Корректировщик 3. Инструктор

Глава 2

Сыроежкин развернулся на голографическом экране во всей своей необъятной красе.

– Привет, Рю.

– И тебе добра.

Зимой, когда мы перебрались в Токио, Виталик слегка похудел, и я даже начал верить, что он встал на путь истины. Удалось же мне приучить его к порядку, когда мы жили в Горно-Алтайске. Вот только с переездом в Россию мои надежды рухнули. Прямо как биткоин в феврале. Сыроежкин снова набрал вес, усиленно питаясь мантами, кулебяками и прочей вкуснятиной, зародившейся на просторах великого Империума. Следствие – мой лучший и единственный друг с трудом помещается в экран смарт-браслета.

Сидит, кстати, Сыроежкин в Горно-Алтайске.

Восстановился.

Не без моей помощи, как вы понимаете. Потребовались кое-какие вмешательства по линии Тайного приказа, чтобы успокоить руководство Четырех Столпов, изъять наши дела у полицейских и уладить прочие формальности. Я успел малость набедокурить перед своим отъездом, и Виталик проходил свидетелем по делу о сгоревшем фитнес-клубе. Сейчас всё изменилось. Местные власти о нас благополучно забыли, а Троекуровы впали в немилость и перебрались в другую губернию.

– Тут у нас такая тема… – начал Сыроежкин.

И замолчал.

Вижу по глазам – плохие новости.

– Говори, как есть.

Виталик вздохнул:

– Ты сам видишь, медведи стабильно просаживают курс. Всё красное четвертый месяц подряд. Если хочешь знать мой прогноз, будет еще хуже.

Мы с Виталиком зарабатываем на торговле криптой. Я ивестировал в предприятие на начальном уровне и продолжаю вкладывать лишние деньги в развитие нашего крохотного фонда. Были, естественно, планы по расширению бизнеса, но мы их временно заморозили. После небывалого взлета в декабре-январе биткоин обрушился, а вместе с ним в крутое пике ушли и другие монеты. Виталик успел зафиксировать прибыль в фиате, поэтому мы не обливали себя бензином, как чуваки из Гонконга. Но пояса пришлось слегка затянуть.

И вот – получите-распишитесь.

Будет еще хуже.

– Насколько хуже? – решил я прощупать почву.

– Я бы сказал, до дна еще далеко, – уклончиво ответил мой управляющий. – До конца лета… и даже осени… не стоит вкладываться в крипту. Смотри, что я сделал. Большая часть наших активов в фиате. Это рубли, иены, конбаксы. Часть – в акциях перспективных техномагических компаний. И немножко я оставил в биткоинах на будущее.

– Полагаешь, у крипты есть будущее? – я даже не скрываю скепсиса.

– Есть, – уверенно заявил Виталик. – В прошлом такие коррекции уже случались. Я проанализировал историю битка с 2011 года. Так вот, бывали затяжные просадки. На год-полтора. Потом наблюдался взрывной рост, и все, кто не слился, пожинали плоды. Ты же в курсе, что изначально биткоин можно было купить за пятьдесят копеек? Даже сейчас он не должен рухнуть ниже четырех тысяч рублей. Мощности растут, добыча требует больших энергозатрат. Майнеры не будут работать себе в убыток, и медведи это понимают.

– Ты забыл про стоимость электричества в разных странах, – резонно возразил я. – Точка безубыточности будет разная. Кому четыре тысячи, а кому и три.

– Пусть три, – согласился Виталик. – Ты знаешь много активов, которые за двадцать лет выросли с пятидесяти копеек до трех тысяч рублей?

Нет.

Не знаю.

Даже акции ведущих мировых корпораций, развивающихся по две сотни лет, выглядят не столь привлекательно в среднесрочной перспективе. Волатильность – это минус. Ибо нет стабильности. Зато профит… в конечном счете превысит даже самые смелые ожидания.

– Будет и десять тысяч, – заверил Виталик. – И сто.

– Что ты предлагаешь?

– Заначку в битках не трогать. Активы в ценных бумагах нарастить. Упор сделать на компании, занимающиеся артефакторикой. Убедиться, что церковники владеют долей уставного капитала в таких предприятиях. Я предвижу бурное развитие артефакторики в ближайшие три года.

– Действуй. А от меня что надо?

– Я хочу перебросить в эти активы часть фиатных денег. Если даешь добро – приступаю к покупке.

– Хорошо, – кивнул я. – У меня только один вопрос.

– Какой? – насторожился Виталик.

– Выживание до конца года. Дивиденды покроют наши убытки? Мне нужно платить тебе и Арине, время от времени что-то приобретать у мастера Фэна. Могут появиться непредвиденные расходы.

– Всё не настолько ужасно, – успокоил меня Сыроежкин. – Ты не сможешь купить себе яхту в обозримом будущем, но бедствовать не будешь. Я пришлю отчет.

– Добро, – кивнул я.

И отключился.

Уже не первый раз задумываюсь над яйцами в одной корзине. Управляющий у меня с мозгами, но дополнительные источники дохода не помешают. И что же я могу такого продать? Технологии моего мира? В фантастических романах попаданцы чем только не барыжат. Продают манги, идеи социальных сетей, сценарии к фильмам, музыку и тексты. Занимаются прогрессорством и достигают нереальных высот. На деле… Знаете ли вы, как устроен ваш мобильный телефон? Сумеете по памяти процитировать любую из семи книг о Гэри Плоттере? Может, напишете и сумеете продать корейцам сценарий «Игры в устрицу»? Не факт. Да и мангу вряд ли нарисуете.

Единственный козырь, имеющийся у меня в наличии, это умение манипулировать эфиром, истреблять тварей и запечатывать врата в иные вселенные. К счастью, этими умениями заинтересовались правительственные спецслужбы. Скоро Империуму потребуется огромное количество обученных магов, способных противостоять новой угрозе. Я могу стать инструктором, взяться за обучение здешних волхвов. Еще лучше – приступить к подготовке других инструкторов. Так появятся хоть какие-то шансы на выживание вида. И это можно делать за деньги.

Размышляя таким образом, я вышел из автоматического такси, прихватив два пакета с едой, и оказался в тихом воронежском пригороде, утопающем в зелени, мошках и птичьем щебете. В трех кварталах от меня строился элитный микрорайон для зажиточных мещан-корпоратов. Я же арендовал квартиру в старой застройке. Вокруг – сплошь кирпичные пятиэтажные кубики с широкими застекленными лоджиями, из которых открывается вид на лесополосу.

Я прохожу мимо конечной остановки троллейбуса, пересекаю компактный дворик и оказываюсь перед металлическими дверями подъезда одного из упомянутых «кубиков». Пять этажей, красный кирпич, улыбчивые соседи. Ощущение застывшего времени. Никто никуда не спешит. Людей почти нет.

Открываю дверь чипом.

Поднимаюсь на последний этаж, ставлю пакеты на бетон и, повозившись с ключом, отпираю входную дверь квартиры. После токийских отелей сложно привыкнуть к обычным ключам. Там, знаете ли, всё переведено на карты. А кое-где – на коды, сбрасываемые после оплаты смарт-браслетом.

Не разуваясь, топаю на кухню.

– Привет.

Арина отрывается от своего нетбука.

– Еды купил?

Ставлю пакеты на разделочную поверхность.

– Ага.

Мы арендуем двушку на окраине Воронежа за жалкие сто рублей в месяц. Это копейки по меркам Воронежа. Город-миллионник, расположенный в пятистах километрах от Москвы, славится своими верфями, судостроительными компаниями, Военно-морской академией и духовной семинарией Церкви Равновесия. Семинария, к слову, считается одной из лучших в мире. А еще тут имеется кадетский корпус для одаренных, в котором, как вы уже могли догадаться, готовят морских офицеров. А еще – пилотов шагателей. Город буквально нашпигован правительственными лабораториями, умными кластерами, технопарками и филиалами крупнейших корпораций Империума. Думаю, центр в моем нынешнем положении я бы не потянул. Ладно, может и потянул бы, если верить Виталику, но жаба приходила бы ко мне ежедневно, чтобы душить своими скользкими перепончатыми лапками…

Разбросало мою команду по миру.

Такеши, он же Рэйден, остался в Токио. На неопределенное время. Сказал, что я почти всему научился, а ему надо привести в порядок собственные дела. Мне еще только предстоит восстановление Клана Когтей, поэтому вассальные обязательства сенсея не связывают. Да и как может быть вассалом мой собственный предок? Старые договоренности утратили смысл после открывшейся мне правды.

Сыроежкин учится в «Заратустре». Воет от жестких преподавателей, постоянных срезов, турниров и спаррингов на полигоне. Мечтает о том, чтобы дожить до конца триместра и сдать промежуточные курсовые экзамены. А дальше – каникулы, тишь да благодать. Так он думает, во всяком случае.

А мы с Ариной – здесь.

В Воронеже.

Собственно, в окрестностях судостроительной колыбели и начали происходить первые прорывы. Деревня Ужасов, Верейск… Всё это звенья одной цепи. А поскольку я сотрудничаю с Приказом тайных дел Его Императорского Величества, то приходится жить в эпицентре событий.

Соседи думают, что мы с Ариной – молодая пара. Так случается, куда бы мы ни приехали. Людям невдомек, что у корректировщика всегда есть телохранитель. Тот, кто нас оберегает во время удаленного оперирования реальностью. За это я готов платить деньги, и немалые. Нас с Ариной связывает контракт, но деловые отношения с работой я стараюсь не путать. Хотя и замечаю определенный интерес девушки к своей персоне.

Арина раскладывает пакеты.

Я выхожу на застекленную лоджию и задумчиво смотрю вдаль. Как я и говорил, с нашего балкона открывается вид на лесопарк. Передо мной разворачиваются поля, разбитые на аккуратные квадратики, редкие скопления домишек дачных поселков, шоссейная дорога и водонапорная башня.

Красиво.

Вдыхаю полной грудью свежий весенний воздух. Ветер врывается в лоджию через раздвижную секцию и приносит с собой запахи цветения, хвои, сырой земли. Кто-то решил пожарить шашлыки. Я вижу компанию людей в окружении сосенок через дорогу от нашего дома. Вьется дымок, слышатся голоса и смех. Носятся по траве дети, пара мужиков растягивает среди древесных стволов гамак.

Отдыхает народ.

Сегодня, если мне память не изменяет, суббота.

На балкон выходит Арина.

– Откуда ты на самом деле, Рю? И сколько тебе лет?

Врать не хочется. Арина в моей команде, мы прошли через многое вместе. И она далеко не дура. Умеет слушать, анализировать. Не раз видел по ее глазам, что догадывается о многих вещах, но домыслы держит при себе. Жить и никому не доверять – плохо. Раз уж я здесь, в этом мире, стоит подумать над поиском верных друзей. Готовых пойти за мной куда угодно.

– Давно поняла? – ответил я вопросом на вопрос.

– Сразу, – улыбнулась девушка. – У нас никто не владеет четырьмя стихиями одновременно. Плюс корректировочные техники и способности, о которых никто слыхом не слыхивал.

Хмыкаю.

– Вдруг я талант. Рождаются такие раз в тысячелетие.

– Ерунда, – отмахнулась Арина. – Понимаешь, нам рассказывали в монастыре о таких, как ты. Аристо не в курсе, а у нас есть записи чуть ли не с семнадцатого века. Знаешь, как вас называют?

Я покачал головой.

– Вселенцы.

– И много случаев? – заинтересовался я.

– Десятки.

Невольно задумываюсь.

Кое-что мне удавалось откопать по этой теме, но Церковь любит систематизировать данные. Добраться бы до патриарших архивов…

Мечты.

– И как складываются судьбы… вселенцев?

– По-разному, – Арина задумалась, вспоминая. – Большинство исчезает в неизвестном направлении. Кто-то ухитрился основать могущественную династию. Некоторых… заперли в тайных лабораториях. Или уничтожили. Вы считаетесь нарушителями Баланса. Патриархи относят вселенцев к числу демонических сущностей, способных радикальным образом влиять на Источники, взвесь и соотношение стихий.

– Зло, – фыркнул я.

– Вроде того.

Помолчали.

– Ярослав.

Арина с удивлением уставилась на меня.

Не рассчитывала, что всё будет так просто.

– В своей реальности я был… боевым волхвом. Это вроде мага, только мы пользуемся эфиром. В моей России есть государь, ему служат дворяне. Это просто люди, без сверхспособностей. А волхвы объединяются в Ордена. Я, например, состоял в Ордене Неясыти.

Девушка слушала, широко распахнув глаза.

– Там мне исполнилось бы сорок два. Я гораздо старше тебя, Арина.

Мы смотрим друг на друга.

Несколько долгих секунд.

Внезапно я понимаю, что Арина совсем близко. Ее руки обвивают мою шею, и мы целуемся. Я не отталкиваю девушку, меня давно тянет к ней. В один миг всю чушь по поводу контракта, этики нанимателя и бодигарда, разницы в возрасте смыло шквалом эмоций. Арина прижалась ко мне всем телом, и я ощутил под тонкой тканью футболки отвердевшие соски ее груди. Дыхание девушки участилось. Моя правая рука прошлась по спине Арины, опускаясь всё ниже…

Арина запрыгнула на меня, обхватила ногами и прижалась еще крепче. Ее тело было гибким, сильным и невероятно подвижным.

Я поцеловал девушку в шею.

Запустил ладонь под майку, провел по животу, выше, нежно прикоснулся к груди, сжал чуть посильнее, тронул сосок. Наши губы вновь встретились. Я стал гладить ее бедра и спину, покусывать мочку уха.

– Идем, – прошептала Арина.

Мы оказались в ее спальне.

Арина повалила меня на постель, оседлала сверху, и я сорвал с нее майку…

Через час мы лежали на скомканной постели, глядя в потолок, прижимаясь друг к другу и наслаждаясь моментом. Я пережил настоящий ураган страсти. Такого шквала желания на меня не обрушивалось ни в прошлой, ни в настоящей жизни. Мейронг, например, действовала более умело, но она меня просто хотела. В Арине ощущалось что-то еще…

Я был ее первым мужчиной.

– Почему ты не сказала?

Арина потерлась о мое плечо.

– А сам не подумал? Я же в монастыре выросла.

Логично.

Прежде я не задумывался над тем, что Арина при всей своей самостоятельности, жестком характере и боевых навыках чудовищно одинока. Родители от нее фактически отказались, отдав в монастырь Равновесия. С парнями по понятным причинам Арина не встречалась. Братьев и сестер у нее не было, друзей – тоже. Вся сознательная жизнь посвящена обучению, бегству, выживанию в сложном и непредсказуемом мире. Ты никому не доверяешь, ни с кем не сближаешься…

– Дурак. Извини.

В комнату начало проникать солнце.

Я лишь однажды переспал с девственницей. В полузабытой реальности. У нас могло бы что-то получиться с той девушкой, но она погибла во время рейда к тварям. Я страдал много лет, ни с кем не сходился, замкнулся в себе… Но эта история сейчас никому не интересна.

Прислушиваюсь к собственным чувствам.

Внутри просыпается нежность. То, что произошло между нами, кажется чем-то естественным и правильным. Не знаю, чем всё закончится, но…

Меня отвлек поцелуй.

Несколько минут мы валялись под одеялом, гладили друг друга, говорили о всякой ерунде. Во взгляде Арины явственно читалось желание никуда не отпускать свою обретенную любовь, остановить мгновение, растянуть его до бесконечности. Потом в глазах девушки промелькнуло беспокойство:

– Ты же голодный, наверное.

Арина приподнялась на локте, но я ее удержал. Обнял, притянул к себе. Прошептал, что всё в порядке, отдыхай, мне приятно вот так с тобой лежать и ни о чем не думать. Она аж засветилась. И взъерошила мне волосы.

– Ярослав… Так странно…

– Почему?

– Не знаю. Ты выглядишь… сам знаешь как. А внутри – взрослый мужик, повидавший жизнь…

– И смерть, – вырвалось у меня.

О своих словах я тотчас пожалел. Вряд ли у молодой особы, пусть из техномагической вселенной, такое уложится в голове. Спать с сорокалетним мужиком в облике малолетнего азиата, умершего и воскресшего… Можно сказать, дважды воскресшего. В той реальности я ведь тоже умер.

Девушка не отшатнулась.

Она продолжала меня обнимать. Волосы Арины приятно щекотали мои ноздри. Я чувствовал ее запах, ее желание принадлежать мне без остатка. Мысли о прошлом и будущем отступили, реальность сузилась до размеров кровати, на которой мы лежали.

А потом ожил смарт-браслет.

Мне звонили из Тайного приказа.

Глава 3

Конференц-зал располагался в неприметном с виду здании с высокими потолками и широченными окнами. Снаружи этот памятник ушедшим эпохам был облицован серым гранитом, украшен всевозможными рустами, фронтонами, арками и коваными элементами декоративных балкончиков. Табличка гласила, что этот дом в 1911 году принадлежал семье великого русского художника Арсения Терентьева. Сейчас объект находится под охраной государства. В реальности здание принадлежало Тайному приказу.

Уже на подходе я почуял мощь, исходящую от этого места. Собственный Источник, куча артефактов, камеры, датчики… Такси высадило меня в квартале от указанного адреса, ссылаясь на неизвестные протоколы. Мой допуск проверили трижды – у массивных чугунных ворот, на крыльце и в скудно освещенном вестибюле. Естественно, я не брал с собой оружия. Ни холодного, ни огнестрельного. Кроме того, пришлось нацепить на шею амулет, ограничивающий использование взвеси на территории комплекса.

Зал был просторным, но кресла заполнились едва на треть. Дальняя стена превратилась в экран, на который сейчас выводились кадры, отснятые в Верейске при недавней зачистке. Кресла были расставлены полукругом, в центре выделен небольшой проход для докладчиков.

Из присутствующих я почти никого не знал.

Василий Тьма – это понятно. В иерархии приказных экспедитор поднялся достаточно высоко – ему позволили возглавить отдел, занимающийся вопросом вторжения неизвестных хищников. В этот отдел номинально входил и я. На правах консультанта.

В первом ряду я заметил еще нескольких примечательных персонажей. Андрея Бескаравайного, ведущего специалиста Империума по реликтовым хищникам. Андрей Игнатьевич, в частности, защитил докторскую по воздействию взвеси на живые организмы в эпоху Колдовского Шторма. Этого ученого считали наиболее авторитетным экзобиологом на планете, сумевшим опровергнуть теорию магически ускоренной эволюции, выдвинутой западными профессорами.

Справа от Бескаравайного сидел Сигизмунд Черновецкий, управляющий делами Тайного приказа. Среднего роста мужчина, одаренный, предпочитающий черные костюмы-тройки и очки в золотой оправе. Уверен, что со зрением у нашего общего руководителя проблем не возникает. Что касается очков, то с их помощью Черновецкий получал оперативный доступ к Паутине и закрытым базам силовиков.

Насколько мне было известно, в зале сидели и представители других российских спецслужб. Третьего отделения и Тайной канцелярии, в частности. Тайная канцелярия – прямой конкурент приказных. Сфера деятельности этой структуры затрагивает внешнюю разведку и вопросы безопасности императорской семьи. Что касается Третьего отделения, то раньше эта организация занималась диссидентами, неблагонадежными аристо и подозрительными иностранцами. В состав отделения входили экспедиции, ведающие необъяснимыми явлениями, цензурой и средствами масс-медиа. Сейчас, как я слышал, сфера влияния «тройки» охватила киберпреступления, финансовые пирамиды и монополии. А еще в третьем ряду слева скромно пристроился Константин Николаевич Алмазов, великий князь, Архимаг и куратор нескольких проектов, запечатанных грифом «корона».

В зале царила тишина.

Люди приветствовали друг друга кивками и вежливыми поклонами, молча усаживались на отведенные места и смотрели на экран. В принципе, все, кто обладал допуском в здание, уже видели эти кадры, но большой экран и качество разрешения завораживали.

Василий сказал, что сегодня – расширенное совещание. С подведением промежуточных итогов. Никакой официальщины, только обсуждение фактов и поиск решений.

Смена кадров прекратилась.

На экране застыла картинка: тварь, рассеченная пополам. От полукруга кресел отделилась фигура Сигизмунда Черновецкого. Управляющий вписался в панораму уездного города вестником смерти в черном костюме.

– Господа, – заговорил Черновецкий, – вы знаете, что под руководством нашего приказа проведена эвакуация населения Верейска и последующая зачистка города от… тварей.

Я заметил, как поморщился Андрей Бескаравайный.

– Лучшего названия у нас нет, – виновато развел руками управляющий.

Бескаравайный кивнул.

Дескать, ничего страшного, займемся.

– Как вам известно, – продолжил Черновецкий, – твари становятся видимыми, когда спят или мертвы. В это время хищники не перемещаются по измерениям. Этот факт позволяет утверждать, что мы имеем дело с обычными животными из плоти и крови. Наиболее эффективными оказались фамильяры. Мы сконструировали несколько десятков боевых особей, срок жизни которых колебался в пределах двадцати минут. Этого оказалось достаточно, чтобы выслеживать и ликвидировать тварей на площади в десять квадратных километров. Взрослая тварь справляется с двумя-тремя фамильярами, но стая из пяти особей гарантированно выполняет боевую задачу.

– Пять отборных фамильяров против одного хищника, – задумчиво протянул Алмазов. – Такой расклад внушает определенные опасения.

– А что с шагателями? – поинтересовался Роман Клинцов, руководитель Тайной канцелярии.

– Пока их присутствие в зоне конфликта ограничено, – ответил Черновецкий. – Мы переоснастили трансформы новейшей артефакторикой, позволяющей засечь монстров в иных измерениях. Проблема в том, что твари быстрые, а машины не защищают людей… в достаточной степени. У нас преимущество в огневой мощи, у противника – в скорости и маневренности.

– Есть потери, – догадался Алмазов.

– Имеются, – нехотя признал управляющий. – Как в личном составе, так и в бронетехнике.

– Озвучьте итоги зачистки, – попросил великий князь, – и результаты лабораторных исследований.

– Охотно, – Черновецкий откашлялся. – Город полностью очищен от тварей. Уезд – тоже. Разъездные патрули не выявили новых очагов вторжения. В общей сложности истреблено тридцать шесть хищников. Потери с нашей стороны – четыре шагателя, четыре пилота, один вертолет поддержки, трое солдат спецназа, один вертолетчик и сорок фамильяров. Да, и еще трое призывателей.

Повисла неприятная тишина.

Я не видел лица Алмазова, но подозревал, что великий князь шокирован. Речь шла об отборных подразделениях и передовых разработках отечественного военпрома. Цифры потерь вогнали бы в ступор кого угодно.

– Есть ли основания полагать, – размеренно, чеканя каждое слово, произнес великий князь, – что вторжение может повториться… в одном из наших регионов?

Черновецкий бросил мимолетный взгляд в мою сторону.

И честно признался:

– Мы не знаем. Сегодня прозвучит доклад нашего консультанта. Возможно, удастся пролить свет на этот вопрос.

– Почему я не вижу на совещании представителей вооруженных сил? – удивился начальник Тайной канцелярии. – Судя по вашему докладу, Сигизмунд Карлович, мы несем ужасающие в процентном соотношении потери. И я опасаюсь, что Империум не готов к полномасштабному вторжению этих… существ.

Черновецкий нахмурился.

И парировал:

– Масштаб происходящего не позволяет нам говорить о войне с созданиями из иномирья. Напоминаю, что проблему на текущий момент удалось решить.

Роман Клинцов только хмыкнул в ответ.

– Лабораторные исследования, – подал голос академик Бескаравайный.

– Проводятся, – отрезал управляющий. – О результатах пока говорить рано. Сделано вскрытие добытой особи, взяты пробы мышечной и костной ткани. Ждем отчет генетической экспертизы. Пока с уверенностью можно сказать, что эти хищники питаются органикой, имеют центральную нервную систему, некое подобие мозга и ряд органов, назначение которых от нас ускользает. Это двуполые существа, наиболее близкие по своему строению к миногам. Близкие… весьма условно, как вы понимаете. Есть отдельные черты рептилий и насекомых, что ставит исследователей в тупик. Детенышей мы не встречали, но полагаем, что размножаются эти создания путем откладывания яиц. Взрослые особи могут достигать в длину трех с половиной и даже четырех метров.