом за сковородку с недоеденной жареной колбасой.

– Козлы! Вы что с моим французским лифчиком сделали?!

У нас в России…

У нас сейчас стало почти как у них. Свобода… правда у нас вместо их женщины с факелом опять хотят Дзержинского в шинели поставить. Ну, так у нас и климат не тот, в шинели все-таки потеплее. И депутаты наши тоже ничего, весомые такие, говорливые, каждый может, если в кадр влезет, объяснить, что делать надо. Вместе вот только у них не получается, зато никто от должности не откажется, даже если где-то, что-то, когда-то и было. Ну, было и было, а с кем не было? Может таких и нету. И справку опять же негде получить, да и в Конституции ничего такого и нет, чтоб ни с кем, и никогда, и не там где надо. Что нам теперь Конституцию менять или депутатов? Так мы все равно Конституцию не читали, за кого голосовали, уже позабыли. Они тоже не совсем нас помнят. Так и разошлись до следующих выборов. Депутаты там, где костюмы, фуршеты, очередной транш очередного займа на первый класс самолета до Канар. А мы здесь, где брюки протерлись, картошка, капуста, электричка «зайцем» до 124 километра на «шесть соток» и взаймы никто не дает, поскольку у самих нет.

Ну и забастовки тоже начались. Раньше сидишь на работе, пьешь чай грузинский, второй сорт и слушаешь политинформатора о том, как трудящиеся массы за рубежом стонут под уже совершенно невыносимым игом капитала и периодически бастуют, требуя повышения все понижающегося уровня жизни. А сейчас они, после работы, правда, приехав в свой дом, поставив свой автомобиль в свой гараж, смотрят по своему телевизору, как у нас бастуют, требуя сохранения уже не уровня, а просто жизни. И их, наверное, очень сильно мучит вопрос, а что же мы такое сделали, за что же нас так?

Рекламы вот тоже у нас раньше не было. Приходилось, конечно слышать как у них там навязывают, буквально пытаются заставить выложить последние гроши на покупку совершенно ненужных пролетариату товаров роскоши, ну там памперсов, жвачки…. А у нас тоже сейчас… Но не так как у них, а с душой. Все друг друга любят, улыбаются, встречаются, угощают, помогают. Нашу рекламу послушаешь, чего только не узнаешь. А вообще лучше всего было бы делать рекламу на основе школьных уроков. Например, Пифагор рекламирует прямоугольные треугольники, объясняя свою теорему. Если он каждый вечер ее раз десять расскажет, так у нас завтра все дети отличниками станут, послезавтра все магазины школьных товаров план перевыполнят, благодаря продаже прямоугольных треугольников, а к концу месяца, глядишь, лесную и деревообрабатывающую промышленность на ноги поставим. А закон Архимеда отечественную сантехнику из… сами понимаете чего, вытащит. Я уж не говорю про рычаг… Тут такие перспективы открываются! Так за год авось всю страну и подымем. Нет у нас все-таки, что ни говори, не как у них!

Тайны прогресса

Научно-технический прогресс еще ждет своего Гомера, который воспоет в какой-нибудь «Техниаде» путь человечества от мрака гигантских коммунальных пещер, в которых все удобства были совмещены с неудобствами, до блеска наших малогабаритных блочных хором. Путь от неандертальца, сидящего на корточках посреди цветущей степи, хмуро выковыривающего из зубов остатки мамонтятины и старающегося облегчить желудок от нее же, до нашего современника, сидящего на стульчаке в позе кучера с ногами, упирающимися в дверь, и с плечами, распирающими стены, и тщетно старающегося помочь желудку отделить несъедобные части съеденных за обедом сосисок от съедобных, каковые впрочем не всегда и находятся.

На этом пути таится множество загадок. Атлантида, например, или кому и зачем пришла в голову идея сделать колесо. Ведь вся Америка до него так и не додумалась, хотя сейчас делает вид, что она-родина прогресса. Но самой большой загадкой для человечества может остаться продукция, которая выпускалась Баковским заводом резинотехнических изделий. Вполне возможно, что это было связано с секретностью области применения, ибо даже название – «изделие №2» носило несомненный признак тайны по крайней мере государственного, если не всепланетного масштаба.

Маленький серенький квадратик упаковки не содержал никаких сведений ни о технике, для которой было предназначено его содержимое, ни о том, как его с этой техникой использовать. Продавались они почему-то в аптеках. И еще старикам помнится, как, когда они были мальчишками, гоняли их от аптечных витрин суровые провизоры при малейшей попытке проникнуть в тайну загадочного изделия. А покупатели, спрашивая о наличии или подавая чек, почему-то всегда понижали голос, и отвечали им вполголоса. Причем никому из сотен опрошенных не довелось слышать, чтобы покупающий спросил, а провизор ответил что-либо относительно свойств или способа использования данного продукта, хотя даже покупая таблетки от изжоги, посетители подробно и долго расспрашивали, как и когда их принимать, чем запивать и не вредны ли они. Но ни единой крупицы информации не просочилось в уши подслушивающих об «изделии №2», что свидетельствует о несомненно эзотерическом, тайном характере передачи знаний об этой продукции.

Странно также то, что покупали их всегда по нескольку штук сразу. По этому поводу возникает предположение о тяжелых механических условиях работы изделия, либо о его низком качестве, что косвенно подтверждается тем, что «Знак качества» ему так и не был присвоен. Интересно, что никто и никогда не слышал об аналогичной продукции с другими номерами. Правда ходит легенда, что когда на какой-то период времени «изделие №2» исчезло из продажи, то в это же время Баковским заводом резинотехнических изделий для слонятника московского зоопарка было изготовлено несколько «изделий №1000». Но прямой связи между двумя этими событиями не просматривается, а найти каких-либо доказательств, в виде пустой упаковки для изделий №1000, например, не удалось.

Лет же 20 назад это таинственное изделие окончательно исчезло из продажи, и, соответственно, видимо также и из производства. Учитывая, что по времени это совпало с окончанием «холодной» войны, а также принимая во внимание тот факт, что «изделие №2» никогда не импортировалось, не служило предметом контрабанды от «нас» к «ним» и не появлялось на рынках других государств, наиболее вероятной следует считать гипотезу о том, что его производство было глубоко законспирированной акцией наших спецслужб, предназначенной для отвлечения значительных сил ЦРУ от ведения подрывных действий против нашей страны.

Свояк и Италия

Жена моя Дуська ко мне пристала: «Миш, давай бычка продадим и в Италию съездим!» А я говорю: «Сдалась тебе эта Италия. Мы в Хреновщине у свояка с прошлого года не были. Давай, туда и съездим, вон и кобыла запряжена стоит. А бычок пусть подрастет маленько.»

Ну и поехали к свояку, хотя если бы наперед знать, то лучше бы в Италию… Он выпил, про Италию услышал и говорит: «Дусь, ты че там не видала? Хошь я тебе сейчас покажу, как древний Рим выглядит?» Ну, Дуська сдуру и отвечает: «Хочу!» А у них в селе новую баню построили, как раз торжественное открытие должно было состояться. Свояк сел в бульдозер, развалил остатки кирпича возле бани, залез на эту кучу и кричит: «Это римский Колизей, ведите сюда быка, я его укрощать буду!» Тут сосед у свояка, мужик тоже заводной, говорит: «Ни хрена тебе его не укротить!» Свояк аж взвился: «Веди, щас увидишь!«Снял с себя рубаху и штаны, а на нем трусы и майка красные. Должно быть в сельпо к выборам завезли, чтоб значит знали, за кого голосовать.

А бык у соседа-трактор лбом остановит. Он его за пару бутылок к коровам водил. Не бык соседа, конечно, а наоборот. Смотришь, бывало, оба рысцой с утра куда-нибудь. Ну, сосед-то понятно, башка трещит со вчерашнего. А бык-то че бежит?

Ладно, привел он быка. Тот как свояка в предвыборном гарнитуре увидел, так копытом стал землю рыть, и пена на губах что на кружке с пивом. А свояк с лопатой стоит на кирпичах и орет: «Сейчас, блин, я его укрощу!»

Бык тронул вперед не спеша. Свояк хотел ему по морде лопатой дать, а бык башкой мотнул – лопата в одну сторону, свояк в другую. Вскочил, правда быстро. Ему сосед кричит: «Красное с себя сымай! Быки красное не любят!» Свояк на ходу майку скинул, а трусы не может. Ему остановиться надо, а бык не дает, наседает. Свояк орет: «Отвлеките его!» Я схватил с веревки чей-то пододеяльник мокрый, да и набросил быку на голову, тот притормозил, свояк как раз успел трусы сбросить, только это не помогло. То ли пока выпивали, то ли пока бегали, свояк вспотел шибко. Вот краска с трусов и с майки на него и перешла, как будто и не снимал. Видно специально сделали, чтоб и без трусов значит знали, кого выбирать.

А пододеяльник за что-то зацепился, и у быка голова в дыру вылезла. Ну вылитый, блин, фельдшер Николай Семеныч из медпункта, только без очков и без папиросы.,. а А по комплекции – родной брат. Он нам все лекции читает, как лучше всего стресс снимать. Оказывается просто очень, только бутылка нужна. Ну не пустая, конечно. У нас теперь никто из мужиков не пьет, не-е… никто, все от стресса лечатся.

Тут свояк выдыхаться начал. Запнулся пару раз, но уж баня рядом была. Он за дверь юркнул, прикрыл ее. А бык без остановки прямо с дверью в баню и впиндюрил.

В это время в бане начальство обмывало новостройку, ну и себя заодним. С утра из столовой туда ящики с бутылками таскали. Много! Видно на случай, если вода кончится… Слышим, бабы завизжали. Сначала в полголоса, игриво так, с матерками. Это видно свояк в женское отделение заскочил. Дак чо, первый раз в новой бане-то, вот и перепутал. А уж потом заорали так, что у бани крыша подпрыгнула. Это, значит, бык вперся. Он хоть и одетый в пододеяльник, но как-то видно все равно не то… А бык-то может подумал, что там телки моются. Хотя, конечно, спутать нетрудно, особенно если на бухгалтершу нашу посмотреть. Ее мужик-то ейный и то бывает путает, смотришь, бежит за ней по селу с веревкой, должно быть в стойло направляет.

Бабы, значит из бани сыпанули, а тут и мужики заорали, бык стало быть к ним повернул. Смотрим, в окно полезли, только председатель застрял, у него живот такой, что ему в столе в правлении вырез сделали, а то у него руки до стола не достают.

Вот председатель в окне висит, руками машет. Голые возле бани стоят, в кучку сбились, в баню не зайдешь, там бык, и по селу бежать тоже неудобно, все-таки начальство. А тут автобус с пожарным оркестром из райцентра приехал на открытие, и они с ходу марш грянули. Хорошее открытие получилось! Председатель вроде как речь из окна говорит, а под окном народ стоит, слушает. А что голые, так ведь баню открывали, не театр.

Бык как музыку услышал, из бани выскочил, видно подумал, что стадо подошло. В пододеяльник замотанный и на рогах шайка одета, мужики должно оборонялись. Тут оркестр маленько сбился и затих, не сразу поняли. А бык дунул вдоль улицы на выгон, там поспокойнее, да и телки посговорчивей.

А свояк чего… Помылся и тут же от стресса полечился, лекарства-то под рукой много было, дак на завтра-то ничего и не помнил.

Проблемы отпуска

У них за бугром отпуск – две недели. У нас в цехе мужики все спорили, как же они его проводят. Там везде путевки – на одну неделю, а куда вторую девать? А сейчас, посмотрев сериалы и рекламу, мы поняли. Они два дня отпуск с корешами обмывают. Ну, там виски, бары, биллиард, сигары, стриптиз… Затем неделю на Канарах – пальмы, океан, волны, канарейки, телки… А потом восстанавливаться пять дней – сауна, бассейн, массажистки… А что, у нас один на работе двадцать лет назад в санаторий съездил по горящей путевке, так вообще инвалидность получил. Он, когда на третий день деньги кончились, на тормозную жидкость перешел. Слил у санаторного автобуса тормозуху, отмешал, отфильтровал, в бачке от унитаза кипятильничком перегнал. Мужик-то с головой был! А на следущий день поехал на экскурсию на этом же автобусе. Ну и воткнулись в грузовик. Хорошо автобус тихо ехал, никто не пострадал. А наш мужик как раз в открытое окно высунулся, ослаб он маленько, видно не пошла тормозуха-то. Так в окно и вылетел, прямо в кузов встречного самосвала. А тот раствор вез, фундамент для дома культуры заливать. Там бы ему и лежать, самодеятельность слушать. Хорошо при заливке прораб увидел, что в яму что-то большое упало. Думал, может, статую привезли. Достали, отмыли. Только он местами затвердел уже. Жена, правда, жаловалась, что не там где надо. Но врачи говорят, что со временем все на место встанет.

А у нас отпуск сейчас тоже две недели… каждый месяц. Ну, мы покрепче будем. Два дня обмываем «посошок». Не едем на Канары и на сэкономленные деньги еще десять дней гудим. Потом сдаем посуду и квасим оставшиеся два дня, а затем, переставляя ноги руками, на работу и медленно-медленно восстанавливаться… до следующей получки.

Лом

Дворник Семеныч прочитал объявление: «ЗАО ДРАГМЕТЛОМ купит лом и изделия из драгоценных металлов.» Никаких таких изделий у Семеныча отродясь не было, а лом был и даже не один. Он на днях как раз проходил мимо стройплощадки, и там возле вагончика, прямо на земле, спал мужик с двумя новенькими ломами в обнимку. Семеныча это просто-таки возмутило, – кто всю жизнь ржавым ломом лед ковыряет, а кому ни за что и здрасьте – оба два, да еще какие! Один он сразу забрал, думал домой прийти и свой, старый, в обмен отнести, чтоб по совести было. Да подумал, подумал – свой дома оставил, вместе с совестью, а сам еще и за вторым сходил.

И вот, повезло! Семеныч решил сначала в скупку только один лом отнести, прицениться. Замотал его в тряпку, чтобы в метро без ругани пропустили, и поехал.

В скупке народу не было, лишь одна толстая тетка скучала за прилавком. «Что у вас?» – с ходу спросила она. Семеныч, поднатужившись и слегка расставив ноги, как стрелок, поднял двумя руками сверток с ломом на уровень прилавка, так что один его конец уперся почти в живот тетки. К его удивлению приемщица, даже не притронувшись к свертку, сразу начала выкладывать на прилавок все деньги из кассы и даже почему-то мелочь. Семеныч сначала восхитился: «Во спец, на глаз вес определила!» Потом его сомнение брать стало, а не продешевил ли он? Тетка, видимо, в глазах у него это сомнение прочитала и говорит, почему-то шепотом: «Извините, больше нет.» Он спервоначалу было согласился, а потом видит, что та побледнела и еле дышит, от жадности видно, и решил товар лицом показать: «Да вы только посмотрите, какой он у меня красавец! Еще смазка заводская! Такой в дело пустишь, враз дорогу расчистишь!» Тут приемщица, как расторопный новобранец в траншею, враз рухнула за прилавок, и Семеныч с деньгами, от греха подальше, покинул негостеприимную юдоль, скорбя в сердце о преданном ломе.

Денег ему хватило ненадолго – купил долгожданный домишко в деревне под Мытищами, да подержанный Запорожец, чтоб утром на трудовую вахту поспевать. Сейчас Семеныч все корит себя, что настоящую цену так и не узнал. Но уж когда в следующий раз в скупку соберется, то поторгуется по-настоящему, без спешки. Торопиться-то некуда!

Кто нам нужен?

Жители Выборяндии почему-то почувствовали себя как-то не так. Один, например, вдруг из штанов выскакивать начал. Идет по улице, вдруг слышит, ему кричат,

– Господин без штанов, это не ваши штаны на тротуаре валяются?

Смотрит, точно его – две заплатки сзади чуть пониже ремня, в левом кармане акция инвестиционного фонда «1-й то ли Супербезнадежный, то ли Супербезденежный МИФ», куда он свой ваучер вложил, о чем теперь горько сожалеет – сосед свой хоть с толком использовал, пропил, да еще и посуду потом сдавал. И еще там лежит фотография одного рыжего, из газеты вырезанная, чтоб при встрече опознать. После встречи он ее выбросить хотел, поскольку она бы от оригинала уже сильно отличалась.

Ну, значит, штаны он поднимет, оденет и дальше идет, только уже руками придерживает, слегка так, элегантно, как будто у него большие пальцы в жилетные карманы, где часы лежат, засунуты. Хотя жилетки у него никогда не было, а часы ему раздавили еще при штурме телецентра. Он с вечера в подворотне рядом лежал. Нет, не в засаде, просто притомился сильно на работе, да и повод был, ну а последняя, как водится, лишней оказалась. Так его сначала наступающие как бруствер для окопа автомата использовали, потом через него, совершенно не глядя под ноги, промчалось стадо отступающих, а уж затем побеждающие чем-то железным переехали. Он, правда, когда на следующий день узнал, что было, пошел с заявлением к Президенту. Хотел, чтобы его именными часами наградили, так как он своей рукой почти задержал продвижение вражеских колонн. На всякий случай он не стал уточнять, в каком направлении двигались враги. Но ему в администрации сказали, что всех наградят после окончательной победы демократии. Вот он который год и ходит без часов и уже даже сильно не надеется.

А насчет штанов, так он ничего такого специально не делал – ну, там французская диета из с ананасов или зарядка утром на секретном тренажере за 499 долларов. Какие там упражнения! Так, крышку у мусорного бака поднимет и опустит. И диеты он сильно не придерживался, хотя и гурманом не был. Чего в баке найдет, тем и доволен, правда, если собаки не отберут. Тут одна, новой нерусской породы, повадилась последнее время, прямо из-под рук выхватывает и своей хозяйке несет. А та нос зажмет и какой-то гадостью №5 из флакончика побрызгает, так что потом не то что собака, дворник Парфеныч, особенно если с перепою, близко не подходит.

Такие вот дела творились в Выборяндии, и решили, наконец, выборяне нового правителя выбирать. Стали слушать всех желающих, кто чего обещать будет.

Сначала на обещательный пригорок выскочил один шустрый:

– Я! Я! Однозначно, я! Значит так! Каждому родителю в подарок по ребенку, каждому ребенку – по родителю. Потом все в круг и пляски под мои песни. А потом каждый помоет свои сапоги. Я в Индийском океане, остальные-кто где. Можно дома в ведре с океанской водой, приготовленной по моему особому рецепту. Рецепт каждому в подарок от меня лично!