Завоевание Кавказа русскими. 1720-1860
- -
- 100%
- +
В еде и употреблении напитков они были весьма умеренны, а на сон отводили минимум времени. Вряд ли стоит говорить и о том, что это были смелые и отважные люди. Однако в быстроте и решительности уступали своим соседям, чеченцам, хотя были более упрямы и, доведенные до крайности, сражались отчаянно, не щадя ни себя, ни врагов.
Таковы были жители горного Дагестана, и, говоря о военных кампаниях, следует иметь в виду, что боевые действия против них в основном велись на возвышенностях, лишенных растительности, примерно на высоте нескольких тысяч метров над уровнем моря. Сквозь это так называемое плато горные речушки (а скорее ручейки) пробили дикие русла на глубину до 100 метров. В образовавшихся таким образом ущельях и прятались аулы, и там, как будто в ответ на заботу людей, разрастались виноградники, фруктовые сады, поля кукурузы и других культур. Ирригационные каналы и террасы, созданные руками людей и превратившие пустошь в цветущий сад, не могут не вызывать восхищения. На скалистых склонах гор Дагестана встречаются участки обработанной земли, куда добраться можно с великим трудом, и туда плодородная земля была принесена самими людьми. Некоторые из участков так малы, что анекдот об аваре, который, проснувшись, увидел, что его поле исчезло, а потом нашел его под своей буркой, вовсе не кажется преувеличением.
Дагестанцы – истинные горцы: сильные, жилистые, ловкие и выносливые. Внешне все они абсолютно разные, что неудивительно, зная их происхождение; многие вполне привлекательны, и среди них (особенно среди знати) есть голубоглазые, светловолосые, с правильными чертами лица люди. Такой тип характерен скорее для северных стран, так что они вполне могут быть потомками киммерийцев или скифов, которые, согласно Геродоту, вторглись в Персию через Каспий.
На большей части Дагестана в начале военных действий сохранялось деспотическое правление, установленное арабами; при этом существовали многочисленные свободные и вполне демократические общины, как большие, так и маленькие.
Название «Чечня» было дано русскими стране, ограниченной на востоке рекой Сулак, на западе – верхней Сунжей, а на севере – нижней Сунжей и Тереком. На юге же она граничила с горным районом, населенном аварами из Дагестана, тушенами и хевсурами. Эта территория большей частью покрыта густыми лесами, иссеченными бесчисленными ручьями и быстрыми, с глубокими руслами реками, берущими свое начало высоко в горах. На берегах этих стремительных потоков и жили чеченцы, в чьих отдельных хозяйствах или аулах насчитывалось до сотни домов, в основном одноэтажных, глинобитных, с плоскими крышами. Они были чистенькими и уютными и внутри, и снаружи, в них даже имелись некоторые элементы декора и комфорта: ковры, подушечки, покрывала, медная кухонная утварь и т. д. Практически к каждому дому примыкал сад, а вокруг аула тянулись поля обработанной земли, засеянные кукурузой, овсом, ячменем, рожью или просом – в зависимости от местности. Однако, поскольку деревни практически не были укреплены, жители старались сделать так, чтобы один край поля граничил с лесом, чтобы при малейшей опасности женщины и дети могли укрыться там с самыми необходимыми вещами. Лес, на девять десятых состоявший из огромных берез, был их убежищем и утешением. Именно ему чеченцы обязаны большей частью того, что отличает их от их соседей из Кумыкской равнины и Дагестанского плато. В той же степени, в какой лес составлял отличительную черту природы страны, он определял характер и продолжительность войны – на страницах этой книги мы найдем тому много подтверждений. Пока был лес, чеченцы оставались непобедимы. Русские не осуществляли против них долговременных походов, за исключением случаев, когда предварительно вырубали деревья, поэтому фактически выиграли эту войну не мечом, а топором. Шамиль в полной степени осознавал значимость лесов для чеченцев и строго следил за их охраной. Он сурово наказывал не только за бездумное уничтожение деревьев, но и в том случае, если они вырубались для нужд людей, но без его на то разрешения. За каждое срубленное дерево в качестве штрафа брали корову или быка, а в худшем случае виновника вешали в центре аула, и его тело висело там в течение недели в назидание другим.
В Чечне не существовало системы правления или каких-либо классовых различий. Однако, как другие демократические народы, чеченцы были верны «последним пристанищам благородных умов». В своем стремлении добиться славы любым способом наиболее честолюбивые из них доводили свою предприимчивость и смелость до крайности; однажды полученная слава приносила уважение и влияние; тем не менее ни один чеченец не поднимался до высших ступеней власти ни в своей стране, ни даже в своем районе.
Каждый мужчина был прирожденным всадником, умелым фехтовальщиком и отличным стрелком. Чеченец более всего на свете любил и берег свое оружие (винтовку, саблю), которое передавалось от отца к сыну. Ну а главным после оружия был, конечно, конь. Наверное, никто лучше английского поэта не передал того глубокого и незабвенного чувства, которое испытывал чеченец к своему коню:
Мой конь быстрее всех на свете,А сталь меча остра.А коль винтовка за спиною,Что нужно мне еще тогда?Чеченцы исповедовали ислам – хотя в их религии сохранялись черты язычества. По крайней мере, в первый период их контактов с русскими они не были фанатично религиозными, но все указывало на то, что могут стать таковыми. В основных поселениях стояли мечети, где муллы читали Коран, а арабский язык, как и в Дагестане, да и на всем Северном Кавказе, был не только языком религии, но и единственным письменным языком. Однако до Шамиля все гражданские и уголовные дела рассматривались на местном наречии согласно обычному праву, которое существовало бок о бок с традицией кровной мести.
Чеченцы были высокими, гибкими, хорошо сложенными и очень часто весьма привлекательными; всегда держались настороженно, были смелыми и зачастую – жестокими, склонными к предательству и хитрыми. Как ни странно это прозвучит, они были верны собственному кодексу чести, неизвестному более цивилизованным народам. Их отличительной чертой было гостеприимство, и человек, из-за какого-нибудь пустяка лишивший жизни незнакомца, сам отдал бы жизнь за того же самого человека, если бы тот переступил порог его дома. Согласно их странному кодексу чести, кража скота, грабежи и убийства считались весьма достойными занятиями. И это поощрялось местными девушками (иногда – весьма хорошенькими), которые презирали человека, не имевшего за спиной таких «подвигов». Эти занятия, вкупе с борьбой с ненавистными русскими, считались достойными взрослого человека. Домашнее хозяйство и полевые работы были уделом женщин или рабов (а это были в основном военнопленные).
Итак, мы кратко познакомили вас с этой страной и ее людьми, которые без внешней помощи, без собственного оружия, вооруженные лишь верой в Аллаха и его пророка в течение более полувека отражали натиск России и смеялись над ее богатством, гордостью и размерами. История их героической борьбы наверняка найдет отклик в сердцах английских читателей. Они сражались лишь за себя – за свою веру, свободу и страну. Однако, сами того не зная, они отстаивали английское правление в Индии. По словам сэра Генри Роуминсона, «пока горцы сопротивлялись, они создавали отличный барьер для внешнего завоевания». Когда их сопротивление было подавлено, дорога русским была открыта.
Часть первая
С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО 1829 ГОДА
Глава 1
Приближение русских к Кавказу. – Первые контакты. – Свободные казаки. – Первоначальные отношения с Грузией. – Первые конфликты с местным населением. – Формирование великой казачьей линии. – Переход через горную гряду. – События, предшествующие вхождению Грузии в Россию
Первые контакты между Россией и Кавказом начались в 914 году, когда отряд варягов из устья Днепра добрался до Каспия через Дон и Волгу, причем от Дона до Волги они волоком перетаскивали свои корабли. В 944 году, через три года после того, как киевский князь Игорь ходил войной на Константинополь, «русы» (или «росы») снова появились на Каспии, вторглись в Персию и отбили у арабов город Бердаа, столицу Арана, нынешнего Карабаха[10].
Немного позже великий князь Святослав продолжил завоевание Кавказа, дошел до реки Кубань на северо-западе Кавказа и начал войну против ясов и касогов, которые, судя по всему, были предками осетин и черкесов; а до конца того же века варяги (русы, или русские) установили суверенитет над Тмутараканью на полуострове напротив Керчи, который сейчас называется Таманским. Однако в летописях первые упоминания об этом полуострове появились только в 1094 году.
Великий князь Владимир, крестивший Русь в конце X века, завещал Тмутаракань Мстиславу, «…поскольку последний прославился во время войн против хазар, которых он при помощи византийского императора Василия II все-таки разбил, а также против черкесов, вождя которых он победил в личном поединке».
Позже Владимир Мономах добился успеха в войне против черкесов и других племен.
Не вдаваясь в сложный вопрос происхождения «русов», мы лишь отметим, что в начале XIII века грузинская царица Тамара вышла замуж за сына великого князя Андрея Боголюбского Юрия и что тверской князь Михаил был убит в 1319 году недалеко от Дербента по наущению великого князя Московского. Можно сказать, что контакты русских как народа с кавказскими племенами, приведшие впоследствии к полному завоеванию этой страны, начались с вторжения казаков в устье Терека во второй половине XVI века.
Происхождение самих казаков довольно туманно. Впервые они появились как свободные и не признающие никаких законов сообщества на юге и востоке польского и московского доминионов. Вероятно, изначально это были кочевники, но затем, когда им представилась такая возможность, они начали вести оседлый образ жизни, заняв плодородные земли вдоль русел разных рек. Постепенно, когда жизнь после татаро-монгольского нашествия стала приобретать все более мирный характер, казаки занялись сельским хозяйством, не бросая, однако, и своего изначального занятия, а именно – военных походов против соседей-мусульман, а иногда и против своих собратьев – христиан: поляков и московитов. Постепенно казаки разделились на донских, волжских и уральских, и по мере того, как русские князья расширяли свое господство, приняли (правда, сначала номинально) их над собой господство. Казаки Украины (или Малороссии), которые поклялись в верности польской короне, позже, не выдержав тирании бездарных монархов, а также давления со стороны иезуитов и еврейского гнета, бросились в объятия своих соперников из Московского княжества. Помимо вышеперечисленных, существовали и запорожские казаки, название которых произошло от места их расселения: они жили «за порогами» быстрого Днепра, а их центром была «сеча» – укрепленный лагерь на острове посередине этой реки. Они в значительной степени отличались от остальных казаков. Так, они не допускали женщин в свой лагерь и фактически представляли собой орден воинов-монахов. В любом случае им удалось на деле реализовать идеалы Французской революции – свобода, равенство, братство. Иногда они оказывались вассалами польского короля, однако настолько легко относились к своим клятвам верности ему, что постоянно воевали с неверными, даже когда Польша находилась в состоянии мира с турками и татарами.
«Они не просили и не отдавали ни пяди своей земли, существовали за счет набегов на неверных, превозносили мученичество и презирали опасность». Малороссы по происхождению с долей литовской или польской крови, они были ярыми приверженцами Русской православной церкви, а вовсе не сектантами или староверами, как их собратья на Дону и Волге. В противостоянии с крымскими татарами или турками они представляли собой передовой отряд славян и в этом опасном положении сумели сохранить себя, свою свободу и свои привилегии. Так продолжалось до тех пор, пока Петр Великий не взял их лагерь, после чего они двинулись в Крым, однако позже императрица Анна даровала им возможность вновь поселиться в нижнем течении Днепра. Тем временем произошло много изменений. Неистовые, жадно любящие свободу запорожцы с трудом узнали свою бывшую родину. Поскольку их появление там было небезопасно для поселенцев, занявших их место, Екатерина II в 1775 году окончательно ликвидировала их суверенитет. По ее приказу Потемкин занял и вновь уничтожил их Сечу. Недовольные бежали во владения султана; остальные же стали регулярными войсками – черноморскими казаками. В 1792 году Фанагория и восточное побережье Азовского моря были отведены в их пользование.
Таким образом казаки постепенно заняли всю спорную территорию к востоку и югу от России и Польши. Понемногу орды мусульман были оттеснены. С течением времени населяемые казаками земли стали собственностью империи. Несмотря на многочисленные сложности, казаки стали вассалами России. Поначалу, когда некоторые общины уже признали над собой власть князей, а потом и царей, другие продолжали жить по-прежнему, то есть когда сдержанность считалась скукой, а жизнь в собственном доме – невыносимой. В годы волнений таких смелых и авантюрных натур было много; спасавшихся от правосудия, от чрезмерно высоких налогов, от религиозного преследования и, наконец, от своих хозяев (после того как царь Федор Иоаннович (годы правления 1584–1598) закрепил крестьян за их хозяевами) становилось все больше и больше. Но они не были единственными источниками неприятностей. Большая часть присоединившихся к казакам были, естественно, мужчины; безбрачие их вовсе не привлекало. Им нужны были жены, и кража женщин стала одной из основных целей их набегов на другие земли. Это был залог их будущего благосостояния и самого их существования. Именно поэтому среди казаков много как исконных славян, так и ярко выраженных потомков разных тюркских и татарских племен. Одно ясно совершенно точно: они явно смешанных кровей. Судя по языку и религии их потомков, мужчины из казачьих разбойничьих банд были славянами, а их женщины, скорее всего, происходили из племен, с которыми они воевали или среди которых селились. Они прошли в своем развитии много этапов. Сначала разбойники, шпионы, стражи границы – смелые, неутомимые, всегда готовые к бою; затем – весьма эффективные силы для борьбы с неверными, и, наконец, – законопослушные поселенцы, контролирующие огромные территории и имевшие хорошо организованные военные отряды. Несмотря на все перипетии их судьбы, казаки оказали России неоценимые услуги – поначалу неосознанно, стремясь только к собственной выгоде, а затем как верные подданные царя. И в том и в другом случае они со всем жаром и успехом выполняли работу по колонизации новых земель. Будучи сами продуктом стечения обстоятельств, движимые лишь собственными необузданными желаниями, они в начале своего пути выполнили работу, которую не могло выполнить ни одно правительство, существовавшее в России, и заметно расширили территорию весьма небольшого Московского княжества. Справедливости ради стоит отметить, что до этого их неуемный и свободолюбивый дух доставил много беспокойства их номинальным или реальным повелителям и не раз ставил под угрозу само существование правящих династий. Именно из рядов казаков появились и первый, и второй Лжедмитрий, да и другие претенденты на русский престол. Восстание Стеньки Разина (казнен в 1671 году), восстание Булавина, затем, шесть лет спустя, – Мазепы и, наконец, Пугачева в правление Екатерины Великой были по сути восстаниями казаков, и они залили кровью юг и восток России. Однако не следует забывать, что именно их независимый нрав и нежелание признавать над собой какие-либо законы и стали залогом их успеха. Московские князья не раз умело использовали эти их особенности, ведь им были необходимы казаки, чтобы держать в постоянном страхе соседей-мусульман, получать выгоды от успешных казачьих походов и возлагать на них всю ответственность, когда султан или хан вдруг начинали проявлять недовольство.
Со временем казаки целиком и полностью подпали под контроль государства, и деятельность по захвату и колонизации новых земель теперь продолжалась под строгим надзором центральной власти. Цели теперь были определены более четко, что, впрочем, не влияло на конечный результат.
Нам нет необходимости подробно описывать историю и рост казачества в целом, однако из следующего краткого очерка о приближении России к этой могучей крепости – Кавказу – мы получим представление о каждом этапе развития казачества и обо всех сторонах его службы России.
Согласно мнению историков, некоторые казаки, спасаясь от гнева Ивана III (1462–1505), спустились вниз по Дону вместе со своими женами и детьми, живностью и скарбом, перебрались на Волгу и добрались до Каспия, а оттуда вышли к Тереку. Там они основали поселение – полупиратское-полукупеческое; однако, продолжив свой путь в глубь страны, остановились в месте слияния Аргуна и Сунжи – совсем недалеко от современного Грозного. Они стали называться «гребенцами» – от гребней гор, окружающих это место. В период правления Ивана IV Грозного они направили в Москву делегацию с просьбой о помиловании, которое было им даровано при условии, что в устье реки Сунжи они построят крепость и будут держать ее от имени царя.
Здесь они установили контакты не только с местным племенем чеченцев, но и с кабардинскими князьями, которые распространили свою власть от родных земель между Тереком и Кубанью на Кумыкскую равнину. Кабардинцы были из благородного рода адыгов, который включал в себя черкесов. Кстати, одной из многочисленных жен Ивана Грозного была и черкешенка Мария.
В 1579 году Ермак и еще два разбойника созвали совет в устье Волги. Они решали, где искать убежища от гнева царя. Ермак двинулся на север и восток, и впоследствии именно он присоединил Сибирь к Русскому государству. Как гласит история, один из товарищей Ермака Андрей Шадрин поплыл на юг и укрепил Терки в устье Терека, немного позже он обосновался у Андреева (нынешняя Эндери).
До определенного времени Русское государство не очень-то интересовалось положением на Кавказе, однако в 1586 году иверийский[11] царь Александр направил в Москву послов с просьбой о помощи в борьбе против шамхала[12] Тарку.
В ответ на эту просьбу войско под предводительством боярина Хворостинина взяло столицу шамхала (это было в 1594 году), однако впоследствии атака была отбита, и на берегах Сулака русские потеряли около 700 человек. Несмотря на неудачу своего войска, царь Федор Иоаннович пророчески добавил себе титул «повелителя иверийских земель, царя Грузии и Кабарды, черкесских племен и горных племен».
В 1596 году в Тифлис направились московские послы и возвратились оттуда лишь в 1599 году. Через пять лет царь Борис Годунов послал туда два войска из Казани и Астрахани, чтобы отомстить за нанесенное оскорбление, – но безрезультатно. Обещанная царю Александру помощь так и осталась обещанием, и в результате русские войска, к которым присоединились терские и гребенские казаки, были наголову разбиты.
Таким образом, дата первого появления русских на Тереке остается неясной. Однако вполне вероятно, что примерно в середине XVI века город Терки действительно был основан отрядом казаков или разбойников. Также вполне вероятно, что Шадрин привел еще один отряд вверх по Тереку к Акташу и Сунже и что от этих двух отрядов взяли свое начало современные терские и гребенские казаки. Совершенно очевидно, что последние были обнаружены английскими геологами Фитчем и Герольдом в 1628 году. В то время они жили у подножия горных массивов Чечни, но в 1685 году двинулись на север к Тереку. Тем временем знаменитый Стенька Разин в 1668 году атаковал Тарку, но его атака была отбита, и он направился на юг в Персию.
В 1707 году терские казаки потерпели поражение от Кублая, а пять лет спустя знаменитый генерал-адмирал Апраксин, вернувшись из весьма успешного похода против западных племен, обнаружил их поселения на правом берегу Терека и вынудил их пересечь реку и основать свои станицы и на левом берегу реки. Они должны были охранять реку от любых пришельцев как верные слуги царя.
Апраксин от имени Петра дал каждому казаку рубль, а всей общине (или Казачьему кругу) почетный знак чести, который хранится до сих пор вместе с различными трофеями, включая знамя царя Алексея Михайловича (1645–1675). Появление этого знамени в коллекции казаков окутано завесой тайны.
В 1716–1717 годах гребенцы, которые, судя по всему, находились во вполне дружеских отношениях со многими кумыкскими и кабардинскими князьями, «командировали» 800 человек в роковую для Петра Хивинскую экспедицию под командованием князя Бековича-Черкасского. Князь происходил из семьи, принявшей христианство и служившей России в течение многих и многих поколений. Из этих 800 человек только двое вернулись на берега Терека и рассказали о пережитом ими ужасе. Бекович-Черкасский погиб страшной смертью – с него живого содрали кожу, а чучело его еще долго висело над главными воротами Хивы.
Шесть лет спустя (в 1722 году) Петр сам возглавил поход на Кавказ и по возвращении, после взятия Дербента, основал на Сулаке крепость Святого Креста. Впоследствии (в 1735 году) эта крепость была оставлена русскими, а главной крепостью стал Кизляр, который, можно сказать, стал русской столицей Кавказа. Терские казаки вернулись в свои прежние поселения в нижнем течении Терека, а донские казаки и другие (всего 450 семей), которые ранее обосновались на берегах Сулака, заполнили пространство между ними и гребенскими казаками. Эти поселенцы стали называться терско-семейными казаками.
Среди терских казаков было много иностранцев, причем нехристиан. А вот гребенцы не признавали никого, кроме христиан или хотя бы тех, кто соглашался принять христианство. Их жены в основном были местными жительницами, преимущественно чеченками и кумычками. Именно благодаря этому у них было относительно передовое сельское хозяйство. Кстати, следует иметь в виду, что когда мы говорим о контактах между русскими и кавказцами, то это вовсе не был контакт между цивилизованным народом и дикарями. Казаки того времени, видимо, стояли на одном уровне развития с чеченцами и кумыками и, конечно, были на более низком уровне, чем адыги, в то время подданные кабардинских князей, и сами кабардинцы. «Кабарда служила для гребенских казаков своеобразной законодательницей мод, именно у кабардинцев они позаимствовали легкую военную экипировку, способ ведения войны, искусство джигитовки и т. д.». «Эти люди, – говорит М. Попко, – жили за счет своих соседей, переняв у них многие обычаи вместе с военными трофеями». Что касается домов, то здесь о русских избах не могло быть и речи. Их заменили типичные кабардинские жилища с открытой галереей и своеобразной внутренней планировкой и убранством. Все, что осталось от русской деревни, – это улица и печь. Русские телеги, кони-тяжеловозы и способ упряжи также остались в прошлом. Им на замену пришла двухколесная арба, запряженная волами. Кабардинцы в основном занимались сельским хозяйством, и вновь прибывшие были достаточно умны, чтобы перенять у них все, в чем те добились большого успеха. Однако виноделие и производство шелка – занятия, которые тоже были для русских в новинку, – скорее всего, были позаимствованы ими у кумыков. Эти виды деятельности до сих пор процветают, возможно благодаря любви казаков к выпивке, а их жен – к красивым вещам. Гребенские казачки известны своей красотой и свободными нравами. Кстати, их одежда носит полувосточный характер, да и в целом в них очень сильны кабардинские черты.
Среди менее привлекательных обычаев, заимствованных казаками у местного населения, был обычай перекладывать всю домашнюю и сельскохозяйственную работу на плечи женщин. Однако одинаковые причины порождают одинаковые результаты, и казаки, которые привыкли разбойничать и мародерствовать, просто не имели времени заниматься более мирными вещами, даже если и не считали эти занятия ниже своего достоинства. Они придерживались своей собственной формы правления: все вопросы, касающиеся благосостояния общества, решались на кругу, в котором имел право участвовать любой совершеннолетний казак. Круг был и законодательной, и исполнительной властью, он принимал законы и исполнял их; круг был судьей, присяжными и исполнителем. Круг избирал руководителей общины, начиная от атамана. Таким образом, все казаки составляли одно большое войско, и такая же структура распространялась на каждое отдельное поселение, городок или станицу в пределах их границ. Законом был обычай, передававшийся из поколения в поколение. Судя по всему, решение станичного круга могло быть обжаловано на широком кругу всей общины, но решение последнего было окончательным.
Организованные таким образом, казаки вели вольную и свободную жизнь и вместе со своими местными союзниками совершали набеги на другие племена, расширив границы своих поселений вплоть до Каспия[13]; однако наиболее частыми их жертвами становились кочевники – ногайские татары, остатки Золотой Орды.